Brother

Слухи, казалось, всегда расходились быстрее осеннего ветра. Кому-то было просто плевать на такой «ветерок», но другим он то и дело мешал и раздражал, иногда даже приводя в бешенство, как сейчас Кацуки. Слухи о беспричудности Изуку разнеслись по округе до невозможности быстро. Первые разговоры о «изюминке» веснушчатого начали прорастать в садике, где и находилась большая часть всех знакомых Изуку и Кацуки. Одними из таких знакомых оказалась небольшая компания трёх мальчишек, с которыми Кацуки пришлось недолго дружить. С начала трое ребят казались нормальными детьми, характером напоминающие алоглазого, но когда новоиспечённые «друзья» стали потихоньку поддерживать различные теории и слухи по поводу Изуку и даже при самом блондине называть веснушчатого «бесполезным», Кацуки сразу же пригрозил, что на раз-два подорвёт их лица, для реалистичности искря одной ладонью перед глазами мальчишек. После такого внушительного по мнению Кацуки «разговора», те даже на метр к тому с Изуку не подходили, но разговоры за спиной про возможную беспричудность зеленоглазого продолжали расти, а с подтверждением этой «теории», все в открытую заговорили о недостатке веснушчатого. Атмосфера в садике для Изуку была невыносимо душной. Казалось, сейчас сам кислород в этом помещении тебя задушит заживо. Всё-таки было поистине тяжело терпеть ежедневные слухи и тыканья пальцев в «единственного беспричудного мальчишку». Конечно, не все дети были столь жестоки, кроме Каччана нашлась ещё пара ребят, которые могли постоять за веснушчатого, и как-никак, поддержать словами: «Не обращай на них внимания, ты не виноват, что родился таким.». Это утешало какое-то время, но всё происходило заново и заново по тому же сценарию. Вот снова в одной из, казавшейся на первый взгляд довольно уютной комнатке детского садика, Изуку сидит в уголке, судорожно пытаясь что-то нарисовать или написать, не важно что именно, лишь бы отвлечься и не обращать внимания на перешептывания и удушающие взгляды в сторону веснушчатого. А сидящий рядом Каччан пытался «отвлечь» Изуку, заводя разговор на самые разные темы, хотя тот по своей натуре никогда бы не начал столь длинный разговор первым. Кацуки с виду напоминал сторожевого пёсика, охраняющего своего хозяина. Когда многие ребята уже довольно открыто, ничего не стесняясь, пялились и прямо заявляли бедному зеленоволосому, насколько тому не повезло, Каччан сразу же поднимал на обидчиков тяжёлый разъярённый взгляд рубиновых глазок, будто беззвучно рыча на обидчиков. Метод не слишком эффективный, но, если честно, рабочий: мелкие сплетники, как их окрестил Кацуки, замолкали на время. По крайней мере это было эффективней, чем грозить каждому подорвать что-нибудь. — Изуку, — Кацуки тихо позвал веснушчатого, наклонившись ближе к нему. В ответ на это Изуку перевёл изумрудный взгляд вбок на блондина, показывая своим видом, что внимательно слушает, — Почему мы не можем старухе всё рассказать? Не думаю что эти придурки угомонятся так скоро, — алоглазый скривил злую гримасу, показывая своё полное недовольство ситуацией. — Каччан, ты же знаешь, я не хочу ещё больше утруждать тётушку, и к тому же это будет ябедничеством, — Изуку в ответ сделал замученное личико. — Тебя старуха любит больше, чем меня, ты её точно не будешь «утруждать», — Кацуки, нахмурив светлые брови и надув губки, серьёзно заявил Изуку, — Да и к тому же, какое это ябедничество, когда столько придурков тыкают в тебя пальцем, будто в редкостный экспонат в чертовом музее. — Каччан, оттого что мы расскажем тётушке об этом, всё равно ничего не изменится. Ну поругают кого-то, это же никого не остановит говорить о таком раритете как беспричудный ребёнок, — веснушчатый мило нахмурившись, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что спорить совершенно с ним бесполезно. А Кацуки больше всего на свете ненавидел признавать свою неправоту, но раз дело идёт о Изуку, то можно и несколько раз потерпеть. Блондин, выдавив из себя тихое цыкание, обратил внимание на передний стол, где собралась большая часть детей. Незаметно подойдя к столпотворению, под непонимающий взгляд веснушчатого, детское личико Каччана покраснело от резкой порции злости, а рубин в глазках снова обжигал недетским