Марево

Я проснулся рано. Первые солнечные лучи только-только показались из-за кудрявых акаций. Раньше я видел эти акации только по телевизору, а потому теперь они казались мне диковинными, почти волшебными деревьями. Будто в сказку попал… Да и вообще, все вокруг было такое новое и непривычное, что я едва успевал вертеть головой. Вик еще спал. Я осторожно слез с кровати, поморщился, коснувшись холодного пола босыми ногами, и принялся собирать одежду. Футболка, свитер, носки… Джинсы я так и не снял, хотя спать в них было неудобно. У меня просто в голове не укладывалось, как это: спать с Виком и без одежды. По крайней мере, в штанах-то надо было остаться! На тот случай, если придется убегать… Я натянул футболку и повернулся к нему. Ни разу еще не видел этого выражения на его лице: расслабленного, но чуть тревожного, будто он в любой момент готов вскочить на ноги и выхватить из-под подушки пистолет. Интересно, он всегда так спит? И сколько раз ему действительно приходилось тянуться за оружием, услышав, как кто-то рядом шаркнул ботинком? Я присел на корточки, разглядывая его повнимательней. Надо же… А он красивый. Напоминает хищную птицу. Тонкий аристократический нос, острые скулы, морщинки в уголках губ… Русые локоны торчат во все стороны, трогая кончиками разлеты бровей. Закрытые веки чуть заметно подрагивают… Красивый. Да… Вдруг очень захотелось протянуть руку и заправить волосы ему за ухо. Чтобы не мешали. Чтобы не нарушили его сон. Даже просто коснуться их было бы замечательно, узнать, какие они наощупь. Жесткие и упрямые, или мягкие, податливые?.. Наверное, все же первое. У таких, как Вик, не может быть мягких волос. Он сам – холодный, расчетливый, жестокий, значит, и волосы у него под стать. Погладишь по голове – и руку оцарапаешь… Я так и не решился к нему притронуться. Мне все казалось, он вдруг откроет глаза, посмотрит на меня с легким недоумением, а потом спросит: «ты что делаешь?». И мне будет нечего ответить. Что я делаю? Да так, просто хочу узнать, соответствуют ли твои волосы твоей гадской натуре… И если не соответствуют – то почему? Ох, Вик, неужели ты из тех жалких лицемеров, которые творят пакости, а потом долго и нервно курят, пытаясь убедить себя, что по-другому было нельзя? Нет, я в это не верю! Либо ты ничтожество, либо палач, который ведет меня к гибели. Третьего не дано. Как это может быть, столько времени издеваться надо мной, а потом вдруг пожалеть и спасти? Что это, Вик? Почему ты выдаешь свои поступки за чистый альтруизм, хотя мы оба знаем, что это не так? Альтруизм и ты – понятия несовместимые. Это как горячее и холодное, добро и зло, черное и белое. Это антонимы, понимаешь? Раньше ты бы просто сказал мне, что я должен делать и куда идти. Ты бы держал дистанцию, стоял на безопасном расстоянии и отдавал приказы. Но теперь все по-другому. Ты меня не боишься. Все кураторы, в глубине души, боятся своих подопечных, это ведь как дрессировать диких тигров, одно неверное движение – и тебя сожрут. Хотя, знаешь, Вик… Я думаю, это одинаково страшно: быть тигром и тем, кто входит в его клетку. Только у тигра страх легко превращается в агрессию, а дрессировщик не имеет права показывать свои эмоции, потому что малейшая слабина может стоить ему жизни. И вот он ходит, этот дрессировщик, хмурит брови, щелкает кнутом, кричит «Оп-ля!», указывая на огненное кольцо… А сам замирает от страха: вдруг тигр, вместо того, чтоб палить свою шкуру, кинется на угнетателя? А то и вовсе убежит… Я именно об этом. Ты властвуешь надо мной, пока я подчиняюсь. Но я – опасная тварь, меня надо держать под контролем, как дикого зверя. Ты это