Глава 10. Взглянуть под новым углом
28 декабря 2020 г., 17:06
Марина
В тот момент, когда мир снов стал явью, а явь снами, настало время сменить повествователя. Ранее Эмма упоминала, что произошло после ее пробуждения, и мы обязательно к этому вернемся, но, однако, сейчас я хотела бы рассказать о том, что было в момент великого волшебства, по крайней мере,трое из нас так считали тогда, так считают и сейчас. Меня зовут Марина ВладимировнаЭбель. Корни мои глубоко уходят под воду и однажды я обязательно расскажу о дне морском, но сейчас, находясь за тридевять земель, сокрытые волшебным покрывалом, попросту Завесой, я расскажу о себе, как волшебнице (ну, с маленькой капелькой колдовства сирен). Моя фамилия и вовсе не какая-то заморская, витиеватая или еще что, как могло бы показаться. Это фамилия моего рода, корни которого уходят далеко за границы полиса Руси. Под «фамилией рода» я подразумеваю вторую часть меня, ту, которую я затрону сейчас вскользь. Я про русалок. Конечно, древнее мифическое существо чаще всего характеризуется с невероятно обворожительными красавицами, чей голос топит суда и людей, но по сути… Чтобы быть сиреной, надо иметь некие привилегии перед остальными русалками. Наш дар. Меня часто называют сиреной, считают ужасно опасной, думают, что большинство моих честно заработанными шишками и седьмым потом побед достались мне очаровательным голоском, взмахом волос и той самой, той непосильной и невозможной магии, коей обладает каждая русалка, ступившая на землю. Они считают, что врожденное очарование, что те немногие крупицы мифов, что некогда были страшилками перед сном – лишь возможность пользоваться своей красотой. Но на самом деле, единственный дар, коем я владею – умением убеждать, лишь одно прикосновение моей руки или взгляд глаза в глаза и… да, я могу получить желаемое. К моему счастью и вам по секрету, так просто для себя ты даром не воспользуешься. Знаете, как в любых сказках, даже у нас за Завесой известных, есть один закон – за корысть ты платишь хвостом. Хотя, кажется, в мире людском оно звучит немножечко иначе… Тем не менее, вы знаете кто я. Мою ту половину, которая приворожила, переманило не одно сердце (как ходят слухи!) милым личиком… давайте теперь вернемся к той, коей я очень горжусь и стараюсь быть в ней лучшей. Моей половине волшебницы. Однажды, где-то семнадцать лет назад, один волшебник, то был самый дорогой моему сердцу человек, мой папочка, спас одну русалку от ужасной судьбы стать пеной и полюбили они тогда друг друга и два стали одним. Волшебники приняли союз своего собрата, узнав какую тайну носит под сердцем та русалка и пришли Мудрейшие, пожелавшие узаконить союз, назвав тот истинно верным и возможно одним из причин рождения великого… По крайней мере, так мне рассказывал Филипп, когда я ночами не могла уснуть и смотрела на звёздное небо, всякий раз считая, что повинна в гибели папочки. Мой друг, мой верный напарник – тот единственный, кто пожелал в названных девочку с водорослями в волосах и стремящуюся в воду, как только отвернется учитель. Я знаю его почти всю свою жизнь, дороже него для меня нет в этом мире мужчины, нет и не будет, и я знаю это, когда прижимаюсь к нему, а он укутывает меня пледом, проводя руками вверх-вниз по моим дрожащим плечам – я уверена, что готова броситься за него в самые недра огня, хоть сама принадлежу целиком воде. – Ты снова плачешь, – сказал он, протягивая мне обернутую в потрепанного вида полотенце банку из-под консервов, от которой поднимался дым. Приняв в руки приятное тепло, я сделала маленький глоток. – Я боюсь, что этот гном прав. Настало время делиться. Он шумно втянул в себя воздух и уселся около меня. – И я должен отпустить своего названного одну? – и, хотя он говорил спокойно, я знала, внутри он кипел от гнева. И он знал, что я знаю это – мы названные уж очень крепко связаны. – Скорее, ты обязан. Мы с Сашей… мешаем самому главному… это очевидно, – еще один глоток, дабы дать ему время остыть, – эта девочка… – смешок, – боже, я все время хочу назвать ее «наша подруга», а могу