Глава 15. Геройству вопреки
3 февраля 2021 г., 17:17
Марина
Той ночью я долго не могла уснуть. Мне не давало покоя, что кристалл дружбы был уже пару дней светло розовым, и все не хотел возвращаться в свой привычный белый оттенок. Я перевернулась на правый бок и уже по привычке вытащила кристалл из-под футболки, сжимая его пальцами и чувствуя тепло. Ночью в пещерах, которые служили лагерем ополчения, было холодно, даже несмотря на то, что моя комната выглядела обычной для лазарета полиса, хоть и была искусственно возведена в камне. Я зажмурилась, нежно проводя по кристаллу указательным пальцем левой руки и вздохнула. Перед глазами пронесся сегодняшний день, но лишь одно отпечаталось мне в памяти на всю жизнь. Издав глупый смешок, я перекатилась на спину и посмотрела в потолок. Это было вечером. Я едва могла впихнуть свой ужин и кое-как покончив с пюре, осмотрительно половину скормив так внезапно появившемуся большому, нет, правда, большому котяре с такими же длинными усами и такими по-человечески невероятными карими глазами. Он явно был дворовых кровей, окраска была серо-черная, а Саша кликал его не иначе, как черепашка из-за узоров шерсти – но котяра был умен, он всякий раз смотрел на Сашу как на идиота и шел ласкаться, когда ему предлагали поесть и только. В другие моменты его коснуться нельзя было – он горделиво мог лечь, где ему вздумается и даже если это твои коленки – не важно. Кристина призналась, что этот кот как-то пришел сам, никто приручить его не может. Но еще у него была необычная особенность, что-то, что заставляло меня думать, что этот кот царских кровей – да и невероятная, такая отчетливая перевернутая «М» на лбу из шерсти... Котяра отстранился от миски, бросил на меня прищуренный взгляд, но решив, что я безвредна, начал вылизываться, даже не обратил внимание, как я забрала у него миску. Я потрепала его за правым ушком, что было встречено его неодобрительным предупреждающим взглядом и надула губы. – Значит, пюре мое есть – хорошо, а гладиться нет? – возмутилась я, но котяра продолжил намывать свою мордочку, явно незаинтересованный в беседе. – Не думаю, что благодарность есть в понятиях этого кота, – замер около моего стола Сёма и приветственно махнул рукой. Я поискала глазами Сашу, но не найдя, немного расстроилась – это не убежало от моего нового знакомого. – Я могу составить тебе компанию? – спросил он и я приглашающе указала на стол. – Я почти закончила, но так уж и быть, – я села на скамью и поставила пустую миску на стол. – Я составлю тебе компанию. Погоди, это что, брауни? Сёма посмотрел на свой поднос, кивнул и тут же протянул мне угощение. – Нет-нет, я же только что... – Бери, ты же хочешь его. – Но... – Я еще возьму, о чем ты, – он подмигнул мне и подтолкнул по столу такой фантастически прекрасный в тот момент десерт. Я не могла отказывать и дальше. – Спаа-аасибо, – искренно протянула я, беря тарелочку в руки и вдыхая этот чудесный аромат. Сёма все это время внимательно следил за мной. – Я думал, что ты, как и все девчонки тут за овощи топишь... Я перевела взгляд с красивого, такого невероятного, посланного с небес мне, наилучшего в мире брауни на Семёна, а затем на пустую тарелку. – Я может и сирена, но, милый, люблю мясо, – и я, улыбаясь, продемонстрировала специально зубки. Сёма смотрел на меня с интересом, без всякого высокомерия и прочего, что так часто встречала я, как стоило волшебнику узнать, что я полукровка – этот же напротив не смущался и даже не искал повода обвинить меня в колдовстве. Как мой драгоценный Филя! В момент мне стало грустно, и я поставила брауни на стол с чуть более громким стуком, чем хотелось бы. – Что-то не так, там волос, он испорчен? – Что? – перевела я взгляд на Сёму. – Не-ет, дело не в нем... Я... Рука непроизвольно полезла в карман брюк и достала на стол кристалл. Послушался хруст ткани, и я ругнулась. – Дьявол... – глазам престала дырка, проделанная острым концом кристалла. – Ну что за... – Этот кристалл, – Сёма, который до того спокойно ел свой обед, потянул руки к моему кристаллу. – Что это? Я быстро опередила его, накрывая своими руками. – Он мой! – Я... Эй, послушай, я и не думал... Я просто хотел... – он спрятал свои руки в карманы кофты, – видишь, я не смогу его взять... Как и свой обед... Но это не важно, правда, успокойся только... Я не хотел тебя обидеть... Если хочешь, я принесу другой брауни и вообще... – Нет, стоп, – я подалась вперед, хватая его за кофту и заставляя замереть. Наши глаза встретились. – Ой, прости... Я убрала руку, и он снова сел на место. – Это особенный кристалл... Он... Он связывает меня с моими друзьями, и он... Он порвал мои брюки... Снова... И вечно норовит упасть... Я переживаю, что разобью его и моя эта реакция... Прости, правда, прости. Я боюсь, что я его сломаю и лишний раз касаться боюсь... Но он нужная... Очень важная связь... Понимаешь? По взгляду Семы было сложно понять, понимал он меня