Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

      – А можно я не пойду? – ринулась я было к двери, – посижу на лавочке, посчитаю звезды и спатеньки пойду, как все вы?!       С легким смешком, две пары рук вернули меня на место, заставляя стоять смирно. Марина занесла над моим лицом кисточку, на которой были синеватые блестящие тени.       – Эмма, это такой шанс! Ты не можешь его упустить! – отозвалась Даша, нахмурила своё округленькое личико, слегка вздернув курносый носик, после чего, она взяла две вешалки и поочерёдно приложила ко мне: то были яркие короткие платья Марины и увидев мой взволнованный взгляд о длине тех, тут же откинула те на мою кровать. Возмущённый кот, что так сладенько спал на покрывале, превратившись в маленький серенький крендель, громко мяукнул, выбираясь из-под горы скинутых на него платьев и забираясь грязными лапами прямо на подушку       – Воробей! – осадили его с трёх сторон и тот, подпрыгнув от внезапности, с громким мяуканьем шмыгнул под кровать и засветил оттуда своими яркими глазами, что-то недобро рыча и шевеля ушками.       Марина качнула головой и ее шелковистые волосы красивыми волнами улеглись вокруг овала лица, а потом она вернула все своё внимание на меня с довольной улыбкой. Дарья также была рядом, показывая очередные вешалки.       – Да, Эмма, такой ша-анс, да к тому же ни с кем-то там... А Стрельцовым!       Не знай я ее хорошо, могла бы подумать, что она издевается. Но нет, Марина была совершенно серьезна – она считала мой поход на празднование зимнего солнцестояния одним из невероятных успехов, к тому же не могла прийти в себя от того, что пригласил меня именно Артем. Она признавалась, что всегда считала его после того, как мы все пришли в школу, недоступной стеной в связи с его резкой популярностью, с учётом всплывших деталей о том нашем дне в особняке Ключника.       – Но он явно... Явно... – попыталась было я, но сдавшись, прикрыла лицо руками и покачала головой – я видела, что девочки считали иначе, чем я думала – они с таким ажиотажем отнеслись к моему приглашению, что я толком подумать не успела прежде, чем сказала Артему «да».       – Что, заинтересован? Увлечён? Клянусь папочкой, но когда топриглашение открылось, он глаз с тебя не мог отвести! – поделилась Марина и даже для пущего эффекта хлопнула в ладоши. Они с Дашей в восторге завизжали, обнимаясь.       – Ох, он умеет бросать иногда такие взгляды! – согласилась Даша, прижимая к себе вешалки. – Иногда кажется, что ещё чуть-чуть и можно вызывать медсестру!..       – Я более чем уверена, – с этими словами, Марина заставила меня закрыть глаза, быстро бегая кисточкой по моим векам, – он точно умеет гипнотизировать! Уверена!       Они захихикали, и Марина разрешила открыть глаза.       – Я, кажется, не видела столько ярости и ненависти на безупречном личике Немовой с того самого вечера, когда была та приветственная вечеринка! – вмешалась Даша, а её чудесные зеленые глаза засветились неподдельным восторгом. – Никогда не думала, что внучка господина Немова такая...       – Сучка, – окончила мысль Марина и подмигнув, убрала от моего лица руки, которыми мяла мне щеки. – Ну же, Эмма, улыбайся. Ты будешь на самом чудесном празднике!       Я посмотрела на летающие предметы косметички в воздухе и вздохнула. Глубоко.       – Вы говорите так, будто не обо мне. Вы же видели эту Немову... Черт, мне теперь страшно, она тогда так вскочила с той скамьи и кричала о том, что это ошибка и...       – А Артем взял да лично попросил тебя, – напомнила Даша, протягивая руку к Марине. – Эмма Гордеева, не согласилась бы ты... – томный вздох и взгляд из-под слегка опущенных ресниц, – пойти со мной на бал по случаю зимнего солнцестояния?       Марина охотно приняла её руку и также театрально опустила глаза к полу.       – Я... Я, конечно же, это... Неожиданно!       Даша склонилась в поклоне и была готова уже поцеловать ручку Марины, когда получила от меня затрещину, вытянутой из её рук вешалкой с голубым шифоновым платьем.       – Может, я все же останусь? – Я бросила умоляющий взгляд на кота под кроватью, но тот, не мигая, продолжал о чем-то рычать, не сводя недовольного взгляда с девчонок. Ясно, помощи не жди!       – Кажется, оно, – забрав назад вешалку, Даша отошла от меня, оставляя порхать около меня голубое платье и посмотрела на Марину.       Марина также взглянула на платье, затем Дашу и кивнула – она указала на шубу, что ждала своего часа, прицепленнуювешалкой к верхушке зеркала, изрисованную русскими яркими узорами – то была шубка ещё её бабки. Они довольно дали друг другу пять и хором сказали: «одеваемся».

***

      Наконец, после долгих мучений в лице моих подруг, я вышла на крыльцо гостевого дома, потеплее закутываясь в эту чудную шубку, ощущая себя ужасно неловко на каблуках и при полном, как бы сказала моя бабушка, параде и глубоко вздохнула. На голове красовались два красненьких рога, так искусно завернутые в мои русые волосы.       – Что за вздохи, цыпа? – произнёс грудной голос и я скорее почувствовала, нежели увидела этот внимательный, полностью сосредоточенный на мне взгляд.       Я отвлеклась от созидания тёмного силуэта замка и его ярких огней и увидела стоящего у начала ступеней Артема. Он был в красивом костюме, я точно не знала названий всех предметов его туалета, но была уверена, что на нём присутствует сюртук, да также шуба и оканчивала его образ чудная маска, сдвинутая на уложенные волосы. Я скромно улыбнулась, пытаясь заправить невидимый выпавший из прически локон.       – Если это была шутка, то она затянулась, – не удержалась я.       – Шутка, о какой шутке речь? – он стремительно поднялся по ступеньках и замер около меня, возвышаясь как башня. Такая красивая башня...       Боже, Гордеева, о чем ты думаешь?!       Его взгляд говорил о том, что он ждет ответа. Я снова вздохнула и отвела от него взгляд на темное небо – с него, кружась, сыпался снег.       – Это приглашение. Артем, я явно не подхожу для таких... Ну таких... Вот я такая, я ведь... – я нерешительно посмотрела на него. – Зачем ты это сделал?       – Гордеева, иногда ты ведешь себя глупо. Знаешь, после всего, – он резко от меня отвернулся и обратил свой взор на замок. – Я хотел бы тебе вручить что-то более полезное в качестве спасибо за то, что ты тогда спасла нас... Но, с другой стороны, я просто сделал то, чего хотелось мне.       Усмешка. Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем продолжил:       – Впервые за то время, как вся эта чертовщина началась, когда тебя нашли, я делаю то, что хочу я сам.       Я хотела спросить его, о чем он сейчас. О каких обстоятельствах и желаниях речь, но он внезапно демонстративно повернулся ко мне, протягивая руку.       – Ты со мной?       Я с секунду смотрела на его длинные пальцы.       – С тобой. Ты же со мной?       Он улыбнулся, когда моя рука легла в его пальцы и он нежно сжал мою руку, переплетая наши пальцы.       – Тогда вперёд, цыпа.