ли я быть другом, могу ли? – Я думаю, Эмма считает тебя другом. Как и меня, как и Сашу. Я посмотрела ему прямо в глаза и отрицательно качнула головой. – Ты ведь понимаешь, что когда она придет в себя, нам придется все-все ей рассказать и тогда… тогда мы должны будем попрощаться. Есть шанс, что этот гном… он сможет вывести вас к Артему… ведь он видел его там, тогда… А я… – я пространственно качнула плечами, – я хочу найти где находится сейчас Кристина и отдать этого мальца в лагерь… и сама хочу… ты же видел, что произошло лишь от одного удара заклинанием Марионетки? Филипп молчал, лишь вдумчиво глядел в небо. Казалось, он был где-то сейчас далеко. – Я нашел в той книги нечто важное… и, как мне кажется, оно могло бы… если конечно… если... если Эмма после того, что узнает и решит… согласится. Ты ведь будешь непротив? – он перевел на меня свои такие родные серые глаза. В уголках губ засеменила улыбка. Он сомневался, но другой частью себя верил, что я-то точно буду за него. – О чем же идет речь? – спросила я немного смущенно, ощущая как внутри разрастается буря, нечто такое, что всегда было, когда мы были рядом. Я знала, что это могут быть импульсы его волнения, его отголоски эмоций, но я всегда с нетерпением ждала этого внутреннего надлома, надеясь найти же столь желанный моему существу ответ – то ли это, что так жаждут все русалки? – Есть некий ритуал… – начал Филипп и вперил свой взгляд на суетящегося вокруг небольшого котелка гнома. Того звали Иннокентием и именно он помог вытащить Эмму из сновидческой комы, в которой она была и здесь, и там, украшая мир чем-то невероятным. Тогда, когда кожа на молочной ручке Эммы засеяла ослепительным светом, а под ногами с невероятной скоростью стали расти травинки, скрывая огрехи проредившей поляны не без нашей с названным помощи, она начала меняться – взор золотистых глаз враз потемнел, а потом и вовсе затуманился. Но поляна, деревья, и даже кустарники – все продолжало меняться – в какой-то момент, когда сил удерживать ее больше не было, а свет, исходящий от ее руки стал настолько невыносимым, появился этот прыткий гном и положил ей на язык листок шиповника, предусмотрительно до этого его измельчив вместе с корой ели своим огромным топором. После этого Эмма перестала гореть как огни людских городов, падая в руки успевшего вовремя подоспеть Саши. Мы все изумленно на него уставились, а он тогда лишь сказал: «Если вы те, кто должны были довести Ловца снов до Чародея, то не должна ли она быть в состоянии идти самой?» На самом деле, Иннокентий оказался сильно ворчливым гномом, да часто отнимал из рук каждого из нас что-либо, если мы это делали «не так» и еще ругался на каждого, даже не пробуя объяснить, как надо. Он только глаза закатывал и приговаривал «волшебнички!» Вот и с обедом вышло также. Филипп разделывал рыбу, у него что-то не получалось, но вместо того, чтобы помочь, гном влепил тому смачную затрещину и занялся готовкой сам. Саша, хватая банку с горошком, очень аккуратно сбежал в лоно стоявшей чуть поодаль палатки с Эммой, оповещая всех о том, что пойдет проверит подругу. Гном проводил его хмурым взглядом, но ничего не сказал. Филипп же возмущенно смотрел на всю сцену, продолжая поглаживать ушибленное место на затылке. – Ну и пожалуйста! – и тогда с этими словами он ушел в сторону горного ручья смывать с себя ошметки рыбы. На самом деле, Иннокентий был весьма себе интересным и добродушным в какой-то мере гномом, хотя с гномами это прямо исключение из правил – они те еще ужасные ворчуны и грубияны – дикари. Он рассказал нам, что Кукольник узнал о появлении Эммы в мире Завесы и уже кинул на ее поиск своих сильнейших ищеек. Фил тогда отозвался о том, что, кажется, когда мы брели в сторону Чародея, умудрились повстречаться с теми, случайно попав в особняк Основателя Франческо. Иннокентий прищурился на нас, скромно предположив, что наше случайное наверняка как-то связано с какой-нибудь опасностью для жизни Ловца снов. Мы, не сговариваясь, решили промолчать. Единственный с кем гном в принципе нашел общий язык был