в тот момент или нет, но он уже не спешил никуда и более того, снова продолжил обед. Котяра к тому времени устроилась на скамью рядом со мной и неустанно сверлил мой брауни своими золотыми глазами. Забавно, но в тот момент я почему-то подумала об Эмме и сказала: – Брауни прекрасен, с ним все хорошо. Я просто подумала о друзьях, и я не знаю, есть ли у них возможность наслаждаться такими... Прекрасными сладостями, как у меня... Хотя, когда я брала обед, там был чернослив в шоколаде, а я терпеть его не могу... И вот я ем брауни, рядом со мной такой человек... И я... Я... На столешницу упалопару капель, и я поняла, что плачу. Сёма медленно встал и сел около меня на корточки, укладывая на мои колени руки. – Посмотри на меня, – почти шептал он и я послушалась, хотя слезы и застилали мне взор. Я почувствовала на его губах улыбку, нежели, чем увидела ее и икнула. – Марина, ты такая чудесная девушка, – сказал он все также тихим голосом. – Я не знаю причин, почему ваши пути с друзьями разошлись... Я еще многого не знаю, но ты можешь верить мне, твои друзья целы и также скучать по тебе. А насчет кристалла и брюк... Я думаю, я знаю, что можно с этим сделать. А теперь иди сюда, не бойся своих чувств. И он поднялся с корточек и крепко прижал меня к груди. Я сжала ткань его кофты, пряча лицо на его груди. Я не знаю, сколько мы так сидели. Я знала лишь, что плакать прекратила не сразу, но когда уж слезы кончились, то я осторожно отстранилась от него. – Спасибо. Сёма улыбнулся, вытирая с моих щек остатки слез. – Не ложись сегодня спать сразу после отбоя, я тебе кое-что принесу. Ты дождешься? Я кивнула. – Да, – для полной верности подтвердила я. Наблюдавший за этой сценой котяра, подозрительно довольно облизывался, пытаясь стереть с мордочки следы преступления. – О, этот кот уже брауни пригубил! – заметил Сёма и мы рассмеялись, оглянувшись на него. – Я принесу еще. – Не стоит, он мне половину оставил. Котяра гордо вздернул подбородок, будто бы говоря, что нам стоило бы радоваться, что он такой вот, подумал обо мне, а не все слопал и свинтил. – Он часто так делает, да? – поинтересовалась я. – Честно, ты вообще первая, с кем он проводит время чуть больше пары минут, а то и секунд. Он очень непонятный. – Но такой красивый. И вот я лежу спустя пять часов в своей комнате и сжимаю в руках свой кристалл дружбы, так бережно посаженный на легкую золотистую цепочку, что мне подарил Сёма с просьбой хранить ее также бережно. При этих словах он прятал антикварные часы в карман джинсов. Я хотела отказаться от цепочки, но было поздно, он защелкнул ту на моей шее и попросил не спорить с его решением и желанием, даже несмотря на то, что мы оба понимали ценность той для него. – С другой стороны, я теперь уверен, что часть уже давно разбитых мною часов, будет в целостности. – Но почему те не починить? – Марина, есть такие вещи, которые магией не починишь. Это как с эмоциями и чувствами. И поэтому, я дарю тебе эту цепочку от них. Я прикоснулась к кристаллу, что так удобно расположился в ложбинке меж моих грудей и улыбнулась ему. – Спасибо, – привстав на носочки, я чмокнула его в щеку. – Я рада нашему знакомству. Надеюсь, твое решение уйти с нами приведет тебя к чему-то фантастическому. Он с секунду смотрел на меня, а затем сказал: – Оно привело к тебе. Я снова зажмурилась, переворачиваясь на живот и пряча голову под подушку от смущения. Это было так волнительно! Впервые за долгие годы я ощущала искренний интерес к себе, и это так... Так пугало, смущало и радовало одновременно, что хотелось пищать от восторга! А я взяла и тупо кивнув, захлопнула перед его носом дверь, автоматом пожелав сладких снов, че-ерт! Я хотела уже вскочить и начать кружиться по комнате, хоть как-то заставить себя перестать корить себя за глупость, когда раздался странный треск, затем все в комнате пошло ходуном, – но я удержалась в своей койке! – а после стали слышны крики ужаса. Схватив с тумбы волшебную палочку, я спряталась под одеяло с головой. Как раз вовремя – в тот же момент, как я скрылась, дверь в мою комнату снесло мощным взрывом с петель к стене около моей койки. Я затаила дыхание, притягивая палочку к груди, чувствуя жар кристалла – Саша в беде?! Но когда я была готова напасть, от двери послышался спокойный голос Саши: – Марина, бери вещи. Скорее! Я скинула с себя одеяло, чтобы увидеть так ли это оно, целясь палочкой перед собой, но обнаружила на полу без сознания двоих марионеток и меня изумило то, насколько те были молоды. Я перевела взгляд на Сашу, затем на них. Они были одногодками... Как и со мной... Саша был спокоен, но бледен. Жар, который так упорно исходил от кристалла, исчез. Это был Саша? Я спрыгнула с койки, схватила рюкзак на стуле, побросала туда свои вещи и побежала к другу, хватаясь за его вытянутую руку. – Ах черт, – вспомнила я по пути на выход. – Ботинки! Я подалась было назад, но тут мою комнату взорвало и меня откинуло назад. – Я поймал! – сквозь толщу воды услышала я голос Сёмы. – Где Кристина? – Я ищу, ищу ее... – Что с Мариной? – появилась девочка-эльф в моем поле зрения. – Кто ее оглушил?.. То есть не заклинание?.. Марин, Марина! Мой взгляд сфокусировался, где-то снова что-то взорвалось и ко мне вернулся слух. – Я нормально, бежим отсюда... К черту ботинки... – и я, оттолкнув руки помощи, самостоятельно двинулась туннелем, что вёл куда-то вглубь и вниз, – меня подгоняла паника и то, как быстро разрастался огонь от места, где была моя комната, так напоминая мне церковь... – Нам нужно перемещаться, нам нужно перемещаться, – повторяла я как мантру, – но я слаба для этого... Перемещаться...