Глава 17. Ловушка
28 февраля 2021 г., 19:39
Марина
Мы шли нестройной шеренгой друг за дружкой, но при каждом взмахе рукой Артема замирали на месте и старались не дышать. Мы шли так довольно долго и соседство могильных плит со всех сторон сильно нервировало. Что-то будто звало из глубин земли, шептало и я боялась, что еще один лишний час и я... Я в ужасе раскричусь и убегу куда глаза глядят. Как всегда, поняв меня даже раньше, чем я сама, рядом оказался Филипп, что крепко сжал мои пальцы. Я благодарно перевела на него свои глаза и улыбнулась. От его прикосновения на душе стало легче, шепот ветра стих, и я спокойней задышала, наконец сосредоточившись на самом главном. Около часа назад мы все-таки решились покинуть наш безопасный закуток и найти лагерь повстанцев. Это решение Артему далось с особым трудом, ведь его миссия была доставить Эмму в чертог Мудрейших. Но как она тогда на него смотрела, как просила! Впервые, кажется, за всей его холодностью во взгляде промелькнула нежность – кажется, от Эммы не устояли ни только мы с Филиппом. Когда же Артем согласился помочь с ее просьбой, он поставил условие, что вначале мы найдем Елизавету и его наставника Сергея, составим с ними план и отправимся в Призрачный город на последнюю битву. Я говорю последнюю, потому что, глядя на несколько крыльев кладбища, ставших уже братской могилой многим из тех, кого я знала лично – назвать то, что нас ждало как-то иначе язык не поворачивался. Хуже всего было от осознания насколько молоды были те, кто погибли. Хотя, конечно, глядя на оскверненное кладбище, сердце обливалось слезами сожалений. Но становилась я от этого черствея, решительнее? Нет. Я все еще боялась выбранного нами пути, хоть и поддержала его без колебания, вставая по правую руку от Эммы и сплетая наши пальцы. Подруга была так рада увидеть меня, что на ее глазах навернулись слезы. Слева от Эммы встал Филипп, а за мою руку тогда взялся Саша. Артем пробурчал тогда: – Могучая кучка решила дать отпор взрослым дядькам-тетькам, хотя ни одному из них не приходилось убивать... – говорил он это, очевидно, больше для себя, но слышали все. Эмма тогда сказала: – Откуда ты знаешь, кто из нас убивал, а кто нет? Взгляды их пересеклись и тогда я поняла, какое сильное влияние есть у Эммы над Срельцовым. А ведь его обычно все боялись, слушались, подчинялись... Кроме нее одной. Казалось, она даже под его чары не попалась! А ведь он часто околдовывал волшебниц одним лишь взглядом! И вот мы отчаянно желаем сразиться, выиграть бой... Этот последний бой... Всего лишь дети, потерянные дети, сбившиеся с их главной цели и потакающие девочке, что о мире Завесы-то практически не знает и мы верим ей, считаем равной себе – как же так все резко перескочило с ног на голову? Артем подал сигнал идти дальше, хватая Эмму за руку. Она хотела уже возмутится, но мы все поднесли к губам пальцы, намекая молчать. Она нахмурилась, но рот прикрыла, двигаясь за Артемом. Я в последний раз бросила взгляд на уничтоженное кладбище, извинившись перед потревоженными предками, сделав краткий кивок и зашевелилась следом за темным капюшоном куртки, что так нелепо была велика Эмме. Ворота с кладбища были так близко, я уже чувствовала, как наш план начал потихоньку осуществляться, что мы скоро докажем, что дети не только хорошие проводники, но и могут сражаться наравне со взрослыми, когда на кладбище опустился туман. Буквально секунд двадцать назад мелькавший капюшон пропал. Я оступилась, но меня вовремя поймали чьи-то руки. Я развернулась, чтобы поблагодарить, крайне уверенная, что позади меня Сёма, но в ужасе дернулась, да не успела сбежать. Рука с грязными ногтями больно вцепилась мне в руку. Я закричала.Эмма
