Глава 24. Точь-в-точь
21 мая 2021 г., 22:39
Тем днем я устроилась с огромной книгой по истории Главного замка, что так ловко поместилась на коленках в пустынном углу второго этажного балкона библиотеки, совершенно забыв о книге и смотря перед собой.
В моих пальцах была зажата цветная карточка, чем-то похожая на фотографию, только трёхмерная, и я могла касаться изображения на ней, ощущая предметы прикосновением пальца.
Но не это заставляло меня сидеть в самом тихом углу пустынной залы, полной высоких, таких бесконечных, стеллажей с книгами, что казалось, те хранили миллионы миров и секретов. Нет, не тайны мира меня беспокоили. А карточка в пальцах и то, что она хранила.
Карточка изображала молодую девушку, чьи темные локоны были собраны в изящную прическу серебристым гребнем, а её карие, такие шоколадные глаза смотрели прямо в камеру и с такой нежностью, что невольно вызывало улыбку. Плечи её были открыты, на шее сверкало два маленьких сапфира кулона в виде совы, что она невзначай держала кончиками изящных пальцев правой руки, демонстрируя всем лебединую шею.
Вначале мое внимание на этой карточке привлекло шикарное зеленое платье, таким, кажется, ещё до просмотра экранизации Унесенных ветром, я и представляла платье Скарлетт О'Хара. Пышные рукава, приоткрытая чуть ниже нужного округлая грудь, тонкая осиная талия и такая невероятная пышная юбка с зеленым бантом.
А потом я увидела её лицо, да так и присела от шока.
И все бы ничего, но где-то на подсознательном уровне я должна была знать, должна была понимать, ведь столько раз говорила с ней – с той, кто как две капли воды была похожа на меня.
На карточке каллиграфически было выведено:
Розмарин Джин Грей. Основательница.
Я снова перевела взгляд на её лицо и пальцы заторабанили по лежащей на ногах открытой странице книги. Вот уж не думала, что в книге по истории Главного замка будет такой внезапно приятный сюрприз! «Теперь понимаю...» – проскочило у меня, пока подсознание рисовало разные сцены с того момента, как я оказалась в мире Завесы. В тот миг, как пришло осознание того, что на карточке изображена Роза, пришло и другое – понимание: почему так много народа смотрит на меня с благоговением и чего-то ждет. Я была... Точной копией этой девушки с карточки, не считая родимого пятна на лице и пару незначительных, казалось бы, деталей. Там рост, вес, цвет глаз и волос... Розмарин была настоящей красавицей, я же была её не сильно удачным отражением в зеркале. Хотя, возможно, не столь мерзким, как бы я себя не накручивала. Осторожно положив карточку поверх страниц книги по истории Главного замка, я схватилась за голову, сжимая пальцами свои русые волосы и мысленно выругалась. Я не могла поверить, но я кажется знала, кто все это чертово время знал, кто я такая и почему ко мне так много внимания. Мне казалось, что дело в моей силе, магии и всем таком, но на деле – в моем чертовом лице. И даже не родимом пятне, а вообще! И больше всего обидно то, что они знали. Они знали! В злости, я резко вскочила, и книга с шумом упала на пол, карточка с Розмарин выскочила и промчалась, гонимая невидимым ветром, в сторону. Сделала маленькое сальто и упала лицом вниз. Буквально секунду она так и лежала, пока чья-то рука её не подняла и не обернула. – Кажется, у кого-то большие перемены? – спросил вновь прибывший и я злобно сверкнула взглядом на Артема. Ну да, точно, я должна была вместе с ним обедать около часа назад... Надо же, а он решил за мной сходить! – Перемены? – переспросила я. – Это похоже на перемены? – я развела в сторону руки. – Ты не хочешь мне что-то сказать? Артем внимательно разглядывал девушку на карточке, а затем сказал: – Вы разные. Это факт. – Вот действительно отличный ответ, – отозвалась я и подошла к нему и внезапно для себя толкнула в грудь. – Всего лишь лицо точь-в-точь, не говоря о магии, роде, – ещё пара толчков в грудь и Артем стал пятится спиной. – Одно древо на двоих, одна и та же сила, те же права, черт, чертово лицо... Её лицо – мое