сможешь, Вик? Или… Ты просто слишком много на себя берешь? Ты пожалел меня, выпустил, но что дальше? Хватит ли у тебя сил удержать меня, если Марево выйдет из-под контроля? И кто ты – спаситель или убийца? Ты глупый и добрый или разумный и жестокий, и что ты будешь делать со мной теперь, когда мы оба вырвались из клетки? Позволишь мне жить и убивать? Пристрелишь меня, как только станет ясно, что я больше не слушаю твоих приказов? Вернешь меня обратно и скажешь, что это был неудачный эксперимент? Попытаешься меня «исправить»?.. Ха! Посмотрел бы я на твои попытки! Исправить солдата под кодом Марева… Как ты вытравишь это из моей головы?! Как ты, черт возьми, переплавишь мои сны в обычную темноту, где не будет багровых сполохов и невыносимого желания уничтожить все на своем пути? О, ты сильный, я не спорю, но хватит ли у тебя сил на ЭТО? Если от человека каждую секунду ждешь удара, волей-неволей учишься угадывать в зародыше любую его мысль, любое движение, любой порыв. Я очень хорошо знаю тебя, Вик. Но сейчас… Я не могу понять, о чем ты думаешь. Ты ведь и сам в курсе, что спасти меня уже нельзя. И зачем тогда все это? Зачем ты улыбаешься мне, и спишь со мной в одной постели, и везешь в какой-то дом? Что у тебя в этом доме, Вик? Кандалы в подвале, комната без окон, но с крепким засовом на двери? Почему мы едем именно туда, ведь гораздо проще скрываться от погони в отелях и ночевать в машине, вдали от твоей собственности? Если ты и правда не хочешь, чтобы нас нашли… Я вздохнул и поднялся на ноги. Чем бы заняться? Вот удивительное дело: спал всего ничего, а выспался, и даже кошмаров не снилось. Хотя… Со мной впервые в жизни кто-то был рядом. Неужели этого хватило, чтобы загнать Марево в глубины подсознания? Мой личный ад затаился, испугавшись чужого тепла, моему сердцу задало ритм чужое сердце, словно камертон стучащее рядом – и я… просто успокоился? Спросить бы Вика, наверняка он знает об этом больше, чем говорит. Все-таки он – мой куратор, один из разработчиков проекта, и если кто и может меня спасти, так только он. Я нашел в номере полотенце, сходил в душ, безуспешно пытаясь не мочить повязку на руке, а когда вышел – Вик уже проснулся. Мне повезло, я застал именно тот момент, когда он спустил ноги с кровати. Лохматый до безобразия, в мятой рубашке, в брюках и в нелепых носках. М-да. А я-то еще наивно считал себя параноиком, который спит в джинсах… Вот она – настоящая паранойя! Даже носки не снял. А теперь сидит, близоруко щурится, пытаясь отыскать на полу свои очки, вертит головой, и неуклюже путается в одеяле. Я не удержался и крикнул: – Где ключи от танка?! – Какого танка?.. – поморщился Вик. – А… это ваши солдатские шуточки… Спросил бы еще, каков принцип работы синхрофазотрона или сколько будет пятью восемь. – Чего?.. – Ничего. Собирайся, уезжаем через полчаса. Я развел руками: – Да я уже. – Тогда будь другом, сообрази кофе, – велел он. Потом надел очки, посмотрел на меня – и подскочил на месте: – Ты что, в душ заперся, идиот?! Ну-ка покажи руку! Я послушно поднял перевязанную мокрыми бинтами культю и показал ему. – Костенька, – вкрадчивым тоном пробормотал Вик, – солнце мое… Я, конечно, знал, что у тебя в голове пусто, но не думал, что до такой степени. Как я тебя штопать буду, если швы разойдутся, скажи на милость? – Не разойдутся, – хмыкнул я. И сразу же получил звонкую оплеуху, которая едва не сбила меня с ног. Что ж он так бьет-то неожиданно, сволочь? Даже в глазах потемнело… – Кофе отменяется, – холодно сказал Вик и направился в ванную. – Иди к машине. Я сейчас умоюсь и тоже приду. Я потер пылающий болью висок, глянул исподлобья и