На встречу свободе, или Тяжесть будней людских

      Сигаретный дым тонул в сумраке ночи. По улицам шли трое — девочка и двое мужчин, что попыхивали сигаретами. Причём тот, что был в ужасных шрамах и ожогах, был явно безумно недоволен.       — И какого хуя я должен без бинтов ходить?!       — Потому что в бинтах тебя все знают в лицо, — уже, наверное, в сотый раз проговорил Шерон, делая глубокую затяжку и выдыхая облако дыма в небо. С Фостером всегда было шумно — что-то, да было не так. То ему было скучно, то не нравились слова Шерона, то он возмущался вынужденным мерам предосторожности. Айзек был ходячей бомбой замедленного действия, которая, того и гляди, обрушит весь шквал непечатных слов на какое-то лишнее или неправильное действие. — Ты должен привыкать. Тебе придётся ходить без бинтов по улицам, а вот дома можешь хоть в туалетную бумагу закутаться.       Он прыгал на месте от несправедливости. Он не любил, когда его кто-то видел без бинтов, и поэтому был очень возмущён и негодовал. Он ощущал себя без них голым. Даже голым ему было бы спокойнее, будь на нём бинты.       — Ты же знаешь, что я урод с этими шрамами и ожогами! — почти рыкнул синеволосый, поправляя капюшон на голове. Хотя бы так он мог скрыть своё уродство. — Не хочу ходить без бинтов.       — Так нужно, ты и сам это понимаешь, — докуренная сигарета Зака полетела на асфальт за бычком брюнета, который подкурил новую сигарету с него же перед выбросом. Снова глубокая затяжка, почти в четверть сигареты, и дым в темнеющее небо. Из-за того, что этот пиздюк изрядно ебал мозги, приходилось дымить и дымить. Успокаиваться нервы и не думали. — Рэй, ты как? Дым не сильно идёт на тебя?       — Всё хорошо, — осторожно кивнула девочка, топая сзади них. Ветер дул им в спины, и запах табака не бил по носу. Ну, разве что чуть-чуть. Она держала в руках пакетики, один с едой, а второй с шампунем и другой своей одеждой, которую Шерон дал ей днём. — А какой дом Вы нам выберете?       — Какой хотите, такой и будет, — просто пожал плечами мужчина, осматривая район. Он знал почти наизусть те дома, которые выставляли на продажу. Ну, по крайней мере их расположение. — Я могу вам сделать такой же ремонт, как у меня, только поменьше.       — А что мы Вам за должны? — снова задала вопрос Рэйчел, не давая Фостеру и рта раскрыть. Тот лишь цокнул — он хотел это спросить первым. Может, немного по-другому, но смысл был бы тот же.       — Нисколько, — зеленоглазый улыбнулся и посмотрел на блондинку с добротой в глазах. — Я буду давать вам одежду и оплачивать жилье сам, денег у меня хватает.       — Шер, это пиздец как дорого, не думаешь? — глухо сказал Зак и прокашлялся.       — Да ничего страшного, — просто отмахнулся он, а Гарднер, тем временем, приложила кончик пальца к подбородку в задумчивости. — Что такого-то? Я просто вам помогаю.       — А вы не считаете, что это как-то слишком сьюшно? — неожиданно произнесла голубоглазая, останавливаясь. Парни тоже остановились и непонимающе посмотрели на неё.       — «Как-как» ещё раз?! — удивлённо раскрыв глаза почти крикнул желтоглазый. — Сьюшно?       — Да… Мне кажется, что Шерон слишком сьюшный, — тихо сказала она, глядя на обоих. — У него огромный дом, много денег, и он в одночасье обеспечил нам и еду, и жильё, и всё, что нужно. Спас тебя, помог найти меня… Вам не кажется, что это всё смахивает на какого-то слишком… Слишком идеального человека? Такого в жизни быть не может.       — Что ты этим хочешь сказать? — непонимающе спросил Шер, поднимая чёрную бровь.       — Мне кажется…       — То есть, мы на самом деле?!.. — громко начал Фостер, перебивая девушку. — Мы не настоящие, а живём в…       — Так, стоп, — автор несколько раз перечеркнула написанное и покачала головой, смотря на текст. — Это никуда не годится. Я не хочу, чтобы было «разрушение четвёртой стены»! Как оно вообще так написалось, мне интересно?       Бета, тем временем, ела попкорн и смотрела на попытки автора написать интересную и весёлую главу со своим юмором. Попытки, которые длились уже несколько часов, если не дней.       — Попробуй не зачёркивать уже написанное, а просто написать что-то дальше… Ну, чтобы этого не было.       — Ну… Попробую… — прошептала автор и продолжила писать что-то эдакое.       Наркоторговец дал синеволосому уже, скорее всего, десятую или пятнадцатую оплеуху за сутки, и покачал головой.       — Вот что за ерунду ты бормочешь? Ты хотя бы себя слышишь? — родительским тоном проговорил он, качая головой и докуривая сигарету. — Дай хоть Рэйчел договорить, идиот.       — Сам ты идиот!!!       — Мне кажется, или нам нужно быть более самостоятельными и ответственными, Зак, — наконец произнесла Гарднер, глядя в жёлтые глаза. — Нам надо самим устраивать свою жизнь и ни на кого не опираться по возможности. Всё же всегда надеяться на помощь Шерона мы не можем.       — Э… Ээ… — такими звуками сейчас сопровождался мыслительный процесс в голове Айзека. Он нахмурил чёрные брови, активно думая.       То, что у них будет хата — это очень хорошо. А если ещё еда и одежда, так ещё лучше! Однако они могли сесть на шею из-за такого, и Шер бы лишил их в один миг всего — просто потому что это его. Так ещё и должными бы оставил, а о том, какие у него были связи, парень не имел ни малейшего понятия. Действительно, дерьмово выходило. А так, если это всё будет их, то мужчина не сможет ничего забрать. Только вот каким хуем они будут зарабатывать, учитывая, что Зак преступник, а Рэйчел маленькая школьница?!       Слишком сложно для его извилин. Аж голова заболела от мыслительного процесса.       Пару раз проморгавшись, чтобы осознать все свои думы в единую картинку и сильнее насупившись, синеволосый выдал единственное, что мог сказать в этот момент:       — Блядь.       Он засунул руки в карманы джинс и смотрел под ноги, всё ещё думая. Такой Зак совсем не был похож на себя.       — И что ты думаешь, Рэй? — проговорил зеленоглазый, осматривая обоих серьёзным взглядом. Он был удивлён, что они вообще об этом думали. Оказывается, Гарднер действительно была взрослой — даже думала, как взрослая. Даже в такие моменты. — Что теперь делать?       — Зак будет работать на Вас, так? — тихо сказал девушка, начиная медленно идти и оглядываясь. Было безлюдно. Солнце уже зашло за горизонт, оставив на западе светлую полосу и жёлто-зеленоватые блики. Когда мужчина кивнул, она продолжила. — Он по какому графику будет работать? Только ночами?       — Вообще, я думаю, что будет так: я буду ему звонить, когда нужна его работа, а он подойдёт. Ну и дальше… — продолжать не пришлось. Все всё и так поняли.       — Может, ему наняться на вторую работу, уже более официально. Например, курьером, — пожала плечами блондинка, активно думая обо всём. — И он будет часть зарплаты, или всю со второй и кусочек с первой работ, отдавать Вам. Вы назовёте нужную сумму, я посчитаю, сколько месяцев он будет Вам платить, и так он с Вами рассчитается. Нечто наподобие кредита, только без процентов.       — Я нихуя не понял, — пояснил Фостер. Так, к слову. Чтобы они знали, что он ни капли не понимал, на что придётся соглашаться и что именно от него хотели.       — Я тебе потом на деле объясню, — кивнул желтоглазому брюнет и, сняв куртку, накинул её на плечи Рэйчел. Холодало. В середине апреля было достаточно холодно по ночам, и потоки ветра теперь не были так страшны для неё. — Держи, заболеешь ведь. Твоя идея очень даже хорошая, вот только…       Парень ни грамма не слушал. Он смотрел в спину Рэй, топая чуть позади. Блондинка с самым невинным лицом поправила кожаную куртку, кутаясь ещё сильнее и стараясь устроиться в ней поудобнее — она была много больше её размера. Прожигая глазами эту самую куртку на хрупких плечах, он хотел тут же её сорвать, выбросить куда подальше, прижать к себе девочку и никому не отдавать. Странное, новое чувство неприятно жгло грудную клетку изнутри, отчего Фостер начинал злиться.       Она ещё так мило разговаривала с Шероном, будто бы это они были знакомы кучу времени, а сам Айзек был знаком только один день с ними. Будто это Шер прошёл с ней все этажи. Будто это он будет жить с ней.       Внутри разгоралось невыносимо жаркое пламя, готовое всё спалить до тла. Хотелось убивать, медленно и больно, принося убитому максимальную дозу боли. Да, он представлял, как раздирал чужое брюхо и вытаскивал наружу внутренности. Как его руки приятно стягивала кровь, как горячая алая жидкость стремительно заполняла собой весь асфальт и стекала по его рукам. Крики боли и отчаяния, когда он наносил порезы снова и снова. Ржавой, зазубренной пилой — ведь так много больнее, чем чистым и ровным лезвием. Разрывал кожу, вырывая куски мяса вместе с мышцами и сухожилиями. Упивался этой болью и этими криками, этим страданием. Чужие чёрные волосы слипались из-за крови, а зелёные глаза смотрели с полнейшим ужасом и сожалением, что он посмел тронуть чужое.       Стоп. Так нельзя. Это было неправильно.       Это пламя, этот огонь внутри вперемешку с жаждой убийства был неправильным, но был невыносимо знакомым. Знакомым до боли в спине и ноге от прошлогодних пулевых. До боли в огромном шраме на его животе.       Такое чувство он ощутил тогда, когда увидел видеозапись.       Да. Именно тогда. Этот чёртов четырёхглазый (или скорее пятиглазый, но ему было плевать) ублюдок так смотрел на его Рэйчел, так касался именно его Рэйчел, так говорил, мать вашу, с именно его Рэйчел и больше ничьей, что хотелось его прикончить на месте. В тот момент серийный убийца не выдержал и разбил телевизор, но этот было мало. Ему хотелось разбить не эту жестяную коробку, а ебало этой живучей сволочи Данни за то, что он посмел положить глаз на его Рэй. Она была его, только его, он первый захотел её присвоить себе и первый встретился. Он первый увидел её в том здании и захотел убить. Она была только его жертвой. Его, его, его.       Именно тогда он впервые ощутил тот самый пожар внутри. И именно это чувство сейчас пожирало его разум и разрывало его лёгкие, давило на сердце, заставляло думать не о том, о чём стоило бы.       И это чувство было чертовски правильным.       А всё потому что Рэйчел должна принадлежать Заку.       Обязана принадлежать ему.       Желтоглазый чуть было не зарычал, когда Шер поправил прядь чёрно-блондинистых волос, что спадала на лицо Гарднер. Этот… ублюдок посмел коснуться его Рэй. Посмел заботиться о его Рэй.       Забрать, отобрать силой, присвоить себе. Никому не показывать, никому не отдавать, никому не говорить про неё. Именно этого сейчас хотел Фостер, и плевать на всех и вся вокруг. Плевать на то, что он был последним эгоистом, плевать на то, что Шерон бы смотрел на него, как на последнего психа. Было плевать на всё, кроме той голубоглазой девчонки, что шла перед ним.        «Моя, моя, моя, моя…», — отчаянно забила тревога в голове, когда эта-сволочь-Шерон снова коснулся его девочки и поправил блядскую чёрную кожаную куртку, застёгивая её.       Эта мелкая зараза ещё и улыбалась тому в ответ, что-то говорила, и даже смеялась над чем-то. Будто бы Зака никогда не существовало.       