Brother

— Вай, Каччан, ты та-а-ак крут! — обладатель тёмно-зелёных кудряшек шёл за своим лучшим другом по лесной тропинке, которую сам толком не знал, но он ведь доверяет своему Каччану? Он точно не допустит того, чтобы они потерялись, — Надеюсь, скоро и у меня появится сильная причуда, как у тебя, Каччан. — мечтательно вздохнул Мидория. — Какая бы у тебя причуда ни была, ты всё равно будешь моим никчёмным лучшим другом, — Бакуго одарил своим фирменным уверенным оскалом Мидорию, повернувшись к нему и заглядывая в изумрудный лес глаз, в которых, казалось, отражалась вся радость от сказанных слов — Ты тоже всегда будешь для меня лучшим другом, Каччан! — На его лице появилась одна из самых ослепительных улыбок веснушчатого мальчика, открывая вид на почти видимые ямочки на щеках. Катсуки бы вечно смотрел на улыбки Изуку, посвящённые ему.

* * * — КАТСУКИ, ВСТАВАЙ БЫСТРО! А ТО ОПЯТЬ МНЕ ТУТ ДО ОБЕДА СПАТЬ БУДЕШЬ! — до мозга донеслись крики чем-то снова недовольной матери. Быстро встав, к учащённому пульсу от довольно внезапного пробуждения и явного нежелания вообще просыпаться добавилось головокружение и резкое потемнение в глазах. Сразу появилось чувство, что если сделаешь хоть один шаг, то грохнешься в обморок, хотя наверное именно сейчас Кацуки был бы не против сделать этот заветный шаг. Немного простояв, дабы избавится от раздражающей темноты, застилающей поле зрения, пятилетний Бакуго на ватных ногах спустился в гостиную, соединённую с кухней, и с заметным раздражением посмотрел на Мицуки, которая в свою очередь ставила на стол тарелки с аппетитным завтраком. Всё-таки запах домашней еды матери сразу заставляет сознание окончательно проснутся. — Катсу, ты чего, во сне плакал? — вопрос возможно звучал как-то обыденно, но с явным сожалением и состраданием, которое так ненавидел Бакуго младший. Мальчик кончиками детских пальцев прикоснулся к щеке. Влажно. Наспех вытерев щёки от уже слегка высохнувших слёз, он сел за стол, устраивая палочки для еды в руках, и грубо ответил: "Ничего я не плакал, это ты что-то себе выдумываешь, старуха.". Конечно же, это было ложью, очевидной для обоих родителей. Мицуки тоже часто могла пустить слезу, когда вспоминала свою лучшую подругу Инко, которой уже как неделю нет на нашем свете. Мать прекрасно понимала грусть Кацуки, который наверняка также вспоминает Изуку, ещё не подозревая, что его сегодня ждёт. — Кстати, Катсуки, ты же помнишь, куда мы сегодня едем? — Мицуки присела за стол, пододвинувшись к сыну. Конечно же Кацуки знает. Сегодня они едут в чёртов детский дом забирать какого-то ребёнка, оставшегося без родителей, дитя, к которому перейдёт вся любовь его родителей, которой Бакуго так нехватает. Ведь всю эту неделю мать то и дело твердила: "Вот будет хоть один адекватный и послушный ребёнок в семье, хотя бы с матерью огрызаться не будет.". Ну да, сами воспитали, а теперь жалуются. Хоть Кацуки даже не знает ни имени, ни внешности этого ненавистного «сводного брата», но уже его ненавидит всем детским сердечком, ведь это нечестно! Просто нечестно, что он должен делить внимание своих родителей с совершенно незнакомым ему ребёнком, а мать на вопрос «Зачем он нам вообще?» тепло улыбалась и смотрела куда-то в сторону. Последовал этому сухой и немного грубый ответ: "Ага, дай уже поесть нормально без этих твоих разговоров.". Мицуки на это только тяжело выдохнула и села за свою порцию. Кацуки приходилось лишь догадываться, что предвещала эта загадочная улыбка матери.

