Светлячки

      Погода менялась мгновенно. Только сейчас за окном было ясное вечернее небо, и вот, всего за пару минут, его заволокли темные тучи.       Собирался дождь.       — Ох, чувствую, сейчас как ливанет, — сообщил Хэнк псу, вольготно разлегшемуся около миски. – Коул! – крикнул он, подойдя к лестнице наверх. – Спускайся ужинать! У нас сегодня макароны с сыром!       Мужчина вытащил тарелки и вилки, накрывая на стол.       — Коул! – еще настойчивее крикнул он.       Мальчик не появлялся. Наверное, опять общается со своим воображаемым другом.       Хэнк пошел в сторону лестницы.       Хотя, надо признать, что в доме Коул про своего обожаемого Коннора никогда не упоминал. Их придуманные встречи обычно происходили у озера или в лесу. Иногда сын рассказывал, что беседовал с другом у сарая, но никогда в доме.       Хэнк отогнал от себя подобные мысли. Что еще за глупости в голову лезут?       — Коул, я же сказал спускаться, — он распахнул дверь комнаты сына.       На полу разбросаны игрушки, пара носков и книга, которую задали школьникам прочесть на лето.       Мальчика не было.       — Коул! – смутное зерно беспокойства стало прорастать внутри мужчины. Он быстрым шагом направился в сторону ванной комнаты.       — Коул!       Ванная тоже оказалась пуста.       — Черт!       Буквально кубарем скатившись по лестнице, Хэнк выбежал на улицу. Дождь уже вовсю сыпал с неба, окрашивая сухую землю в крупный горох.       — Коул! – сначала он проверил сарай, где они с сыном еще не закончили мастерить скворечник.       Никого.       Дождь становился сильнее, где-то вдалеке загремел гром.       Хэнк бросился к озеру.       — Коул!       Сердце пропустило удар.       — Я тут!       — Коул, господи, что ты… — голос сына немного приглушил стук готового вырваться из груди сердца. Хэнк подбежал к кромке воды, вглядываясь, и душа мгновенно ушла в пятки.       Мальчик на другом берегу, одной ногой балансируя на камне и держась рукой за береговой рогоз, тянулся к воде.       Сверкнула молния.       — Кувшинки распустились, пап! – крикнул он. – Хочу себе одну!       — Стой там, где стоишь! – рявкнул Хэнк. — Я сейчас приду!       — Не нужно, я… — Коул попытался получше перехватить рогоз и, видимо, царапнул свою руку о шершавый, подобные листу осоки ствол. – Ай, — воскликнул с обидой.       В тот же момент нога в кроссовке соскользнула, и Коул, не удержавшись, плюхнулся в воду.       В воду! Не умея плавать! На другой стороне озера!       Всё происходило как в замедленной съемке.       — Папа, стой, тут не глубоко! – не успел Хэнк скончаться от сердечного приступа, как голова сына показалась над водой. – Я тут стою! – крикнул громко.       — Я сейчас иду, — за полсекунды мужчина окинул озеро быстрым взглядом, рассчитывая, как будет быстрее: переплыть или оббежать. Бежать, конечно, было быстрее, но желание не терять Коула из виду чуть было не взяло верх.       Почти.       И он побежал. Пока мальчик был вполне виден, трава тут была невысокой – деревья закрывали только последнюю четверть пути.       Коул пытался выбраться на берег. Хэнк видел, как он схватился за корягу промытых озером корней какого-то дерева и потянулся вверх. Оступился, плюхнулся обратно.       — Я сейчас тебе помогу! – крикнул мужчина, задыхаясь.       Он отвлекся на куст, огибая его по внутреннему радиусу. Всего на пару секунд посмотрел вперед, а не в сторону озера.       Послышался короткий вскрик.       Последнее, что увидел Хэнк, исчезая за деревьями, это как Коул, будто что-то неведомое с силой тянуло его на глубину, ушел под воду с головой.       Кажется, так быстро он еще никогда не бегал. Не обращая внимания на кусты, бьющие его наотмашь ветками по лицу, мокрый насквозь от дождя он бежал, полностью игнорируя легкие, которые уже горели огнем от недостатка кислорода.       Перебивая дождь, в озере снова послышались какие-то всплески и возня.       — Коул! – он преодолел последнее препятствие и буквально вывалился на небольшое пространство между высокой травой и первое, что увидел, это сына, который, стоя на коленях на берегу, заходился в приступе кашля.       Хэнк бросился к мальчику, помогая подняться.       — Дыши, малыш, дыши, — сердце бешено колотилось о рёбра. – Вот так.       Спустя какое-то время Коул перестал кашлять и начал дрожать.       — Пошли, тебе нужно согреться.       — Стой, — внезапно прохрипел мальчик. – Там Коннор, он…       — Сейчас не время! Пошли, — Хэнк попытался поднять сына на руки.       — Нет! – Коул отшатнулся, снова заходясь в приступе кашля. – Я его не оставлю! – прохрипел и ткнул указательным пальцем в соседние кусты.       Хэнк развел руками высокую осоку и буквально онемел – в траве, свернувшись в позе эмбриона, лежал совершенно голый мужчина.