Внутри все сжалось в комочек, когда рука Артема Стрельцова сжала мои пальцы и повела за собой к выходу с кладбища. И хотя картина кругом была не радужно-прекрасная, внутри зрело нечто теплое, нечто внезапно незнакомое, стоило лишь появиться Артему в радиусе моей видимости. Он снова замер и обернулся. В позе настороженность, в глазах тревога. Он перевел взгляд на меня и резко притянул к груди. Я не успела и пискнуть, как мы оба свалились на какие-то могильные плиты, под тяжестью наших тел они хрустнули, и мы скатились на землю. Я попыталась вырваться, но Стрельцов держал меня крепко, прижимая к самой земле. – Не шевелись, – сказал он сквозь зубы, так как я удачно попала ему кулаком в живот. Я посмотрела ему в глаза и перестала вырываться. Над нами пролетело несколько разноцветных шара, а затем послышались крики. Руки крепко вцепились в ткань его кофты. Что происходит? Что все это значит? Стрельцов накрыл меня своим телом, что-то быстро шепча и раздался тихий звон – это он разбил колбу с зельем в руках. Я все еще жмурилась, ощущая запах мха, хотя до этого я ощущала лишь запах кожи Артема. Когда я открыла глаза, то увидела, как прямо около нас стоит какой-то мужчина в длинном плаще. От глаз не убежали перстни на его правой руке. Особенно тот, что украшал указательный. Этот перстень был точь-в-точь как на пальце Артема. Я слегка хлопнула его по плечу, и Артем проследил за моим взглядом. Глаза его округлились, рот приоткрылся. Казалось, он сейчас бросится на этого мужчину, но в следующий момент, Артем спрятал свой нос на моей шее, шепча мне на ухо: – Не бойся, все хорошо, я сделал отворот. Я хотела было отозваться, сказать, что не боюсь, но глаза приковало к мужчине около нас и я тупо пялилась на него. В этот момент, мужчина провел рукой по воронового крыла волосам, вздохнул и указал кому-то рукой влево. – Да-да, а вы туда, – подал он голос. – Я должен найти девчонку, Кукольник хочет заполучить ее живой. Живой, слышите... А не как у вас вышло с той... Детей остальных взять в плен, не убивать – я буду в своем поместье. Дети наше будущее, не забывайте, и они нужны мне все живыми. Где же ты, Эмма Гордеева? – прошептал он уже себе под нос, крутя на указательном пальце перстень и смотря перед собой. Я смотрела на него, запоминая черты. Короткие, зачесанные назад волосы, средней величины борода, темные, как янтарь на перстне, глаза и шрам над бровью. Он не казался злым, не казался опасным – лишь черный плащ выдавал его принадлежность к сторонникам Кукольника. Тогда почему повстанцы так боятся их? Марионеток? Этот марионетка не хотел смертей детей, они были нужны живы все... Так может, Кукольник и не злодей вовсе? Почему я вообще сразу на слово поверила ребятам, даже не задумалась, что, быть может, Кукольник не тиран, не зло, а кто-то, кто хочет нового мира? Вспомнился удар, кровь, что медленно текла по виску и страх, когда поднятая за волосы, я висела перед глазами того юноши, как легкий пакет с трухой и те глаза, те глаза были полны гнева, ярости и боли. Взгляд был настоящей Тьмой. Я сглотнула и отвернулась, чувствуя, как пальцы Артема находят мои и сжимают. Только сейчас я поняла, что трясусь – но не от страха, нет, от боли и негодования. Наконец Марионетка покинул нас, двинувшись беспрепятственно в ворота кладбища, а его плащ развивался за спиной, как щупальца Тьмы, рыская и не находя жертвы. – Это был Ключик, – внезапно подал голос Артем. – И у него точно такой же перстень, Эмма. Он встал с меня и помог подняться. Я продолжала смотреть на ворота кладбища и тихо сказала: – Кажется, твой отец придумал ловушку умнее, чем один камешек. Роза согласно кивнула. – Ты думаешь, мой перстень откроет ловушку на его пальце? Я кивнула. – Цель твоего отца была принести в лоно врагов ловушку, а не заключить его сразу. Значит, он знал, что поймать его не будет и шанса. Артем заметил: – Но он бросил семью, жену... Меня... Я сочувственно положила ему на грудную клетку руку. – Может он в плену у него, а не мертв. Быть может, мы смогли бы... – И думать не смей, цыпа, мы не пойдем за Ключником. Мы идем в лагерь, а там... Там... Я убрала руку и поджала губы. Что-то необъяснимо тянуло меня идти за Ключником прямо сейчас, что-то говорило мне, что лишь я смогу одна справиться... Но... – Я помню. Я просто предположила... Артем, убежденный моим ответом, кивнул и мы двинулись по мелкой тропке среди уцелевших новых надгробий в сторону какого-то крупного склепа. – Артем? – Мы должны найти остальных, но стоять на виду мы не можем, действие зелья кончится с минуты на минуту, – отозвался он, стремительно открывая деревянную дверь склепа – та поддалась без проблем. – Переждем