***

      Я остановилась около огромных дверей зала Столовой и обернулась на Артема; его рука слегка потянула меня на себя и в этот момент с потолка посыпался снег. Я восхищенно рассмеялась, подставляя лицо летящим снежинкам. Через мгновение, я опустила взгляд и мои глаза встретились с глубинами зеленых глаз – Артем жадно смотрел в мое лицо, будто бы пытаясь запомнить все черты, но как только я поймала его взгляд, широко улыбнулся и щелкнул меня по носу. Я решила, что на его кончике была снежинка и это привлекло его.       И хотя в зале Столовой было много народу, от моих глаз не убежало, что присутствующие ребята были старше меня на два-три года.       Я снова бросила взгляд на Артема.       – Артем, сколько тебе лет?       Он опешил.       – Кажется, в вашем мире этот вопрос не очень корректный.       – По отношению к девушке, – внезапно около нас появилась пухленькая волшебница в золотистом платье, которое подчеркивало все её достоинства и делая её невероятной. Кажется, я слишком долго пялилась на неё!       – Эмма, это Мила, – откашлялся Артем, ловя летевший около нас поднос с напитками и прихватывая бокал с шампанским. Мне же, конечно, он брать не стал. – Камилла Маркова, но можешь ее звать Милой, – он протянул ей бокал и не дожидаясь, тут же сделал глоток из своего.       – Очень приятно, я наконец с тобой познакомилась, – укоризненный взгляд в сторону Артема, а затем яркая, такая радушная улыбка. В голубых глазах волшебницы заискрились снежинки. Она показалась мне фантастической. Теплая и грубая рука слегка сжала мне пальцы.       Очнувшись, я увидела перед лицом протянутую руку девушки и пожала. Она тут же рассмеялась.       – Ты такая очаровательная. Не бойся меня, – она подмигнула. – Я подруга детства этого шалопая.       – А вот уж не так! – внезапно надулся Артем и его рука резко освободила мою и схватила меня за талию, притягивая к нему.       – Знаешь, – не обращая на внезапную смену настроения Артема, продолжила Мила как ни в чем не бывало, – он не единственный, кто хотел тебя пригласить на бал. Ты знала? – она заговорчески мне подмигнула, а я тут же посмотрела на Артема.       – Правда?       Артем нехотя улыбнулся.       – Но я единственный, кого бы ты выбрала бы, знай ты об этом, – надменно сказал он, а Мила захихикала.       – О, не льсти себе, мой дорогой, – она потрепала его по щеке. – Но я рада, что ты согласилась пойти с этим ворчуном, Эмма, даже после тех блесток в волосах. Он не умеет приглашать девушек, согласись?       Снова вспомнился тот взрыв приглашения на блестки и то, как на всю залу Столовой раздалось приглашение. Я вздохнула, искоса глянув на Артема – тот одним глотком опустошал бокал.       – Я не могла бы ему отказать, – честно отозвалась я и почувствовала, как Артем вперил в меня взгляд.       – Правда? – не выдержал он.       Я уже открыла было рот, чтобы ответить, но в тот момент заиграла чудесная музыка с постамента, где ранее располагался стол для учителей –ныне там расположились с десяток ряженых в красивые наряды эльфы и с воодушевлением смотрели в зал.       Артем поставил на проплывающий мимо пустой поднос бокал и поклонившись, пригласил Милу на танец.       Та без лишних церемоний согласилась, и они устремились в середину залы, где уже кружилось несколько пар.       Внезапно в сердце что-то кольнуло, и я увидела плывущий в воздухе поднос. Схватила незаметно для взрослых бокал с шампанским, но стоило тому коснуться моих губ, как напиток стал обычной газировкой.       Отстранив стакан, я возмущенно пялилась на тёмный напиток. А вот это уже совершенно несправедливо!       Они танцевали как минимум пять песен. Ладно, десять. Я старалась не придавать этому значения и не обижаться – но черт, почему он пригласил её, а не меня?       Я расстроено замерла у скульптуры изо льда в виде лебедя, которая раз в пару минут меняла позу и вонзила вилкой в кусочек красного бархата на прозрачной тарелочке.       Лебедь тряхнул крылышками и нагнул шейку в мою сторону. Я отломала кусочек торта и предложила ему. Было ощущение, что скульптура посмотрела на меня как на идиотку. С другой стороны, я уже об этом догадывалась на четвёртой песне, под которую Артем и Мила довольно кружили в центре зала, а на седьмой, когда искала чем бы закусить, полностью в этом убедилось.       Итак, десять песен спустя, а также восхищенных вздохов в сторону эльфов, я стояла около скульптуры изо льда и предлагала ей разделить торт на пополам. Вот вам и чудесный шанс, чудесные возможности!       И хотя я не очень-то умела танцевать, но папа старательно меня обучал на домашних празднованиях, раз на раз получая синяки от моих наступлений на его ноги, я все же тоже хотела танцевать. Иначе зачем он меня приглашал?       С другой стороны, я по достоинству оценила убранство зала Столовой в оформлении праздника. Помимо чудесных скульптур, символов стихий, да осыпающегося с потолка снега, снежинки которого красиво вальсировали в воздухе, здесь было посмотреть еще на что; витражи, которые ранее были с гербами Пяти Стихий нынче представляли разнообразные картины, посвященные Дню солнцестояния. Интересно, как зал выглядит 31октября? Судя по разговорам осенью, канун дня всех святых также отмечается в мире Завес.       Запустив в рот кусочек торта, я довольно заурчала, прикрыв глаза.       В зале находилось восемь круглых столов,сдвинутых к северной стене, полных закусками, сладостями и напитками, помимо летающих по залу подносов; там же были пухлые диванчики, чтобы была возможность посидеть тем, кто устал.       Снова вспомнились рога в причёске и наставления подруг ни в коем случае не касаться их до полуночи, и я запустила в рот ещё один кусочек торта.       – Не хочет ли девица угоститься пряником праздничным? – перед лицом образовался забавный, слегка кривоватый пряник, и я посмотрела на того, кто протягивал его. Артем.       Уморительно, но мое сердце застучало в два раза быстрее, когда я поняла, кто передо мной.       