скорее... Но нужно пространство... Саша?.. Я обернулась и друг, поняв меня и без слов, дал свою руку. Кивнув, я двинулась дальше, крепко сжимая его пальцы. Туннель время от времени трясло от далеких и не очень взрывов, но к счастью, камней нам на голову не падало и никаких марионеток мы не встретили. Лишь крики ужаса и боли были нашим спутником – кто-то там, за левой стеной от нас, сражался, пока мы, пока я, вела нас бежать, бежать скорее, лишь увидев первые языки пламени и поднимавшийся едкий дым в воздухе. Туннель резко кончился огромной злой – столовой! Ноги сами по себе знали куда идти и место...пространство... Почему тут так тихо? И тут я посмотрела на стены и пол. Резко дернувшись, я прикрыла рот руками, ощущая как по щекам катятся слезы. Кровь на стенах, куски плоти... И чего-то нелицеприятного... Оторванные конечности... И снова кровь... Столовая была зачищена, вот почему здесь было тихо. Это была настоящая зачистка марионеток. И это было ужасно. Меня затрясло. – Они... Мертвы? – сорвавшимся голосом сказал Саша. – Это выглядит как эпизод Пилы, мать его... Что здесь произошло? – Зачистка Марионеток... – собравшись и пропустив все через себя, я осторожно перешагнула труп гнома, представляя, что под ногами не чьи-то конечности и тела, а камни. Да, камни...так проще, так... «Не смотри, не смотри вниз!» – Раз мы оказались в столовой, то нам надо взять воды и еды... Помните три золотых правила волшебства?.. Ни еды, ни любви, ни воскрешения... Саша распахнул рот, указывая на меня, но не стал что-либо говорить, издал язвительный смешок и отвел взгляд от пола на окно для выдачи еды. – Хорошо. Я беру воду, – отозвалась Кристина, пока я рыскала по столам в поисках ножа среди столовых приборов в специальных стаканах. Блин, второй стол и ни одного ножа, серьезно?! Они издеваются. – Саш? Я отвлеклась от поиска, глянув в сторону друга и увидела, как тот смотрит на меня в недоумении. Но стоило услышать свое имя, он поморгал и обернулся. – Лови, – перекинул он свой пустой рюкзак Кристине, а сам двинулся следом за мной. – Что ты ищешь? – Я не ищу, – усмехнулась я, и тут увидела заветное – правда, придется испачкать руки и не познакомить всех со своим ужином на полу. Что же, Марина, соберись! – Кто тебе сказал, что я ищу? – перегнувшись через стол, я задержала дыхание и достала нож из горла какого-то несчастного волшебника. – Прошу прощения, мне он нужнее... Я вытерла лезвие о штанину и отодвинула Сашу в сторону. – Если ты не ищешь, что ты делаешь? Сёма схватил Сашу за руку и отдал рюкзак с едой. – Портал она делать собралась. – Что? Ножом? Но как только Сёма попытался ответить, я полоснула лезвием себе по ладони без лишней подготовки и сильно жмурясь. Кровь брызнула сразу – на пол и на мои брюки, но мне было плевать, как было плевать и на боль. – Я должна бы нас переместить... – подала голос Кристина, становясь по другую сторону Саши и хватаясь за него как утопающий. – Согласно уставу... Но... Мы друг другу кивнули. – Пути обратно не будет. Но нам надо найти Стрельцова и спасти его прекрасный зад. Он единственный кто знает, как помочь Ловцу. – Мы должна защитить ее, и, видно, мы не сможем рассчитывать на взрослых, – вставил Сёма, вставая по другую сторону от Саши. – Взрослые? – фыркнул Саша. – А чем они помогут... Собрали со всех вас табу и печати... Что та, что нужно беречь... Не знает ничего? – Справедливо. – И верно. – Приступаю, – я присела на корточки и приложила ладонь к полу, кровь под той образовала лужу. Указательным пальцем целой руки я начала чертить портал, используя символы зодиака. Как только я начертила второй круг, портал вспыхнул синим светом. – Это хорошо... Но... Почему портал, а не перемещение? – Перемещение легко отследить по энергии, портал – нет, – сказала Кристина, хватая Сашу за руку и тот тут же сжал ее пальцы. На самом деле, я была без сил... Из них перемещаться умела я, Сёма признался, что не умеет, а Кристина вообще эльф, но не стоит говорить об этом, пускай думает, что я умная... Сёма усмехнулся, скрестив на груди руки. Он очевидно увидел, как я переменилась в лице от слов Крис. – Ты всегда такая? – Какая такая? – выпрямилась я, нарисовав последний символ, символ рыбы и смотря тому прямо в