Марево

Темнота. Мельтешение красных бликов, злоба и паника, отчаянный смех. Необратимость падения. Стая крылатых, когтистых тварей мечется внутри меня. Они ползают, копошатся во мне… Их пронзительный клекот сводит с ума. Я не выдержу. Их слишком много, они двигаются слишком быстро, бьются о стенки моего черепа. Как меня зовут? Я же помнил… Кто-то называл меня по имени. Такой знакомый ласковый голос… Я помню его, да, только не помню, что он говорил. Теперь поздно. Теперь я падаю в темноту, и падение уже не остановить. Я горю без права погаснуть. Остановите это, пожалуйста, я больше не могу, я давно миновал все возможные болевые пороги, все пределы выносливости. Но это хуже, чем боль. Это страшнее, чем смерть… Это… – Костя! Ты там уснул что ли? Давай, просыпайся, пошли перекусим! Я хмуро вздохнул и повернулся к Вику, показывая, что вовсе не спал. На самом деле я банально на него обижался. За недомолвки и секреты, за равнодушие и главным образом – за то, что мы уехали с озера. Я просил остаться там до вечера или хотя бы до обеда, но Вик не стал меня слушать. Убрал спальный мешок, залил водой остатки костра – и приказал мне садиться в машину. Ну, приказ есть приказ… Я подчинился, как обычно. Зато теперь дулся на Вика, словно ребенок, у которого отняли конфетку. А еще я все-таки сказал ему о своей идее поехать в другое место, «куда угодно, только не в домик в горах». И услышал в ответ категоричный отказ. Никаких пояснений, никаких оправданий, просто «нет» и все. – Почему? – спросил я. Он только отмахнулся и нервно закурил. – А еще удивляешься, что я тебе не доверяю! – фыркнул я. – Может, я сейчас сижу и думаю: сбежать или нет? А тебе трудно хоть одну причину выдумать. – Решай сам, Костик, – серьезно сказал он. – Это не моя забота, выдумывать тебе причины. Если захочешь уйти – уходи, держать не буду. С тех пор мы ехали в тишине. Я делал вид, что сплю, а он просто курил одну сигарету за другой, периодически косясь в мою сторону. Нет, если уж говорить по правде, я обижался не столько на него, сколько на себя. И о побеге сказал только из вредности, ему назло. А на самом деле… Я вдруг понял, что я не смогу от него сбежать. Во-первых, потому что перспектива потерять это чудовище с сигаретой в зубах и поганым характером меня пугает. Просто пугает – и все! А во-вторых… Потому что он каким-то загадочным образом блокирует коды Марева. Не знаю как, но блокирует. Держит меня на краю бездны. А я готов хвататься за любую соломинку, чтобы туда не падать. Конечно, Вик – не самая надежная «соломинка» в мире. Но другой у меня нет. Я трус и слабак, я просто еще один грешник, обреченный на вечные муки, которому посулили спасение. И мне уже все равно, кто будет меня спасать, я без колебаний продам душу любому – только бы не возвращаться в Марево. Не видеть кошмарных снов и не чувствовать внутри постоянное давление огненного вихря. Наверное, большинство людей меня осудит. Они скажут, что я приспособленец, что у меня нет моральных устоев, гордости и чести… но мне плевать. Тот, кто не видел Марева – не в праве судить. Я никогда не верил в Бога, потому что мне трудно было понять концепцию Рая. Все равно меня туда не пустят, в этот Рай… Но возможность покинуть Ад выглядит слишком заманчиво, чтобы от нее отказаться. Другими словами, я не уйду от Вика, даже если не буду полностью доверять ему. Не уйду, пока он меня не прогонит. Или пока не убьет. К полудню мы добрались до придорожной кафешки и остановились у входа. Парковка была почти пустая. Только чей-то японский мотоцикл да груженая фура, от которой за километр несло соляркой – вот и все. Значит, и в кафе народу немного… Вик заглушил двигатель, осмотрелся и кивнул на стоянку: – Ну, охотников за головами вроде не видно. И полицию в кустах я не приметил… Пошли вместе завтракать? Я только посмотрел на него и остался сидеть, не сказав ни слова. – Кость? – нахмурился он. – Ну ты чего? Только не