Властвуй!

Пока в городе закипали паника и военные действия, Мариль поспешно уводил младшего принца куда подальше. Выглядело это самое куда подальше как все тот же самый дворец, только стоило им подъехать к нему, как само древо, в котором располагалось это, с позволения сказать, жилье, начало двигаться. Ветви закрывали арки окон, выстраиваясь в подобие сеток, двери, которые были лишь небольшими створками, обращались в тяжелые пластины, вздуваясь, походя на створки вековых раковин. Эстари находил такую систему весьма удобной и полезной, даже начал уважать эльфов за такую смекалку. Несомненная практичность живого дома уже его вполне прельщала, поскольку явно было понятно, что этот домик сможет не просто стать крепче, но и навалять нежелательному гостю. И эти предположения были верны. Увиденное несколько успокаивало, учитывая обстоятельства, но не настолько, чтобы совсем. Все же принц успел получить темную стрелу в глазик, не увернувшись от атаки темного. - Мариль, почему дроу нападают на нас? И почему мы прячемся? - Эстари спросил это с неподдельным интересом. Конечно, на дроу ему посмотреть очень бы хотелось, только вот явно это грозило смертью. Или иными увечьями, а гарантий, что Эдик проснется все так же принцем, а не каким-нибудь мелким крестьянином или прямоходящей ящерицей у него не было. - О, Сын Великого короля, правитель мой, - начал, как обычно, издалека Мариль, - они считают, что, лишив наш народ Великого короля, Божественного Лераля, лишат нас сил к сопротивлению. Тактика их ясна, но Ваш отец величайший воин, его невозможно одолеть. Назначать короля будут лишь тогда, когда выйдет срок его на просторах наших. А вот теперь был повод крепко задуматься о возможных перспективах. Не удивительно, что Эстари заранее успел обрадоваться тактике темных сородичей, потому что голубенький папочка его как минимум не впечатлял, а учитывая, насколько ласково и нежно его щупали при встрече, лучше бы папеньку грохнули прямо сейчас вместе с тем уродливым чудовищем. Сразу танцевать на могилке он бы не стал, но внутренне бы сильно обрадовался. И даже всплакнул на похоронах. От радости. Тем не менее, по словам Мариля, драться король умел. И в тот вечер прекрасно это доказал, потому что с закатом солнца древесные здания снова раскрылись, а звуки горнов окончательно стихли во всех возможных углах. Спокойствие, умиротворение и всеобщая радость чувствовались даже на подкорке, потому что и в вечернее время птички начали петь, а повсюду были слышны песни, несущие весьма благой характер. То, что от подобных мотивов народного творчество Эстари слегка тошнило не является показателем обратного. Даже учитывая всю исходящую радость от победных песенок, Эстари было почти физически плохо и грустно. Он хотел спать, сидеть в гордом одиночестве или сдохнуть повторно. Мариль пару раз поинтересовался, не хочет ли его достопочтенный выйти из своих покоев и присоединиться к всеобщей радости, но после крепких отказов решил все же оставить отпрыска дома Эльмариэль одного. Чему тот был несказанно рад, молча наслаждаясь предвкушаемым одиночеством. Он уже собирался ложиться спать, даже начал расшнуровывать свою странную рубаху, но инстинктивно почувствовал нечто неладное. И ведь правда, только сейчас его начало смущать, насколько же быстро кончился бой. Может, он чего-то не понимал в этом мире, но мог понять главное - тут явно могут водиться и умные существа. Поэтому спать он пока решил не ложиться. Случай со стрелой был жив в памяти. Даже в неполных рассказах, большую часть которых занимают витиеватые обращения, вполне легко можно было понять, что отсутствие подозрительности как раз и погубило принца. Правда, детали про эту злосчастную стрелу ему так никто и не рассказал. Эту немаловажную деталь скрывали за заговорами дроу, покушениями на королевскую кровь, но все равно было в этом нечто подозрительное. Для заядлого любителя компьютерных игр про всяких убийц это было почти очевидной вещью, которую хотелось как-нибудь проверить. Просто так пусть и убивают, но не королевскую кровь и уж тем более не народ, который по идее эта самая кровь явно жалела. Ясен перец, что агнец белоснежный, да в делах прилежный в быту, да при дворе полезен. А вот не всем, как оказалось. Почему-то ему вспомнились дни в летнем лагере, когда мальчишки подняли кипеш, чтобы отвлечь вожатых. Тогда Эдик просто притворялся спящим. И его просто побили и ушли. Дело не в том, что за него никто не заступился, нет. Это была норма в его жизни. Дело в том, что он научился одной простой маленькой вещи. Если ты подозреваешь, что к тебе могут прийти гости, - лучше спрячься. И ведь лучше действительно пару раз перестраховаться, чтобы потом не собирать собственную же пятую точку по лоскуткам в радиусе нескольких метров. В одном из худших случаев. Подушек на постели было достаточно, чтобы изобразить подобие спящего тела. А вот куда деться самому Эстари - в голову не приходило. После некоторых раздумий он решил, что вполне можно зайти за зеркало, которое предусмотрительно было сделано широким и готовым вместить за собой несколько ослов, стоящих друг и друга на спинах. Делали ли специально зеркала размером с лошадь, или просто Эстари так повезло, но за ним оказалось достаточно места, чтобы туда отодвинуть небольшую кушетку. Может, это выглядело трусливо, но так ему было гораздо спокойнее и приятнее, потому что подозрительность его не раз спасала своим наличием. Там, за зеркалом, подозрительность уже спокойно послала нервозность на все четыре стороны, а логика призывала поспать, расположившись на кушетке. За зеркалом пусть было и душновато, и на кушетке не так мягко, но Эстари мог быть уверен в том, что никто точно не догадается, куда мог деться эльдарский принц. Никому явно не пришло бы в голову, что он может спокойно спать за зеркалом в углу. Десять к одному, что это посчитали бы совершенно не логичным.

