Наследники шторма

      Шторм оставил нас глубокой ночью. Только небо и море, и пологие волны. Южные звёзды набухли над нашими головами, словно капли, готовые упасть в любой момент, и казалось, что капли, упавшие раньше, отвечали им светом с глубины — настолько ярким было флюоресцентное свечение живности, копошащейся у поверхности. Мы с Шемлой спустили грот и поставили топсель — при таком слабом ветре достаточно маленького паруса, чтобы судно придерживалось курса, но не спешило. Нам некуда было спешить, или так казалось, но, в любом случае, таким малым ходом мы долго никуда не придём, и можно просто ничего не делать. Мы и не делали — просто лежали на палубе, держась за руки, и смотрели в небо. Потом Шемла повернулась, положила голову мне на плечо и заснула. А потом мне снова приснилась Ёйми.       Она сидела на влажном камне и хитро улыбалась, от чего выглядела, как восточная пиратка, замышляющая очередную авантюру.       — Ну, что скажешь, Ёйми, — на этот раз я заговорил первым.       Она подтянула руками колено и устроила на нём свой подбородок.       — Ты стал взрослым, Корин.       — Я давно стал взрослым.       — Разве?! — она посмотрела на меня презрительно. Раньше такой взгляд меня заставлял нервничать и думать, в чём же я неправ, но потом я привык, — А кто цеплялся за прошлое, которое, как известно, изменить нельзя, и портил будущее, которое от небрежности становится ущербным?       — Ты сама-то поняла, что сейчас сказала?       Заливисто рассмеявшись, Ёйми соскочила с валуна.       — Ты скучный, Корин. Правда, должна сказать, что один раз ты решился на поступок, который изменил не только твою жизнь. За это я должна быть тебе благодарна.       Я отвернулся, смутившись, а Ёйми подошла вплотную — она и правда любила так делать — взяла мою руку и положила себе на грудь, немного выше исчезающе маленьких бугорков, которые почти нашли путь на свободу из складок тонкого шёлка.       — Нет, правда. Ты такой же скучный, как и моя младшая сестрица, но именно поэтому она стала таким хорошим правителем…       — Погоди, вот сейчас это было моё больное воображение, мы ведь не говорили о твоей сестре при… Ну это…       Я чуть не заплакал, по крайней мере, комок подступил к горлу, и я не смог продолжить.       — При моей жизни, ты хотел сказать? — Ёйми вздохнула и погладила меня по голове, — Не расстраивайся, именно благодаря тебе я прожила последние свои годы так ярко. И я ни о чём не жалею. И… я иногда приглядываю за тобой. Моя небесная госпожа иногда меня отпускает.       — Неправда, я бы тебя заметил, или почувствовал.       — О, нет! — она отпрянула и снова рассмеялась, — я же говорю, ты такой серьёзный, на таких как ты держится мир.       — Вряд ли, мне мир не по зубам.       — Глупости, на тебе держался мой мир, а теперь держится мир нашей малышки Шемлы. Именно поэтому ты меня и не видел, хотя я люблю прогуляться по волнам, когда дует свежий ветер. Но ты так сосредоточенно ведёшь наш тендер, или так внимательно разглядываешь прелести Шемлы.       Она сложила губы в лукавый бантик и отпрянула.       — Да нет, ты издеваешься.       — Может и издеваюсь, но когда ты проснёшься, сам поймёшь, на чём покоится твоя рука…       — Ёйми!       — Но не просыпайся пока. Нам ещё надо поговорить. Я думаю, ты сделал правильный выбор. Ну, насчёт жить на острове и всё такое. И то, что Шемла должна учиться. Только рассмотри разные варианты. И ещё, Корин, я сейчас уйду…       — Нет, не вздумай бросать меня!       — Ой, да перестать ныть! Я же сказала, что навещаю тебя, ты только смотри по сторонам иногда. А сейчас предупрежу тебя — не расслабляйся. Шторм ты прошёл, но будут и другие… — она резко смолкла и повернулась к востоку, — госпожа зовёт меня. До встречи.       Она тряхнула своими каштановыми кудрями и побежала по волнам к востоку, туда, откуда поднималось розовое сияние восхода.       