здесь, пока другие подтянутся. Когда мы вошли в склеп, я обомлел от красоты убранства внутри. У красивого витража напротив входа, стояло три каменных саркофага. На каждом лежали большие венки живых цветов. На каждом из них были имена. И фамилия... Стрельцов. Это был склеп его семьи! Тут же, слева, находился маленький уголок с иконой, под которой стоял столик с нетронутой едой. Артем повернул налево, в небольшое углубление за золотой оградкой и там обнаружилась софа. Видно, чтобы предки могли горевать с удобствами. Я последовала за ним. И вот мы сидели и ждали. Кажется, уже больше часа. Я то и дело поглядывала на него, но Артем Стрельцов молчал, смотря прямо перед собой. – Если хочешь спросить, спроси, – подал он в итоге голос. – Что? Я же молчала и вообще... – Я вижу, как ты смотришь... – Но... – Просто спроси. – Это место... И тот... Гроб... Или саркофаг? Артем усмехнулся, качнув головой. – Да, ты видела верно. Но он пуст, папы там нет. Ведь он исчез... – Но смысл... – Его нет больше года, Эмма. Мама хотела бы иметь место, где могла бы общаться с ним... Но... Я был против, – в итоге сказал он, – Я не мог поверить, что мой папа погиб. Или еще хуже, переметнулся. Но сердце девичье... Мама не могла больше, она попросила Мудрейших провести похороны... И теперь есть эта нелепица. – Твою маму понять можно. Она скучает по нему, а ждать возвращение того, кто неизвестно жив ли... – Думаешь, я не знаю? Думаешь, не чувствую того же? Каждый раз, когда кто-то звонит в дверь, каждый раз, когда шел к Стирателям? А потом, потом... Явился мой крестный и... Забрал меня, потому что Мудрейшие устали ждать мое решение, готов ли я принять их дар за мамин подвиг и стать волшебником и насильно сделали это. И я тут. С тобой. На последнем слове его голос дрогнул. Но я так и не поняла, то ли от злобы, то ли от чего-то еще. – Мне жаль, – смогла лишь выдавить я, смотря на свои руки, на которые упали первые капли слез. Мне было так грустно, так одиноко в тот момент. Будто бы я хотела того, что произошло со мной? Будто бы я сама заставила его быть тут, сидеть среди могил и ждать чего-то там? Нет, я не просила этого, не желала. Да, я была мечтателем, хотела магии в свою скучную серую жизнь незаметной серой мышки, но желания мои совсем не просили внезапно делать меня знаменитой на незнакомцев, делать меня настолько видной. Нисколько. Я просто хотела научиться не бояться, перестать быть робкой и... Рука Артема легла поверх моих и наши глаза встретились. Свободной рукой, он нежно вытер капли слез с моих щек и медленно наклонился ко мне ближе. – Эмма, я не хотел тебя обидеть... Ты ведь... Ты ни в чем не виновата, ты... Но слезы не хотели так просто сдаваться, оттого он ловил пальцами то одну, то другую. – Эмма... Я подалась было к нему, но тут наш темный уголок ослепило яркой вспышкой света. – Я нашел их, – крикнул грубый голос. – Я нашел девчонку! Глаза Артема в панике смотрели на мое лицо, но я уже и без него знала, что мое родимое пятно засветилось и сдавало меня с потрохами. Я сжала пальцы Артема, а потом меня накрыла тьма.Марина
Я кричала, умоляла всех мыслимых и немыслимых богов, чтобы это не было правдой. По щекам катились слезы, все тело застыло, и я не могла ничего сделать. Находившийся тут же рядом Филипп, крепко держал меня за талию, не подпуская и не отпуская одновременно. Мне хотелось бежать, мне хотелось упасть – но я не могла. Глаза приковало к лежащему на земле Саше, который судорожно глотал воздух, держа окровавленные руки у живота, а кровь лилась, кровь не прекращалась. Я попыталась вырваться, но Филипп еще крепче меня сжал. Туман. Как только он опустился, случилось все самое ужасное. Пришли Марионетки, и они бежали за нами, они стреляли в нас заклятиями, хотя мы ничего в ответ не предпринимали – мы были беззащитны, а они напали на нас, разделили и... Я и Саша бежали чуть впереди, под ногами что-то неприятно хрустело, перед глазами начинало проясняться, туман начал сходить на нет, и мы были так близко к выходу, когда внезапный удар прямо в спины настиг нас. В следующий момент, двое Марионеток разорвали наши пальцы, оттаскивая меня от друга. Я знала эти взгляды, видела их не раз, когда