Саша. Он, внимательно его слушая, буквально хватался за любое непонятное ему слова словно то вело его к истине. А гному это льстило, они ведь народ такой, полный гордыни. И он рассказывал и подсказывал. Ну, подумала тогда я, по крайней мере от нас он отстал с вопросами-допросами… Если сократить весь тот длинный и полный ужасающих описаний (в подробностях!) рассказ Иннокентия о том, как он оказался в лесу, выйдет следующее: как обычно начиная утро в их святая свитых Гномьей горе, он шел капать и дальше шахты, добывая полезные для дел града древние породы окаменелостей, он услышал ужасающий ухо любого себя уважающего гнома звон гонка. Он и еще пара ребят из его бригады вышли из шахт – а звон продолжался, он распространялся по всем уголкам горы, вселяясь ужасом в сердце гномьем, – дабы увидеть на центральной площади их. Марионеток. А сними того переметнувшегося на сторону тьмы эльфа. Филипп и я знали о нем не понаслышке – несколько раз мы встречались с ним лицом к лицу, но чаще видели лишь облупленные остатки пожарами зданий и осиротевших вмиг детей. Далее Иннокентий с особым азартом, полном малейших деталей происходившего, описывал в излюбленной манере гномов то, что он назвал падением Златого века. То, что вызывало тошноту, приступы паники и ужаса – то, что с таким интересом и требуя еще больших подробностей, слушали мальчишки. В конечном итоге, прихватив свой верный топор, да пару взятых в займы из храма царевича сапог-скороходов, гном бежал. Он честно признался, что больше всего его в тот момент волновало то, что Марионетки так близко к граду волшебников, и он должен был успеть, защитить то важное, нет, не его великий, идеально вычищенный топор, а его детей, коих понесло к его радости посмотреть на вернувшуюся с юга в столицу Жар-птицу, возвращение коей все ждали уж очень много лет. Когда он добрался до столицы, то та встретила его безлюдьем и парой волшебников-патрульных, среди которых, как бы не складывалась наша история, находился нами известный Артем Стрельцов. Юноша выслушал гнома, уточняя параллельно рассказу того те или иные детали. После чего очень грязно выругался и выдал краткое «она в лесу…поэтому они разнесли Гномью гору…» Дав гному питья и немного еды, волшебники направили его прочь от стен Колдинента, прочь от Зачарованного леса, в недра древнего и такого пугающего душу гнома леса – Старый лес, хранивший в себе всем известный Призрачный град, а также «улей» нимф. Но именно там, именно среди разговаривающих деревьев, прячась в земле, сокрыт лагерь повстанцев так близко и одновременно хитро спрятанного. – …ритуал, что может связать нескольких людей, дабы те всегда знали о том, в безопасности ли хранители специальных кристаллов, – вернул меня из размышлений на землю Филипп внезапным продолжением. – Кристаллы эдакие навигаторы. Но есть парочка проблем… – Как думаешь, есть ли вариация, что Стрельцов все же придет в Чародей? – перебила я. – Я сильно сомневаюсь… я все же считаю, мы должны разделиться… Мы с Сашей вместе с гномом пойдем на поиски Лагеря повстанцев… а вы с Эммой… Две сильные руки схватили меня за плечи и парочку раз встряхнули. От неожиданности я выронила из рук банку и та, проливая на землю остатки чая, прокатилась прямиком до котелка Иннокентия. Гном поднял на нас свой взгляд. – Знаешь, волшебник, про кристаллы ты можешь спросить и у Ловца самостоятельно, – он встал с пня и быстро передвигая маленькими вразвалочку ножками приблизился к нам. – Но я… я считаю, что мы должны обучить девчонку ее собственной магии и хотя бы проверить ваш Чародей на наличие, ну там знаете, ингредиентов. – Ингредиентов? З-зачем?.. – спросила я, все также находясь в руках Филиппа и переводя взгляд то на гнома, то на названного. – Для того, волшебница, что чтобы сделать ваши так называемые «Кристаллы дружбы», – тут он протянул к нам книгу Таинств, что и была причиной его забавного передвижения. – В Чародей вам все равно придется пробиваться… – Но там велика вероятность в нахождении Марионеток… и вообще… нет. Очевидно, нет, – закачала я головой. – Вот поэтому, – захлопывая книгу, с усмешкой сказал гном: – мы должны обучить Ловца ее магии. – Да не?.. она может… создавать лица? – последнее Филипп прошептал настолько тихо, что, если бы не близкое к нему нахождение, я бы и не расслышала вовсе. – Чт… что озна… – Эмма! Она приходит в себя! – выкрикнул Саша, выглядывая из-за полы палатки. – Ребята!***
