Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

Марина

      Я медленно открыла глаза, пытаясь снова не уйти в лапы сна. Я не знала, сколько было времени и где находилась – но тишина так усыпительно действовала на меня, что я едва справилась с тем, чтобы, моргнув, снова не провалиться в сон.       Рядом со мной кто-то покашлял и мои глаза переместились с серого потолка, смещаясь чуть вбок, на сидевшего рядом юношу.       На удивление – это был не Саша. Я тут же подскочила, но две молниеносные руки уложили меня на место.       –Стоп-стоп, не надо рубить с плеча. Ты сама знаешь правила, Наблюдательница, – не без толики силы, ему удалось уложить меня на место.       Его голубые глаза смотрели пристально, неотрывно. Я думала, что в нем кроются тайны вселенной.       Что... Что?       Я проморгала наваждение и отвернулась.       Незнакомец сказал:       – То-то же. Не очень бы хотелось, чтобы Кристина потом меня прибила, – заметил он, будто бы не замечая, что его игнорируют. – Кстати говоря, это правда, что парень с тобой первый своего имени?       – Да.       – Невероятно! Он словно всю жизнь был здесь – впервые такой навык... Это твоих рук дело? – в голосе юноши были слышны неподдельные нотки восторга и я, борясь всеми силами, все же посмотрела на него вновь.       – Да... Не без меня...       – Мне говорили, что для Ловца выбрали лучшую тройку из Наблюдателей. Но теперь я воочию вижу одну из них...       – Послушай... – попробовала было я, но снова попалась на его взгляд и внутри что-то больно кольнуло в сердце, а затем передалось в виски, а те ужасно загудели и я, издавать тихий стон, сжала те пальцами.       – Погоди, это нормально. Это мигрень, я помогу, – при этих словах он бесцеремонно оттолкнул мои руки и приложил к моим вискам свои большие пальцы. Наши взгляды пересеклись.       Кажется, я забыла, как дышать, как думать, как говорить, как...       – Ты не говорил, как тебя зовут... – предательски слетело с моих губ.       У юноши на лице заиграла улыбка, пока он сосредоточенно смотрел за своими руками – удивительно, но непонятные мне махинации с большими пальцами по вискам очень даже неплохо помогали справится с жужжанием и болью.       – Да, прости меня сердечно, Наблю....       – Марина. Меня зовут Марина.       Он внимательно посмотрел в мои глаза:       – Это имя действительно тебе идет, Марина. Меня зовут Семëн. Но можешь называть Сëмой, мне так больше нравится.       Я кивнула, хотела еще что-то сказать, но он убрал свои руки с моих висков и неожиданно коснулся моего локтя – внезапно оголенного участка моей кожи и во мне стремительной змеей появилось желание испепелить его на месте – никогда и ни за что не один юноша не имел права касаться оголенной кожи сирены, и вот он это сделал...       – Сëма, я тут принесла новые бинты и немного чистой воды для Мааа.... О боже, ты коснулся ее? – это была Кристина, которая, бесцеремонно открыв маленькую дверь, проскочить с тазом наперевес вовнутрь и тут же его обронила на пол. – Я же просила...       – Марина! Марина, ты очнулась? – это был Саша, который ловко обогнул Кристину, перешагнул упавший таз. Стремительно сократил между нами разрыв и крепко меня обнял.       Внутри будто лопнула натянутая до предела лампа.