глаза. – Самостоятельная. – Волшебники научили меня полагаться лишь на себя, да на названного. – Разве это в основах Волшебного сообщества? – Нет, если ты не полукровка. – Идиоты, – он сделал уверенный шаг ко мне в круг. Саша и Кристина следом. – Ты невероятная, Марина, и ты настоящая волшебница, несмотря ни на что. Мне бы застесняться в тот момент, либо отвести от него взгляд, а, можно было бы неудачно пошутить и разорвать этот длительный зрительный контакт, но тогда я просто протянула ему раненную руку и он, не брезгуя, осторожно обхватил ее своими пальцами, все также смотря лишь на меня. Саша взял мою здоровую руку, продолжая держать Кристину. Кристина взялась за руку Семы. – Так куда мы перемещаемся? – спросила Кристина. Раздался взрыв и в столовую, в появившейся дыре в стене, вбежали марионетки и мои глаза увидели нечто невероятное – светловолосого эльф, что целился из лука прямо в Кристину. – Перемещаемся! Неважно, разберемся... Активация...– успела крикнуть я, чувствуя, как в спину что-то больно впивается, а эльф смотрит на нас, опуская лук без стрелы. Он... Все вспыхнуло и вмиг померкло.Эмма
Впервые за долгое время я смогла уснуть, как только голова коснулась подушки. Ощущение внезапного продолжения сказки и невероятно огромной кровати со столбиками не могли не покорить мое сердце. Я так много читала и рисовала себе эти огромные кровати с мягкой периной, что, когда оказалась воочию на такой перине, просто минут десять восхищенно вздыхала, лежа в самой середине и боясь пошевелиться. Анна действительно дала выбрать себе комнату каждому из нас, наблюдая с улыбкой, как мы с Филиппом бегаем от одной двери к другой, пытаясь определить кому какая комната нравится больше. В итоге я остановилась на Северной комнате, находящейся по лестнице в башню. Она была круглая и оформлена в синих тонах, потолок представлял собой скопление балок, что держали крышу, но и на них уже чувствовалась рука нашей новой знакомой – стояли растения в разноцветных вазах. Анна также сказала, что раньше здесь жила куратор стихии Воды, от этого она оформлена в синих тонах. Комната мне безумно понравилась, особенно огромный каменный камин, что был прямо напротив такой же большой кровати и свет от которого так красиво рисовал чуть оранжевые узоры на синих занавесях на столбах. И вот, убедившись, что комната хорошо прогрета, а я укутана чуть ли не с головой в несколько одеял, Анна прикрыла шторами два окна и оставила меня одну, так зачарованную огнями камина. И снова я в том невероятно хрупком замке из стекла, на моих коленях лежит юноша с зелеными глазами и я крепко прижимаюсь лбом к ему лбу, все повторяя и повторяя, чтобы он не уходил, слыша тихий стук его сердца. Но в этот раз сон на том не кончился. Я услышала женский смех и резко выпрямилась. Около колонн, чуть дальше и слева от меня стояла она – невероятная незнакомка в винтажном зеленом платье и кулоном, что сжимала в пальцах, с которых капала кровь по пышной юбке на землю. Но не это удивило меня – меня удивило то внезапное, что я видела и знала ее лицо – это лицо я так часто встречала в своей жизни, знала каждую черту, лишь стоило глазам посмотреть в зеркало. Но это было не совсем мое лицо – оно было чуть более строгое, утонченное и главное глаза – они были цвета шоколада. Я осторожно освободилась от юноши на коленях и встала во весь свой скромный рост. Незнакомка окинула меня оценивающим взглядом, неодобрительно покачала головой, стоило увидеть мои босые ноги, но в целом, была добродушна – она улыбнулась и протянула ко мне руку с кулоном – кровь стремительно капала на землю у ее ног. – Прошу тебя, медлить нельзя, – подала она голос и сделала шаг ко мне. Я неуверенно опустилась на одну ступень ниже. Бросила взгляд на юношу, что так и не открывал глаз с момента нападения беснующей толпы, а затем вернула взгляд на незнакомку. Она повторила, подаваясь вперед: – Идем со мной, Эмма. Идем. Я снова посмотрела на юношу у своих ног и все-таки неуверенными, будто пьяными, шагами устремились по лестнице к ней. Когда же я оказалась прямо напротив нее, я не смогла вымолвить и слова. Я не ошиблась, эта девушка... Она была так похожа на меня... А я на нее... Она взяла мою правую руку и вложила в ту кулон, сжимая мои пальцы на холодном металле своими сколькими от крови пальцами. – Однажды ты откроешь его, и он станет твоим, он по праву твой, – сказала незнакомка, слегка наклоняя голову вбок. Пару красивых кудрей, будто ручеек, перекатились следом. – Ты ведь доверяешь мне, моя девочка? Стоило незнакомке так назвать меня и все встало на свои места. Я кивнула. Вначале нерешительно, а затем дважды уверенно. Она улыбнулась, отпуская мои руки. – Завтра будет тяжелый день, однако, я буду с тобой, несмотря ни на что. Я здесь, – она положила свою ручку на грудь, указывая на сердце. – Будь уверена в себе и своих силах. Ты кое-что узнаешь на кладбище, кое-что обо мне и тебе... Это немного