На встречу свободе, или Тяжесть будней людских

      Фостер смотрел, как капли медленно стекали по стеклу, осложняя видимость и делая пейзаж всё более размытым и нечётким. Дождь барабанил по окну и крышам уже третий день подряд, и от этого стука капель на душе было чуть спокойнее, чем обычно.       Рэй поступила в местную старшую школу совсем недавно — уроки у неё начались где-то с неделю назад. Судя по всему, нагнать программу ей почти ничего не стоило — вон, уже есть неплохие оценки. Действительно, Зак же не просто так говорил ей, что она «мозги их семьи, или как-то так, отъебись».       Семья… Он смутно понимал, что означало это слово, однако принятие получилось как-то само собой. Семья.       Он и Рэй — одна семья.       Даже подумать такое было волнительно и немного глупо. И почему именно такие мысли приходят в голову среди ночи? Скоро должно было стать светло — пусть не рассвет, но всё же начало нового дня. Небо на востоке совсем немного посветлело за ночь, значит — скоро ночь закончится и нужно будет идти будить Рэй.       Опять бессонная ночь, проведённая в размышлениях обо всём насущном. Вроде бы это называлось «осенняя депрессия», или как-то так.       Пфф… Да какая вообще ему разница, как это называлось?       Ночную тишину комнаты разрезал звонок сотового телефона. Взяв тот с тумбочки, синеволосый, не глядя на номер, ответил:       — На связи, чё надо?       — Через час будем у меня дома, я зайду за тобой через полчаса — чтобы готовым был, — прозвучал серьёзный голос Шерона на том конце. — Будешь пытать одного важного человека, который перехватывает моих клиентов с территории. Можешь разойтись на полную катушку, позволяю. Информация не нужна — просто заставь эту сволочь выть и просить прощения. Я буду следить за процессом.       — Хочешь насладиться его криками? — усмехнулся Айзек, ухмыльнувшись. После он сделал большой глоток сладковатого энергетика, явно довольный тем, что нашлась такая интересная работа. На полную катушку… Да это же самый лучший способ разогнать тоску!       — Я хочу записать его крики и отослать послание тем мелким гондонам, ибо нехуй. А после мои парни будут отлавливать их и пиздить, — явно улыбаясь, со смаком проговорил наркоторговец. Этот мужик нравился убийце всё больше и больше с каждым днём.       — Я тоже хочу в ту группу, знаешь? — как бы намекая сказал Фостер, уже зажигая сигарету и делая затяжку.       — Посмотрим на твоё поведение… — загадочно хмыкнул мужчина на том конце и бросил трубку, сказав на последок: — До встречи.       Энергетик в руках давно нагрелся от тепла мужской ладони и был не таким вкусным, как пару часов назад. Для чего гетерохром пил их — непонятно, но хотелось. Энергии у него и так было, хоть отбавляй, так что это было бессмысленно — пить эту дрянь, но она была вкусной и стоила меньше, чем пачка кофе.       Или нет. Зак не считал, да и не хотел.       Снова стало паршиво, как и до звонка. Разные глаза вновь смотрели в окно, на стекающие капли и блики уличных фонарей. Сигаретный дым стелился голубовато-седым облаком по комнате и тонул во мраке.       Жизнь шла своим чередом и почти толком не менялась. Побег, новый дом, дни рождения — Рэй и его, — поступление Рэйчел в школу, и всё. Работа, дом, улица, работа.       Именно так и должно быть?       Парень не имел понятия, однако осень чётко нагоняла на него тоску.       Надо развеяться. Да… Вечером он пойдёт с Рэйчел гулять, и точка. А пока… пора будить эту соню, ибо нехуй дрыхнуть.