Иннокентий смущенно зарделся. Снял со своих буйно растущих в разные стороны волос шапку и присел на одно колено. – Это честь для меня встретиться с Ловцом снов, – проговори он, опуская и лицо, прижимая к груди шапочку. Мы с Филиппом бросали друг на друга изумленные взгляды. Я не знала, как бы исправить ситуацию, что сказать – названный, очевидно, тоже. Эмма подтянула к себе одеяло и крепко сжала его руками. В глазах читался страх с толикой недоумения. И тут, расталкивая нас, к Эмме приблизился Саша и с огромной улыбкой до ушей, присев на коленки, крепко обнял девушку и страх в глазах той стал медленно проходить. В золотистых глазах засияло что-то теплое и искреннее. Она была в тот момент такой маленькой, такой незнающей, и мы… мы должны были обрушить на нее ту часть правды, что дала бы нам шанс с названным остаться целыми в момент торнадо под именем Артем Стрельцов, если конечно, более опасная лава под именем Елизавета не доберется раньше… – Так что вы хотели мне рассказать? – и тут мы вернулись к тому, что продолжит вновь рассказывать Эмма. Еще рано для некоторых тайн, ответов и мыслей обычной русалки.Эмма
Делая маленькие глотки бульона из-под ухи, я внимательно слушала сбивчивые и прерывающиеся на споры между собой, объяснения Марины и Филиппа. На меня осмотрительно накинули чью-то толстовку, изредка уточняя не нужно ли мне что-то еще. Для меня было нормальным выглядеть белой поганкой, я помнила какой из-за этого произвожу эффект – но мои др… ребята не сильно-то хотели мне верить. Роза тактично помалкивала, лишь единожды напомнив о себе коротким «такие отважные». Не совсем я тогда поняла, с издевкой ли она или взаправду думает так про Фила и Марину. – Нам было поручено защищать тебя, – в который раз отозвалась Марина, толкая Филиппа в бок, стараясь показать всем своим видом как ей все равно, но на самом деле по ней явно читалось, как она хочет, чтобы я приняла то, почему они молчали и не злилась. Вот только я злиться не хотела, скорее, меня волновало одно – как может быть Розмарин моим предком, если мои родители – неволшебники? – Мы просто выполняли приказ. Стрельцов… То есть, Тема Стрельцов, который должен был стать твоим Наблюдателем, должен был рассказать все. Правда, не сомневайся. Просто ты должна была быть там… а ты здесь… – Под «там» вы подразумеваете лагерь повстанцев, верно? – уточнила я, поглядывая на сидящего слева от меня Иннокентия, который нарочито вдумчиво толкал ветки, на чьих тельцах горел желанный телу огонь. – Откуда мне быть уверенной, что повстанцы лучше… Мари…Марионеток, верно? – Я понимаю твое недоверие, – это был уже Филипп. – Все что мы делали с Мариной это злоупотребляли твои доверием, а также доверием Саши, но, Эм, знаешь… – он сделал глубокий вдох, дабы набраться сил и взвел к перекрытому кронами деревьев ночному небу глаза. – Это было лишь для вашего блага, ребят. Я прошу прощения, что получилось так, как получилось… Он на ненадолго замолчал, поковырял ложкой содержимое своей походной миски, после чего в упор посмотрел на меня: – В одном я хочу, чтобы ты не сомневалась. Ни я, ни Марина – вам не враги. Я… Мы оба надеемся, что мы друзья. Мы столько прошли… – …прошли вместе, – подхватила Марина, укладывая на плечо Филиппа свою ладошку и сжала на нем свои пальцы. Ее взгляд также устремился на меня. – Филипп хочет предложить один ритуал, который мы сможем воссоздать по записям найденной тобой Книги Таинств. Он раскроет истинно верных друзей. Если наши намерения чисты, дух силен – ритуал создаст кристалл Дружбы. – Допустим. Сидевший по левую руку от меня Саша поправил на мне толстовку, нагнулся чуть ближе и прошептал: – Ты даже не пытаешься скрыть, что не зла на них. Хоть попробуй… больше информации… Я