пламенем. — Слушайте, у меня есть крутейшая идейка, — мальчик, с заложенными назад черными волосами, перебирал тетрадки для начальной прописи хираганы и катаканы, видимо ища из всей кучи какую-то особенную. Двое друзей сидели рядом с ним, ожидая дальнейших действий от своего товарища. Некоторые ребята, заинтересовавшись намечающимся, тоже подошли к переднему столику и стали наблюдать за брюнетом. Наконец отыскав заветную тетрадку синеватого цвета, мальчик приподнял её и, небрежно бросив перед собой на стол, указал пальцем на строку, где красовались последние, кривовато написанные иероглифы чужого имени. — Смотрите, если вот этот иероглиф прочитать как «Де», а не «Изу», то у нас получится «Деку», то есть - «бесполезный во всём человек», — брюнет ехидно посмотрел на своих товарищей, которые в свою очередь восхищённо улыбались, понимая к чему ведёт черноволосый. — Это прозвище как раз подойдет нашему «беспричудному неудачнику». Многие, конечно же, поддержали такую безупречную идею и тихонько нахваливали брюнета за столь подходящее прозвище для веснушчатого. Кто-то даже напомнил про мечту Изуку стать героем, от чего пошли еле сдерживаемые смешки. — Если вам есть что сказать, скажите это прямо, а не портите воздух своими дурацкими переговорами. Все сразу же обратили внимания на разгневанного блондина, который стоял за спиной зачинщика, у которого в свою очередь не хватало смелости повернуться и посмотреть в чуть ли не физически обжигающие глаза злого Кацуки. Каччан не стал долго дожидаться ответа брюнета и, вцепившись в детское плечо своей ладошкой, развернул того к себе лицом. Черноволосый сразу заметил маленькие искры, танцующие на ладошке Кацуки, и, по нескрываемой злостью решительности на лице последнего, понял с первых секунд: это далеко не детские угрозы для испуга. Стремительно прикрыв глаза, брюнет почувствовал мгновенную боль на щеке, которая на удивление быстро притухла. Кацуки не использовал взрыв на полную? Его кто-то остановил? Пришла воспитательница? Нехотя открыв глаза и приметив за разъяренным блондином зелёную копну волос, мальчик выдавил из себя смесь облегчённого вздоха и болезненного шипения. Щека всё же неплохо так саднила. — Каччан!! Ты мог ему оставить шрам или вообще подорвать лицо! — Изуку придерживал обеими ручками Кацуки, которому явно было мало этого «слабого», по его мнению, ожога. — Изуку, ты же сам слышал, какое прозвище дал тебе этот придурок! — Кацуки, почувствовав нагло накрывшую собственные губы ладошку, сначала не понял в чём дело. Только последовав глазами за обращёнными куда-то влево взглядам ребят, Каччан, повернув голову, увидел рядом воспитательницу, шокировано смотрящую на всю сложившуюся ситуацию. — Вас даже на двадцать минут одних оставить нельзя! — женщина стремительно направилась к брюнету и, осмотрев его ожог, резко повела его к шкафчику с аптечкой. — Кацуки, я правда ожидала от тебя лучшего, как от будущего героя. Я поговорю Мицуки-сан о вашем поведении. — достав ватку и смочив её холодной водой, она положила её на щеку брюнета, под конец закрепив лечебной лентой. Изуку оставалось крепко держать блондина за руку, таким образом намекая, что лучше просто промолчать. А Кацуки не мог просто вот так умолкнуть в тряпочку, оттого что к произошедшему ещё и несправедливо привязали веснушчатого. * * * Как только Мицуки переступила порог комнатки аудитории садика, чтобы забрать Изуку с Кацуки, на неё буквально налетела недовольная воспитательница со словами: «Давайте выйдем!», «Нам надо поговорить о поведении ваших детей!», Это полностью неприемлемо!». Блондинка обыденным голосом согласилась, будто для неё это уже нормальное дело. Кацуки часто пугал соседских детишек, мог сказануть что-то не то, или редко, но влезть в какую-нибудь драку. Но в садике ещё он ничего подобного не вытворял, насколько не изменяет память Мицуки. Сразу сев на места, блондинка, заприметив маленького брюнета, уже примерно поняла ситуацию: так как Кацуки просто так не позволяет себе использовать причуду на других, то скорее всего этот мальчик его чем-то уж очень сильно разозлил, что «мелкий балбес» решил прицелится брюнету в прямо лицо. — В общем, как вы уже наверное поняли, Кацуки использовал свою причуду на посторонних, что просто не