приблизит тебя к тому, что следует искать. Я не могу сказать тебе всего, как бы сильно не хотела, не могу показать, пока ты – ты сама не найдешь и не будешь готова... Вспомнить. – Вспомнить? Эта прекрасная девушка, мое внезапно улучшенное отражение – роза в этом кошмаре! – кивнула, но не стала уточнять что же я должна вспомнить, по сути, живя в этом мире всего пятнадцать лет. С другой стороны, я до недавнего даже не знала, что магия действительно существует, так что... Удивляться что я что-то могу знать и видела в детстве волшебство... Кто знает, верно? Я кивнула, прикладывая к груди руку с кулоном. – Как я смогу найти твою могилу, Роза? – Ты её почувствуешь, – Роза улыбнулась и по-матерински заправила мне за ухо волосы. – Кровь к крови, знаешь же? – Кровь к... Роза, что это значит? Она уже хотела ответить, зачем-то показывая на рану на руке, но мир сна стал корениться, слова и вопросы пропадали, не дойдя до адресата. – Роза!!! – Ты просыпаешься, Эмма. Пора отправляться. Я с тобой, помни... Кровь к крови! И снова она показала на руку и рассыпалась жемчугом у моих ног. Я в ужасе подалась назад и меня накрыла тьма.***
Когда я открыла глаза, то тем предстали горшки с зелеными растениями. Буквально пару минут непонимания происходящего и я вспомнила, что находилась в школе-пансионе Пяти Стихий и спала в самой чудесной кровати в своей жизни. Я потянулась и осторожно села, огляделась. В комнате было достаточно сумрачно, но я могла разглядеть свои пальцы и контуры предметов в комнате. Нашла одно из окон и выбралась из постели, дабы распахнуть шторы. Босые ноги коснулись пола, и я охнула от удивления. Камень под ногами был жутко холодным! Вскочив на носочки, я устремилась к окну, ощутив под ногами не только камень, но и что-то мягкое – очевидно, ковер. Распахнув шторы, я устремила взгляд в небо, а затем спустила его по чудесного вида облакам вниз – там, помимо кладки крыши и покрытых ржавчиной статуй, виднелся купол оранжереи. Наверное, там Анна выращивает остальные растения, помимо тех, что должны находится в комнатной температуре. Вспомнив о врученной на ужине склянке, я также на носках засеменила к кровати, дабы рассмотреть ту повнимательнее. Как только ладошки коснулось прохладное стекло, руку будто прожгло. Склянка выпала из пальцев и к моему счастью упала на кровать. Кулон... Роза... Тот юноша... Замок... Я хотела было уже бежать к двери, звать Филиппа, но решила успокоиться и мыслить здраво. Ну и чем нам поможет мой сон? Скорее, напугает больше и просто... А что в нем такого прямо уж страшного? Голова подкинула образ истекающего кровью юноши на коленях, чье тело я так крепко сжимала и умоляла не покидать меня. Какой странный сон! Как-то я даже загрустила, что теперь вместо леса вижу лишь эту сцену, этот замок и этого юношу... Было ощущение, что это не сама сцена, а лишь пародия на что-то из недра моей памяти. Но чего? Что это за сон такой, который при сильном впечатлении, что отрубило меня тогда в Перми, изменился на это?.. Что скрывает эта немая сцена и эти люди с вилами? Я подняла с простыни склянку с зельем и прижала к себе, осмотрительно сжав то в кулачке. Я справлюсь. Я сильная. Это просто сон, обычный сон и потом... Роза же сказала, что она со мной и я обещала ей, обещала себе и не хотела подводить – мы просто отправимся туда, я притворюсь, что сон не пугает, что он не влияет на меня ни коем образом – я же делала это так долго, теперь-то почему не смогу? Кивнув себе, я стала одеваться. Когда я спустилась вниз, то Анна и Филипп уже завтракали. Филипп деловито намазывал на ломтик булки масло и о чем-то с довольной улыбкой говорил. Волшебница хихикнула и качнула слегка головой. – Скажешь тоже! – отозвалась она, а сама довольно засияла. – Я же только приказываю вещам делать... – Но ведь для этого тоже нужен дар, ведь магия без частички себя не магия, верно, соня-засоня? – поднял на меня взгляд Филипп. – Привет. Я поприветствовала в ответ, кидая около своего стула рюкзак и присаживаясь. – Это что, манная каша? – не могла поверить я своим глазам, когда увидела тарелку, сняв заботливо прикрывающую ту крышку. Кажется, на глаза навернулись слезы. – Эй, Эмма, ты как? Я перевела взгляд на Филиппа, затем на Анну и улыбнулась. – Вы не представляете, что для меня... И как... Я взяла ложку, откладывая крышку и зачерпнула немножко. Я не могла поверить – каша была жидкой, как я любила, была такой мягкой и одновременно знакомой, она таяла во рту. Кажется, я все же расплакалась, так как внезапно обнаружила, что Филипп крепко сжимает меня и что-то говорит забавным голоском мне на ухо. Я улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я не могу точно вспомнить, что мы тогда говорили друг другу, но именно Филипп и его объятья облегчили мою сердечную боль – я очень сильно скучала по маме и не могла себе простить поломку моей раскладушки, в памяти которой были фотографии моих родных и вообще... Я просто хотела домой, крепко обнять мамочку и притвориться что все это – лишь дурной сон. Но такого не будет. Как только я успокоилась, я доела, скрывать не буду, с облизыванием тарелки, свою кашу и поблагодарила под всеобщие смешки Анну за этот завтрак. И я не смогла отказать этой женщине в просьбе выпить чай с шарлоткой под неодобрительный взгляд Филиппа у камина за чудной беседой о иллюзиях и выпечки. Филипп что-то буркнул о перепадах настроения среди девчонок и как это все тупо...