Марево

Я не вижу снов. Иногда бывает просто темнота, глухая, вязкая, будто деготь, и я барахтаюсь в ней до самого рассвета. А иногда… вот как сегодня… Я попадаю в Марево. Что это такое? Трудно объяснить. Это безумное мельтешение в красном спектре, сюрреализм, ложь и кривые зеркала. Это мир из кошмаров Босха: разверстые пасти многоруких чудищ, вопли и стоны, отчаянные попытки удержаться на краю пропасти и ужас падения. Марево – это состояние внутреннего ада. А если без патетики, то всем нам с детства внедряют особые коды, которые вводят в транс и заставляют убивать. Мы – не настоящие люди. Нас создали для войны. Из пробирки, да, в лучших традициях научной фантастики. Мы очень сильные, мы почти бессмертные и только мы способны выдерживать код «Марева». Пока ты в нем, в этом Мареве – ты не в силах говорить, думать, анализировать. Ты просто исполняешь приказы. Не важно, какой ценой. Надо убить сто человек? Так нафига нам бомбы и вирусы – давайте просто пошлем Костика, он все отлично сделает!.. Надо захватить базу противника, а там охрана? Какие проблемы – отправьте к ним Костика, и к утру на базе не останется никого живого! Только, ради бога, не суйтесь туда раньше, чем спадет Марево. А то Костик и вас самих порвет на части… И тебя отвозят поближе к объекту, спускают, как собаку с поводка, а потом забирают назад – измученного, грязного и липкого от крови. К этому времени ты приходишь в себя. Лежишь среди трупов, ошметков и утихающих пожаров, и смотришь на небо, глотая слезы. Программа запрещает тебе шевелиться, пока не придет помощь. Мало ли, вдруг ты сильно изувечен? Да и найти тебя проще по сигналу с маячка… Мы плохо помним, что делали в это время. Но потом каждый из нас видит во сне одно только Марево. Ну, или темноту – если повезет. Сегодня мне не повезло. Я плавал в багровом тумане и даже в нем чувствовал пульсирующую боль в руке. Странно, руки уже не было, но она все равно болела. Как это может быть? Машину в очередной раз тряхнуло на выбоине, и я открыл глаза. Вик сидел за рулем. А я свернулся калачиком на соседнем кресле и, похоже, заснул там, убаюканный шумом мотора. Интересно, как долго я спал? Мы выехали еще в сумерках, а теперь – глубокая ночь. Да и куда мы едем? Дорога незнакомая… Никаких указателей, никаких огней вдоль горизонта, вообще ничего. Как будто мы выпали из реальности. Я осторожно приподнялся, повел плечами – и вдруг с изумлением понял, что сверху на мне лежит куртка Вика. Он что, меня укрыл? Да ладно! Так не бывает… Я готов поверить в НЛО, в Лохнесское чудовище, вампиров, йети и деда Мороза, но в то, что Вик проявил заботу – не верю, хоть убейте. – Проснулся? – тихо спросил он. И, не поворачиваясь, ткнул большим пальцем на заднее сиденье: – Там пакет с едой. Возьми. Я поморщился и мотнул головой – лекарства прекратили действовать, и меня слегка тошнило. Так бывает после тяжелых ранений. – Не хочу, Вик. Спасибо. – Ешь, – непререкаемым тоном велел он. Я вздохнул. Приказ есть приказ, как пожелаете, ваше благородие… В пакете обнаружилась целая россыпь шоколадок, чипсы, какое-то печенье и две бутылки воды. Видимо, купил на заправке, там ничего другого и не продают. Я наугад вынул шоколадку, развернул, осторожно откусил… И поднял брови. Надо же, а вкусно! Не зря их так расхваливают по телевизору!.. Я откусил еще раз, потом еще, начал торопливо жевать, жмурясь от удовольствия. Тошноты как не бывало. Ясно почему все так любят сладости, это же просто пища богов! Вик покосился на меня и нахмурился: – Тихо ты, никто ведь не отбирает. Ни разу не пробовал, да? Я что-то промычал с набитым ртом и потянулся за второй шоколадкой. Как будто он сам не знает, что я пробовал, а что нет. Нам, подопытным крысам, даже меню составляют отдельно, каждому свое, и куратор внимательно следит, чтобы это меню соблюдалось до мелочей. Сладкое нам нельзя, вредные чипсы – тоже… Я замер и недоверчиво посмотрел