приемлемо, тем более для будущего героя. А Изуку, — воспитательница уже готова была начать отчитывать зеленоволосого за то, что тот «тоже решил полезть в драку», опираясь на позу, в которой застала обоих мальчиков, но Каччан не сдержавшись перебил женщину: — Изуку здесь не причём! Он вообще защищал этого придурка, — Кацуки мог бы перечислить полный запас ругательств услышанных от матери, чтобы описать того чернявого умника, но тёплая ладошка, аккуратно дёрнувшая его за краешек футболки, и тихое «Каччан, не надо» заставили блондина примолкнуть, но злость на брюнета кипела никуда не собиралась исчезать. — И чем же тебя разозлило это беззащитное дитё? — воспитательница жалостливо поглядела в сторону чернявого мальчишки, строящего из себя смертельно раненную жертву, хотя ожог уже даже не чувствовался. — Он дал Изуку кличку «Деку», что значит «бесполезный», так ещё и со своими дружками смеётся нам ним, —Кацуки с нескрываемой ненавистью пялился на этого актёра: блондину хотелось окончательно подорвать его лицемерное личико. Смотря на осуждающий взгляд Мицуки, можно было понять, что у неё есть пару «приятных» слов как и для брюнета, так и для «своего балбеса». — Это правда? — воспитательница недоуменно посмотрела на чернявого, а потом на Изуку, дожидаясь ответа хоть от одного из мальчиков, но оба молчали: брюнет с еле скрываемой виной и некой злостью, а Изуку просто мялся, не желая вообще это всё обсуждать. Веснушчатый только винил себя в том, что вовремя не оттащил Каччана, так как тогда бы всё было гораздо лучше. По крайней мере, так думал Изуку. — Изуку, — Мицуки наклонилась к своему «второму сыночку» в надежде, что зеленоволосый хоть что-то ответит, — Пожалуйста, скажи, он правда дал тебе такое прозвище? Веснушчатый еле заметно кивнул. С одной стороны, других отмазок не придумаешь, чтобы защитить брюнета, а с другой, даже с такой правдой Каччан действительно переборщил. Мицуки спокойно сев обратно на место, угрожающе посмотрела на Кацуки, прямым текстом намекая: когда они выйдут, их ждёт серьёзный «разговор», от чего блондин состроил страдальческую гримасу. — В общем, всё понятно. Мой балбес немного переборщил со своей «местью». Расходимся, — алоглазая равнодушно пожала плечами, закатив глаза, и как не в чём не бывало собиралась уходить. — Но ваш сын мог оставить этому ребёнку шрам, возможно на всю жизнь! — негодующе возразила воспитательница. — Значит заслужил. Мальчики, пошлите, — блондинка направлялась к выходу с Изуку и Кацуки под недовольные крики по типу: «Стойте, должна ещё прийти мать Юмико!», «Какая мать, такой и сын, честное слово», «Ну разве можно быть такими бессовестными». Сразу же выйдя на улицу, Мицуки начала очередную разборку с сыном, отвесив ему увесистый подзатыльник. — Балбес! Надо же было додуматься целиться в лицо. Мог бы в руку или хотя бы в воздух для максимальной угрозы! — Этот дебил сам напросился! — Кацуки держался за ноющий затылок, не понимая, почему на него жалуются. — В-первый раз соглашусь с тобой, но мог же ты хотя бы подумать, прежде чем делать, а?! И вообще, откуда ты таких слов понабрался? — От тебя же, старуха. — Ещё раз меня старухой назовёшь, балбес, оставлю ночевать на улице! Изуку оставалось только идти с замученной улыбкой за двумя ссорящимися блондинистыми особями. Всё-таки такие «переговорки» - обыденные дело в семье Бакуго. * * * — Ва-а-ай, Каччан, у тебя получилось целых семь «блинчиков»! — стоя у берега небольшой реки, веснушчатый восхищённо улыбался Кацуки. — Это фигня полная! Я помню, что смог сделать целых одинадцать, — блондин торжественно вздёрнул подбородок, повернув взгляд на Изуку, — А у тебя сколько? — Н-ноль, — зеленоглазый опустил голову, спрятав стыдливый румянец, и внезапно ойкнул, ощутив на своём плече чужую ладошку. — Сейчас тебя научим, — Кацуки, одарив друга своим фирменным уверенным оскалом, сел на корточки, высматривая вокруг камни подходящего размера. — Правда? — не веря своим ушам, веснушчатый удивлённо хлопал глазками, когда ему в ладошки упал небольшой приплюснутый камушек. На это Кацуки только довольно кивнул. — Спасибо, Каччан! — у блондина аж кровь к лицу прилила, насколько в этот момент всё в Изуку выглядело милым: его личико, освещенное солнцем, прищуренные от широкой