Раскалённый добела

      Первое, что сделал Мод, когда проснулся, так это достал тот самый ларец со дна сундука. Казалось, целую вечность назад он завернул его в темную плотную ткань и спрятал не столько от других людей, сколько от самого себя. Он поставил ларец на стол в доме, не желая заниматься этим в святая святых - кузне, и сел перед ним на табурет, не открывая.       Утреннее солнце уже норовило пробиться через плотно закрытые ставни и наполнить дом жарой уходящего лета. Полоска света шириной с ивовый прут падала на стальную чудо-птицу, что распустила свой пышный хвост, который спускался до того самого замка - самого сложного механизма, который он когда-либо делал. Краснодеревщик, с которым он работал до смерти сестры, выстругал все части ларца не взяв с Мода ни единой монеты, в честь их долгого и плодотворного сотрудничества. Сейчас же он просто отворачивал голову в сторону, если встречался с ним взглядом и мужчина даже забыл как звучит его голос, хотя они часами могли сидеть в кузне и обсуждать предстоящую работу.       Ладони Мода горели огнем и в груди поднялась знакомая "волна" вперемешку с ликованием, а потом он положил руку на крышку и жар-птица раскалилась добела вместе с механизмом замка. Мужчина сосредоточился, представляя его изнутри и через мгновение он ощутил, что крышка под его рукой перестала быть неподвижной.       "Это обычная работа. Я просто защищаю себя, только и всего", — убеждал себя Мод, но сердце в груди беспокойно и радостно трепыхалось, как маленькая птичка.       На кончиках пальцев вспыхивали и трещали искры, пока он по памяти связал пучки трав между собой, словно оправу и в конце вставил внутрь жёлтый, как солнце, янтарь. С трудом выйдя из транса, мужчина осмотрел то, что у него получилось и это был не защитный амулет, а янтарный аркан.       Мод выдохнул и вцепился в волосы. Это не то, что он планировал сделать. Магия захватывала его и чем дольше он не колдовал, тем сложнее было ее контролировать. Отложив янтарный аркан, мужчина взял себя в руки и к тому моменту, как раннее утро закончилось, у него на столе лежало несколько незамысловатых сигнальных амулетов. Хорошая простая работа.       Мод с удовольствием потянулся и взгляд зацепился за аркан. Не долго думая, он сгреб его вместе со всеми остальными амулетами и, спрятав ларец на прежнее место, наконец открыл дверь навстречу новому дню.       Солнце палило нещадно и казалось, что даже воздух шевелился с такой неохотой. Стараясь не задерживаться, чтобы поскорее вернуться в ещё холодную комнату в доме, Мод развесил сигнальные амулеты везде, где можно было спокойно зайти, кроме главного входа. Он подошёл к двери в кузню, что выходила во двор. Из-за жара внутри ее приходилось держать открытой во время работы и часто даже оставлять после, давая горячему воздуху выйти наружу, поэтому мужчина повесил янтарный аркан прямо над дверным косяком как можно незаметнее. Он уж больно походил на старый оберег, что привлекает богатство в дом и если его кто-то заметит, то кузнец был готов задвинуть любому не магу эту историю. Распахнув двери кузни, Мод зашёл, чтобы наконец приняться за дело.       Работа над механизмом замков всегда успокаивала мужчину. Многие кузнецы считали такую работу долгой и муторной, что по сути было правдой, но с чем сравнить то чувство, когда все пазы вставали на свое место, как на картинке в голове?       Мод распахнул настежь двери и ставни, чего делать не любил, но когда работаешь в кузне, а солнце в зените, то выбора не остается. Янтарный аркан поблескивал в ярком свете аккурат над тем самым входом со двора за домом, куда легко шмыгнуть незамеченным. Камень ловил и рассеивал солнечные лучи вокруг так, будто был более драгоценным. С одной стороны, так и есть.       Янтарный аркан. Он в жизни не делал его всерьез, только в качестве тренировки. Не смертельный, но крайне болезненный для магов, и чем маг сильнее, тем его действие будет хуже. Столичный маг далеко не уйдет, если наткнется на него. Так чего же Мод хотел? Поймать его и отдать стражникам или поймать и поговорить с ним самому? Сложно ответить, ведь он сделал аркан практически в беспамятстве от накатившей радости из-за использования магии.       Вблизи амулетов после использования силы, магия ощущалась как океан с мягким приливом и отливом волн. Мод внимательно осмотрел замок, проверяя, не увлекся ли он, сделав такой же механизм, что и на ларце, который не стоило никому видеть. Он запирается ключом, а открыть его ключом нельзя.       