***

      Зак, выйдя из своей комнаты уже полностью одетый, накинул капюшон на голову и пошёл в комнату подруги. Парень довольно часто её будил, потому как непривыкшая рано вставать Рэй не просыпалась сама. Очень часто доходило до того, что он поливал её холодной водой или вытаскивал на улицу — только тогда Рэйчел, как ошпаренная, вздрагивала или визжала. Будить её было очень весело — тогда в ней было столько эмоций!.. Но глаза всё равно были дохлей дохлого, что нереально раздражало. Не было тех огней жизни, которые хотелось погасить.       Была лишь пустота и тишина. Ровная, как вода в стакане.       Открыв дверь пинком босой ноги, синеволосый посмотрел на комок из одеяла, простыни и Рэйчел, и фыркнул. Девочка спала в белой маечке и розовых тканевых шортиках, всегда — даже летом, — укрывалась тёплым одеялом и заворачивалась в него, а после путалась и падала с кровати. Когда она впервые так грохнулась и вскрикнула, Фостер подумал даже, что её насиловали, и забежал в её комнату в одних трусах и с ножом в руках. Правда, после он долго ворчал, что она разбудила его в пять утра и что ей надо бы «научиться падать тише, а не как мешок с дерьмом», а Шерон ровно столько же ржал с обоих. В конечном итоге оба привыкли к знакомому грохоту (мешка с дерьмом) тела девочки и одеяла — и он, и она. И не к такому можно привыкнуть.       Тонкие бледные ножки выглядывали из скомканного одеяла, раскинутые в разные стороны, левая рука свисала с кровати, а правая была под подушкой. Растрёпанные волосы лежали по всей постели и закрывали пухлые щёчки, падая на лицо. Рэйчел мило посапывала, спя непробудным и крепким сном.       — Рэй, вставай, — садясь на колени перед изголовьем кровати сказал Зак, нежным движением убирая блондинисто-чёрные пряди с её личика. Он внимательно всматривался в красивые черты лица спящей и слабо улыбнулся.       Это стало некоторым «ритуалом» для Айзека — глядеть на спокойное и умиротворённое лицо блондинки или перед тем, как её будить, или непосредственно во время пробуждения. Она была такой необычной, когда спала — более пухлые щёчки, прикрытые глазки, иногда нахмуренные брови, спокойное и ровное дыхание. Красивая.       Она была красивая, когда спала.       — Подъём, салага! — неожиданно гаркнул синеволосый, вставая и начиная трясти плечи девочки. — Просыпайся давай, просыпайся!!!       Когда это не дало результатов, Зак начал трясти ещё активнее. Гарднер что-то промычала и, раскинув ноги шире, продолжила мирно спать. Фостер цокнул и начал трясти её ногой, думая, что бы сделать, чтобы она проснулась.       — Вставай давай, ебанный шашлык, — ворчал гетерохром, продолжая трясти её. — Я не сплю — и ты не спи!       — Отстань… Дай мне поспать ещё немного… — спросонья пробубнила школьница, отворачиваясь к стене и закутываясь в одеяло, даже не открыв глаза.       — Нехуй дрыхнуть! Тебе в школу надо! — возмущался Зак, убирая ногу и начиная прыгать на месте от раздражения.       — Ещё пять минуточек… — укутываясь с головой, только и прошептала голубоглазая.       У парня нервно задёргался глаз.       — НИКАКИХ «ПЯТЬ МИНУТОЧЕК»!!! — завопил Айзек, схватив комок одеяла и грубо скидывая Рэй с постели. — ЗАЕБАЛА СПАТЬ, ВСТАВАЙ ДАВАЙ! ИНАЧЕ ПОНЕСУ В ВАННУ И ОБОЛЬЮ ВОДОЙ!!!       Однако в ответ Гарднер, удобно устроившись на полу даже без одеяла, лишь проворчала нечто наподобие «Ага, щас встану… Бука Зак…».       — КОГО ЭТО ТЫ БУКОЙ НАЗВАЛА?! — возмущался парень, прыгая на месте и активно размахивая руками. — ПРОСЫПАТЬСЯ ТЕБЕ НУЖНО, ДУБИНА!!!!!       В ответ раздались булькающие звуки, напоминающие чем-то «Ну Зак…».       — Так ты, значит, решила… Спи уж, хрен с тобой, — махнув рукой, Фостер пошёл на кухню и достал пустую бутылку. Он начал набирать ледяную воду из крана и, закрыв бутылку крышкой, пошёл к комнату Рэй. Легко подняв её, как мешок с картошкой, парень с покерфэйсом вышел на задний двор под дождь и, посадив девочку на лавочку, открыл бутылку и начал выливать содержимое на неё. Реакция последовала незамедлительно — та громко завизжала и принялась прикрывать лицо руками. Маечка и шортики тут же начали неприятно липнуть к телу, вызывая волну мурашек.       —  ЗАК, ПРЕКРАТИ! Я ПРОСНУЛАСЬ, ПРОСНУЛАСЬ, НЕ ПОЛИВАЙ!!! — необычайно громко и пронзительно верещала та, и, когда поток воды прекратился, она бегом понеслась в дом, прочь от холода и от маньяка.       — Давно бы так! — довольно проговорил Фостер, заходя следом.       Шерон же, улыбаясь, наблюдал за этой картиной и поставил некоторый «плюсик» у себя в голове — всё же, Зак был достаточно ответственным «братом» для Рэй, и вёл себя так, как и предполагалось. Так же он взял на заметку то, что скоро будут нужны лекарства, и надо бы сказать об этом парню.