перевела на него взгляд и пожала плечами. – Но я правда не держу на них зла, – сказала я настолько громко, чтобы и Фил с Мариной услышали. – Я просто не понимаю в чем смысл скрывать от меня такой простенький талант и пытаться меня подстроить под… под то, чем я не являюсь, – последнее я сказала дну своей чашки и грустно выдохнула. Я так хотела быть волшебницей! Когда все только начиналось, перспектива того, что я смогу колдовать, использовать волшебные палочки и варить зелья так манила. Кажется, я уже и представить себе другого исхода не могла, а потом у меня взорвалась одна волшебная палочка, затем другая… – В этом есть смысл, – согласился Филипп и смущенно поелозил на месте, когда мы все уставились на него. – То есть… сейчас в голове Эммы сложилась картинка, в которой ее Сила кажется какой-то детской, глупой… Но в нашем мире Иллюзионисты не дурачат людей. Они создатели Завесы, древние столпы знаний и правды. Я посмотрела на свои бледные руки, пытаясь сообразить, что же хочет этим сказать Филипп, а потом меня осенило. – В лагере… Марионетки были из-за меня? – почти шептала я. – Да, – это Марина. – Ты одна из немногочисленных иллюзионистов в наше время… – Марина, – отдернул ее Филипп. – Эм, ты одна в своем роде. Ты Ловец снов, в древнем Египте на заре создания и мироздания сидели именно они. Но… если иллюзионистов еще можно найти в нашем мире, да даже за стеной Завесы, то ловцы снов… они… погибли, – выпалил он все на духу. – Наш совет Мудрейших делал все, дабы защитить тебя, чтобы скрыть твою магию, так как более сильные и древние маги и колдуны… ты помнишь, волшебник не равен колдуну?.. они ощущают твою мощь и превосходство. – И в чем? Создавать иллюзии, дурить разумы людей? – Не совсем, – хлопнул в ладоши Филипп. – Ловец снов не совсем дурит… он контролирует. Меня осенило. – Я могу влиять на мысли и действия людей? – Точно, желанная сила. Согласись? – Это уже обретает смысл, – буркнул Саша. – Но и ваши, так сказать, древние колдуны тоже могут… при помощи… чем там колдуют они?.. – Руками, – подсказала Марина. – Ну так тем более… Эмма ведь тоже руками… – Марина качнула в отрицании головой. – Нет… ну ладно, в любом случае… чем Эмма отличается от древних магов? Они могут считаться древними, или у вас тоже… там великие… – Нет, они могут быть древними. Самый известный маг жил более пятьсот лет… – Господи, тяжело же было его домашним эльфам, – прошептал Саша, качая недоверчиво головой. – Домашние эльфы? – изогнула идеально очерченную бровь Марина. – Ты видел же их в главном замке… ты думаешь такие прислуживают? – Ну просто я вырос немного на другом… – пробубнил Саша. – На самом деле прислуживают домовые и… отбывающие наказание лепреконы (у элиты, – добавила Марина с кавычками), – вдумчиво откликнулся Филипп. – На худой конец, тролли, – вклинился в диалог Иннокентий, поворачиваясь в нашу с Сашей сторону. – Однажды тролли сильно разгневали Мудрейших и на Совете Пяти… как сейчас помню слова своего папаши… было решено понизить их значимость и превратить в отходный материал. Попросту говоря, они стали рабами, хотя прежде жили в северной равнине, создали там свой замок и частенько соперничали с нами, гномами, – довольно усмехнувшись, Иннокентий заботливо погладил свою бороду. – Конечно, не без войн. Но сейчас они перешли на сторону Кукольника, желая прихапнуть себе земли Душистых полян, где живут феи. А фей… ну, сожрать. Кукольник им обещал. Марина сморщила нос, пытаясь сдержаться от рвоты. – Чем могут помешать те вечно танцующие по кругу феи… они же… – Филипп резко осекся. – Хранительницы посевов… детей… ну знаете… – А у них крылья-то есть? – спросил скучающим тоном Саша. – А то феи какие-то у вас скучные… – Сань, – толкнула я его в бок. – Они не уступают красотой сиренам, мальчик, – сказал Иннокентий. – И да, они летают, особенно любят по кругу и их круги лучше не трогать, за сим обидятся и нагадят, – при этих словах он сплюнул на землю. – Маленькие дьяволицы или нежные ангелочки. – Ладно, не о феях ж беседа! – перебила всех Марина. – Эмма, я поняла