говори, что до сих пор злишься! Я помотал головой. – Тогда что? Плохо себя чувствуешь? Ты давно не пил обезболивающие, а на заправках ничего хорошего не продают. Одни альгетики да водка… – Просто мне есть не хочется, – тихо сказал я. – Иди. Я тебя тут подожду. Он вдруг потянулся и тронул меня за плечо, развернув к себе. Посмотрел в глаза: – В чем дело, солнышко? Все-таки решил меня бросить, да? Я не ответил. Еще не хватало! Пусть тоже хоть немного поволнуется, для разнообразия. Глядишь, поймет, каково это – чувствовать себя беспомощным. Когда твои вопросы не удостаивают ответом, ничего не объясняют, а потом просто ставят перед фактом: так, мол, и так, мы едем туда-то… Я думал, теперь он отвесит мне оплеуху и потащит за собой, грубо схватив за локоть. Раньше он сделал бы именно это. Но Вик только нахмурился и поджал губы. А потом тихо произнес, глядя прямо перед собой: – В багажнике есть сумка. Сложишь туда спальник и аптечку. Деньги и карта в бардачке, и… там еще бумажка есть – я написал, какие лекарства понадобятся на первое время. Купи обязательно, слышишь? В больницу не обращайся, на федеральные трассы не выезжай, там сразу поймают. Ты меня понял, Костя? Я медленно кивнул. – Вот и молодец, – он погладил меня по щеке, как-то рассеянно улыбнулся… и, не оборачиваясь, пошел в кафе. О как! Минуты две я смотрел ему вслед и хлопал глазами. Потом до меня дошло. Вик, мой жестокий и хладнокровный Вик отпускает меня на волю и даже пытается помочь, хоть как-то… Чудеса! Я поискал ключи зажигания – они были на месте. Залез в бардачок. Там и правда оказался конверт с деньгами, карта местности и какие-то бумажки, сложенные вчетверо. Я подумал немного, вытащил их и развернул. Ну точно, список лекарств. И бланки рецептов, с печатями и подписями. Ну да, некоторые таблетки без рецепта не продают… Только удивительно, что Вик решил этим озаботиться, он ведь никогда раньше не следил за моим здоровьем. А теперь-то чего? Я удивленно почесал повязку на раненной руке и стал читать, какие там пилюли мне потребуются в ближайшее время. Антибиотики, обезболивающие… А это что? Витамины?! Ух ты, надо же, Вик и про это не забыл! На обратной стороне бумажки я заметил еще одну надпись и задумчиво нахмурился, прочитав ее. Там было всего два слова: «Удачи, Костя». Но меня они почему-то выбили из колеи. Удачи?.. Неужели он действительно пожелал мне удачи? Долго-долго сводил меня с ума, ставил на мне опыты, гонял по лабиринту – а потом выпустил и сказал «Удачи, Костя»?.. Вот же лицемер! По мне, честнее было бы и вовсе ничего не говорить, раз уж так вышло. Или не отпускать меня. У людей есть отличная фраза: «мы в ответе за тех, кого приручаем». Так вот, по-моему, если он в ответе – то пусть и помогает мне выжить, а если нет – на фига мне сдались эти его добрые пожелания? Кому от них будет легче? Мне? Вот уж вряд ли! Я привык думать, что у меня есть только два пути: либо сбежать, либо остаться и ждать, пока меня не пристрелят как больную собаку, которая и без того не сегодня завтра помрет. Но я почему-то решил доверить ему свою жизнь. А Вик с барского плеча, меня «отпустил». Не выгнал – а просто оставил дверь открытой. Мол, беги, если так хочешь, держать не стану, вряд ли ты выживешь после всего, что я с тобой сделал, но все-таки, удачи тебе, Костя! Разве это не лицемерие? Ну, по крайней мере, он дал мне возможность решать самому. И я решил. Пусть делает со мной, что хочет – я не уйду. Не будет ему такого счастья! Что хотел, то и получил, вот пусть теперь и наслаждается результатом. Дверь кафе приоткрылась, и на улицу вышел байкер, видимо, хозяин «японца». Надел шлем, завел мотоцикл – и вырулил со стоянки. Я проводил его взглядом и сунул бумажки обратно в бардачок. Надо и в самом деле пойти позавтракать. А заодно обрадовать Вика тем фактом, что я никуда от него не денусь. Вот интересно, какое у него будет лицо, когда я войду? Удивленное? Разочарованное? Или