на Вика. Он что, решил меня побаловать?.. Да нет, вряд ли. Скорее уж просто купил то, что под руку попалось, надо ведь чем-то кормить питомца… Продукт годится в пищу, в нем есть белки, жиры и углеводы – значит, берем. Не из ресторана же еду заказывать! Только вот я заметил, что все шоколадки в пакете разные. И чипсы трех видов. И печенье с разной начинкой… Если бы это был просто «корм», Вик не стал бы выбирать. А тут – целый ассортимент… Он почувствовал на себе мой взгляд и хмыкнул: – Что? Нравится? Я оторопело кивнул. И только сейчас догадался спросить: – А ты? – А я не буду. Лопай давай, а то на мумию стал похож. Только… постарайся не все сразу глотать. И без упаковок. Ха! Какое там! Я накинулся на лакомства с таким аппетитом, будто год сидел на жидкой пищевой смеси, которую дают через капельницу. Вик тревожно косился на меня минут десять, но молчал. Потом не выдержал: – Кость, притормози, а то меня сейчас кондрашка хватит. И лицо вытри. Весь в шоколаде перемазался… Я торопливо вытер губы и с сожалением убрал пакет на заднее сиденье: – Ладно… А куда мы едем? – На север. – А точнее? – У меня есть домик в горах, – он достал сигареты, ловко прикурил, не отводя глаз от дороги. – Пока туда. А потом… придумаем что-нибудь. – Нас будут искать? – Конечно. – И найдут? Он мотнул головой: – Надеюсь, что нет. Понимаешь, я взял отпуск на три недели. Чтобы не видеть, как тебя… Короче, они подумают, что ты сам умудрился сбежать, и будут искать тебя одного. Пока догадаются, что ты со мной – пройдет немало времени. Я посмотрел на него. Сидит, курит. Огонек сигареты отражается в стеклах его очков в тонкой оправе. Мне никогда не нравился запах табачного дыма, но нравилось наблюдать за Виком. Он курит изящно и… «смачно», если можно так выразиться. Втягивает и без того впалые щеки, плотно сжимает фильтр тонкими губами, щурит глаза… И профиль у него красивый. Можно даже сказать, правильный, хотя я не особенно в этом разбираюсь. Но глядишь на него – и невольно любуешься. Вот только почему он до сих пор лохматый? Он же терпеть не может, когда волосы падают на лоб, задевая очки! – Вик, – тихо позвал я. – М-мм? – А ты… Правда меня оттуда увез? Он криво усмехнулся уголком рта: – Сам не видишь что ли? – Вижу. Только не верю. А еще мне интересно: что ты со мной делать будешь? Он затянулся в последний раз и выбросил сигарету. Трасса уходила в темноту. Свет галогеновых фар выхватывал штрихи разделительной полосы и каких-то мотыльков, которые бились в лобовое стекло. Деревья проплывали мимо, будто призраки. – Не знаю, – наконец, сказал Вик. – А ты сам? Чего бы ты хотел? – Я?.. Он холодно усмехнулся: – Ты ведь сейчас даже не понял вопроса, верно? Я не ответил. Подопытный зверек с планами на будущее? Остроумная шутка. Из той же серии, что «террорист-пацифист». Это оксюморон, небывальщина, бред, и Вик понимает это лучше меня. – Ничего, Кость, – вдруг сказал он, – научишься. – Чему?.. – Жить. Мне, если честно, тоже пора этому учиться. Я нахмурился и отвернулся к боковому окну. Странный он все-таки. А главное, совершенно непонятно, что от него ждать. По опыту знаю – если Вик добрый, то потом он внезапно бьет под дых, и я долго еще не смогу подняться. Вдоль трассы замелькали фонари. Мы выехали к небольшой придорожной гостинице, и Вик свернул на стоянку: – Давай тут переночуем. У меня уже глаза слипаются, больше суток за рулем. – Сколько-сколько?.. – переспросил я. – Ты уснул в пятницу вечером. А сегодня уже воскресенье. Что, совсем потерял счет времени? – Хочешь сказать, я проспал целые сутки? Быть не может! Он выбрался из машины и потянулся, разминая затекшие плечи: – Ты же раненый, это нормально… Слушай, Кость, ты подожди пока тут. Я сниму номер и выйду за тобой. Ладно? – Ладно, – пробубнил я, все еще не веря, что столько дрых. И Вик меня не разбудил! Почему? Не хотел, чтобы я отвлекал его глупой болтовней? А, ну да, по его