тебя, Филипп, не смотри, дай я скажу и покончим? Ок? Так вот, смотри… Как мы все тебе тут сказали, Ловцы снов… ну один на миллион, как любят говорить неволшебники, им подвластна власть над разумами, а не разумом. Их силы безграничны и им не нужен зрительный контакт, так сказать, с жертвой… это, в принципе, и у иллюзионистов так… так что тут ничего особенного, кроме как того, что все в два раза ярче, сильнее и плюс возможность контролировать сны… в общем, очень неплохой трофей в коллекцию того, кто хочет покорить весь мир и восседать на его костях, заставляя людей быть рабами… так было в предсказанье? – она уставилась на Филиппа. – Один явится вновь, очи его – два осколка льда – Тьме давно даны, и зваться сим будет Кукольник и поднимет он свой замыленный пеленой теней взор на мир людей – падет Завеса, добудь он в сети рук своих весь Свет, сокрытый в хрупкой девице… а имя той – Ловец. Вернётся Свет, равный Тьме – и мир накренится. – Точно, – щелкнула пальцами Марина в мою сторону. – Вопросы? – Предсказанье… Тьма и Свет… – не веря ушам своим отозвалась я. – Вы намекаете, что меня должны убить? – по спине побежали мурашки от ужаса. – Нет, всего лишь заключить в свои объятья, – поправил меня Саша. – Грубо говоря, соблазнить... сделать своей… ну ты поняла… – А если я не согласна? Здесь наступила тишина. Никто точно не знал ответа. Роза? «Я не уверена, но, если слова… предсказанья правы… мы нужны ему живыми». Я нахмурилась, подмечая про себя, что Роза сказала не «я», а «мы». Может ли быть так, что о существовании ее во мне может быть известно кому-то еще? «Не думаю, но очевидно… Эмма… Черт, я уверена, что на моей могиле мы сможем… я смогу показать тебе нечто очень важное… и ты поймешь…» Это не сильно обнадеживало, да и потом, я не была уверена, что смогу вообще попасть как-то на ее могилу, а учитывая новые подробности и все дела… смогу ли я вообще пойти туда, куда надо мне? – Вы говорили про лагерь повстанцев… – подала я голос в затянувшейся тишине. – Поясните мне, я обязана попасть туда? – Вот в этом и проблема, – признался Филипп. – Никто не знает, где сейчас Артем. Мы… Ладно, я считаю, что нам надо попасть в Чародей в любом случае и… к счастью, мы еще успеваем… верно? Марина кивнула. – А я считаю, нам надо попасть в их лагерь. Находясь в Старом, либо Зачарованном лесу мы в большей опасности, нежели будем там. Ну и всегда есть шанс… что мы сможем связаться с ним, и он придет. Я задумчиво закусила губу, отставляя на землю свою кружку. – Но вы оба сомневаетесь. В чем дело, что не так? Марина подскочила на месте и на ее щеках загорелся легкий румянец. – Но я же виду не подавала… – Я просто вижу это по твоим глазам. – Эмма, – просто сказала она. – Да, есть такое, – подтвердил Филипп. – И тут мы возвращаемся к так называемым кристаллам Дружбы… и это хороший шанс проверить Чародей, оказаться там, но… для начала, Иннокентий предложил научиться тебе пользоваться своей Силой. Я перевела взгляд на притихшего гнома. – В каком это смысле… Мы же выяснили, я могу влиять на разум, менять сны… верно? – Не совсем… ты, Ловец, еще и иллюзионист, не забывай этого. А иллюзионисты умеют колдовать по средству иллюзий… – Обрати нашу внешность с помощью своей Силы, – добавила в итоге Марина. – У нас осталось чуть больше недели до даты, назначенной Стрельцовым для встречи. Если его мы там не обнаружим, мы в любом случае можем навестить одну живущую там время от времени английскую ведьму, и она сможет предоставить нам ингредиенты для ритуала кристаллов Дружбы. – Погоди, Марин, ты забегаешь слишком вперед.