***

Не то чтобы он услышал, он просто почувствовал, что в комнате кто-то есть. Это вырабатывается долгими годами подкарауливаний в школьных коридорах или на заднем дворе. Эстари просто проснулся, чувствуя себя неуютно. Мерзкое трудноуловимое ощущение скорых нежелательных приключений вынуждал пятую точку посылать сигнал в мозг. Он подумал было, что это просто из-за неудобной позы, ведь расположился почти в кошачьем стиле "пьяная обезьяна в полете над Парижем", но все же за легким шорохом множества деревьев он услышал едва уловимые для шаги. На шелест они с трудом походили. - Теперь ты не выживешь. Это было сказано очень тихо, но все же эльфийский слух такой эльфийский. Эстари чуть подвинулся на кушетке, пробуя выглянуть. Двигался он крайне осторожно, боясь вызвать у кушетки жалобный скрип. Все же он не знал чего от нее можно ожидать из-за столь недолгого знакомства. Подумав, он свесился со своей импровизированной кровати, заглядывая в щель между стеблями, обрамляющими зеркало. Он ожидал увидеть дроу. Едва только он выглянул, как раздались три негромких хлопка. Стрелы вонзились в подушки, торча черными иголками в полутьме. Подушки теперь напоминали лысеющего дикобраза. Эстари затаил дыхание, стараясь не производить ни звука. То, что он видел, было, несомненно, крайне важным. С чувством выполненного долга светлый эльф в черном одеянии развернулся, бросая на пол темный лук, весь покрытый слегка фосфорецирующими письменами. То, что эльдар был светлым, было ясно по торчащим ушам и светлым волосам, которые выбивались из под надвинутого капюшона. Эстари сильно сомневался, что дроу обладают такими золотыми гривами, а уж тем более светлым оттенком кожи. И даже если этот был альбиносом, у него все же слишком ярким был русый цвет волос. Эстари даже показалось, что он уже где-то видел эти черты лица. Стало несравненным счастьем то, что эльф не захотел добивать жертву, даже толком не сознавая, что протаранил стрелами подушку. Перед уходом через окно он оглянулся и плюнул в сторону постели. За сей жест откровенной ненависти Эстари мог только поблагодарить незнакомую личность. Он смог разглядеть лицо только благодаря этому действию. И получил ответ, пусть и пока что слишком туманный. Как и нравоучение о том, что нужно позаботиться о своей защите.