***

      Гроза уже прошла, но дождь упрямо продолжал стучать по карнизу дома, выбивая барабанную дробь.       Хэнк сидел в гостиной, уже переодетый в сухие вещи, и наблюдал за Коулом, сейчас закутавшимся в одеяло вместе с головой и, оставив небольшую щелочку у лица, попивавшим горячий чай.       — Апчхи! – выдал одеяльный ком.       — Не болей, — Хэнк потянулся к столу за своей кружкой и тоже сделал глоток.       На некоторое время в комнате наступила тишина.       — Зачем ты туда полез? Я же говорил тебе, что…       — И Коннор говорил, — со вздохом сообщил Коул. – Но те кувшинки… Ты их видел? Они только расцвели, и я думал, что быстренько сорву и… Ты знаешь, что они считаются оберегом от злых духов? – затараторил мальчик.       — Сын, — услышав такое обращение от Хэнка, мальчик полностью освободил голову от одеяла и посмотрел на отца грустными, виноватыми глазами. – Ты мог погибнуть! – мужчина повысил голос: — Из-за чертовых цветочков!       — Но, пап, я…       — Умереть, Коул! Навсегда! Понимаешь?       В соседней комнате послышалось шуршание.       Мальчик подскочил, как ужаленный, скинул одеяло и побежал в комнату. Вздохнув, Хэнк торопливо поднялся и последовал за ним.       Коннор сидел на диване и выглядел совершенно потерянным в пространстве. Хэнк, скрестив руки на груди, с подозрением разглядывал незнакомого парня, а Коул с какой-то детской надеждой в глазах.       — Ты всегда ходишь голым? – наконец поинтересовался мужчина, нарушая тишину. Коннор поднял на него взгляд, постоянно хлопая длинными ресницами.       — Может, ты разделся, когда прыгнул за Коулом, но мы не нашли твою одежду поблизости, — Хэнк кивнул на тонкое одеяло, которое сейчас лежало на коленях парня. – Да и не очень-то искали, не до того было.       Коннор быстро перевел взгляд на одеяло, потом обвел взглядом комнату и присутствующих и, наконец, заговорил.       — Мне нельзя тут оставаться.       Хэнк вздрогнул. До того мелодичный у парня был голос. Идеальный…       — Никто тебя насильно здесь не держит, — откашлявшись, пояснил Хэнк. – Не могли же мы в грозу бросить тебя валяться в кустах? Вопрос был риторическим, но Коннор все же решил ответить.       — Могли, — сказал уверенно. – Должны были.       — Так, — хозяин дома разжал руки и сделал шаг вперед. – У меня к тебе пара вопросов, и можешь идти и дальше лежать голым под дождем в траве у озера, если для тебя это обычное дело.       — Мне нужно уйти сейчас, — сказал, но даже не пошевелился.       — Успеется. Кто ты такой? Почему Сумо ведет себя так, будто давно тебя знает? Откуда ты? Здесь же в пешей доступности нет ни одного жилья – я проверял, — Хэнк выжидающе уставился на парня.       — Вы не поверите.       — А ты проверь.       — Я Коннор. Живу на озере.       — В шалаше, что ли? – Хэнк заломил бровь.       — Не совсем, — он чуть наклонил голову, будто к чему-то прислушиваясь. – Мне нужно уйти.       Внезапно Коннор поднял руки, до этого лежавшие под одеялом, и неверяще на них уставился.       Хэнк будто прирос к полу. Что это за?..       — Папа, смотри, светлячки!       Руки Коннора источали холодный белый свет. Кусочки серебристой пыли, будто отслаиваясь от кожи, один за одним опадали на одеяло и пол.       — Коул… — тревожно позвал Хэнк, хватая сына за руку и притягивая к себе.       Коннор встал с кровати и, совершенно не стесняясь своей наготы, пошел к выходу из комнаты. Теперь уже не только руки, но и кожа на спине светилась в нескольких местах, словно клочками неровной галогеновой мозаики.       — Эй, — Хэнк, вообще не понимающий, что происходит (какой-то дешевый фокус со спецэффектами?), все-таки окликнул Коннора. Тот, понимая, что обращаются к нему, застыл, но не обернулся. – Спасибо, что спас Коула.       Парень кивнул и продолжил свой путь к выходу, теперь уже оставляя за собой странные серебристые следы, которые, впрочем, тут же исчезали, будто тонкий слой воды испарялся с раскаленной сковороды.       Открылась входная дверь, впуская в дом прохладный мокрый воздух, а затем захлопнулась, оставляя окружающее пространство тонуть в тишине.       — Здорово, правда? – улыбающийся Коул поднял голову на отца.       Хэнк стоял и тупо пялился на цветок кувшинки, лежащий прямо у входной двери.       Что это, черт возьми, только что было?