Наследники шторма

      В чем измеряется удача? Не знаю. Это как с информацией: должно быть в чем-то измеряется, но никто не знает в чём. Должно быть, для этих людей, которых только что чуть не погубило цунами, удача привалила в большом количестве, потому что огромная яхта, пришедшая нам на помощь, была непростой. Собственно и огромной она не была, но наш тендер терялся в её величественной тени. На баке яхты стояла женщина в кроваво-красных хакама и белоснежной хаори. Я вздрогнул, представив, что это Ёйми, но она мало походила на мою давно ушедшую любовь — только глазами и голосом.       — Капитан, — обратилась она ко мне так, как будто давно меня знала, — разрешите моим людям взойти на борт и помочь пострадавшим, — она говорила совсем без акцента, как будто долго жила в наших краях.       — Разрешаю, — выдавил я и ощутил, что смертельно устал. — Наверно стоит перенести всех раненых к вам на борт, а я попробую подойти ближе к берегу…       — Мои люди справятся, — женщина спокойно подняла руку, — вы уже сделали очень много, позвольте нам выполнить наш долг перед этими людьми. А я прошу вас подняться ко мне на борт.       Матросы с яхты уже плотно пришвартовали наш тендер и установили два трапа, по которым начали переносить тяжелораненых под руководством молодого подтянутого доктора. Две шлюпки, спущенные с левого борта яхты, уже спешили к берегу, а с кормы спускали моторный катер. Матросы действовали слажено, команд слышно не было. Мы с Шемлой переглянулись и синхронно пожали плечами, видимо подумав об одном и том же — в экипаже из двух человек добиться такой слаженности не трудно, было бы обоюдное желание, но в случае с восточниками это походило на волшебство. Пожилой офицер в белой униформе проводил нас на бак к хозяйке яхты. Та уже сидела за овальным столиком на обычном складном стульчике.       — Прошу вас, капитан, присаживайтесь, и вы, юная леди, присоединяйтесь к нам.       Шемла откровенно засмущалась — румянец был виден даже сквозь густой загар. Она сразу взяла предложенную чашку с чаем и сделала вид, что увлечённо разглядывает золотистые листики, плавающие в кипятке. Хозяйка благосклонно кивнула и обратилась ко мне:       — Расскажите, как вы оказались здесь, капитан.       — Два дня назад мы вышли из Лисса с грузом виссона и попали в сильный шторм. Мы рассчитывали поправить такелаж и идти дальше в сторону Сакурасо. — Так просто, да? — на её лице мелькнула лукавая улыбка, и мне показалось, что это Ёйми сейчас разразится очередной насмешливой сентенцией, состоящей из полупонятных слов, но улыбка исчезла, и Хозяйка продолжила, — вы верите в судьбу или в предназначение, капитан?       Вопрос был совсем неожиданный, я застыл, соображая, что бы сказать такого умного. Но ничего не придумал и выдавил ответ:       — Если и есть судьба, то человек этого не знает и действует, как слепой котенок, тыкаясь во все, пока не найдёт свой тёплый угол.       — Да? И вы, капитан, такой же?       Я вспомнил, как сбежал из дома, как встретился с Ёйми, как нашёл Шемлу, как мы попали в шторм и в конечном счёте очутились здесь. Определённо, судьба вертела мной как хотела, и да, я тыкался, как слепой котёнок.       — Да такой же. Боюсь, от меня мало что зависит. Предназначение у меня вряд ли есть, а судьба заставляет меня тыкаться вслепую.       — А как зовут девочку? — почти прошептала Хозяйка, глядя на то, как Шемла подъедет с фарфорового блюда моти, и сложила руки на коленях.       — Шемла, — так же тихо ответил я.       — Шемла, — позвала Хозяйка, и та замерла с чашкой в одной руке и надкушенным моти в другой, — хочешь я расскажу тебе сказку? Или, точнее, историю?       — Умгу, — буркнула Шемла с закрытым ртом. Видимо побоялась, что моти выпадет. Совсем ребёнок ещё.       — Однажды император, который хотел ограничить произвол феодалов, бежал из-за бунта в столице на хорошо укрепленный остров. Следом за ним шёл священный корабль с алтарём и реликвиями императорского дома. Конвой подвергся нападению и священный корабль был потоплен, и несколько лет все думали, что реликвии утеряны. Страна пылала в огне гражданской войны, но император руководил верными людьми, оставаясь на острове, а приближенные могли только поражаться его выдержке. Он вёл себя так, как будто что-то знал такое, о чем остальные не догадывалась. И у него действительно была надежда на возвращение реликвии, но, по правде говоря, мизерная.       Давным давно, когда император был ещё принцем, он посещал крайний юго-восточной архипелаг, чтобы привести к покорности местного князя, который превратился практически в пирата и мешал международной торговле. В том путешествии будущий император спас от смерти маленькую девочку, отец которой смел противится жестокому феодалу. Девочка была талантливой ныряльщицей. В течение тридцати лет она развлекала императорский двор тем, что могла задержать дыхание дольше всех и принести невиданные раковины с самой большой глубины. И вот, когда священное судно было затоплено, она крикнула императору:       — Я вернусь, когда в этом будет необходимость!       И в одной набедренной повязке прыгнула с борта императорского корабля.       Император надеялся на то, что ныряльщица спасёт хотя бы одну из трех реликвий, и это сможет переломить ход гражданской войны. И вот минуло три года. Однажды, на рассвете к укрепленному острову императора подошёл корабль и на берег сошёл князь Араши, сын того жестокого феодала с архипелага Сёто. Он был один, а из оружия при нем был только ритуальный меч. Араши гордо прошел мимо стражи, которая ощетинилась оружием, и предстал перед императором.       — Что тебе нужно, Араши? — спросил император.       — Я не могу смотреть, как наша страна агонизирует.       — Так перестань воевать.       — Не могу, — усмехнулся князь, — жадные соседи тотчас захватят мои владения. Но у меня есть предложение.       — Слушаю.       — Я присягну тебе, император. Это будет истинная присяга. Я не буду добиваться власти. Всё мои усилия будут направлены на укрепление центральной власти и на процветание нашего государства.       — Но я слышу по твоему тону, Араши, что есть условие.       — Это не условие, император. Точнее не моё условие. Я уже принял решение. Но тем малограмотным людям, которые идут за мной, и которые сражаются против тебя, и которые просто пытаются найти спокойную гавань в этом бушующем океане войны, нужно знамение. Или чудо. Или хотя бы маленький знак.       — Я понимаю тебя, Араши. Возвращение одной из имперских реликвий станет таким знаком.       Араши встал и коротко поклонился.       — Почему же до сих пор, император, эта реликвия не появилась?       — Потому что, Араши, было неправильное время для её появления. Сейчас время настало. Завтра на рассвете ты увидишь зеркало богини. А сейчас изволь разделить со мной трапезу.       Утром император пригласил князя пройтись по каменистому берегу. Они шли молча. Каждый думал о своём. С ними не было охраны. Араши был со своим семейным мечом, а император безоружен, но у князя даже не появилась мысль о нападении на императора.       Там, где ровный берег заканчивался и начинались острые неприступные скалы, император остановился и тут же над водой показалась голова женщины. — Смотри, Араши, — император вздохнул с явным облегчением.       Вместе с очередной волной на берег вышла женщина.       — Ейми! — воскликнул князь.       — Вы знакомы? — спросил император спокойно, хотя внутри у него бушевал настоящий шторм.       — Когда мы были детьми, мы вместе с Аратой ныряли за раковинами, — ответила ныряльщица…       Хозяйка яхты умолкла. И внимательно на меня посмотрела.       — Скажи, Корин, Ёйми говорила тебе, что происходит из древнего жреческого рода?