***

      – Значит, нельзя касаться? – в десятый раз переспросил Саша и сам в этот момент трижды меня ткнул в щеку, – но мы ведь все время...       – Ты – другое дело, – отозвалась я, натягивая вымученную улыбку и ударяя ему по пальцам. Если бы не он, на одного волшебника в мире стало меньше – всего одно неосторожное, непроизвольное касание – и магия древнего чудовища просыпается и...       – Я помнил, помнил... – пробурчал Семён, поглядывая на меня как не нечто невероятное. – С ней сложно рядом сконцентрироваться... она такая очаровательная…       – Я еще здесь, – заметила я, натягивая до подбородка одеяло и пытаясь не встревать в перепалку. Если честно, его махинации с моими висками действительно мне помогли.       – То, что Марина сирена, не означает, что она виновата в том, что ты повелся... – заметил Саша. – Я-то не ведусь на ее «очарование», а значит – ты дурак.       Кристина издала смешок, пряча тот правой ладошкой.       – Ты такой наблюдательный, – пробурчал Сёма, закатывая глаза и отворачиваясь.       Кристина присела на край моей койки и постучала Сашу по плечу.       – Пожалуй, нам не стоит расходовать пролитую вода зазря. Ты же можешь вернуть ее назад?       Саша стрельнул на меня быстрым взглядом, очевидно, его данная просьба застала врасплох, о чем свидетельствовали покрасневшие уши, но увидев в моем взгляде одобрение, собрался и гордо выпрямившись, достал волшебную палочку и постучал по тазу.       Сёма удивленно обернулся назад. Да, не каждый день увидишь нечто такое, учитывая, что всю жизнь находишься среди волшебников.       Но Саша действительно был умелым учеником, ловил все на лету и даже мог удивлять. И это не стало исключением.       Со всей присущей ему артистичностью, он изобразил, что поправляет невидимый галстук и еще раз постучал палочкой по тазу.       Таз, не без вредности, приподнялся в воздух и развернулся. С секунду он висел пустым в воздухе, а потом, будто пол был озером, стал черпать воду и с каждым разом наполнялся, не проливая, а наоборот собирая капли с пола, черпал больше и больше, пока не замер, наполненный доверху.       Саша поднял с полу и тряпку, отряхнул ее и протянул Кристине.       Девушка восхищенно улыбалась.       – Впервые вижу такие самовольности в колдовстве, – сказала она, забирая из его рук тряпку. – Это было... Мило.       Саша горделиво изобразил как снимает перед Кристиной шляпу, от чего получил от меня пинок ногой.       – Позерник.       – И это он у тебя научился? – подал голос Сёма и наши глаза встретились Я не знала, что ему и сказать. Это вопрос с подвохом или ему и вправду интересно? Но Саша и тут оказался спасителем.       – Да, у тебя проблемы?       – Нет, о чем ты, это восхитительно. Она научила тебя тому, что ты... Это... Словом, ты понимаешь, насколько тебе повезло?       – А ты когда чуть не был съеден сиреной еще не понял с кем имеешь дело? – вздернул подбородок Саша, ловля мою ногу прежде, чем та ударила бы и щекоча мою пятку. Я захихикала, выдергивая ее и пряча под одеяло.       Сёма лишь фыркнул, но его взгляд упал на меня, и я выдержала этот долгий, такой внезапно заинтересованный взгляд. Черт, что этот волшебник себе возомнил! Филиппа на него нет!       Странно, что впервые с того момента, как я оказалась тет-а-тет с этим парнем, я только сейчас подумала о названном. Что такое? Почему это? Наверное, я просто устала...       Я бросила быстрый взгляд на Сёму, подмечая какие у него красивые черты лица и глаза... Эти глаза...       Я резко отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щеки.       В тот момент, когда его руки коснулись моих висков, а наши глаза встретились, что-то внутри меня предательски изменилось, но что, и почему я думаю об этом... Это же бред. Я все такая же, верно?       И снова быстрый взгляд в сторону этого надменного, казалось бы, волшебника. Он был чертовски привлекателен, было в нем нечто от демоненка – такой же, казалось бы, соблазнитель-искуситель.       Кристина нежно коснулась меня мокрой тряпкой и стала колдовать над моим телом. Только сейчас я поняла, что все это время горела от жара. Я умираю?       – Нет, это последствия удара, – отозвался Сёма и надменность куда-то пропала. Сочувствие и доброта.       – Правда? – я смотрела лишь на Кристину, которая, закатав мне штанину до коленки, втирала в неё воду, что-то наговаривая на эльфийском.       – Дорогая моя, ты просто устала, и этот удар... Тебе нужно больше отдыха... – сказала она, переходя на другую ногу. – Мальчики, прошу...       Она указала на выход.       Те непонимающе переглянулись.       – С чего это вдруг?       – Может, потому что она девочка и мне нужно протереть всю ее кожу?       Когда до ребят дошёл смысл фразы, то они повыскакивали с мест и устремились к выходу. Кристина улыбалась, насколько те стали милыми и пушистыми, извинялись и кланялись до самой двери.       Как только дверь закрылась, Кристина отложила тряпку и села около меня с серьезным взглядом.       – Что случилось с вами в Зачарованном лесу?       – Мы просто бежали и бежали... Казалось, этому нет конца. Мы должны были найти Артема или хоть какие-то следы его пребывания... Но...       – Что случилось с названным?       Я коснулась груди, сжимая над сердцем кофту и посмотрела Кристине прямо в глаза.       – Он жив. Я знаю это. И она с ним... Я ему верю.       Кристина кивнула.       – Ты меня удивляешь, Эбель, Громов остался без тебя, и ты абсолютно спокойна. Поэтому весь день идет дождь?       Я фыркнула, возводя к потолку глаза.       – Ты-то не начинай. Я просто должна была это сделать. Кстати... Что это еще за Сёма, откуда?       – Бывший ученик лицея, устал учиться, пришел сражаться.       – Эти лицеисты...       – Этот довольно неплох. Знаешь, не будь предвзята, он действительно пришел сражаться, а не красоваться...       – Он какой-то странный... Просто...       – Что, не попал под твою магию с первой же секунды?       – Напротив, он будто... Будто... Черт, сложно сказать, – я спрятала лицо в ладошках и еле слышно пробурчала: – у меня было ощущение, что это он меня гипнотизирует...       – Тебя и гипноз? – удивилась эльф. – Невозможно. Ты уверена? Может, у тебя какие-то травмы? Давай проверю...       Она потянула было ко мне руки, но я их перехватила и покачала головой.       – Со мной порядок. Я не могу пояснить... Это сложно... Но это явно не связано как-то с ударом моей головы... Кстати, а как я ударилась?       Кристина улыбнулась, взяла снова в руки тряпку, намочила ее в тазе и кивнула мне на кофту.       Я осторожно ту подняла, укладываясь на подушку.       – От испуга.       – Чего?!

Эмма

      Филипп толкнул на себя заросшие диким виноградом ворота и те не без труда и шума поддались и открыли тонкую щель.       Друг обернулся на меня и указал на проход рукой.       – Дамы вперед.       Несмотря на стоящую темень, я отчетливо видела какие были высокие и древние те ворота. Сглотнув, я нерешительно протиснулась в маленькое пространство и оказалась по другую сторону. Сердце забилось чаще.       Филипп также пролез в проход и дернул ворота назад. Те с уже более тихим шумом, если это возможно вообще, встали на свое место и мы посмотрели вперед.       – Это замок, – сказала я и посмотрела на друга.       – Это не тот замок, о котором ты думаешь.       – Тогда что это за замок? – я пыталась разглядеть его, увидеть хоть какой-то признак жизни или света – но замок казался ужасающей мрачной горгульей.       Филипп судорожно провел по волосам, взглянул на ворота и прочертил в воздухе витиеватую букву «т». Она мигнула в небе и исчезла.       – Так мы точно будем знать одни мы тут или нет...       – Ага, если не учитывать того, что мы не знаем, что внутри...       Филипп бросил на меня быстрый взгляд, затем устремил его на замок.       – Это не простой замок.       – Серьезно?       – Не надо сарказма. Это правда на замок. Вернее, не в том ключе, котором стоит его считать таковым. Это пансион. При свете ты увидишь, что он отличается от замка в том смысле, к которому привыкла.       Я снова бросила взгляд на все эти башни, эти стены из кирпича и покачала головой.       – Нет, это замок, я уверена.       