он просто улыбнется, сощурит оливковые глаза и молча подвинет стул, освобождая для меня место? Я взял ключи от машины, на всякий случай, но сигнализацию включать не стал. Уж больно громко она пикает. Поднялся на крыльцо и осторожно заглянул в кафе. Там почти никого не было. Только скучала за прилавком молодая полноватая женщина, видимо, повариха, да за столиком у двери обедали два дальнобойщика. Наверное, из той фуры, что я видел на стоянке. Да уж, заведение явно не пользуется популярностью. И не удивительно – дыра дырой! В такую по доброй воле никто не сунется, если можно проехать еще десяток километров и найти место поприличнее. Я поискал глазами Вика. Тот обнаружился в дальнем конце зала, сидел, безмятежно попивая кофе из пластикового стакана, курил и… Разговаривал с кем-то по телефону. Я затаил дыхание. Откуда у него телефон?! Он еще в день отъезда выбросил обе свои трубки, опасаясь, что нас могут отследить. При мне выбросил! И когда только умудрился купить новый?! И с кем он говорит – у него же нет родных, нет близких друзей, а есть только начальство, от которого мы, собственно, и убегаем! Черт тебя возьми, Вик… Неужели все так просто? Ты даже представить себе не можешь, какая это невыносимая скука – обнаружить, что все так просто. Что я был прав… И мы вовсе не «спасались бегством» от загадочных преследователей. Мы просто ехали на очередное задание, верно? Все по плану, все идет как задумано… Да, Вик? Если бы я сейчас удрал на твоей машине, меня тут же схватили бы сотрудники базы и все равно доставили, куда нужно. Раз не получилось привести меня туда под белы рученьки – остается пинками. Надо только сообщить своим, позвонить и сказать: «я в таком-то кафе, на такой-то трассе, образец номер такой-то со мной», и через полчаса здесь уже будет вертолет. А эта записка с пожеланием, и рецепты, и деньги – только для того, чтобы я не побоялся забрать машину. Наверное, в ней спрятан маячок или еще что-нибудь подобное… Спокойно, Костик, без паники. Может, он звонит не на базу. Может… у него и правда остались друзья, которых он много лет не видел, а теперь хочет навестить. Или сослуживцы, которые помогли нам с побегом. Теперь они рассказывают ему о положении дел на базе, о том, как продвигаются наши поиски… Да мало ли, с кем он может говорить?! Но телефон – это опасная штука. Где Вик его взял? И почему мне не сказал об этом? Я глубоко вдохнул и сделал медленный выдох. Потом еще раз. Перед глазами все начало пульсировать в такт биению сердца, и казалось, что свет мигает, вязнет в тягучем алом пространстве… Нет, нельзя! Только не снова… Дыши, Костя, просто дыши, не надо этого… Но из глубин подсознания, с самого дна той жуткой пропасти, которую я избегал все это время, уже появилась острая, как игла, невыносимо зудящая мысль: Почему бы и нет? Какая тебе разница, Костик – теперь-то? Сколько бы ты ни пытался привести в порядок свою жизнь, она все так же напоминает бред наркомана: сплошной сюр, бесконечный хаос и никакого смысла. И так будет всегда. Любая попытка вырваться из этого безумия обречена на провал. Тебе давно уже надо было это понять, но ты все трепыхался, как идиот. Надеялся на что-то… А на что, собственно? На Вика? Так вот она, твоя надежда, видишь: сидит и звонит на базу, пожелав тебе напоследок "удачи"! Тебе, наверно, это нравится, да? Быть частью эксперимента, дергаться, как марионетка в руках кукловода, позволять кому угодно решать за тебя – когда тебе жить, а когда умирать... Считаешь себя опасным. Непригодным жить в социуме. Терпишь все это, потому что иного тебе, якобы, не дано... Только посмотри вокруг! Здесь же, на самом деле, нет ничего достойного внимания! И эти люди, которым ты не хотел причинять вреда – они не имеют ценности. Жалкие сгустки молекул в пространстве. Двигаются, источают тепло, говорят, едят, копошатся, не подозревая о том, что на самом деле они – всего лишь прах… Так пусть же горят! Пусть