Снаружи послышался стук копыт троих всадников и через мгновение они уже колотили в дубовую дверь. Мод и не шелохнулся, только обвел глазами кузню и зацепился взглядом за аркан. Стражники уже начали обходить дом. Слишком поздно. И он склонился над механизмом, как ни в чем не бывало.       — Эй, кузнец, — позвал один из воинов, и Мод поднял глаза на две фигуры, замершие у входа.       Третий, видимо, остался с лошадьми снаружи и так же на случай, если вдруг кузнец соберется бежать.       Второй же был рослый и здоровый мужик, чуть тяжелее, чем сам Мод, но им двоим не сравниться с командором, который оказался явно выше двери. Гора мышц с огромной бритой головой, которую пересекал длинный, уже побелевший, шрам от левого уха и до правого виска. Его взгляд уперся прямо в аркан, висящий над косяком, и грубое лицо исказила гримаса. Он сделал одно движение рукой, и воин, сорвав аркан, отбросил его в сторону.       "Будь ты чуть пониже, попался бы как миленький. Вот смеху-то было бы", — подумал Мод.       Командор вошел в кузню как ни в чем не бывало. Любое не интересующее проявление магии такие как он игнорировали, но принимали к сведению. Он достал бумагу из специальной тубы, болтающейся на поясе, и протянул кузнецу.       — На вот, ознакомься.       — Грамотой не владею, командор...       — Гарольд, — представился мужчина и Мод с трудом удержал маску безразличия на своем лице.       Командор Гарольд слишком известен для того, чтобы отправлять его на охоту за каким-то магом, что всего лишь навел переполох в столице. Или староста сказал ему не все, или же командор старосте.       Мужчина сложил руки за спиной и стал беспрепятственно разгуливать по кузне рассматривая все, что ему было интересно: еще теплый горн, воду для охлаждения, наковальню и аккуратно разложенные инструменты. Воин же остался стоять у двери, как истукан.       — Что куешь? Оружие?       — Да какое там оружие! Подковы да плуги для пашни. Вот, замки, — сказал Мод, показывая на стол перед собой.       Командор посмотрел на прикрытую дверь в дом. Войти туда у него было множество причин, а не войти всего одна — он был один. Воин здесь и снаружи не в счет, ибо если Мод владел хотя бы половиной силы, что была у него самого, а беглый маг сидел внутри, то в одиночку командору их не одолеть. Не в такой позиции и не в доме, которого он не знал. Мод это понимал, командор Гарольд это понимал, воин продолжал стоять, как истукан и его лицо не выражало никакого понимания.       — Мы ищем мага, — наконец перешел к сути гость из столицы. — Он невысокий, худой, рыжий.       — Не видал такого.       — Мы отследили его до этого селения. Если увидишь его, именем короля обязан задержать.       — И как же я его задержу? — спросил Мод и в ответ командор опасно стрельнул глазами, а его лоб наморщился, когда он напоследок глянул на аркан.       Вскоре Мод услышал стук копыт, уносящий троих всадников прочь от его дома. Он ругнулся и взъерошил волосы. С одной стороны раскрыв себя перед командором, он возможно поставил себя в центр его внимания, но с другой стороны, он не прятал беглого мага у себя в доме, так что и бояться нечего.       Кузнец уже находился в комнате, когда услышал нечеловеческий визг из кузни. Он стрелой метнулся туда, чтобы обнаружить лиса возле отброшенного в сторону аркана. Шерсть животного вздыбилась, он прошел пару шагов и упал без сил, скуля.       — Нет-нет-нет.       Мод схватил лиса на руки, но тот вырвался, оставив на предплечье след от когтей и камнем рухнул вниз, видимо потратив все свои силы, так как не смог даже отползти.       — Тихо-тихо, маленький. Это же я.       Мужчина осторожно взял рыжего на руки и тот уже не сопротивлялся. Глаза-бусинки закатились, а пасть раскрылась и из нее вырывалось хриплое дыхание вперемешку со скулежом. Он чувствовал через мех жар, что казался обжигающим для такого маленького тельца.       Он скинул все со стола в доме, бережно уложив туда почти бездыханную тушку.       "Это не может быть колдовство, на животных оно не должно действовать, по крайне мере не так, — думал про себя Мод, пока смачивал шерсть водой, чтобы хоть немного ослабить жар, — была бы здесь Одетт, она бы поняла в чем дело."       Но его наставницы не было. Мод вытащил ларец, открыв его одним касанием, что раскалило металл, и заглянул внутрь. Какие травы он использовал для основы аркана? Можжевельник.       — Думай-думай!       Все травы и камни принимают всё, что их питает, но магия — мощная сила и тянет одеяло на себя, высасывая всё из любого источника. Могло ли это сделать можжевельник ядовитым? Вполне. Нужно было вытянуть всю магию, что действовала на животное, которое не могло с ней справиться. Нина была права.       "Лаванда все вытягивает на себя".       