Я отставила тарелку с тортом на тумбу со скульптурой и выхватила пряник из его рук.       – Я не сильна во всех тонкостях, если ты помнишь, – начала было я, разглядывая чудный пряник. Артем внезапно оказался очень близко и отломил от пряника голову.       – Просто ешь его.       Я покосилась на торт. Артем закатил глаза.       Надувшись, я вонзила в пряник свои зубы и довольно охнула.       – Что... Почему вкус такой не... Что это? – я посмотрела прямо на Артема, и он довольно улыбнулся, его рука поймала меня за талию и притянула к себе. Я не нашлась ничего лучше, чем коснуться его маски.       – Скажи мне, зачем нам эти рога? – наши глаза встретились. Мое сердце стучало так, что казалось, его могли слышать в радиусе пяти метров, но это меркло в связи с тем, как он внимательно смотрел мне в глаза.       – Я хотел бы пригласить тебя на танец, но я не знаю как обстоят дела у тебя с ними... И... Пригласил Милу, она как минимум трижды пыталась меня уговорить подойти к тебя, но... Я так боялся.       Я открыла в изумлении рот.       – Гордеева, я пригласил тебя на этот праздник не для того, чтобы ты стояла в углу и флиртовала со скульптурами, а каждый второй пытался до тебя добраться, пока я не вижу. К твоему счастью, я вовремя замечал их всех.       Я продолжала молчать, смотря ему в глаза и не совсем понимая, что он хочет этим сказать.       – Я... Я хотел бы, чтобы ты согласилась потанцевать со мною, лишь мною, я... Я могу научить. Это не сложно.       – О чем ты говоришь? – внезапно обида за то, что он бросил меня одну вылезла наружу. Я убрала руку с его маски на макушке и хотела было отстраниться, но его рука крепко меня держала.       – Я же видел твой взгляд – ты испугалась и...       – Артем, но я не испугалась... Я... – я опустила взгляд, вовремя затыкаясь. Ещё бы немного и он бы узнал, что, кажется, я влюбилась в него. Перед глазами навсегда отпечатается тот его образ внизу лестницы в лучах лунного света, так напомнивших мне сцену из Унесенных ветром с Реттом Батлером. Я слегка улыбнулась, возвращая на него взгляд – обида куда-то пропала.       – Я с радостью хотела бы научиться, если это будешь ты.       На его лице засияла победная улыбка и его глаза-изумруды весело заблестели.       – Только вот, знаешь, – я горделиво вздернула подбородок, – в следующий раз меня не бросай одну.       – Кто сказал, что после сегодняшнего урока ты будешь одна?       Я затаила дыхание, не найдясь что ответить, вместо этого глупо улыбнулась.       Артем был действительно хорошим учителем – я только раз умудрилась сбиться и наступить ему на ногу, но и то это было в самом начале, дальше все текло как по маслу. Мы весело кружились в центре зала, общаясь на абсолютно разные темы и с ним было так легко, так комфортно. Мы и не заметили, как огромные часы, то единственное украшение, которое я заметила только когда оказалась в кругу танцующих, пробили полночь. Артем ярко улыбнулся, глядя на часы, затем опустил на лицо маску.       – Цыпа?       Я закатила глаза и осторожно коснулась рожка на голове, раздался маленький щелчок, собранные в красивую прическу волосы волнами попадали на плечи, а лицо закрыла маска в виде овцы с рогами. На залу внезапно опустилась ночь и падающий с потолка снег издавал тихое пение. Все присутствующие в зале один за другим начали петь колядки. Я не совсем помнила, что это были за слова, но в тот момент я будто бы знала их все наизусть и вместе со всеми встала в хоровод, напевая слова и хохоча время от времени.       Через пару минут хороводов, все разбрелись по парам и в центре залы появилась Елизавета в маске, похожей на волка. На ней, как и на всех нас, была шубка, закрывающая красивой слоновой кости платье.       Она сказала:       – А теперь колядки... Играем в прятки.       Раздался всеобщий клич радости и огромные двери залы Столовой отворились и все устремились на выход.       Артем поймал меня за руку и притянул к себе.       – Думаю, на этом мы можем и покончить с этим праздником.       – Но...       Елизавета, не обратив на нас внимание, также покинула за всеми праздничную залу, присоединяясь ко всеобщему кличу радости.       – Сейчас они пойдут пугать малышню, просить откупы... Это ваше первое испытание на пути к замку.       Я посмотрела на его руку, что крепко сжимала мою и нахмурилась.       – Но если они все здесь... А я здесь...       – Знаешь, в одном из полисов есть очень занятная традиция, – он сделал шаг ко мне, осторожно теня за ленту, что держала маску на моем лице.       – Да, расскажешь?       На губах под маской появилась улыбка.       – Конечно. Я даже покажу, – он осторожно снял с меня маску и кинул её на близстоящий стол. Свою маску он также снял и кинул туда же.       Я хотела было глянуть на те, чтобы убедиться, что вверенная мне Дарьей маска цела, но он поймал мое лицо в свои руки и нежно провёл ими по щекам. Я перевела взгляд на его губы, а затем, сообразив, в глаза.       – Что же это за традиция? – почти прошептала я, наслаждаясь теплом его рук на своих щеках.       – Подними глаза наверх, – охрипшим вмиг голосом прошептал он. Я послушно подняла их и тогда увидела красивый свитый кустик, с веточек которого висели маленькие белые цветочки.       Это же омела!       – О! – смогла лишь выдавить я, возвращая глаза на Артема.       – Ты сегодня такая красивая в этом голубом платье, – произнес он в тишине, пока на его волосах кружили снежинки. – Когда я увидел тебя, не мог поверить, что эта девчонка согласилась пойти со мной.       – Что ты имеешь в виду? – зачарованно смотрела я на него, совершенно не понимая к чему он клонит.       Артем криво улыбнулся и наклонился ко мне. Он буквально делил один воздух со мной, настолько он был близко ко мне – сердце стучало так шумно, так больно – казалось, ещё немного и из него выпорхнет запертая голубка и улетит далеко-далеко. Я шумно сглотнула и положила на его грудь свою руку, забегая ей под шубу, касаясь тонкой ткани рубашки и чувствуя, как под ладонью стучит его сердце. Также часто, также шумно... Неужели, он тоже нервничает рядом со мною? Неужели, я чувствую это не одна?       Он ещё ближе склонился ко мне, а я прикрыла глаза, ожидая его поцелуя.       В ушах зазвенело, раздались крики беснующей толпы, и я резко распахнула глаза, стала оглядываться по сторонам. Крики толпы приближались, но в зале никого не было кроме нас с Артемом.       – Эмма? – озадаченно окликнул меня он. – Эмма?       Но я слышала его будто из-под толщи воды и с каждым его окликом все глубже и глубже погружаясь.       Крики стали настолько невыносимы, что я закричала, сжимая уши руками и садясь на корточки. Я зажмурилась, совершенно потеряв какую-либо ориентацию в пространстве, а потом я начала падать.