мужчины провожали меня ими, но никогда, никогда это не должно было кончиться чем-то ужасным по отношению ко мне. Сирены опасные существа, мы убийцы глубин – я знала, как с ними справиться при помощи чар, но в тот момент мне было так страшно, так больно, что когда пришел на помощь мой друг, я не посмела сопротивляться его рвению, его доброте – мне, монстру глубин, что совсем не думала, что он неопытный волшебник, я забыла это и эта ошибка... Вспышка... И смех. Я снова попыталась вырваться, но Филипп прижал меня к себе еще крепче. Он появился достаточно внезапно, когда яркая вспышка осветило все кругом, а Марионетки перестали даже помнить обо мне и накрыл нас чарами. И теперь я должна была видеть в стороне муки моего Спасителя? Мальчика, что попал в мир волшебников несколько недель назад? Какая я тогда волшебница, какая тогда подруга? В следующий момент, когда очередная вспышка заклинания хлестнула по спине Саши, в Марионетку, что ударил того, попала прямо в лоб стрела. Следом появилась и лучница, целясь в следующего на очереди. Но Марионетка, на удивление, оказался смышлёным, когда палец отпустил стрелу, в Кристину попала склянка, кинутая злобно хохочущимМарионеткой. А потом стрела прошла сквозь его лоб. Руки Филиппа меня освободили, и я тут же ринулась к Саше, но Кристина оказалась около него первой и положила к себе не коленки голову. – Дай мне экстракт подорожника, – скомандовала она мне, – все хорошо, Саша, все хорошо... Потерпи немного. Пожалуйста, Марина, скорее. Я полезла в свой рюкзак и нашла нужную баночку, протянула ее подруге. Та откупорила сахарную крышку и выпила содержимое баночки залпом. Я и Филипп в шоке распахнулись рты. В тот же момент, даже не сглотнув, Кристина поцеловала Сашу. Такого страстного, полного желания и любви поцелуя я никогда не видела. Саша отозвался на поцелуй эльфийки, слабо проводя по ее щеке кровавой рукой, размазывая ту пофарфоровой коже. Когда Кристина отстранилась от Саши, то тело его засветилось – это творилось магия исцеления известная лишь эльфам. Сила, которую никогда не познать волшебникам. Глубокие раны быстро затягивались, оставляя лишь сгустки крови как напоминание о боли, что буквально недавно обуревала телом Саши. Он нерешительно присел, обернулся к Кристине. Она смотрела лишь на него и слабо улыбнулась. В момент, когда кожа Саши засветилась, ее же посерела. Что это, что такое? Саша осторожно взял в руки лицо девушки и нежно поцеловал. Кристина обняла его в ответ. А затем, отстранившись сказала: – Сохрани этот поцелуй для той, что будет с тобой откровенна с самого начала, – она вложила в его руки стрелу. – Прости, что сразу не сказала. Ее повело, тело стало синеть. – Марина, – прошептала она, – спасибо, что подарила мне шанс быть собой. Вспомнился наш разговор, состоявшийся накануне отъезда эльфов в их древнюю обитель. Кристина должна была уехать с ними, она почти решилась, но ее сердце, такое доброе, полное любви ко всему живому, не хотело оставлять волшебников с их болью и горем и тогда я предложила ей сделать выбор. В тот же день, она встретилась с Сашей в коридоре. Я видела, как эта девушка влюбилась с первого взгляда, готовая все бросить, лишь бы еще раз увидеть этого смертного. Жизнь эльфа долга, полна загадок и печали. Любовь они находят редко, но на всю их долгую жизнь. И вот эльф влюбилась в волшебника, да не чистых кровей... Человека с другой стороны завесы. И теперь... Отдала жизнь за него, чтобы он жил. Саша, крепко сжимавший в руках внезапно обретенную и также внезапно потерянную возлюбленную, тихо плакал. Кристина что-то шептала ему, сжимая своей слабой рукой его руку со стрелой. А потом она ушла. В тот момент меня подхватили с двух сторон, не давая мне упасть. Я ощутила приятное тепло на коже и повернулась в левую сторону, прижимаясь к Семёну. Справа послышался вздох изумления. А может и боли. Мы скорбели, и мы были слишком молоды до того, что предстало нашим глазам. Через некоторое время тело Кристины начало исчезать, превратившись в золотистую пыль, осевшую на земле и руках Александра. И так я потеряла свою верную подругу. И я не была готова к тому, что скажет потом Сёма: – Артема и Эмму забрал Ключник.