***

      — Рэй, ты как?       —. . .       Ответом послужило молчание.       Как Шерон и предполагал, неделя «утренней закалки водой», особенно под дождём, закончилась простудой. Рэй болела уже три дня, и все эти три дня не разговаривала с Заком. Она послушно пила лекарства, которые принёс ей Шер, тихонько сидела в своей комнате, заперев дверь на замок, и не выходила из комнаты, пока Фостер был дома. Когда же он уходил на работу или в магазин, то был уверен, что Рэй ходила — то посуда была убрана и вымыта, то еда стояла на плите, то ванна сливалась.       Однако парень чувствовал себя ужасно разбитым и виноватым. Горечь пекла в глотке, неприятное ощущение, сжимающее грудную клетку изнутри, мешало дышать и нормально мыслить. Было хреново. Настолько хреново, что хотелось утопиться.       — Рэйчел, прости, что ты заболела… Я виноват, сознаюсь, — уже в который раз за эти три дня сказал Зак.       В ответ — вновь молчание.       Ни единого слова, ни единого звука.       Ни-че-го.       — Я в магазин, не теряй, — осипшим голосом произнёс разноглазый. После, постояв пару минут под дверью, он вышел из дома под дождь.       Глубокий вдох. Выдох.       Холодный воздух помогал освежить голову. Мысли третий день уносились в сторону закрытой двери комнаты Рэй.       Каким боком уговорить её выйти?       Синеволосый неожиданно услышал жалобное и протяжное мяуканье, а после — гогот мальчишек.       — Смотри, смотри, как умеет! Давай, дерись! — произнёс какой-то мальчишка на детской площадке.       Когда Зак подошёл, глядя на свору, то он увидел пушистого котёнка, который отчаянно колотил лапой по земле и шипел, а после на его голову легла рука этого мальчишки и сжалась. Котёнок протяжно замяукал, а мальчишки снова захохотали.       — Отдали его сюда, говнюки мелкие! — громко крикнул желтоглазый, и ребятня, увидев парня в шрамах и с явным желанием убивать всё и вся, убежали с криками: «Уродливый дядя! Он взрослый!».       Маленький котёнок тут же забежал под лавочку, подальше ото всех. Он явно был напуган и мелко трясся. Глазки его были затёкшими, чёрно-коричневая шерсть свалялась и была очень грязная и мокрая, а одна лапка — задняя, — неестественно выгнулась. Жёлтые глазки котёнка были пустыми, и казалось, будто он вот-вот заплачет от жестокости этого мира.       — Вот гондоны, трогают маленьких и в ус не дуют… — пробурчал под нос «Мэттью» и, сев на корточки, посмотрел на пушистый дрожащий комочек. — Что они с тобой делали, кошак?       Но котёнок, к сожалению, не ответил. Он трясся, то ли от страха, то ли от холода и дождя, и когда парень протянул к нему руку, то зашипел и отодвинулся.       — Я тебя спас, а ты на меня шипишь, падла! — воскликнул Зак и раздражённо осмотрел местность. Рядом был небольшой магазинчик, и, посмотрев на комочек, он произнёс: — Голодный ты, наверно… Сиди тут, я скоро. Надыбаю и нам, и тебе поесть.       Котёнок никак не отреагировал на его слова, но уходить не стал. А когда синеволосый не двинулся, то пушистик возмущённо мявкнул, мол, вали уже. На это парень лишь фыркнул и пошёл в магазин.       Там, помимо булки хлеба, макарон, сосисок, лука и пачки молока, «Фрост» взял упаковочку жидкого корма, а после этого пошёл к той самой лавочке, доставая упаковку из пакета. Котёнок уже не дрожал и смотрел своими жёлтыми глазами-фонариками на Зака, немного высунув голову из лавочки. Увидев упаковку с кормом, его зрачки расширились, и пушистик жалобно замяукал и начал вертеться под ногами, глядя на парня.       — Хех, хочешь? А куда я тебе положу? Не на землю ж…       Оглядевшись и не найдя ничего, Фостер вздохнул, пошёл в беседку и вытащил хлеб из пакетика. Расстелив его, он открыл упаковку корма под протяжное «мрряу» и высыпал на пакетик всё содержимое. Пушистый комочек тут же прибежал и, понюхав корм, начал жадно кушать, громко и благодарно мурлыкая. Хвост стал более пушистым и поднялся «трубой», и парень увидел, что это был самец. Зак улыбнулся, глядя на поедающего корм кота, и, достав сигарету и зажигалку, сел на лавочку в беседке и закурил.       Котёнок, быстро всё съев и даже вылизав пакетик, посмотрел на парня. После он, понюхав местность, начал лезть в пакет.       — Эй, там не тебе, засранец! — гаркнул желтоглазый и чуть отпихнул пушистого ногой. Котик, быстро поняв, что больше ему ничего не перепадёт, ловко прыгнул Заку на колени и начал мурлыкать, довольно трясь о толстовку и пачкая одежду. А увидев сигарету, он зашипел и ловко лапой скинул её на землю. — Ты охуел, а, кошара?!       На это кот всего лишь укоризненно посмотрел на в жёлтые глаза своими, как бы намекая на то, что это вредно. Взгляд у пушистого, как ни странно, был очень умным и почти человеческим.       — Ты не обнаглел ли часом — пачкаешь одежду, прыгаешь на ноги, сигареты выбрасываешь! Совсем охренел, черныш? — парень взял кота на руки и слегка потряс. Котёнок же жалобно мяукнул и прижал к себе хвост, глядя почти извиняющимися, но всё же отчитывающими глазами. Мол, «я тебе добра хочу, не бери в рот пакость». — Хех, и что с тобой делать теперь?       Фостер прижал пушистика к себе и погладил, отчего тот зажмурился и довольно замурчал. Громко, как трактор. После же он начал прижиматься ближе, и, не долго думая, Зак засунул его за пазуху, поддерживая одной рукой.       Сначала котёнок, ничего не понимая, пискнул, а после высунул голову через ворот. Он был явно очень доволен разворотом событий и, устроившись поудобнее, зажмурился и продолжил мурчать.       — Не оставлять же тебя — убьют эти сволочи… Рэй будет довольна.       Встав, синеволосый аккуратно взял пакет и пошёл домой, слегка улыбаясь.