Лис уже не скулил, а его глаза окончательно закрылись и слышалось только беспокойное дыхание. Мод перерыл весь ларец и нашел основу для настоя — небольшой чистый и прозрачный кристалл, но лаванды там не оказалось. Он отложил камень, склонился над рыжим и, погладив пушистый мех, прошептал:       — Я все исправлю, обещаю, только дождись меня.       Как пущенная умелым лучником стрела, Мод устремился к дому Гарри. Он мог попробовать поискать лаванду вокруг в лесу, но время стоило слишком дорого и он не решился на возможно неудачную попытку, предпочитая действовать наверняка. Кузнец мигом преодолел расстояние разделявшее его с целью и едва опрометчиво не выбежал к дверям, когда заметил знакомых столичных лошадей перед домом.       Именно это время командор выбрал для того, чтобы расспросить Гарри, второго кузнеца. Высокая фигура Гарольда смотрелась еще более статной и боевой рядом с пивным животом пьяницы-тезки и макушкой, что оказалась едва-едва выше широких плеч. Они стояли в кузне, а Нина с осторожностью передвигалась по дому, стараясь не создавать лишних звуков, чтобы иметь возможность слышать о чем говорят мужчины.       Мод на четвереньках прополз мимо колючего кустарника и под окном кузни, чтобы заглянуть в окно дома, перегнувшись через подоконник.       — Нина, — шепотом позвал кузнец, но она все равно испугалась и задела локтем кувшин, что собирался соскочить с печи и разбиться, наделав много шума.       Мужчина всеми силами хотел удержать его на месте, так что он лишь немного зашатался, плеснув воды на горячую печь, которая тут же зашипела от жара и испарилась, а Нина схватила его за горлышко обеими руками. Кузнец на мгновение повис наполовину в комнате, наполовину во дворе от накатившего головокружения, а ладони обожгло огнем.       — Я чуть Богу душу не отдала, Мод, — зашипела на его женщина. — Ты чего в окно лезешь?       — Меня не должны увидеть, — пояснил он и перешел к сути. — Мне очень нужна лаванда. Она у тебя еще есть?       — Само собой.       Нина была гораздо умнее, чем думал о ней муж, так как без единого слова поняла срочность и без расспросов уже совала жменю в тряпицу, перевязывая ее тонкой веревкой. Запах от ее шевеления мгновенно заполнил всю комнату и женщина передала цветы через подоконник.       — Ты представить не можешь, как я тебе благодарен.       Женщина непонимающе кивнула и улыбнулась. Мод шагнул обратно, как вдруг дверь кузни открылась и показался командор Гарольд, щурящийся от яркого света после темноты, что царила в холодной мастерской. На уровне инстинктов он послал сигнал лошадям, которые, почувствовав знакомое касание, легко подчинились и стали гарцевать. Воины пытались схватить их за поводья, которые животные резко выдернули из рук, а мужчина успел шмыгнуть за угол с другой стороны и резко присел там, но быстро встал, опираясь о стену. Головокружение быстро накатывало, но теперь и быстро проходило, чем больше его тело вспоминало как использовать силу, что так долго дремала внутри.       Несясь домой во весь опор, прижимая к груди мешочек с лавандой как величайшее сокровище, он думал: только бы успеть. Грудь горела огнем, словно внутри нее разожгли огромный горн, но он не обращал внимание на боль и не сбавлял скорость.       Толкнув тяжелую дубовую дверь, кузнец переступил порог своего дома. Лис тяжело дышал, подергиваясь в забытьи. Мод бросил на дно кувшина кристалл и, наполнив его свежей водой, высыпал туда половину мешочка и накрыл руками горло, словно крышкой. Руки снова очутились словно в теплом молоке и лаванда окрасила воду своим цветом, а также наполнила своим запахом.       Мужчина приподнял лиса и немного растормошил его, помня о том, что никому нельзя давать пить жидкость в беспамятстве, а то так можно и захлебнуться. Рыжий приоткрыл глаза, и он приставил горлышко к его пасти.       — Ты должен это выпить.       Лис вырывался, но совсем слабо, и продолжал глотать теплый от магии лавандовый настой. Мод понял, что сделал все правильно, когда беспокойное дыхание начало успокаиваться, а маленькое сердце стучать так быстро и сильно. Он давал животному передохнуть и почувствовать эффект, а потом снова поил, пока глаза измотавшегося лиса не начали сонно закрываться. Влив в рыжего последние капли из кувшина, мужчина взял его на руки и убаюкивал как ребенка, так что он по-настоящему заснул.       Мужчина не хотел выпускать его из рук, чтобы чувствовать малейшие изменения в состоянии чудного зверя, поэтому не спеша снял рубаху и лег в постель, позволив лису разлечься у себя на груди. Тот осторожно сопел в шею, а он поглаживал рыжего по макушке, успокаивая, пока сам не провалился в глубокий сон, убаюканный теплом маленького тела.