рушатся тонкие структуры их тел, пусть выливается кровь и ломаются кости. Все равно это обман. Абстрактная иллюзия, в которую тебе хотелось верить… …Я очнулся посреди кафе, привязанным к стулу. Боли не было. Только легкое покалывание во всем теле, какое бывает после удара током. Вокруг все было сломано и перевернуто, валялись опрокинутые столы, осколки разбитой посуды, обрывки какой-то одежды… И еще – была кровь. Много. Потеряв столько крови, никто не выживет. Я с трудом поднял голову и увидел человеческую ногу. Она просто валялась на полу. Старый ботинок, штанина… и дальше ничего. Только острый обломок бедренной кости, торчащий из окровавленных лохмотьев ткани. Нога явно принадлежала одному из дальнобойщиков, которые сидели за столиком у входа. А где… остальной дальнобойщик? – Как ты? – спросил тихий голос неподалеку. Я повернулся, щурясь против света. У окна сидел Вик и прижимал к виску мокрое полотенце. Выглядел он жутко: весь в крови, очки разбиты, на пол-лица – здоровенный синяк с темной каймой по краю… Неужели это я его так? – Кость? Ты в порядке? – Да, – хрипло выдавил я, – но… Вик с трудом поднялся, подошел и тронул меня за плечо: – Не бойся. Это не твоя вина, слышишь? Просто так бывает. Я тебе говорил, солдаты Марева иногда срываются. Не надо было оставлять тебя одного. – Что я сделал? – прошептал я. Он хмуро усмехнулся разбитыми губами: – Телефон у меня отобрал. И заодно разнес по камешкам это заведение. – А сколько… людей? Он не стал переспрашивать, что я имею в виду. – Трое. Два дальнобойщика и повариха. Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Трое. На этот раз – только трое. А что будет дальше? Зачем Вику понадобилось везти меня через всю страну, рискуя, что я в любой момент сотворю нечто подобное? Черт, я уже не понимаю, что происходит! – Ты меня убьешь? – спросил я. Вик изумленно повернулся ко мне: – Что? – Давай. Застрели меня. Ты ведь собирался… Он промолчал и сел рядом на один из немногих уцелевших стульев. Опять приложил к голове полотенце. Я заметил, что оно все в алых потеках, должно быть, я рассек ему височную артерию. И вообще, мой куратор выглядел так, будто его привязали к лошади и протащили по земле несколько километров. Или отдубасили чем-то тяжелым. Например, ножкой от стола… Интересно, я мог это сделать? В голове всплывали смутные образы: искаженное пространство, дрожащий багровый воздух, которым больно дышать, слишком горячий… Невыносимое давление. Хвосты и крылья, пестрые уродливые тела какой-то нечисти, ползающей, мельтешащей вокруг меня… Лезущей из меня в реальный мир… Потом я рву кого-то на части. Голыми руками, просто хватаю и рву, будто передо мной не люди, а соломенные куклы. Ломаю столы и стулья. Сбиваю людей до того, как они выбегут из кафе… Женщина за стойкой – первая. Она может удрать через заднюю дверь, поэтому я швыряю ей в голову какую-то тарелку. Мне кажется, это смешно – повариха, убитая посудой. Она тяжело падает, цепляясь за кассовый аппарат, утягивая его за собой, и он с грохотом валится ей на грудь. Ломает ребра… Теперь она уже никуда не денется. Можно оставить ее на потом… Дальнобойщики. Двое взрослых мужчин, один большой, сильный, хотя и с наметившимся брюшком, другой – сухощавый, но явно более опытный, не первый год за рулем. У него даже хватило ума спрятаться под стол, от греха подальше… А вот первый кинулся в драку. Зря он это сделал. Я буквально растерзал его, руками и зубами, за пару минут, потом выломал ножку у стола – и размозжил голову второму. Мне было не жаль их. Казалось, что они – часть Ада, деструктивные элементы, которые вносят хаос в мою жизнь, демоны, вылезшие из огненной бездны. И они хотят только одного: истязать меня, мучить и сводить с ума. Потом я повернулся к Вику. Он стоял у дальней стены, наведя на меня пистолет, но почему-то не спускал курок. Я не стал ждать, пока он выстрелит – взял и швырнул в него столешницу, от которой