лицо. Скажи мне, когда ты говоришь со мной, то впадаешь в дикий восторг от понимания, что я чертова Розмарин Грей? – я попыталась толкнуть его ещё раз, но перехватив мои руки, Артем заставил посмотреть ему прямо в глаза. – Цыпа, хочу, чтобы ты знала – общаясь с тобой я вижу невыносимую, до боли упрямую, Эмму Гордееву. Единственную, что спасла нас от Ключника, – говоря это, он смотрел мне в глаза, и глаза его были полны искренности. Невольно мое сердце пропустило удар, напоминая о том ма-аленьком уголочке в нём, полностью подаренном Стрельцову. Сглотнув, я вырвалась из его рук, скрестила руки на груди и отвернулась вбок. – Мне сложно в это поверить. – А зря, – его губы оказались близко к мочке моего уха, – когда я увидел тебя в том зале, единственное, что я думал о тебе – какая милая цыпочка. – Так вот почему ты зовешь меня цыпой, хотя у меня имя есть. Артем издал лающий смешок. – Ты когда дуешься, такая цыпочка... – Эй! – я попыталась его ударить, но он вовремя отскочил. Мы встретились взглядами и расхохотались. – Не знала, что тебя привлекают цыпочка, Стрельцов, – я подмигнула, а на его губах расцвела широкая улыбка. – Хочешь верь, хочешь нет, но девушка на этом кадре и девушка, что стоит передо мной,– всегда были для меня разным. Моим заданием была ты, Гордеева. И именно ты... сей друг. Да? – сказал последнее он с лёгкой запинкой. Я тут же кивнула. – Я думаю, это твое, – он протянул мне назад карточку с Розой. – Помни, пожалуйста, что для меня есть и существует только Гордеева Эмма. От его слов по телу побежали приятные мурашки, и я потупилась, когда взяла в свои руки фотографию красавицы Розы. – И все же... Ты знал... – Да, – прямо отозвался он. – Сложно не заметить, с учётом того, что все в полисе знают, как выглядят все пять Основателей. Как только увидел тебя, я не мог поверить. Но потом ты посмотрела на меня – и я увидел тебя. – Это говорит лишь о тебе... – нерешительно заметила я. – Я не сильно общаюсь с могучей кучкой, но если я и понял что-то, так это то, что несмотря на знание, они дружат с Эммой, тобой, цыпа. Я не знаю, почему они не попытались тебе сказать, просветить... Но это не стоит того, чтобы лишаться друзей. – Ты защищаешь их, – деланно удивленно отозвалась я. – Черт, да. Только им об этом не говори. Я улыбнулась, наклоняя голова набок. – Я не буду обещать, это же такое... Откровение. – Могучей кучке чужды откровения, цыпа. И все же, спроси их. Я вижу, что ты не сможешь иначе... Помни, они все равно твои друзья, ценят и любят девчонку, которую зовут Эмма. Я бросила взгляд на Розу и кивнула. – Есть кое-кто ещё, кто знает об этом, но ответ я получу лишь в субботу... – мы оба посмотрели на красавицу Розу. Рука Артема легла мне на плечо. – Помни, какой бы не был ответ, у всего есть причины, особенно у родителей... Кто знает, что хранится за дверьми наших сердец. Мы оба посмотрели друг на друга. Я кивнула, убирая в сторону карточку с Розмарин.***
Наконец наступила суббота, а на территорию дома Пяти Стихий опустились первые заморозки. Казалось, этой субботы я ждала вечность, все дни до неё стали блеклыми, пустыми и полными обидами. Я серьезно не знала, что мне думать по поводу открывшейся тайны, да плюс ко всему, убивало, что напрямую спросить друзей я не могла – всегда с ними был кто-то, кто не должен ничего знать. Да, я зацепилась за отправленное письмо маме, надеясь, что хотя бы здесь могу быть откровенная и получу такой же ответ. По крайней мере, я верила. И когда наступила суббота, а письмо вылетело из пламени в мою овсянку, я от удивления даже подпрыгнула. Со стола чуть левее послышался смешок. Я обернулась, чтобы увидеть Стрельцова, окружённого новыми девчонками и, кажется, там была Оля Немова рядом – лишь она одна стреляла на меня взглядами, похожими на настоящие молнии. Будь у неё магия, помимо волшебства, она бы точно воспользовалась убийством по средству одного взора на жертву Сглотнув, я обернулась назад, вытаскивая письмо из овсянки, беря тут же предложенные Сашей