***

      Меня затянуло в глубины озера, и я стала падать глубже, ещё глубже… всекругомбыло темно-синие, но я дышала, могла дышать, лишь не могла выбраться. Как странно, это... Это как... Падать, но не тонуть.       Меня накрыло странное ощущение, что это вовсе не падение, нет, а нечто, что тянуло меня в такие дерби моего подсознания, о ходах которых я и не знала.       Падение завершилось также быстро, как и началось. Вот я ничего не чувствую, кроме обволакивающей меня со всех стороны воды, а вот я снова стою на своих двоих.       Я на секунду замерла, оглядываясь по сторонам. Внезапно в ноздри ударил запах роз, я поморщилась. И яркий свет, я зажмурилась.       В голову пришло, что этот свет – свет, исходящий от огромных окон слева от меня... Я была в комнате? И судя по звукам, не одна – к ногам грохнулось что-то бледно-розового цвета, и я смогла сфокусировать свой слезившийся от света взгляд на цветастой ширме в правом углу комнаты.       Я наклонилась поглядеть на упавшую к моим ногам ткань, когда поняла, что это платье. Я улыбнулась.       Так это воспоминание?       Неужели я увижу Розмарин?       Но что-то изменилось, и уже мои руки откинули платье... И Я...меня...       Меня вдруг поймали невидимые силки и стали тянуть куда-то вбок. Сопротивляться хватки нитей не хватало силенок, поэтому меня быстро во что-то втянуло – вернее, в кого-то.       И во второй раз, именно мои руки стали отвергать платье за платьем, устав то надевать, то снимать их, поэтому, разглядывая то одно, то другое – мои руки выкидывали за ширму фиолетовое, красное, а также синее, пока не остановились на медно-красном.       Коснувшись бархатной ткани, проведя по ней пару раз, я развернулась, хотя у меня было такое чувство, что развернулась не я.       Там в дверях стояла побледневшая девчонка, сжимая в руках простыни. Я растянула губы в полуулыбке, чтобы её взбодрить.       – Амелия, ласточка, положи всё вон на том диване, я сама уберу.       – Слушаюсь, мисс Грей, – кивнула невысокая девочка в поклоне.       – Ах, да, передай Берте, чтобы она не наполняла сегодня ванну как обычно, я чувствую, что сегодня вряд ли понадобится.       – Но, мисс Грей, это не означает ли, что вы собираетесь опять застрять... – она осеклась и откашлявшись, добавила: – Опять к господину Адаму?       На моих губах заиграла грустная улыбка, на сердце заскребли кошки – само понимание того, куда я собиралась вечером имело совершенно другой окрас и значение. Я вздохнула.       – Мели, что-что, а господин, как ты выражаешься, Адам мне ничего плохого не сделает – да и не сможет, там, куда я пойду его даже и не будет... Хотя мы все считаем...— Я натянула на себя через низ платье, и повернулась к девочке спиной — Помоги-ка, не дотянуться мне, знаешь же...       Девочка сразу прибежала на помощь, и вместо того, чтобы довести молнию до необходимого мне места застегнула платье целиком.       – Но мисс Грей, там холодно, там никого из нас в случае чего не будет и ваша сила… – она сглотнула, а я обернулась на неё. — Я боюсь мест, где даже призраков нет, – созналась девочка.       – Боже, ласточка, ну чем склеп семьи Маковых тебя смущает – там никого и нет, кроме пустого гроба, – мы обе рассмеялись – я слегка неловко, а Амелия натянуто: она все еще переживала. – Я хотела бы наконец сказать ему, что помолвлена с его братом, Я так люблю его, но его нет уже несколько лет и... Мне бы смириться и отпустить его... Пока не поздно и...       И тут я поняла, что в меня внезапно одно за другим начали падать, будто дождь с неба, разные эмоции – эмоции, чью силу мне не доводилось ни разу в жизни ощущать – эти чувства были не мои, эти чувства были её – боже, я была в теле Розы, как она в моем и теперь... Я вижу... Вижу её прошлое! Но что же она хочет мне всем этим сказать?       Амелия нахмурила свой лобик и улыбнулась, поглаживая щёткой тёмные волны волос Розмарин – ощущения прикосновения потупились.       – Мисс Грей, я уверена, Адам Маков принял бы ваш выбор и пожелал бы вам счастья. За шестьсот лет жизни, я многое видела и знаю чувства людей, он любил вас и ваше счастье...       Розмарин мысленно вздохнула. Она считала, что именно любовь стала причиной потери Адама, что он не должен быть за неё рад, поддерживать её выбор и вообще...       – Амелия, ты же знаешь, что я возражу.       Девочка кивнула, прекращая расчесывать волосы и потянулась к выложенным на туалетном столике украшениям для волос.       – Тогда я обязательно передам нашей экономке, чтобы та не ждала вас и ложилась спать.       – Спасибо, моя дорогая.       Губы растянулись в улыбке и Амелия аккуратно развернула меня к зеркалу – отражение в том было невероятным! И хотя я уже видела портрет Розмарин, знала о нашем сходстве, но сейчас, как говорится, воочию видя и имея возможность коснуться лица, дотронуться до красивой заколки в собранных волосах и посмотреть, чего греха таить, на выпирающую в этом тесном корсете, грудь, я совершенно растерялась и поэтому меня окружили её эмоции, её чувства, они закапывали меня, давили со всех сторон и я тонула в каждой, пытаясь понять её корень. Розмарин была полной моей противоположностью, глаза цвета тёмного шоколада, темные, иссини чёрные локоны, легкий румянец на молочного цвета коже, дивные длинные ресницы, точеный профиль и нос, – черт! – он был прямым и таким вздернутым, в отличие от моего курносого. Ну и главное – у неё не было родимого пятна в виде терновника на правом веке.       – Ты можешь идти, – отпустила служанку Розмарин и как только та ушла, открыла ящик в туалетном столике и достала оттуда янтарные сережки. Она нежно провела большими пальцами по камням, а затем поочерёдно поцеловала каждую из них и прижала к груди.       «Адам...» – прошептала она, понимая, что, вполне вероятно, не сможет сегодня с ним распрощаться, даже если его тела и нет в том чертовом склепе.       Время ужасно быстро убегало от неё, она знала, что нет больше надежды, все заготовленные ритуалы, возможности – они ничто по сравнению с тем, что ей обещали. Она знала, что та ужасная женщина не получит её сил, она была готова к битве, но сердце все равно сжималось от страху.       Она пыталась понять Николаса, зачем он устраивает этот чертов бал в честь их женитьбы, зачем все это вообще, когда люди на улицах бунтуют, требуют справедливости, найти убийцу детей... И...       Сжечь ведьму!       Розмарин закрыла лицо руками и задрожала. У неё не оставалось сил сражаться, она больше не могла бороться – враг был силен, он отнял у неё все, хотя что-то ей пришлось отдать самой!       Рука сама по себе коснулась плоского живота, напоминая о содеянном и по щекам покатились слезы – боль потери самого ценного человека никак не могла сравниться с тем, почему же пришлось расстаться с ней.       – Не на такой я рассчитывал приём, – произнёс голос и Роза, напрягшись, выпрямилась и медленно обернулась.       Там, у гуляющих по ветру гардин, стоял он – тот, кого она потеряла два года назад. На губах его играла кривоватая улыбка, льдистые, как океан в хорошую погоду, глаза сверкали любовью. Его волосы были зачесаны назад, а сам весь был во всем белом.       Будто ангел с небес...       – Я на него не похож, – подмигнул мужчина и галантно поцеловал руку Розмарин. – Я сильно задержался по дороге... Но...       Он выпрямился, вытянул вперёд руку и из пальцев выскочила цепочка на конце которой покачивался округлый кулон в виде совы.       Розмарин расплакалась ещё сильнее, прижимая руки к губам.       – Адам, – лишь всхлипывала она, – боже мой, Адам!       Мужчина посмотрел на кулон, затем на Розмарин – в его взгляде промелькнула тень сомнения, которая тут же стала решительностью – он подошел к ней и крепко обнял, Розмарин уткнулась носом в его грудь, продолжая всхлипывать, сжимая руками его белый пиджак.       – Розмарин, там все нас ждут! – открылась дверь в комнату и на пороге образовался красивый мужчина, с собранными в хвост темными волосами, такими же темными глазами – в нём было нечто схожее со светловолосым мужчиной, которого так крепко держала руками Роза и я предположила, что эти двое – братья.       Увидев с кем находится Розмарин, мужчина вошёл в комнату, захлопнул за собой дверь и большими шагами преодолел расстояние и также крепко обнял Адама со спины.       – Мой брат, я не верю...       – Николас, Адам... – Розмарин наконец успокоилась и указала на кулон в руке Адама.       – Ты смог, так долго... Но ты жив и... – Николас рассматривал Адама как нечто невероятное, в уголках глаз его засияли слезы – он не мог поверить счастью, что его дорогой сердцу брат с ними, здесь и он станет тем, кто благословит его брак с любимой им Розмарин. Николас верил, что его брат поддержит его выбор и поймет их любовь.       Адам, очевидно, тоже понял все достаточно быстро – его глаза заметили идентичные на пальцах дорогих ему людей кольца и заметил:       – Поздравлять вас с браком или помолвкой?       Розмарин отвела свой взгляд, она не знала, что ему и сказать – сердце так рвалось к нему, так жаждало его объятья и поцелуев, что руки трясло – но она была помолвлена с его братом и не знала, что же сейчас будет – она обещала ждать, обещала ждать его и в итоге... Она думала, её убеждали, но теперь... Неужели, она повелась на мнения других вопреки своему сердцу?       Розмарин сжала пальцами подол платья, стараясь не расплакаться.       – Со скорым браком, – спокойно сказал Николас и тут на лице Адама образовалась живая, такая яркая улыбка.       – Что же, я слишком долго не давал о себе вести. Я помню наш договор, брат, – с этими словами он обернулся к Розмарин. – Не смей винить себя в том, что брат мой покорил твое сердце, я же метил в душу. А это, – он присел на одно колено, – прими как подарок к вашему скорому замужеству, моя прекрасная Роза среди всех цветов.       Глаза Розмарин встретились с глазами Адама – столько любви и понимания, как в его глазах я никогда не видела, у меня аж дух захватило. Розмарин лишь кивнула и Адам надел на её шею кулон с совой. Та удобно устроилась в ложбинке между грудей Розмарин и девушка почувствовала силу, почувствовала себя собой – но она знала, что было уже поздно – этот защитный артефакт скоро ей не потребуется, ведь грядет нечто ужасное. Но теперь она сможет зачаровать его и тот явится в будущем и...       – Ну что, голубки, теперь мы идем на бал? – обратился к ним Адам. – Чур первый танец с твоей невестой, Николас, мой. Я так долго мечтал об этом. Будь добр, уступи.       На губах Николаса играла искренняя улыбка.       – Если моя чудесная невеста согласится.       Розмарин подняла на них взгляд и широко улыбнулась, протягивая руку к Адаму.       – Я не могу отказать человеку, что сражался за мою жизнь так долго.       Адам взял ручку Розмарин, и они вместе двинулись на выход.       