недавно отломал ножку. Вик пригнулся, и я прыгнул к нему. Наступил на его руку, сжимавшую пистолет, отнял телефон – и с наслаждением разбил вдребезги ему об голову. Пусть теперь попробует связаться с базой! Прямой сигнал через мозг! База, как слышите меня, прием?.. Дальше картинки расплывались. Я помню, как взмахивал ножкой от стола, и как она упруго опускалась на спину Вика, который сжался в комок и пытался закрыть голову руками. Я старался не ломать костей. Не помню, почему. Хотелось причинить ему боль, но не слишком сильную, просто в качестве… наказания что ли. И я бил. По спине, по бедрам, потом несколько раз довольно чувствительно приложил по заднице… Потом Вик поднял голову мне навстречу, я замахнулся, но так и не смог ударить его этой дубиной по лицу. Вместо этого треснул его кулаком. А потом меня вдруг ужалил заряд электрошокера, и я потерял сознание. Теперь Вик сидел рядом со мной и пытался унять кровь. Наверное, ему даже шевелиться больно после такого… Я ведь не осторожничал с ним, бил со всей силы. Память услужливо подкинула медицинские термины: «множественные гематомы», «кровоизлияния»… Да уж, не без этого! Под одеждой травм не видно, но я мог бы поспорить, что на Вике места живого нет. Весь в синяках… Хорошо хоть, я не стал отрывать ему конечности, как тому несчастному дальнобойщику! И вот я сижу тут, среди трупов, и одежда на мне вся липкая от чужой крови. Эта кровь засыхает у меня на пальцах, под ногтями, даже во рту остался знакомый металлический привкус… А Вик только смотрит на меня и молчит. Чего он ждет? Убил бы меня, и дело с концом! Он говорит, «это не твоя вина». А чья? Тех, кто внедрил мне коды Марева? Тех, кто не научил меня управлять этими кодами, кто не прикончил меня, пока была такая возможность? Но теперь-то чего тянуть? Вик отлично понимает, что этот мой срыв – далеко не последний. И я понимаю. Так почему я все еще жив? – Ты можешь… сделать это быстро? – попросил я. – Пожалуйста, не вези меня никуда, просто возьми и… сразу в голову… Вик нахмурился и раздраженно глянул на меня: – Да заткнись ты! Хватит чушь молоть! Потом подошел, распутал веревки на моих запястьях и кивнул на выход: – Иди в машину. Запри за собой двери и не двигайся, пока я не приду. Понял? – Вик… – Я спрашиваю, ты меня понял? – Да, – обреченно кивнул я. – Вот и давай. Топай. Потом поговорим. Я с трудом поднялся со стула и повел плечами, разминая затекшие руки. Вышел из кафе. Оказалось, что Вик даже запер дверь изнутри, на случай, если какой-нибудь водитель захочет здесь перекусить, и, как только я сделал шаг на улицу, за моей спиной снова щелкнул замок. Что ж, это правильно. Если меня опять накроет Маревом, и я все-таки захочу добить Вика – сначала мне придется сломать двери… На негнущихся ногах я добрел до машины и сел на переднее сиденье. Сильно кружилась голова. Так всегда бывает после кодов, особенно, если я с кем-то дерусь. А я дрался, еще как! Я убил троих людей, разнес кафе, отделал Вика импровизированной дубиной… Господи боже, да зачем я ему сдался, с таким дефектом?! Машина, у которой время от времени отказывают тормоза. Порченый товар. Программа с вирусом… Ни один здравомыслящий человек не будет рисковать жизнью ради такого! А Вик очень даже здравомыслящий. Наверняка он подумал-подумал и решил, что убивать меня здесь и сейчас – плохая идея. Надо отвезти меня в более укромное место. Съехать с дороги, выкинуть меня из машины, а потом застрелить и закопать на месте. Тогда уже никто меня не найдет… Или – поехать прямиком на задание. Добраться до нужной точки и выпустить меня, пожелав напоследок «удачи»… Я холодно усмехнулся и скрестил руки на груди. Пусть. Пусть убивает меня. Или отправляет убивать других. Мне плевать! Я все равно никогда не буду нормальным человеком, так что не важно, что он будет со мной делать. Я на все готов. Меня и так почти уже нет, и какая разница в итоге? Я – солдат Марева, и этим все