*** Собравшись, семья Бакуго отправилась в относительно недолгую дорогу. Кацуки, развалившись на задних сидениях, только и думал о своём лучшем друге, который никак не появлялся на детской площадке или во дворе собственного дома уже месяц. Из подслушанных родительских разговоров он понял только то, что с тётушкой Инко и самим Изуку что-то случилось, и что тётушка находилась в коме. Юный Бакуго не особо понимал, что это значит, но по плачущему голосу матери во время этих самых рассказов можно было понять, что всё далеко не так радужно. Смотря на постоянно менявшиеся пейзажи за окном, он невольно вспоминал все веселые моменты с Мидорией. Их во дворе называли самыми дружными, хотя никто не мог понять почему Катсуки – прирождённый лидер и желанный друг для любого человека и компании, так дорожит незаметным для многих, хрупким, сравнимым разве что пылью у дороги, веснушчатым мальчишкой. Ещё, ребята со двора постоянно говорили, что у Изуку будет слабая причуда, или вообще её отсутствие, всё же слишком долго у него её не появлялось, но Катсуки же знает: у Изуку будет сильная причуда, и он станет героем, как и Катсуки, и тогда уже юный Бакуго точно разберётся с теми, кто хоть что-нибудь скажет в адрес его солнечного друга. Будучи однажды дома у Мидории, они даже сделали себе наброски будущих геройских костюмов, которые кстати до сих пор должны хранится в одной из тетрадей Изуку. Всё это казалось было так давно, что пелена соленой жидкости стала заполнять детские рубиновые глазки. Нет, герои не плачут, Катсуки Бакуго тоже не плачет и не будет, даже если причина — долгое расставание с лучшим другом. Хотя судя по его состоянию сейчас это спорный вопрос. Когда уже размытые полоски деревьев и неба сменились на пустующую серую улицу, семья Бакуго вошла в здание, внешне похожим на школу или закрытый детский сад. Если честно, при слове «детский дом» Катсуки представлял страшное помещение, где детей морят голодом и водят босиком по холодному полу. По крайней мере именно так описывали здания, где живут дети, лишившиеся родителей. На самом же деле внутри детского дома не было ничего страшного: был лишь небольшой холл, из которого шли многочисленные коридоры. В холле бегали дети от трёх до шести лет и старше. С первого взгляда можно было подумать, что Катсуки попал в детский садик, соединённый с младшей школой. — Катсу, ты пока здесь посиди, а мы сходим за твоим новым братиком, хорошо? — женщина тепло улыбнулась уже сидящему на одном из диванчиков блондинистому мальчишке. Юный Бакуго только кивнул и только посмотрел вслед родителям, уже исчезнувшим за стеной левого коридора. Спустя пять минут, казавшихся для Катсуки целой вечностью, в его поле зрения уже попала мама, тепло и как-то по-домашнему улыбающаяся мальчишке возрастом около четырёх годиков, с кучерявыми волосами, похожими на те самые любимые юным Бакуго тёмные волосы с зелёным отблеском, которые на солнце становились изумрудными и тонко пахли каким-то сладко-ванильным ароматом, запах которого уже может смело ассоциироваться со счастливым детством алоглазого мальчика. Из-за пробегающих мимо девочек показалось усыпанное рыжеватыми веснушками милое личико, как две капли воды похожее на то лицо, которое Катсу всегда хотел расцеловать, не смотря на свою врождённую гордость и эгоизм, и большие печальные глаза, напоминающие те самые сияющие миллиардами светодиодов и драгоценных камней глазки. Только они могли смело смотреть на маленького блондина с бесконечный обожанием и восхищением. Вот только когда Мицуки с мальчишкой подошли к Кацуки в плотную, он понял что это они и есть. Стоп. Изуку?...