Бал был в самом разгаре, Розмарин ни на шаг не отходила от братьев Маковых и весело с ними шутила, иногда к ним подходил Себастьян Мун и они уже вчетвером о чем-то шутили. Дома у Розмарин с Николасом не было ни одного неволшебника, то была прихоть младшего Макова, который хотел провести время с теми, кого давно не видел – волшебный народец не особо любил бывать в Смежном крае, где волшебство жило непосредственно в мире обычных людей, но ради Розмарин Грей, а также её будущего супруга, получив уверенья, что никого кроме своих, пришли на празднование и это было самое чудесное и дорогое их сердцу пиршество!       Казалось, все шло как нельзя хорошо. Кулон на шее лёгкой тяжестью напоминал ей о том, что она снова в строю, её силы не убивают её и Розмарин позволила себе расслабиться – с удовольствием танцевала, когда приглашали, шутила и даже пару раз колдовала, ведь люди полиса Руси так соскучились по магии их главной достопримечательности – Ловца Снов.       Может быть из-за того, что она расслабилась, а может, потому что после хорошего всегда идет плохое, но в любом случае, Розмарин не была готова к тому, как быстро её враг нанесет свой новый удар.       В огромные аркообразные окна в оранжерее чуть дальше от столовой, где все гости расположились для небольшого перерыва, полетели камни, а следом за ними люди в костюмах стражи Смежного края.       Гости, собравшись в небольшие группки, ютились друг к дружке и в ужасе взирали на людей в форме, что так недоброжелательно тыкали в них своим оружием в руках.       Розмарин вышла вперёд.       – Что здесь происходит? – совершенно не боясь поинтересовалась она, хотя где-то на подсознательном уровне знала, что происходит. Но знать и видеть – все же другое.       Из толпы мужчин в форме вышел пухлый старичок. Держа большой свиток, который при открытии упал на пол – он стал читать.       Мир закружился, в голове зазвенело и меня начало трясти.       Чьи-то руки грубо схватили меня.       Я слышала крики.       Потом я чувствовала, как больно меня тащат, хотя я даже не сопротивляюсь, в телегу без окон, оснащённую решеткой.       Потом я как-то резко оказалась у маленького оконца, а под ним стояла малышка Амелия, протягивающая в открытое оконце руки, внимательно слушая Розу.       Та отдала ей обручальное кольцо и подаренное Адамом ожерелье.       – Мели, ласточка, отнеси это кольцо Берте, – она дала девчушке ещё пару золотых, – а это ожерелье кинь в огонь, когда наступит время, – Розмарин, не говоря более и слова, рванула прочь от оконца и побежала странными узкими коридорами.       Дальше я увидела, как Розмарин умоляет, слезно просит Николаса отпустить её и ничего не предпринимать, она просит его остановить Адама, просит защитить его и говорит, что любит их и хотела бы, чтобы они дождались её возвращения, ведь души – души не умирают, когда телу приходит конец. Николас страстно целует Розмарин, обещая своей наспех ставшей в тюрьме жене сдержать обещание и спасти душу брата и тогда Розмарин просит дать ей возможность попрощаться с Адамом.       И снова наступает тьма.       Внезапные, такие знакомые крики «Гори ведьма!», «Исчадье ада — сгорит сегодня» вернули меня в сознание.       Я почувствовала, как Розмарин поёжилась от боли в голове, когда уселась на койке и поднеся к глазам пальцы, мы увидели кровь – значит, ее пытали, хотя она сдалась без лишних слов в руки власти и согласилась со всеми пунктами их обвинения!       Розмарин осмотрелась по сторонам, подмечая детали и приходя к выводу, что находится в старой темнице городка, а значит, её не повезли в столицу – Санкт-Петербург. Суд над ней будет проходить лишь в Смежном крае – у врага не получилось. План Розы был в силе!       Она перевела взгляд на маленькое оконце прямо под потолком и решила, что дело к вечеру – слишком тусклый свет, никакого шанса разглядеть углы её темницы. Роза медленно поднялась с койки и схватилась за прутья своей темницы, силясь увидеть хоть какую-то охрану, но оказалось, что люди все на ушице. Вздохнула.       – На закате, – сказала она себе и обернулась. Медленно прошлась из одного угла в другой.       Решётка в её темницу с лязгом распахнулась и к ней подошёл Адам, а вместе с ним и священник.       – Адам, – сглотнула она и посмотрела на священника.       – Я не мог не прийти, ты же знаешь, – просто сказал Адам и крепко обнял её.       Роза дала волю чувствам и разревелась у него на плече. Он прижал её к себе покрепче.       Священник сказал.       – Время, дети мои, нас гонят… давайте помолимся.       Роза улыбнулась сквозь слёзы.       – Георгий, мы же виделись на празднике, кажется, тогда мы хорошо помолились за наши души, – произнесла она с улыбкой и крепко сжала Адаму руку. – Останься со мной.       Адам кивнул, и рядом с ним появился его клон. Сам он стал растворяться в воздухе.       – Я заберу твою боль, если не могу забрать тебя. Я обещаю, ты не почувствуешь, – прошептал он.       Решётка вновь открылась, и охранник с кандалами вошёл в клетку. Клон Адама и священник, который демонстративно пожаловался на то, что ему не дали до конца провести обряд очищения душу подсудимой, вышли и прощально кивнули ей.       Настоящий Адам сжал руку Розы, она кивнула охраннику, отцепляя пальцы Адама от своих. Она протянула руки охраннику, тот их сковал в кандалы и в глазах его не было той агрессии, того желания делать этого, что была в сердцах той беснующей толпы за стенами её клетки.       – Идём, – просто сказал он, даже не взглянув, и Роза, медленно-медленно шевеля ногами, шла следом.       Ей было больно и неудобно – тело ныло от пыток, ноги едва поспевали за стражем, в глазах темнело, и она уже была готовая упасть в обморок от накатившей боли, как вдруг ей внезапно полегчало! Кандалы будто бы исчезли и вместо них её левую руку взяла рука Адама. Она улыбнулась.       Затем её установили, как тряпичную куклу в одной лишь белой сорочке рядом со столбом, и начали туго привязывать к нему, будто бы она хотела бежать, будто бы она сопротивлялась и она чувствовала прикосновение веревок к коже отчетливее, чем могла себе представить.       