сказано. Людям, родившимся на обратной стороне Луны, нет места в населенном мире. Интересно, куда мы попадаем после смерти? Вряд ли нас пустят в Рай… Да и в Ад не пустят, наверное, потому что Ад уже здесь, вся наша гребаная жизнь – это сплошной Ад с перерывами на кофе… Вик открыл дверцу и сел в машину. Протянул ко мне руку: – Ключи! Я порылся по карманам и отдал ему связку. Покосился в сторону кафе – из дверей тянуло едким черным дымом. Да и от самого Вика едва заметно пахло гарью. И бензином… Он близоруко сощурился, потер переносицу, в том месте, где раньше были очки, и завел машину. Вырулил со стоянки. – Куда теперь? – спросил я, не особо надеясь на ответ. – Подальше отсюда. – А ты… – Помолчи, – велел он. Сунул в рот сигарету, торопливо закурил, оглянулся через плечо. Дым из кафе валил все гуще, окна полопались от жара, и сквозь них уже начали пробиваться языки пламени. Минут двадцать мы ехали молча. И лишь потом, когда злополучное место осталось далеко позади, Вик свернул на проселочную дорогу, заглушил двигатель и повернулся ко мне: – Ну? Говори, что ты там хотел? Я немного растерялся, но все же произнес: – Ты… разве не собираешься меня убивать? – Не собираюсь, – холодно сказал он. – Еще вопросы? – Почему? Вик опустил руки, вздохнул и устало прикрыл глаза: – Ты что, хочешь умереть? – Не знаю. Как после этого можно оставить меня в живых?! – Да очень просто! – фыркнул он. – Живи, Костик. Никто не станет тебя обвинять в том, что случилось. А если и станут – все равно ты официально не существуешь, так что эту бойню в кафе можно спокойно списать на форс-мажор, типа наводнения, землетрясения или торнадо. Ты у нас природный катаклизм. Так и запишем. – Вик! Ты сам-то понимаешь, о чем говоришь? Я убил трех человек! И тебя самого чуть не прикончил, а ты… – А что я? Я всего лишь твой раздражитель, солнце. Сделал что-то не то – и ты слетел с катушек. Это нормально. Хоть скажешь, из-за чего ты разозлился? Я смущенно потупился: – Ну… Ты разговаривал по телефону. – И что? – Откуда у тебя телефон? И кому ты звонил? Ведь на базу, да? Вик как-то нехорошо рассмеялся и склонил голову набок: – Так ты только из-за этого?! Ну, ты даешь... Я такси вызывал! – Что?.. – нахмурился я. – Такси, – повторил Вик, – Взял у одного из дальнобойщиков сотовый на пару минут и вызвал такси из ближайшего города. Думал, ты уедешь на моей машине. Не люблю на попутках добираться, по-моему, лучше переплатить пару тысяч, но зато без вопросов доехать куда надо. – А куда надо? – растерянно спросил я. – До вокзала, куда ж еще? А потом… Придумал бы что-нибудь. У меня сейчас законный отпуск, куда хочу, туда и еду! Просто хотел дать тебе несколько дней форы и лишний раз убедить сотрудников базы, что ты не со мной. В аэропортах и на вокзалах полно видеокамер, так что тебе туда дорога заказана. Да и документов у тебя нет, билет не купишь. Вот и получилось бы, что я один путешествую, а тебя надо искать в любом другом месте – только не со мной. Никому не придет в голову, что мы столько проехали на машине, а потом внезапно расстались посреди трассы, это ж бред сивой кобылы! Я повернулся к нему и несколько секунд смотрел в глаза. Врет или нет? Похоже, что нет. Сидит спокойно, грустно улыбается, и все мышцы расслаблены… Когда он хочет меня обмануть, то не знает, куда деть руки. То тянется за сигаретами, то нос чешет, то поправляет очки, а теперь… просто сидит, опустив ладони на руль. И мерно дышит. Вдох, выдох. Никакого беспокойства, никаких нервов. Значит, правда?.. – Извини, – тихонько сказал я. – За что, солнышко? – Сам знаешь… Я ведь тебя… Чуть не прибил. – Ну, не прибил же! – хмыкнул он. – А за свое плохое поведение ты у меня ночью расплатишься. Будь уверен. Я закусил губу. Уткнулся ему в плечо. От его куртки до сих пор пахло дымом и кровью. Вик осторожно обнял меня в ответ и погладил по голове. – Хорошо, – сказал я. – Только сделай так, чтобы я расплатился, как следует.