Ох, будто бы он много знал в мире! Ничего лучше, чем чай в приятной компании после нервного срыва нет! Мальчики! Впрочем, Филипп тогда, наверное, думал примерно тоже самое. Что-то типа: «Девочки... то плачут, то смеются, но всегда, всегда готовы вместить в желудке сладкое! Кошмар!» Роза предположила, что так оно и есть, судя по кислой мине, с которой он пил чай вместе с нами – демонстративно, будто его заставляют, кушая шарлотку и удобно устроившись в кресле с вытянутыми ногами на кушетку. Но завтрак завтраком, а слезы слезами, настало время нашего прощания. Анна снабдила нас новой палаткой, на этот раз, заметила она, нормальной, найдя ее в недрах хранилища замка с утра, когда ходила открывать все замки на дверях. Затем мы обнимались. Много. Анна много говорила об осторожности, Филипп же просил поспешить, а я все благодарила ту и обещала, что не забуду и обязательно с ней встречусь. Анна обещала ждать и просила оказаться здесь, но уже как ученицей. А потом мы переместились. Мы уже пару часов бродили среди могил, поглядывая на торчащие чуть вдали крыши домов. Отсюда Призрачный город казался неприступной крепостью, в чьем лоне царствовала тишина и покой, заросших деревьями и кустами призраков былой роскоши. Я замерла у одного из больших склепов и стерла с таблички пыль. «Маковы». Как только прочла фамилию, мое сердце будто пропустило удар. Глаза пробежались по именам, но не найдя знакомых, устремили взор на дверь. Она казалась старой, но очевидно не хлипкой пародией на защиту от любителей нажиться чьим-то добром, поэтому я решила не трогать ту и не заходить, хотя нутром чуяла, что мне стоило бы зайти. Указательный палец прочертил по контору каллиграфическую букву «М», а потом я двинулась к Филиппу, внимательно смотрящего на ангела с косой в самом сердце кладбища. Именно он нас и привлек в самом начале нашего пути. Он выделялся на фоне всех остальных памятников не только своей белизной, но и надписью на лезвии косы.«Да придет покой в ваши души, живые».
Я встала около друга, также устремляя взгляд на статую. – В ней есть нечто особенное, верно? – спросил Филипп. А я задумчиво смотрела на лицо ангела. – Он раньше умиротворенно улыбался. – Да, мне мама говорила, что ходил такой слух... – подтвердил было Филипп, а потом понял, что я не спрашивала. – О-откуда ты знаешь? Я натянула улыбку, продолжая смотреть в лицо ангелу. Он плакал теперь. Едва различимые дорожки слез застыли на его каменном прекрасном лице. – Что он потерял? – спросила я. – Он что-то хранил у себя? – Раньше, еще когда моя мама была маленькой, это кладбище имело свою собственную завесу, что защищала это место от проникновения волшебных существ с злым умыслом. – Как в главном замке. – Тогда люди не боялись ходить сюда, ухаживали за могилами. Чтить смерть и почитать ее – одно из важных в нашем мировоззрении, но пришел Кукольник... И отнял это... Кладбище стало небезопасно, а нахождение Призрачного города, что само по себе пугало людей, теперь казалось экстремально опасным и не с проста, – мы отвлекли взгляд от статуи и посмотрели на заросшую мхом стену Призрачного города. – Этот ангел хранил сферу. – Сферу? Филипп вздохнул. – Помнишь, мы говорили о Пяти Стихиях? Я кивнула. – Эти волшебники, создавая свой мир, поместили пять сфер с частичкой их магии в пяти уголках важных их сердцу, миру Пяти Стихий. Я нахмурилась и достала из кармана джинсов кристалл. – Кристалл дружбы? – и я посмотрела на статую, живо представляя как на конце косы, что приветственно возвышалась над памятниками и манила к себе, крутилась небольшая сфера, внутри которой плясали пять маленьких отростка разных цветов. Филипп тоже достал свой кристалл и их кончики соприкоснулись. Наши светло-розовые кристаллы издали тихий дзынь и засияли как радуга. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы мы оба убедились в том. – Ты думаешь, пять стихий также создавали кристаллы, но выбрав для этого эти сферы? – Очевидно, что не кристаллы, но да, и видно... Именно сила этих их сфер дружбы и могла... Такая мощь... – рассуждал Филипп, внезапно поняв, что ему только что открылось. – Не удивительно, что потеря сфер сказывалась ни на ком-то конкретном... А на них... Это... – Филипп, так что стало со сферой кладбища? – отвлекая от мозгового штурма, напомнила я о себе. Филипп сказал: – Как я знаю, Кукольник самолично пришел в святую святых... – он указал на виднеющиеся чуть дальше обломки какого-то здания, – и разбил сферу об пол. Церковь загорелась... Филипп деренулся, будто что-то вспомнив. – Он не любитель церквей, да? – попыталась я слегка сменить тему, – что тогда, что сейчас... Слушай... Я взяла его под руку и повела по дороге, что вела к Березовой аллеи, ну так было написано на указателе. – Сейчас кладбище не кажется опасным, – призналась я, оглядываясь по сторонам и читая фамилии, смотря даты. – Запущенным, брошенным – но не опасным. – Времени прошло много, – пожал плечами Филипп и посмотрел в небо. – Смотри как затянуло! Я послушно перевела взгляд на небо и надула губы. – Ох, казалось бы, было солнце! Что такое? Филипп слегка усмехнулся, а затем серьезно произнес, останавливаясь и заставляя меня: – Это склеп моей семьи. Я выглянула из-за его плеча, рассматривая средних размеров склеп, с колоннами, на которых вился дикий виноград и кованными воротами, вместо двери. На тех висела золотая табличка с фамилией Громовы. – Хочешь, мы можем зайти... Так сказать, дать дань усопшим... Филипп посмотрел на склеп и покачал головой. – Не стоит, несмотря на многие опасности, наша семья в определенный день наведывается сюда, – он кивнул, – и мне не очень хочется ранить руку. – Ранить руку, зачем тебе ранить руку? – непонимающе я смотрела на друга. – Знаешь, в мире Завесы, чтобы попасть за двери склепа или дать дань уважения усопшим... Словом, кровь к крови, Эмма. «Кровь к крови». И меня озарило. – Действительно! Вот что она... Фил, ты гений! – я чмокнула его в щеку и скинула со спины рюкзак, стала искать ножик или хоть что-то более-менее острое. К счастью, нашелся нож. Не секунды не сомневаясь, под невтыкающий взгляд Фила, я полоснула себя по ладошке. Руку пронзила резкая боль и я зажмурилась, готовая ругнуться очень нехорошими словами. И я сделала это, скача с одной ноги на другую, с надеждой на то, что боль поутихнет. Когда же я смогла терпеть, я наклонила ладонь так, чтобы с той стекало все на землю и как только первая капля коснулась той, раздался звук открываемой защелки и под ногами появилась белая бледная линия, от которой поднимался пар. – Что ты делаешь? – запоздало набросился на меня Филипп, хватая мою раненную руку и наводя на нее палочку. – Черт, у меня нет зелья, чтобы заклинание... – Ты про это? – протянула я ему здоровой рукой склянку с зельем из черники. Он усмехнулся, взял склянку и пару раз капнул мне на рану. Пару взмахов палочки, что чертили в воздухе аж пять букв подряд и вот моя кожа начала затягиваться. – Спасибо. Но сейчас не о том... – я посмотрела себе под ноги и с облегчением обнаружила, что та линия не исчезла и я сразу устремилась за ней. – Эм? Эмма! – засеменил следом и Филипп, также обнаружив на земле линию. – Какая находчивая... Кого ты думаешь увидеть по ту сторону своей крови? – Ну, предположительно того, про кого мне не хотят говорить... Линия крови резко свернула влево, по Яблочной аллеи. судя по указателю, затем резко подалась вправо, в сторону указателя Трех дубов, а затем и вовсе на все девяносто градусов сквозь чужие могилы. Не боясь и решительно настроенная, я буквально бежала по ней, совершенно не готовая, совершенно не знающая, а что я хочу увидеть и вот... Линия крови оборвалась у очень запущенного, заросшего кустарником, могильного камня, где даже имя и то читалось с трудом, но читалось!Розмарин Джейн Грей,
13 мая 1864 — 14 июля 1891 гг.
Я упала на коленки, сжимая над грудью свою футболку и не верила глазам. Роза, я нашла тебя! – Какой ужасный камень, – признался Филипп. – Но его навещают, а починить? – Что, что ты сказал? – я проморгала внезапно наполнившие глаза слезы и снова посмотрела на памятник. В тот буквально вжился кустарник, но это был не обычный сорняк, нет, то был куст терновника, что заботливо сдерживал две части камня единым целым. Но не это удивило Филиппа, около памятника стоял кованный канделябр, внутри которого горела длинная свеча. Канделябр стоял на бумажке. Имея наглость, я ту вытащила и раскрыла. Это была записка. «Ты говорила, что умирает только тело. Душа возвращается. Ты соврала, Н. » Я посмотрела на Филиппа и прочитала записку вслух. Тот пожал плечами, поглядывая на памятник как на нечто опасное. – Интересно, что это значит? – прошептала я, возвращая записку на место. – Значит, моя сила — это твоя сила, Роза... Ты и есть... Ты всё это время и была моим предком. Я улыбнулась, а по щекам покатились следы. – Ох, Фил, а какое сейчас число? Друг стал что-то высчитывать, поглядывать на небо, затем деревья и, придя к логическому завершению вычисления, сказал: – 14 июля. – Сегодня годовщина ее смерти. Посмотри на дату... – я осторожно коснулась цифры на памятнике и шмыгнула носом. – Мне так жаль, мне очень жаль, Роза... – Чего тебе жаль? – нахмурился мой друг. – Ты даже не знаешь, как она умерла... – Она умерла достаточно молодой, – в защиту своей сентиментальности проговорила я. – И она... Очень близка мне... Как мне кажется, – добавила