Он улыбнулся.       – Это школа-пансион Пяти Стихий.       Я замерла, открыв рот.       – У вас есть школа и ты молчал? Там, наверное, все уже спят! А мы тут пришли среди ночи... Но где охрана, учителя?.. – стала я суетиться, и Филиппу пришлось меня поймать и остановить.       – Эмма, эта школа заброшена. К сожалению, уже многие годы.       Внезапно появившийся порыв исчез, и я поникла в руках друга, смотря на замок с новой долей опаски.       – Тогда что мы тут делаем?       – Ищем ночлег. Если я правильно понял нимф, а те всегда указывают верное направление, нам нужно на некоторое время остановиться и перевести дух.       – Перевести дух? Серьезно? И сколько? Неделю, две? – вспылила я на пустом месте.       – Хотя бы два дня... – едва выдавил из себя Филипп. – Мы с тобой только распрощались с Иннокентием и потом та погоня... И это предсказание... Куда ты так спешишь?       Хотела бы я знать! Все так смешалось, стало одной кашей в голове. Я понимала, что нам стоило бы устроить привал и отдохнуть, но что-то гнало меня вперед, требовало скорее и скорее. Я хотела... Я не знала, что хотела, честно, не представляла, но единственное, что точно не хотела – нести ношу ответственности за всех. Господи, а что вышло?       Я обняла себя за плечи и была готова расплакаться на пустом месте. Я действительно нуждалась в отдыхе. А еще больше – я нуждалась в маме. Вспомнилось, как к чертям разорвало мой телефон, когда мы бежали от преследования, как любые попытки починить кончались ожогами... И не имея связи, не имея и шанса связи...       – Я хочу домой, – начала всхлипывать я, и Филипп обнял меня, проводя руками по волосам. Это было так мило и важно мне.       В небе раздался звук грома и на нас стали падать первые капли дождя. Не сговариваясь, мы двинулись, держась за руки, в сторону замка.       – Рас… Расскажи мне о ней...       – О ком? – отозвался Филипп ласковым голосом, будто общался с маленькой сестренкой, которую нужно было отвлекать от ужасов грозы.       – О школе-пансионе.       – О. Это была моя мечта, – на его губах расцвела мечтательная улыбка. – Я лет с пяти жил этой мечтой – оказаться в ее стенах, быть одним из тех, кому выпала бы честь учиться в том месте, нареченном самими Пятью Стихиями...       – Ты говоришь так, будто эти пять стихий... Люди?       – Волшебные существа, – поправил он. – Но больше волшебники. Полукровки. Как ты.       Я кивнула. Это мне было знакомо и понятно.       – Получается, пять полукровок создали школу пансион... Для волшебников?       Филипп посмотрел на меня и слегка ускорился, так как дождь усилился, и легкая морось оставляла неприятные ощущения на коже, окрашивая все серым.       Мы замерли под козырьком у огромных дверей. Хотя по сравнению с воротами они были чуть меньше, но впечатление от них было подобающее. Я глянула в сторону ворот – очаровательно, пока я тут ныла, мы успели пройти по мосту, мощенного камнем и с пустыми, такими мрачными, ржавыми и витиеватымиподсвечниками. По коже прошелся мороз – а может это последствие дождя, чьи капли совсем уж намочили мне одежду.       – Это не главный ход. Северные ворота... Надеюсь, мы сможем войти и здесь с учетом обстоятельств...       Я снова посмотрела на двери и хотела уже что-то спросить, но тут Филипп сказал:       – Однажды пять полукровок, обладающий каждый магией волшебников через определенную стихию, решили создать школу. Школу для всех, кто был готов вступить в мир, где есть понятия помимо чистокровных волшебников и грязнокровных, где есть место таким как ты – полукровкам. Всем тем, в чьих жилах есть одна половина от волшебника. И неважно, что вторая там за половина... Эта школа была наречена пансионом, дабы дети, что проходили сквозь главные двери, научились не столь волшебству, сколько жить бок о бок друг с другом – чтобы дети были равными... Ведь если дети не смогут, то не смогут и взрослые... Эта школа была мечтой многих, она хоть и казалась рискованной затеей, но она исходила от той, кого почитали... И дети пошли учиться, они жаждали знаний Пяти Стихий, ведь наконец волшебство станет не гранью одной лишь палочки в руке. Бок о бок с полукровками, бок о бок с волшебниками началась жизнь, началась история нашего полиса. Как сейчас помню, на всякий случай, в школе имелся специальный этаж для более опасных полукровок, которые в определенные циклы Луны и тому подобного могли не контролировать себя и были защищены там, и волшебники без страха отпускали детей сюда... Но это не важно...       