вышел за дверь. Ни черта он не изменился, мой любимый куратор. А ведь сейчас еще и добавит «на орехи», у него одним ударом дело никогда не ограничивается. Самое смешное – я, вроде, это заслужил, да и оплеуха была слабенькая, куда слабее обычного… Но я все равно почему-то обиделся. Не на Вика, что толку на него обижаться. На себя. Глупый оловянный солдатик, решивший, что теперь его мнение кого-то волнует… Ага, щас! Не бывает такого! Крыса, которую выпустили из лабиринта, продолжает быть крысой несмотря ни на что, а Вик продолжает быть Виком. И чего я ждал вообще? Повелся на его душевные разговоры, новую прическу и проникновенные взгляды? Ну не дурак ли? Может, просто взять и уйти, пока он там умывается и наводит марафет? Слишком велика вероятность, что эта поездка – лишь очередной эксперимент. И я в любом случае буду рисковать своей жизнью, хоть с Виком, хоть без него. Так лучше уж без него! Сам оплошаю – мне и отвечать. А полагаться на бескорыстную доброту человека, который сотни раз меня обманывал, это… мягко говоря, безумие. Я вышел из гостиницы, глянул на окна, пытаясь вспомнить, в каком номере мы остановились. Кажется, вторая комната слева. Шторы задвинуты, никто не смотрит… Отлично! Эх, надо было взять ключи от машины! Далеко бы не уехал, но по крайней мере погони мог бы не опасаться какое-то время. Да и мало ли, вдруг в бардачке осталось что-то ценное, деньги, телефон, карта... Вещей у меня – только те, что на мне. А путешествовать без денег не так просто, особенно если ранен. Ну да ладно, значит, придется бежать. Только не по трассе, там Вик меня сразу найдет. Тогда в лес? Или спрятаться неподалеку, а потом вернуться и расспросить у работников гостиницы, где я нахожусь? Да, точно. Надо узнать, где ближайший населенный пункт, и есть ли к нему дороги, помимо этой. А там – на перекладных или пешком, доберусь уж как-нибудь… Я двинулся к зарослям акаций, стараясь, чтобы меня не увидели из окон, но не успел пройти и двух шагов, когда за спиной раздался спокойный голос куратора: – Ну и куда ты собрался? Убегаешь? Я вздохнул, выругался про себя и пожал плечами: – Да. Ты против? Вик наклонил голову, заглядывая в лицо. Досадливо поморщился: – Кость, ну что ты творишь? Тут до города километров двести, далеко бы ты ушел, с одной-то рукой? – Рука – это не нога, – проворчал я, – ходить можно. – Хватит фигней страдать, давай быстро в машину! – Вик взял меня за локоть и повел за собой. Пикнул сигнализацией, открыл дверцу и запихнул меня на заднее сиденье так легко, будто я вовсе ничего не весил. Достал какую-то коробку, сел рядом и заблокировал двери на случай, если я вновь захочу удрать. Умный, гляди-ка… Сразу догадался, что у меня на уме. – Что будешь делать? – обреченно поинтересовался я. – Свяжешь и усыпишь? Или сначала «воспитательная беседа»? Вик почему-то нахмурился. – И давно ты у меня стал таким нервным? – Не знаю. А сколько ты уже мой куратор? – Кость, ну… Ты извини меня, ладно? Больше не буду, – он открыл коробку и принялся доставать оттуда бинты и какие-то пузырьки, пахнущие спиртом. – Старые привычки, знаешь, трудно от них избавиться… Я недоверчиво поднял бровь: – С чего вдруг такие перемены? Ты никогда не извиняешься! У тебя что, рак нашли? Или это из области «кнута и пряника», новый метод дрессировки? – Довел я тебя все-таки… – искренне огорчился Вик. – Нет, солнышко. Я просто сам паникую, вот и творю всякие глупости. – Паникуешь? Он криво улыбнулся и дернул плечом: – А ты не заметил? Вот, смотри, аж руки трясутся! Бутылек со спиртом и в самом деле подрагивал у него в пальцах. Только я думал, это от злости... Ух, какие чудеса