салфетки. – Что это? – сидевшая напротив меня Марина перестала намазывать на булочку масло и так и оставила поднесенный к той нож. Филипп приподнялся и постучал по испорченному овсянкой конверту палочкой. Выхватил с моей тарелки половинку клубники и, закинув ту в рот, довольным сел на место. Письмо после его махинаций оказалось девственно чистым, поэтому я не стала возникать, что он тут своими пальцами в моей каше ковыряется! Я совсем не осторожно взломала обычный белый конверт и достала сложенный белый лист а4. – Есть кое-что, что вы все знаете. Кроме тебя, Саш. И меня. Саша навострил уши, оборачиваясь на Марину с Филиппом. Те тут же напряглись. – Ребяяяя... – Рома! Не сейчас. Подойди в другой раз, – резко осадила появившегося с виноватым лицом побитой собаки худощавого Ромочку Измайлова, того самого, что мы повстречали еще в самом начале нашего пути – в лагере за тридевятью земель Марина. – Тут занято. Без лишних слов, она взяла моего кота идемонстративно и даже грубо посадила на стул рядом с собой. Воробей потом косился на нее недобрым взглядом, а когда смотрел на меня, то на мордочке читалось предательство с моей стороны. Казалось, какая-то энергетика серены пугала того в тот момент. Не нашедший что ответить на внезапную вредность Марины, Рома почесал в затылке и бочком-бочком ретировался. – Марина? – Саша стал переводить свой взор с меня на неё. – Что вы знаете, чего мы не знаем, но должны знать? И почему ты обижаешь Ромку? Марина посмотрела на своего названного. Во взгляде читалась мольба. – Пускай скажет сама, – ответил тогда Филипп и посмотрел на меня, откладывая ложку и выпрямляясь на стуле. – Хорошо, – расстроенно выдавила я, аккуратно разворачивая лист и чувствуя, как к глазам подступают слезы разочарования. – «Моя Эмилия!... » «Моя Эмилия, любимая девочка. Тут есть моя вина, почему ни твои друзья, никто-либо ещё не может сказать тебе то, что ты узнала – я хотела защитить тебя от этой правды, но та настигла тебя коварнейшем способом, лишив меня возможности оправдаться. Моя девочка, наша семья имеет одни из самых значимых корней в полисе Руси. Ты – своего рода принцесса, но ты уже это знаешь. Я знаю. Я понимаю, почему ты не рассказала мне о лете. Я приняла это. Прошу и тебя принять, что та причина, почему никто не сказал тебе, что ты вылитая основательница, целиком и полностью на мне – не вини своих друзей, эти двое отважных молодых волшебника всем сердцем сопротивлялись Мудрейшим и требовали сию же минуту все тебе рассказать... Я хотела защитить тебя. Мы с папой желали и желаем только самого наилучшего тебе и твоей сестре. Понимаю, что сложно принять тот факт, что твои родители волшебники изначально… тем более, после летнего безумия, да и к тому же зная это, мы еще и продолжали молчать... Так долго... А теперь это. Предательство с тем, кто ты есть. И я пойму, если ты не ответишь на это письмо, но тем не менее, да, Эмма, ты реинкарнация Розмарин Грей. Да, ему нужна не твоя сила, а ты сама. Никто не знает, что он хочет сделать с тобой, но мы с бабушкой подозреваем, что для тебя это кончится вовсе не смертью или потерей силы. А потерей себя самой во Тьме его. Девочка моя, будь сильной и доверяй своему сердцу. Прости, что мы не смогли так и сказать тебе. Прости, что ты узнала это, а рядом не было нас. Все должно было быть не так... Не с тобой.Люблю тебя.
Твоя мама».
Ребята притихли. Марина медленно опустила глаза в свою тарелку, руки с булочкой и ножом аккуратно легли на столешницу. Правый её локоть сжали пальцы Филиппа. – Мы... – Так Эмма... – Просто прос... И, наверное, были бы еще какие-то фразы, какие-то извинения, в общем, что-то такое, когда все пытаются тянуть одеяло внезапно всплывшей лжи и распутать её, но уже и неважно, извинятся они или нет, вообще только в тот момент мне прямо на колени упало приглашение, окотившее меня с головы до ног блестками. «Гордеева Эмма приглашается на празднование зимнего солнцестояния, 22 декабря, в качестве спутницы Стрельцова Артема».Ч... Т... О???