Наши взгляды устремились на двери. Глазам престали, казалось бы, обычные двустворные двери со средневековой филенкой щитового оформления; ручки представляли собой длинные изогнутые костыли бронзового цвета. Филипп осторожно схватился за одну из них и перевел взгляд на меня.       Кивнув, я достала волшебную палочку и указала ей также на ручку.       Он слегка надавил на ручку, и та без труда открыла нам дверь. Мы глянули в сумрак помещения – но нас встретила лишь тишина и холод. Мы переглянулись, и я также нажала на ручку второй двери – та без препятствий отворилась.       Мы нерешительно зашли, оставляя дверь открытой настежь.       За спиной сверкнула молния, освещая комнату – я увидела картины, увидела ковры, увидела простыни на каких-то скульптурах и увидела огромную, каменную, будто парадную, с красным ковром, лестницу. И Филипп, будто совершенно не считая возможным спрятаться плохим дядькам и тетькам под простыней, двинулся к этой лестнице.       Я засеменила за ним следом, снова хватая его за руку. Он сжал мои пальцы.       – ...Так школа заработала и стала сенсацией Завесы; даже после трагедии Пяти Стихий, она работала, принимала в свое лоно все новых и новых детей нашего и, к своей гордости, с других полисов волшебников и полукровок, помогая им становиться великими и не бояться своей магии. Одно поколение вырастало – приходило другое, поколения разных семей поступали сюда и только сюда... и школа бы продолжала работу сейчас, охотно бы... Не будь то, что произошло, что случилось в полисе – война... О! – он замер, постучал себя по подбородку палочкой, а потом продолжил идти к лестнице: – Я же помню! Есть тут один... Стрельцов был последним, кто в семь лет вступил в огромные дубовые двери главного холла и стал учеником Пяти Стихий. Школа делила детей по Стихиями несмотря на расу, пол и происхождение. Самое маленькое количество училось на Духе. Большое – вода и огонь. Это то, что я знаю... Но после того, как мой знакомый этот…       – Этот Стрельцов? – отозвалась я, показывая, что слушаю.       – Да-да... Вот после него... Школа отработала год... И потом стало небезопасно, так как тогдашнего директора убили Марионетки и люди... Не имея того, кому могли бы доверить детей, кого бы считали стеной и щитом этого места... На следующий год школа встретила первый день осени без детей и закрыла двери, учителей попросили покинуть стены замка...       – Погоди... – мы прошли уже пять ступеней верх, и я дернула Фила за рукав. Но это было не от страха, а любопытства. Мы замерли, и друг обернулся ко мне и между нами появилась световая сферка. Фил улыбался.       – Да?       – Почему ты уверен, что здесь безопасно?       – Единственное место, где никого не станут искать в нынешнем положении – это эта школа. Кому взбредет здесь прятаться? Она большая, сложно обслуживаемая без домовых с парочкой волшебников. И потом... Как видишь, мы тут совершенно одни... И двери школы не пускают кого попало, – загадочно окончил он.       Я задумчиво закусила губу и обернулась к открытой нами двери – на улице стеной шел дождь, иногда освещаемый вспышками молний. Ужасная погода. На улицу я точно не хотела... И потом, наша палатка... Осталась у Иннокентия...       – Ладно, допустим. Вернемся к Пяти Стихиям.       – Пожалуй, – он снова улыбнулся и продолжил подъем, пока не дошёл до лестничной площадки у огромного витража, изображающего герб с пятью животными, символизирующих пять стихий. В середине витража были две буквы. В такой темноте я смогла разглядеть лишь крыло рыжей птицы (жар-птица?), да синюю чешую (морской гад... Дракон... Дельфин? Хотя последнее вряд ли). Но буквы прочесть я могла без проблем – П и С.       