Ни Эмма, ни Саша ничего не сказали и даже не спросили про кристаллы… – Ну я вообще-то не против, – перебил Саша. – …ведь это очень ответственный ритуал, и он может быть проделан на заходящую луну… – Я думала, раз мы продолжаем говорить обо всем другом, с кристаллами мы решили заочно. Я тоже согласна, – откликнулась и я. – …поэтому вначале надо спросить их, – договорил Филипп, а затем откинулся на ствол дуб, взмахивая двумя руками. – Ладно. Иннокентий? И тут гном, пару раз откашлявшись, сказал: – Я помогу с ритуалом. Это не просто, но многие ритуалы создавались в присутствии гномов, – хвалебно поделился он. – А теперь Ловцу нужен сон. – Эмма, – внезапно сказал Саша и я обернулась к нему, но он слегка качнул головой. – Иннокентий, ее зовут Эммой. Вы можете обращаться к ней по имени, она не какая-то мифическая зверушка. Гном распахнул рот в изумлении. – Саш, да ну тебя, – отдернула я друга. – Ты меня смущаешь. – Нет, ну что такого… ты же… ты же мой друг. И у тебя имя так-то имеется, верно? – он бросил быстрый взгляд на Филиппа с Мариной, а те переглянувшись, лишь улыбнулись. – Саша-Саша, – в итоге произнесла я, щелкая его по носу.***
Поднеся к подбородку указательный и большой пальцы, Филипп с огромным интересом разглядывал находившегося перед ним Сашу, как нечто экзотическое. – Ты уверен, что мне нужна борода? – не удержался Саша от комментария, пытаясь вышеупомянутую бороду закинуть на правое плечо. – Я выгляжу глупо. – А еще жутко рыжим, – в итоге отозвался Филипп и обернулся на меня. Несколько секунд в его глазах горел страх, но попривыкнув к сиянию, исходящего от моей правой руки, он ласково улыбнулся. – Мне кажется, «богатырь» выглядит более… – Он просто не на массе, – резко согнулась я пополам и часто-часто задышала. – И давно не пользовался лестницей… Когда спазм боли прошел, я подняла на мальчишек свое лицо и слабо улыбнулась. По лбу пронеслось несколько капелек пота, но я тут же смела их легким движением левой руки. Оказалось, что пользоваться Силой сложнее, чем взрывать волшебные палочки! Несколько дней до этого мгновения прошли для меня будто в тумане – было ощущение, что любое использование Силы лишало меня всех запасов энергии, коей уходило в экстремальной для моей жизнедеятельности прогрессии, из-за чего, как казалось, дни сливались в один. Вот я стою перед мальчишками, меня наполняет Сила, я поднимаю перед собой руку, по телу несется небывалая энергия, приток такой мощности, что легкие едва успевают сделать вдох, голову кружит, все кругом застилает белый свет и что-то происходит… а дальше я просыпаюсь в спальнике, к моему лицу подпихивают ужасный на вкус эликсир, который я пью залпом, чтобы не выбежать из палатки и познакомить ближайший кустарник с содержимым моего живота и тогда я снова попадаю сюда. Сюда. Я оглянулась по сторонам, подмечая тишину и неподвижность деревьев, маленькие просеки света из-под крон деревьев и наши две палатки. Красная, которая пережила жестокое обращение Филиппа и Марины, а также синяя, появившаяся в тот момент, когда я находилась без сознания и требовала всего пространства палаточного сумрака. Ныне в ней спали мальчики и гном, а мы с Мариной остались в нашей «выжившей». У палаток с фанатичным усердием Марина разделывала пойманного Иннокентием зайца, периодически сверяясь с действиями оного. Гном что-то указал на тушке на доске Марины, провел пальцем сверху вниз. Подруга улыбнулась и кивнула. – О, я знаю этот взгляд! – вклинился в мои мысли голос Саши. – Ты помнишь, мы это обсуждали уже… либо тебя, либо нас… – Я ничего не говорила, – отозвалась в итоге я, отводя взгляд от тушки зайца и изобразила подобие улыбки на губах. – Да, мне жаль его. Мне жаль, что приходится… но я… как и вы… – Ну, ты же знаешь, таковы законы природы, которые решают кто хищник, а кто жертва, – развел руками Саша. – Ты хотел сказать, гнома не удалось переубедить в его комической идее, что Ловцу снов нужно мясо свеж пойманного зайца? Да вы же посмотрите на нее, волшебнички, – передразнивая грубые интонации гнома, вклинился в диалог Филипп. – Белая поганка, как что сразу в обморок – вот вам и самое сильное мифическое существо... Но с этим сложно поспорить, – уже спокойным голосом сказал Филипп. – И потом, гномы лучше всех знают толк в еде… – Не начинай это снова, – отмахнулся от него Саша. – Достаточно было этой кровожадной русалки. А да, – поймав мой непонимающий взгляд, Саша добавил: – Для справки, Марину никто не заставляет возиться с кишками кроликов. Если ты не забыла, она все-таки русалка… а они любители… Я взвела перед собой