я последнее поспешно. – Я уверена, она меня поймет. Филипп не стал возражать, как-то странно на меня глянул и отошёл от меня на почтительное расстояние, оставив меня наедине с могилой той, что дала корни моей семье здесь. Мой прародитель. Вот что она хотела донести до меня? Вот почему она живет сейчас во мне? Но что же случилось в ее прошлом, что ее душа не ушла вперед, а застряла в этом мире и таким странным способом – проснувшись запертой в теле, коем не можешь управлять, лишь наблюдать? «Каждый платит свою цену за ошибки, Эмма, – прошептала Роза. – Не грусти по мне так –теперь ты знаешь, кто я для тебя и как ты мне дорога, девочка моя. Теперь ты готова принять свою магию?» «Мне грустно. Мое сердце разрывается, Роза, – смотрела я на танцующее пламя свечи, – я чувствую, что что-то ужасное было в твоей жизни и мне... Мне очень больно, болит сердце... И ты теперь здесь... Со мной...» «С тобой, но это не наказание. Не для меня, – поспешила она уверить и в ее голосе была искренность. – Ох, как бы я хотела тебя обнять, дорогая моя. Но... Просто поверь, чтобы там не было в прошлом, сейчас мы должны думать о твоем настоящем. И ты знаешь, что твое настоящее хочет». «Да. Та загадка... Про этого всеми любимого Кукольника. Либо к нему, либо к Мудрейшим... Но Роза, я вовсе не готова выбирать стороны, кого-то спасать или убивать, я и магией-то пользуюсь от слов совсем уж плохо...» «Эмма, – вздох, – все это время, что мы находимся в мире Магической Завесы, ты проявляла лишь храбрость, силу и удачно шла вперед. Просто немножечко поверь в себя, как верят в тебя твои друзья. И я, я тоже верю». Я перевела взгляд на серые тучи, срывая с земли травинку и мучая ту пальцами. «Я не знаю...» «Помни, ты не одна здесь. С тобой есть твои друзья, у вас есть кристаллы, и вы... Вы...» В серых тучах прорезалась молния и раздался звук грома. – Эмма, нам нужно искать место для ночлега. Думаю, будем прятаться в том склепе, – появился в поле зрения Филипп, – он давно взломан и там нет костей... Идеальнее не придумаешь, пошли... Пока совсем не полило. Надо палатку ставить! Я сглотнула. Перспектива спать в одном склепе с чьими-то останками не сильно вдохновляла, даже если их там давно и нет. Если честно, я боялась даже намека на останки. – Иду, – я медленно поднялась с земли, бросила последний взгляд на могилу Розы и двинулась в сторону друга. Небо пронзила очередная вспышка и по моим плечам и волосам, спускаясь по рукам, нежно касаясь кожи, падали маленькие белые цветочки. И я узнала их, узнала их сразу – это был терновник. Я обернулась к могиле Розы и ту накрыло белым покрывалом этих цветов. – Что за черт? – смотрел на меня во все глаза Филипп. – Это не я, оно само, – отозвалась я, пытаясь стряхнуть запутавшиеся цветы из своих волос. – Помоги! Уснуть той ночью удалось лишь под утро, свернувшись маленьким клубочком в середине палатки и сжимая в руках остатки от моей раскладушки. Действительно, когда Филипп поставил в склепе нашу новую палатку, я не ожидала, что там обнаружится однокомнатная квартира, стоит мне войти вовнутрь. И хотя тут было совсем немного вещей, и вместо кроватей был либо диван, либо раскладушка (я выбрала последнюю), но это была чудесная палатка, вот только после дождя из цветов терновника мне было долго не по себе и даже беседа с другом и горячий чай не могли меня вывести из транса – я все еще ощущала этот запах, видела это белое покрывало и как цветы кружили в воздухе, касаясь моей кожи и заплетаясь в волосы – словом, я подожгла раскладушку. И вот, когда сон таки пришел ко мне, я еще не знала, что наша бездумная беготня закончилась – настало время ответов. Ах, как жаль, что тогда я этого не знала! Меня разбудил резкий толчок и звук грохота неподалеку. Я вскочила с раскладушки, хватая волшебную палочку и падая на пол. Но все было спокойно, не считая криков откуда-то снаружи. – Фил? – позвала я, но в ответ была тишина. – Фил? – позвала я повторно, но снова тишина. Я приподнялась с полу и поискала глазами диван – найдя его, обнаружила брошенные другом вещи, но не его. – Фил? – позвала я чуть громче и снова тишина. Я поднялась с пола и обошла всю палатку, заглянула везде, где могла и обратила глаза на выход. – Черт, – ругнулась я, замечая, что у выхода из палатки стоят лишь мои кроссовки, а его пропали. – Черт! Напяливая поверх пижамы свитер, хватая свой собственный рюкзак, я замотала на затылке неряшливый хвост, зажимая волшебную палочку в губах. Поправила пижамные брюки, впихивая ноги в кроссы и хватаясь за молнию на выходе. – Черт побери! – пропищала я, дергая молнию вверх и выходя. И хотя я очень надеялась, что он просто сидит тут рядом у палатки, но сердцем чуяла, что мой друг, пока я крепко спала, присоединился к чему-то очень опасному, совершенно не думая головой и забывая зачем мы здесь – а именно: пошел доказывать непонятно кому, что он храбрый волшебник и готов сражаться. Герой чертов!