нынче происходят - ни в сказке сказать ни пером описать! Сейчас приедет дед Мороз верхом на единороге, достанет из-за пазухи волшебное зеркальце и будет через него устанавливать контакт с НЛО… – Вик, а почему ты до сих пор лохматый? – Что?.. – он даже отвлекся от своей коробки. Потом понял и коротко рассмеялся: – Да я просто забыл об этом, веришь, нет? Но вот теперь ты мне напомнил – буду опять причесываться… – Не надо, – сказал я. – Так… лучше. – Не надо – так не надо, – он взял меня за руку и принялся ловко срезать бинты. – Сиди спокойно, а то пораню. Я послушно замер, наблюдая, как он снимает повязку слой за слоем. Было не больно, но страшно. Вик – тот еще живодер… Помню, в прошлом году меня повезли на операцию, вытаскивать пулю из живота, и никак не могли найти анестезиолога. Он куда-то делся. То ли не слышал, как его вызывают, то ли вовсе ушел домой… Вик раздраженно хмурился – ему надо было забрать меня на базу как можно скорее. В конце концов, он не вытерпел и подозвал хирурга: «Чего вы ждете? Просто вытащите пулю – и мы поедем» «Да вы что?! – возмутился хирург. – Без наркоза оперировать? Он же с ума сойдет от боли!» Вик только отмахнулся: «Не сойдет. Положите ему что-нибудь в рот, чтоб зубы не сломал – и достаточно. Я проверял…» Врач посмотрел на него круглыми глазами, набрал воздуха, чтобы ответить, но не успел, потому что явился пропавший анестезиолог. Меня увезли на операцию. А проснулся я уже в вертолете, по пути на родную базу. Вик быстро глянул на меня через плечо и опять отвернулся, брезгливо скривив губы. Мол, вот ведь неженка, не мог сам из себя пулю достать, чтобы не пришлось выбиваться из графика... И теперь этот человек решил сам поменять мне повязку. Сидел и резал бинты ножом. Тут кто угодно испугается! – Хватит ерзать! – раздраженно сказал Вик. Придвинулся ближе, зафиксировал мой локоть у себя под мышкой, придавил коленом ноги. И добавил уже совсем другим тоном: – Не бойся. Я осторожно. Я закусил губу. Осторожно, ага… Не умеет он осторожно! Да и необходимости в этом не видит. Крыса ведь не чувствует боли, это – просто рефлексы, реакция на раздражитель, и все. Но он и правда не делал резких движений. Отлепил повязку, смочил спиртом кусок марли, бережно промокнул вокруг швов… Я застыл от удивления, наблюдая за его руками. Вот скотина! Может ведь, когда захочет! Нет, чтобы сразу так… Я бы пошел за ним, куда угодно, сделал все, что он скажет, безо всяких угроз и принуждений. Только потому, что он ведет себя по-человечески… – Ну, вот и все, – он затянул последний узел и выпустил меня – мокрого от пота, бледного и взъерошенного. Посмотрел в глаза с какой-то непривычной жалостью: – Ну чего ты? Все, маленький, все… Успокойся уже. Болит? – Чешется, – признался я. – Это хорошо, значит, заживает. Поехали. Там километров через двадцать кафешка есть, позавтракаем. Выпьешь кофе – станет легче. Я неуклюже выполз из машины и сел на переднее сиденье. Кивнул: – Спасибо. Только, знаете что, Виктор Сергеевич… Все-таки, вы… как там говорится?.. «Маргинальный, узколобый, депрессивно-агрессивный куратор». Или, проще говоря – м.у.д.а.к. – Ух ты, как официально! – рассмеялся он. – Аббревиатура… – Ну, вы ведь не последний человек на базе, к вам надо с уважением. – А ты у меня еще и язва, оказывается! Вот уж не знал… Но ты прав, Костик. Прав. На моей работе очень быстро теряешь человеческое лицо и становишься этим… Маргинальным, депрессивно-агрессивным… Как там дальше?.. В общем, надо с этим завязывать, пока совсем не переступил черту. Поможешь мне? – Как? – Да просто не убегай. Ладно? Я пожал плечами, подумал немного – и медленно кивнул.