обе руки и замахала ими, дабы Саша замолчал. Он расхохотался и тут же вернулся в свой прежний вид. – О, твои чары с него спали, когда он… – Не думаю, что дело в смехе, – перебила я Филиппа и подошла ближе к Саше, – кажется, мои чары имеют ограничение по времени и, придется признаться, без мяса я делаю это хуже… Со стороны палаток повеяло чудесным ароматом. Во рту сразу стало влажно. – Думаю на сегодня достаточно с тренировками, – с улыбкой на лице подошел ко мне Саша и провел по подбородку. – Эмма сейчас нас съест. – Эй, – возмутилась я. – Да за кого ты меня принимаешь? – Ну… – он отстранился от меня, продолжая все также улыбаться. Затем развернулся ко мне спиной и двинулся в сторону палаток. – За глупышку, немножко… – он махнул левой рукой. Я возмущенно открывала и закрывала рот, а затем внутри меня начала подниматься Сила и я медленно подняла ладонью вперед правую руку. – Эмма, – предупреждающе начал Филипп. Я бросила на него быстрый взгляд и показав язык, раздвинула пальцы на руке. Сила стала сгущаться где-то в груди, а потом потекла по руке, рисуясь на локте и ниже побегами терновника. Филипп сделал неуверенный шаг в мою сторону, затем второй, но было уже поздно, мое тело наполнилось достаточной Силой, выскальзывающей из груди по рукам-ногам… она текла по мне, подгоняя до того спящие туннели. В одно мгновение мне стало так легко, так комфортно и я прицелилась. – Эмма! – уже громче окликнул меня Филипп, его рука уже была над моей, дабы отдернуть меня, но именно в тот момент свет тихо погас сам, а Саша стал видоизменяться. Мы с Филиппом уставились друг на друга. – Это… – не нашелся что он ответить. А я довольно заулыбалась. – Так что там с обедом? – спросил Саша, замирая прямо перед Мариной. Подруга отвлекла взгляд от разделывания тушки, да так и прыснула. – Что с твоим лицом? – отозвалась она, когда смогла успокоиться. – В смысле? – не понимал все еще Саша. И тут рядом со мной захохотал и Филипп. Саша медленно обернулся на нас и указал на меня пальцем. – Что ты сделала? – крикнул он. – Какого черта? – с этими словами он метнулся в правую сторону и скрылся за кустарниками шиповника. Полагаю, водная гладь озера должна была показать ему уменьшенную копию его же головы. Прошло две минуты и послышался его возглас изумления. – Если я глупенькая, то он подавно, – просто пожала я плечами, а потом подняла руку в сторону его выкриков и уже намного быстрее смогла собрать всю свою Силу в центре груди и распорядиться ей. – Ну знаешь ли! – выскочил он из кустов. – Это переходит все значимые и не очень рамки, – подлетел он прямо ко мне, тыча пальцем. – Расслабься, герой, – улыбнулась я, – всего лишь голову уменьшили. Ну и?.. приятно? Саша хотел было что-то еще возразить, но осекся, поглядывая на меня с волнением. – Тащите срочно эликсир! – крикнул он, а я с сомнением поднесла к лицу руку и почувствовала на пальцах влагу. Поднесла те к глазам. Кровь. – Но я не чувствую головокружение, – призналась я, показывая мальчикам свои испачканные кровью пальцы. – Кажется… это просто цена за… сверхурочные?! «Ты готова, – отозвалась Роза спустя пять дней молчания. – Посмотри, они тоже это поняли…» И я действительно посмотрела на мальчишек, которые подозрительно притихли и бросали друг на друга многозначительные взгляды. – Вы что, общаетесь? – поняла я. – О боже, да вы же говорите… вот прямо сейчас! Не отрицайте! – Подловила! – перевел взгляд на меня Филипп. – Пока ты находилась без сознания, мы взялись за обучение и Саши. Правда, у него пока получается только защищаться и общаться… После этого, Филипп убрал палочку себе в передний карман джинсов. – А я… я могу? – Как и я, полагаю, нет, – между нами протиснулась Марина, и вложила мне в руки тарелку. – Приятного аппетита, иллюзионистка. Добро пожаловать в мой клуб! Я уставилась на нее во все глаза, а потом до мозга дошло, что в руках горячая тарелка и руки тут же ее опрокинули. Но не прошло и секунды, как взмахом волшебной палочки, тарелка вернулась ко мне назад. Это был Саша. – Значит, завтра? – подтвердил всеобщие мысли Филипп.