Сколько он думал об этом? Он не имел даже приблизительного понятия.       Это отвратительное чувство сжигало всё до последней капли. Будто бы он горел снова, горел во второй раз в своей жизни, только уже изнутри, и это было намного неприятнее и больнее. Словно в него влили целую бочку керасина, а потом начали вливать ещё и раскалённый свинец. Невыносимо горячо и яростно. Хотелось выпустить это самое пламя наружу, уничтожить всех, кто смотрел на его, кто трогал его, кто думал о его. Разорвать, сломать, заставить навсегда забыть и никогда не трогать Рэйчел Гарднер.       Синеволосый сжал рукоять ножа, лежащего в кармане толстовки. Чем больше он думал об этом, чем больше он смотрел на идущих спереди двоих, тем больше он злился и тем сильнее был этот огонь.       В голове всё резко встало на свои места, будто бы в одно мгновение нажали на переключатель.       Это была ревность.       — А давай этот дом, что скажешь? — Шерон показал на небольшой домик, а после на табличку «Продаётся» с написанной внизу ценой и количеством комнат и этажей. — Не большой, не сильно дорогой.       — Я не вижу… — проговорила девочка, бегая глазами по домам, и мужчина, как ни в чем не бывало, повернул её голову.       Вот тут-то зверь внутри Зака и дал о себе знать. Он забился в дикой ярости и истерике. Его девочку тронули снова. К ней обращались так, будто бы она уже была не его, а этого трижды проклятого Шерона. Как он посмел так её трогать? Как он вообще смел при Айзеке находиться рядом с ней и давать ей свои вещи?!       Надо было что-то делать, и очень срочно.       Иначе будет очень плохо, если всё будет и дальше в таком темпе проходить.       Убийца схватил Рэйчел за руку и, притянул к себе ближе, поднял её на руки и прижал к своей груди в собственническом жесте. Оба посмотрели на него удивлёнными взглядами.       — Мы выбираем его. И точка, — довольно грубо отрезал он и бессовестно прошёл внутрь. — Звони продавцу, покупай, а дальше рассчитываться уже буду я. Ничего не знаю.       Прижимая к себе девочку, ярость и огонь начали быстро успокаиваться, а на смену им приходило умиротворение.       Его Рэй была рядом с ним.       — Ну ладно, тогда пока, — проговорил мужчина и, отойдя от дома на приличное расстояние, достал из кармана сотовый телефон. Он включил его и увидел три пропущенных со знакомого номера, после чего, оглядевшись по сторонам, перезвонил. Прогуливаясь по ночной улице и попыхивая сигаретой, он направлялся обратно к себе домой.       — Ну, как там дела~? — после трёх гудков прозвучал сладкий женский голос на том конце. Выпустив дым, зеленоглазый приподнял уголки губ и ответил:       — Всё идёт, как по маслу, Киса, — когда он произнёс прозвище партнёра, девушка на том конце хихикнула.       — Они тебе доверились? — с любопытством, но в той же манере проговорил голос.       — Можно и так сказать, — ответил он, затянувшись. После небольшой паузы Шер продолжил. — Я очень стараюсь, знаешь ли, но так сразу ничего и никогда не получится. Ты же в курсе, что надо ждать развития событий?       — Я знаю, хи-хи, — было ему ответом. — Тогда нам стоит залечь на дно, а тебе — продолжать в том же духе.       — А ты уверена, что всё пройдёт так, как нужно? — как бы невзначай спросил брюнет, выбрасывая окурок. — С этими двумя план может легко сорваться.       — Я рассчитала всё как раз для них двои~х, — растягивая слова, уверенно сказала Киса. — Будь умничкой, и тогда, через несколько лет, мы сделаем то, что хотим. Ах-ха-ха-ха-ха-ха~а!!!       Мужчина отключился, потому что знал, что после этого смеха не стоило ждать вообще ничего. Он, шагая домой в полной тишине, думал о том, что он — последний предатель и подонок.       Так ему и надо. Так оно и было.