В голове Розы мелькнула мысль, что вот её родители, наверное обрадуются, что их запятнанная меткой дьявола дочь наконец сгинула – от этого на сердце вдруг стало так горько – последний раз она видела родителей совсем молодой, выброшенной за дверь их дома! Проклятая, дьявольское отродье… Она горько усмехнулась, смотря на голубое небо.       Затем ее оставили. Людей становилось все больше. Вот пришли добровольцы – тащили сено. Сердце пропустило удар – Роза чуть не струсила, увидев, как подготавливают стога сена тут же рядом и наваливают к её ногам пропитанные чем-то горючим брёвна.       Лица некогда дружелюбных горожан с ненавистью смотрели на обвиненную в убийстве детей девушку!       Она поёжилась и уставилась себе под ноги, когда каким-то странным чутьем, она почувствовала нахождение среди толпы его – Николаса, ее мужа. Подняв глаза от своих босых ног, она увидела его, а рядом – Адама. Оба брата, скрывая свои истинные чувства под масками безразличия, смотрели лишь на неё, и она ощутила, что в тот момент они даровали ей – окружали её теплом и любовью, чувством защищенности, легкостью, но Розмарин одним лишь взглядом разрушила их чары, слегка толкнув их назад.       Кто-то что-то говорил, кажется, ей зачитывали приговор, принятый без её присутствия и следствия на суде – вот вам и правосудие в России матушке!       А потом по бревнам начал подниматься он – огонь, и он быстро-быстро стремился к ней. Запахло жареным мясом. Но Роза не орала, как мечтали собравшиеся здесь, нет, она просто смотрела на своих возлюбленных с переполненным чувством счастья – Адам сдержал обещание, и забирал её боль, вселяя в неё его чувства к ней – все до единого, делясь сокровенным, даруя ей свою память.       Наконец, когда она почувствовала слабый укол боли, а потом ещё, но похожий на щекотку, она заплакала, но продолжала улыбаться и смотреть на них – Адам вцепился в плечо Николаса, и несмотря на агонию, улыбался ей, всем видом показывая, что все хорошо. Сам Николас молча плакал и не пытался скрывать это даже улыбкой. Сила Адама забирала ее боль, а Николас, так внезапно отвергнутый и закрытый от любого проявления ее эмоций, лишь мог видеть, как его жена горит и не знал точно, любила ли она его хоть немножко.       Но ещё была я, та, что находилась в тот момент в теле Розмарин и я ощущала её страх, её боль и отчаяние.       Но если она так боится смерти, то почему не разрешила спасти себя, почему она должна умереть за то, чего она не делала? И почему её обвинили в смерти детей, если Розмарин... Если Розмарин вернулась в этот... Это...       Как только до меня дошло, что это за город такой, меня выбросило из тела Розмарин и я оказалась около Николаса с Адамом. Чуть впереди, припустив на лицо темный капюшон, отчаянно вытягивая из огня силы, стояла женщина – но огонь лишь шипел на неё, будто бы насмехаясь.       Она издала возглас отчаяния и ринулась прямо к костру, но было поздно, тот целиком скрыл Розмарин под своими пиками, а когда она добралась до места, там уже ничего не было. Я не успела увидеть, что же это за женщина такая и что она хотела получить от огня, так как стоило пламени накрыть Розмарин, я почувствовала, как меня жжет изнутри, как плавятся внутренности, как все становится таким больным – я кричала, я помнила, что кричала.       И вот боль прошла спустя время. Я лежала на земле и все кругом было белое. Вначале мне показалось, что это пепел, но потом я поняла, что это снег. Я слегка приподнялась на своих руках и огляделась.       Странно, это вроде бы все та же площадь, да и крики снова слышны – но где люди?       Ответ пришёл сразу же, как стоило о том подумать. Внезапный взрыв, а затем отчаянные крики. Я дернула голову в бок лишь для того, чтобы увидеть, как в ужасе от домов, полыхающих огнём, бежит человек. Он отчаянно двигал куда глаза глядят, прося о помощи, ища хоть что-то, что могло бы спасти его и все время оборачивался назад.       Резкий щелчок и в его спину прилетел огненный шар. Человек упал на землю и заорал, огонь быстро распространялся по его телу, превращая кожу и кости в пепел.       Я вскочила на ноги и устремилась к человеку, но, когда оказалась рядом было поздно, от него остался лишь чёрный след на белом ковре снега.       А потом я услышала шаги, хрустящие на снегу. Медленные, равномерные. И спокойное дыхание. Я обернулась в сторону горящих домов и увидела его – красивый мужчина с льдистыми глазами, белой, будто фарфоровой кожей, что медленно шёл по снежной земле, а за спиной его волочилась тьма. Её клубы обволакивали его руки, ласкали фарфоровую кожу и в местах прикосновения на свет выходили синие вены – но мужчину не волновали такие детали, он слушал эту тьму, внимательно оглядывая площадь. И тут я увидела мальчика, что прятался за памятником русскому полководцу Паскевичуи отчаянно пытался не закричать.       Мужчина замер. Из его рук, которые были в темных перчатках выползли два длинных хлыста. Он слегка подвинулся вправо и взмахнул теми.       Резкий щелчок и грохот – памятник полководцу разлетелся вдребезги. Ребенок в ужасе выскочил из укрытия, да упал на пятую точку и начал пятиться от этого мужчины, моля его пощадить.       На устах мужчины заиграла улыбка.       – Я названный принц Тени, я не знаю пощады, – он снова взмахнул кнутами, и ребёнок упал к моим ногам замертво. Я сделала в ужасе шаг назад.       На шее что-то загорелось, и я тут же попыталась это убрать, отчаянно скребя руками по той – но с каждым прикосновением жар становился более невыносимым и я, уже теряясь в своей собственной боли, внезапно обнаружила, что тот мужчина смотрит мне прямо в глаза.       – Значит, ты вернешься, – приговорил он. – И я найду тебя. Запомни, ловец снов, я–Кукольник, я найду тебя. Ты нужна мне. Я отомстил за твою смерть неволшебникам, а ты отомстишь волшебникам за потерю тебя.       Он попытался схватить меня, но моя шея настолько сильно раскалилась огнем в тот момент, что меня потянуло куда-то в землю – и я снова падала.       Но я запомнила эти глаза – эти яркие голубе глаза и фразу, брошенную им напоследок:       «Забудь мое лицо».