Пять Стихий.       Я поднялась следом и посмотрела вначале на правую лестницу, а затем левую. Развилка?       «Левая», – подала голос Роза. И я решительно пошла туда, Филипп слегка удивленно следом.       – Ты уверена?       – Нет, но тут лестница не уходит в темень.       И я говорила правду. Свет, что исходил от витража, падал так кстати на нужную лестницу, освещая ступеньки.       – Так что там со Стихиями? – напомнила я. – Как дети проходили отбор?       – Ты попадаешь в комнату, где перед тобой огромные песочные часы, – он пожал плечами, слегка обгоняя меня и направляя сферу света вперед.       Я нахмурилась.       – Комната с часами? – не поверила я. – И все?       Филипп обернулся ко мне и заметил:       – Самое главное задание: за тридцать минут заставить их замереть.       Я положила руку на каменные перилла и посмотрела прямо перед собой.       – Но зачем их останавливать?       Он усмехнулся.       – Хороший вопрос.       Оставшиеся ступени мы преодолели в тишине. Оказались в очередной темной зале, все также с прикрытыми скульптурами простынями.       Я подошла к одной из картин и нерешительно коснулась той, но та была неподвижна и изображала какого-то важного мужчину в зеленом сюртуке. Почему его глаза цвета земли так знакомы?       «Святослав», – прошептала Розмарин.       «Эта часть замка его?»       «Северянин до мозга костей, – фыркнула она. – Вам нужно идти по длинному коридору, затем свернуть налево, подняться по ступенькам и войти в дверь – вы окажитесь в зале лестниц, там вызовите лифт».       Я убрала руку от портрета и окликнула Филиппа.       – Нам сюда, – и решительно двинулась в аркообразный проход, что вёл в не просветную тьму.       Буквально мгновение и шесть световых сфер опередив меня, заскакали по коридору, высвечивая из тьмы двери и покрытые пылью цветные витражи.       Мы с Филом уровнялись и с интересом оглядывались.       С каждой минутой, что я находилась в школе-пансионе, мне казалось, что места безопаснее, чем она нет. Мне становилось спокойнее и, греха таить, было ощущение, что я дома.       Как Роза и сказала, после недолгого путешествия по коридору, впереди показалась лестница, сотканная из вишневых досок, так качественно сохранённая, очевидно, с еще очень древних времён и мы без слов стали подниматься по ней, наслаждаясь гладкостью деревянных перилл.       И вот перед нами престала дверь. Она была обычная, без каких-либо изяществ, но казалась такой важной.       Красивая ручка-костыль, уже серебристого цвета, с применением легкого нажима и толчка, распахнулась наружу и открыла нашему взору огромную дыру впереди, освещаемую огромными окнами, в которых бушевала стихия. Впереди виделись еще двери – напротив, выше, ниже – справа, слева – словом, много дверей. И потом я увидела внизу огромную лестницу, что вела к бездне и пару отшибов-лесницу стены справа и слева. Хотя слева лестница вела вниз.       – Что это?       «Зал лестниц, – гордо сказала Роза. – Вон там, впереди, коридор к теплицам, но вы же хотите спать... Советую четвертый этаж, там легко растопить камины, ведь там жили стихийцы Огня».       Я глянула влево и вверх.       – Туда? – спросила я Розу.       – Куда туда? – отозвался Филипп, как и я, смотря на все с широко раскрытыми глазами. – И как ты собралась туда?       Глаза увидели у стены лестницу, что так кстати вела выше на пролет, а там чуть дальше еще выше и чуть вбок и...       «Не все лестницы видны сразу, – отозвалась Роза. – Вызовите лифт, он точно будет работать в отличие от них, ведь вы пока не заслужили...»       Но Роза не успела договорить.       – Вы кто такие? – образовалась прямо перед нами женщина с корзиной с овощами в одной руке и палочкой в другой. – Как вы здесь оказались?       Встречный вопрос. Ведь я, держась за дверь и боясь пошевелиться, была уверена, что лестничная площадка оканчивалась пустой. Но вот, прямо здесь и сейчас, этаженщина, что так строго смотрела на нас, а главное без страха, стояла на ступеньках, что вели прямиком к двери напротив. Что за черт?