Я проснулся. Шемла свернулась калачиком, а я обнимал её сзади. Было тепло и приятно. Чтобы отлипнуть от разморенного сном теплого тела Шемлы, мне пришлось устроить войну собственным рукам. Они, предатели, сдались в плен, и не желали мне подчиняться, но, всё-же, через некоторое время я смог подняться и укрыть Шемлу куском высохшего брезента.       Тендер шёл малым ходом на норд-ост. Признаков скорого появления земли не было — всюду, и в небе, и в воде, сияли огромные, бесчисленные южные звёзды. Я занервничал и от этого проснулся окончательно. В южном ночном небе ориентироваться тяжело.       Бесчисленные яркие светила искажают форму привычных созвездий. Ёйми, потомственная жрица, насмехалась надо мной, когда я в нашей первой кругосветке беспомощно водил головой, пытаясь понять, где правильное направление, разглядывая ночное небо. Сама-то она могла ткнуть изящным пальчиком в какой-нибудь яркий объект и сказать, что мы плывём зюйд-зюйд-вест и надо менять курс. Я бегал в рубку к компасу, чтобы это проверить, но Ёйми неизменно оказывалась права. Мне легче ориентироваться по солнцу, или на севере, где десяток одинаковых звёзд совершают одинаковые перемещения на почти пустом небосводе. Ну ничего.       Несколько раз пробежав взглядом вдоль огненной реки, которая в этих широтах заменяла тоненький Млечный Путь, я обнаружил то, что искал — Ткачиху и Пастуха. Если посмотреть немного в сторону, можно увидеть Субару, которые горят огненным букетом, как подношение Небесной Принцессе. Мало-помалу, звёздная какофония уложилась у меня в голове в привычную систему, и далеко, почти у самого горизонта, я нашёл Полярную. Я повозился с картами и хронометром и решил, что мы движемся прямо в направлении Сёто — южного архипелага Восточной Империи. Неплохо. Судя по расчётам, мы будем там утром. Я успокоился. Заварил крепкого чаю в огромной керамической кружке и устроился на баке, созерцая звёздные волны, переходящие в небо. И вдруг меня осенило. Мы двигались по огромной дуге из Лисса на юго-восток, потом на северо-восток к столице восточников. Этот путь обычно проходят дней за десять, в лучшем случае за неделю. У нас же ушло меньше двух суток. Что это был за шторм такой? Никогда раньше я о таком не слышал. Если подумать, это более волшебная вещь, чем мост из сорок, который позволил встретиться Ткачихе и Пастуху. Может быть, не все легенды такие уж фантастические, как мы о них думаем…       Рассвет застал меня за философскими раздумьями. Точнее, я почти спал, изредка открывая глаза, видел светлеющее небо и снова проваливался в забытьё. Потом мне в лицо неожиданно ударил первый луч восходящего солнца, и я вскочил, пытаясь сообразить, где я и что происходит. Прямо по курсу у горизонта чернела суша, резко контрастируя с уже светлым небом. Я встал к штурвалу и немного подправил курс, уводя тендер так, чтобы суша была по левому борту. Через час проснулась Шемла. Она долго возилась на палубе, умываясь, потом скрылась на камбузе, и через некоторое время пришла в рубку с бутербродами и кофе.       — Это, что за остров? — она сунула мне в руку кружку с кофе, — Мы вообще где, ты определил координаты?       — Судя по всему, Сёто.       — Ну да… — Шемла недоверчиво покачала головой, — Не мог же шторм…       Она вышла на палубу и, достав бинокль, стала вглядываться в берег. Тендер лениво рассекал практически ровную поверхность воды. Топсель слабо трепыхался на гроте. Потом Шемла внезапно замахала рукой и просунула голову в рубку.       — Там мол и маяк. Через милю выйдем на траверз.       Вскоре мы бросили якорь и спустили парус. В бинокль было видно, что несколько человек в униформе разглядывают нас в подзорную трубу.       — Шемла, выкинь флаги.       — Какие?       — «У нас всё в порядке» и «Требуется мелкий ремонт». Мы тут задержимся ненадолго.       — Хорошо.       Я посмотрел в бинокль на людей на берегу и помахал им рукой. Один из них помахал в ответ. Действительно нам можно здесь задержаться.