***

      Я подскочила на подушках и попыталась соскочить с кровати, когда две теплые и твёрдые руки меня остановили, прижимая меня назад к кровати. Глаза встретились с зелёными изумрудами, и я перестала вырываться.       – Артем... Я... Там Роза... И Кукольник... И... – по щекам покатились слезы и Артем, не найдя что сделать, прижал меня к себе.       – Ты как? – через некоторое время спросил меня он и я наконец отстранилась от него, поднеся к шее руки и обнаруживая на шее прохладный металл. Я поймала кулон и уложила его на ладошку – мы с Артемом уставились на него как на нечто невероятное.       – Это то, о чем я думаю? – спросил он.       – Я... Я не знаю о чем ты думаешь, но этот кулон я только что видела в том... В этом видении прошлого и...       В висках зажужжало, и я снова прижалась к груди Артема, а он стал гладить меня по голове и именно в тот момент жужжание стало меняться. Вернее, это было не жужжание, а слова, много слов и так много, и таки отчаянных, и таких...       «Эмма, Эмма! Ты слышишь, слышишь меня?»       «Роза? Роза, это ты?»       «О боже, наконец-то, я так... Я так потерялась, когда он полез в нас, этот Ключник и я... И потом... Погоди, где мы?»       «Ох, Роза, как многое мне предстоит тебе рассказать!»       Я снова вытянула кулон, дабы мои глаза снова увидели его и Розмарин в шоке ахнула.       «Как это произошло?»       «Я видела твою смерть».       Розмарин хотела что-то сказать, но потом покачала головой и попросила дать ей время осознать все мои эмоции и тогда, пока мы вели свой диалог Артем нежно гладил меня по спинеи говорил нечто глупое, такое, что давало покой на сердце и возможность здраво мыслить. Я медленно отстранилась от его груди и поцеловала в щеку.       – Спасибо. Но что теперь о нас скажут?       – Колядки ещё ходят, я отведу тебя в твою комнату, не волнуйся. – Он тут же встал с кровати и протянул мне руку для помощи. – Если ты, конечно, готова к моей компании?       Я без промедления приняла его руку и не без его помощи надела шубу, и мы двинулись прочь из замка.       Только сейчас я поняла, что оказывается, находилась у него в комнате, да еще в замке.       – Артем, кстати, а на какой ты стихии?       Он прикрыл дверь в свою комнату и тихо двинулся по общему коридору.       – Самой маленькой. Духе.       – И...       – Что ещё, маленький искатель?       Я не стала уточнять, что означает в мире волшебников искатель, но все же спросила:       – Ты так и не ответил, сколько тебе лет?       Он вздохнул, взъерошил свои русые волосы и широко улыбнулся.       – Я старше тебя на два года.       – Так ты на третьей ступени?       – А то как же, я слишком взрослый для вводного и слишком маленький для профиля. Третья ступень.       – А что тогда на четвёртой и пятой, почему профиль?       Он поймал меня за руку, и мы вместе вошли в лифт.       – Сейчас это те, кто... Ополчение, словом. Они практически не находятся в замке. Это то, что ожидает и нас, если вы, конечно же, пройдете ваш тест в конце года.       – Эй! – ущипнула я его. – Его можно разве не пройти?       – Нет, конечно, его все проходят. Просто не каждый признает свою стихию, – он пожал плечами, и мы вместе пересекли главный коридор и оказались у дверей, ведущих к гостевому дому.       Я посмотрела на Артема, он посмотрел на меня и резко коснулся рукой двери–та, легко поддавшись, открылась и нас осветил лунный свет.       Я перевела взгляд на луну.       – Какая красивая сегодня ночь, – заметила я, бросая на Артема взгляды. Он тоже посмотрел на луну, затем скрестил на груди руки и тихо сказал:       – Эмма, то, что случилось с тобой сегодня... Под омелой... Ты сорвала все печати.       Я хлопала в непонимании глазами.       – Ты... Ты внезапно перестала меня слышать, а затем и вовсе грохнулась в обморок. Ты светилась, как новогодняя ёлка неволшебников, на твоей коже, – он поймал мою руку, закатал рукав шубы и провёл пальцем по венам, – бежали серебристые побеги терновника. И я уже видел их тогда, когда ты колдовала, но в этот раз... Эмма, ты была вся в них, вспыхнула и погасла.       Я положила поверх его руки свою.       – Если эти печати сорваны, может, их стоило снять?       – Но тебе было больно. Я видел агонию...       – Сейчас мне не больно и потом... Я кое-что узнала, когда пали эти печати...       – Но ты...       – Я в порядке. Ты же чувствуешь мой пульс, видишь меня, и я говорю с тобой.       Артем поднял на меня глаза.       – Эмма.       – Да?       – Прости меня за мою... Эгоистичность.       – Ч... Что?       – Если бы не я, Эмма, этого... Это... Я просто... Прости меня, пожалуйста.       Сказав последние слова, он резко отпустил мою руку и устремился назад по коридорам в замок.       – Артем! – крикнула я вслед, но он не обернулся. – Артем...       И он даже не обернулся.