***

      Когда Зак зашёл домой, кот протяжно мяукнул, а после вылез из толстовки и прыгнул на под, снова мяукнув. Желтоглазый посмотрел на заднюю лапку — котёнок поджимал её к себе и не наступал на неё.       — Рэй, я тут кота привёл… Месяца два-три ему, — тут же сказал парень, закрыв дверь и разуваясь. — Жить с нами будет, только вот…       В эту минуту дверь комнаты Рэйчел распахнулась, и шмыгающая, с покрасневшими глазами и носом девочка побежала к котёнку.       — Ой… Такой милый и пушистый… — улыбнувшись, проговорила она. Котик пискнул, когда она коснулась его лапки. Голубоглазая, прокашлявшись, подняла взгляд на парня.       — Я его забрал у каких-то пацанят, мучили они его, — тут же сказал синеволосый и пошёл на кухню. Кот, подняв хвост, потёрся о ноги Рэй и похромал вслед за ним. — Скоро Шер должен прийти, я позвонил ему по пути домой.       Зак взял тарелочку и налил котёнку молока. Тот, благодарно мурлыкнув, начал лакать его и мурчать.       — Трактор, блин, — парень посмотрел на девушку, что неловко стояла на пороге кухни. — Ты это… Прости меня за то, что заболела.       Рэй улыбнулась и, подойдя к желтоглазому, осторожно обняла его. Тот опешил, потому что его никто и никогда не обнимал. Он почувствовал жар тела девочки и нежные руки на спине, после чего широко улыбнулся и, положив руки на спину блондинке, обнял её в ответ.       — Всё хорошо, Зак, — тихо сказала та. — Ты не виноват. Это меня тяжело разбудить.       Пушистый же, напившись молока, подошёл к обоим и, замяукав, поднялся на задние лапы и оперся передними на их ноги. Хихикнув, голубоглазка осторожно подняла его на руки и снова обняла Зака. Котёнок довольно замурлыкал.       — Групповые обнимашки с котёнком? — послышался сзади знакомый мужской голос. — Это, конечно, очень мило, но вы забыли об одной детали… Он грязный, и теперь не только его мыть надо, но и вас обоих.       А после по дому разлился дружный хохот.