логике, нет ничего хуже, чем застрять в одной машине с человеком, который без умолку задает вопросы… Я задумчиво посмотрел на куртку Вика, до сих пор лежащую на моих коленях. Он меня укрыл. Он. Меня… Выходит, НЛО, вампиры и дед Мороз все-таки существуют?.. Я даже поймал себя на мысли, что рад этому. Удивительное чувство – когда о тебе заботятся. Только от Вика я ждал заботы в последнюю очередь, он не может, не умеет и не хочет быть добрым. Или я о нем чего-то не знаю? Но… вот она лежит, его куртка, не сам же я ее отобрал! И эти разные шоколадки в пакете, и тот факт, что он не стал меня будить, потому что я «раненый»… – Костя? Я все устроил, пошли. Я неуклюже выполз из машины и едва не упал. Оказывается, я и в самом деле ранен. И рука у меня одна. Вик поймал меня за плечи и вздохнул: – Ну куда ты так прыгаешь? Давай, потихоньку… – Да все в порядке, я и сам могу дойти. – Можешь, – согласился он, но меня не выпустил. Так, вдвоем, мы доковыляли до гостиницы и поднялись на второй этаж. Вик открыл дверь ключом с пластмассовой биркой, пропустил меня вперед и зажег свет. Я заморгал, не веря своим глазам. Номер был одноместный. С одним столом, одной тумбочкой и одной кроватью. – Супер, – кивнул я. – Дай угадаю, кто из нас будет спать на полу. Хоть одеялом поделишься? – Зачем на полу? – удивился Вик. – Шутишь? – Вовсе нет. Кровать большая, полуторка, мы на ней и вдвоем поместимся. Ты у меня худенький… Я скептически посмотрел на него. А ведь и правда – не шутит! – Вик, ты чего? Я с тобой на одной кровати спать не буду! – Почему это? – Еще спрашиваешь? Потому что… – я вдруг замолчал и прикусил губу. Как объяснить, что я ему не доверяю? Что это страшно до паники – доверять такому, как он? И дело не в дистанции и не в предрассудках на тему «двое парней в одной постели», просто… Он мой куратор, а я его подопытная крыса. Ему не страшно подпускать меня к себе, как подпустит, так и вышвырнет, а у меня нет такой привилегии. Я буду тем, кто вернется в клетку, один, униженный и чуть живой. Это я буду страдать. Только я – не он. Потому что ему все равно. – Садись, – Вик мягко потянул меня к кровати. – Давай тебя разденем. Обещаю, приставать не буду. Вот уж сказанул! Приставать… Я больше боюсь, что он треснет меня по голове и свяжет по рукам и ногам, чтобы не мешал ему спать спокойно! А приставать ко мне может кто угодно, только не Вик. Но он бережно вынул мою изувеченную руку из рукава свитера, помог снять ботинки – и вновь поднял меня с кровати, чтобы откинуть одеяло. – Не бойся, Кость. Просто ложись. И хватит на меня глазами сверкать, ничего я тебе не сделаю. Я послушно лег. Сердце колотилось в груди, как безумное. Все-таки, это реально страшно – когда он рядом, да еще так себя ведет. – Почему ты меня спас? – шепотом спросил я, опускаясь на подушку. – Ты ведь… Что мы вообще тут делаем, ты можешь толком объяснить? Он сел рядом со мной, снял очки и устало потер глаза руками: – Да я тебе уже объяснял. Это моя ошибка. А ты у нас – преданный оловянный солдатик с Маревом в голове. Парам-пам-пам, в атаку! Выполнить задание любой ценой! – Ну и что? – А то, что всему есть предел, Костя. Сам подумай: я неправильно задал время – и ты отрезал себе руку! Как, по-твоему, сколько людей могут вот так взять и отрезать себе руку, если опаздывают? Да нисколько! Я сделал с тобой это – мне и отвечать. – Что, совесть заела? – фыркнул я. – А раньше ты типа не знал, что я «оловянный солдатик с Маревом»? Вик опустил голову. Прошептал: – Я… просто не думал, что так за тебя испугаюсь. Ты видел – я несколько часов сидел на крыше. Не мог заставить себя спуститься, боялся, что приду в лазарет, а мне скажут: «все, этот свое отработал»… Я нахмурился: – Вик… – Что? Что тебе еще не понятно, солнце мое? Хватит задавать вопросы, просто давай спать. Я очень устал. Вздохнув, я отодвинулся к стенке, и он лег рядом, спиной ко мне. Я молча укрыл его одеялом.