светлой улыбки глаза, ярко-рыжие веснушки, украшающие пухленькие щёчки, и кудряшки, блестящие дорогим изумрудом. — Можешь не благодарить, — Кацуки на секунду отвернулся, скрывая предательский румянец. Положив свои руки поверх рук Изуку, блондин начал выстраивать правильное положение. — Во-от так. И замахиваешься снизу и не слишком далеко, примерно так. — Кацуки взял первый попавшийся камень и легко бросил его на водяную гладь. Четыре «блинчика». Изуку попытался выложиться на полную, чтобы правильно бросить камушек, который в итоге сделал три «блинчика». — Каччан! У меня получилось?? Получилось же? — зеленовласый радостно ёрзал на месте. — Получилось конечно! С таким-то учителем всё получиться может, — Кацуки состроил самодовольную гримасу, посмотрев на Изуку, — Ну и, конечно же, с таким выдающимся учеником. «Ученик» от такого ответа чуть-ли не зарыдал на месте от счастья, пока Кацуки не заставил его попробовать закинуть ещё примерно четырнадцать подобных камушков. Следя за напряжённым личиком зеленовласого, Кацуки погряз в раздумьях насчёт их детских прозвищ. Ведь если они оба будут использовать особые прозвища для друг друга, то люди сразу поймут, что Изуку и Катсуки – самые что ни на есть «неразлучники». «Изуку» и «Каччан» конечно тоже хорошо, но разве называть это чудо по имени, не было чем-то «особенным» что-ли? Хотя и зеленовласый не особо парился: к первому слогу добавил «чан» и вот вам милейшее прозвище лучшему другу. Конечно, от него «Каччан» очень очаровательно и мило звучит, с этим никак не поспоришь. Но Кацуки всегда действовал по правилу: «Надо сделать лучше!» По этому приторно-сладкие варианты по типу: Изучан, Иччан, Изуизу или Изукуччи сразу отпали. Нужно было что-то оригинальное и чтобы самому Изуку было приятно от своего прозвища. Чтобы это имя у него всегда ассоциировалось с чем-то хорошим, возможно даже с геройством или со Всемогущим. Вдруг в блондинистую головку пришла сумасшедшая, но на самом деле гениальная идея. — Каччан! Каччан!! Смотри, шесть! Я смог сделать шесть «блинчиков»! —Изуку, лучезарно улыбаясь, смотрел на Кацуки. И как же всё-таки мало надо этому веснушчатому чуду для счастья. — Молодец, Изуку. — Кацуки, усмехнувшись, потрепал зеленовласого по малахитовым кудряшкам. — Ой, нам наверное уже домой надо, — Изуку посмотрел на небо, которое начало приобретать розово-оранжевые оттенки. В ответ Кацуки коротко кивнул. Проходя по тропинкам, окружённым высокими пушистыми деревьями, Кацуки напряжённо думал, как бы рассказать свою гениальную затею с прозвищами Изуку. Вопрос спорный: вполне вероятно, что он может это как-то не так понять и обидеться, но при этом может начать радостно прыгать. В этом весь характер Изуку. А веснушчатый беззаботно топал впереди, заглядываясь на каждый василёк или одуванчик на своем пути. Хоть он и семья Каччана раньше жили рядом, но такая возможность пройтись по тропинкам, ведущим к дому Бакуго, представлялась крайне редко. — Эй, Изуку, — у зеленоволосого аж мурашки прошлись по коже от тона голоса друга. Изуку что-то сейчас сделал не так? Или ему просто показалось? Теперь даже не знаешь что и подумать. — Я тут подумал, м-м... — блондин мялся, не зная с чего начать, что ещё больше насторожило Изуку, — Ты же всё ещё помнишь ту дурацкую кличку? «Деку»? Глупый вопрос. Конечно же, они оба прекрасно её помнят. Ладно, если бы те придурки сказанули и забыли, но все всё ещё продолжали называть веснушчатого именно «Деку», подразумевая в этом какой он никчёмный. — Допустим. — Так вот. Тебе не кажется, что это звучит как «Я смогу?» — Изуку удивлённо уставился на друга, не понимая о чём тот говорит, — «Декиру» и «Деку» это практически одно и тоже. Да и к тому же, это звучит как: «Я смогу стать героем», что тебе подходит. Веснушчатый смотрел на Кацуки с странной смесью эмоций: радость, растерянность, восторг и смущение. После таких переглядок, Изуку тепло улыбнулся, уловив взглядом ещё один красивый одуванчик у дороги. — Тогда теперь я – Деку, — Изуку вернул взгляд на Кацуки и с решительной улыбкой выставил кулачки вперёд. Каччан в ответ одарил новоиспеченного Деку своим фирменным уверенным оскалом и, взяв веснушчатого за руку, поспешил домой. Теперь Изуку знает точно: Он сможет. Теперь он Деку.