Bon appetit

Родительский день обещал быть тяжёлым. Самое его начало можно было считать предвестником приближающихся проблем и драм, из-за чего наружу всплывал вопрос — а зачем его, собственно, было проводить? Да, возможно, было бы гораздо проще ничего не делать и не реализовывать идею, пришедшую в голову Марку Ли. Но разве проще равно лучше? Родительский день, по мнению Ян Чонина, действительно был важен, и он проводил его не только ради шоу. Изначально его старший брат просто вкинул идею и не претендовал на её реализацию. Он просто сказал, что это понравится зрителям, но, если что, сценариев ещё много. Но молодой босс остановил свой выбор именно на родительском день. Почему? Да потому что кому, как не ему, было известно, насколько важны семейные узы и ценности? Однажды он потерял всё это и теперь искреннее считал, что семья — это то, что стоит беречь. Семья Чонина развалилась у него на глазах, и он не смог остановить это. Ян был маленьким ребёнком, который не был способен помочь своим близким не стать чужими. Жизненный урок Чонин усвоил. Он знал, что семья — это то, что больнее всего отзывается в наших сердцах, когда всё идёт не так. Ян искренне хотел, чтобы каждый работник его ресторана смог порадовать своих родителей, попробовать наладить отношения с ними и скрепить узы не только обретением взаимопонимания, но и хорошей едой. Такова была причина устроить родительский день. Благими намерениями вымощена дорожка в Ад, да? Ну, если так, то Ян Чонин готов был туда попасть ради малейшего шанса, что кто-то в итоге останется счастлив. Но это он так думал. Если честно, в голову к нему его сотрудники не лезли, и всё видели иначе. Вот Ким Сынмин, например, считал, что это было просто своеобразной пыткой — да ещё какой! За каких-то несколько часов он уже чувствовал себя 1000-7, дед инсайдом, если бы мы знали, мы б тебя поймали и бла-бла-бла. Сынмину казалось, будто бы его убедили в том, что иглоукалывание норм тема и усадили в железную деву. То есть вроде бы всё во благо, а по факту медленно казнили. Вот как ощущался родительский день для Ким Сынмина. Его родители — искусные палачи, чтоб вы знали! На самом деле, Сынмин не ненавидел своих родителей, и он не мог сказать, что у него с ними отвратительные отношения, но и хорошими назвать их язык не поворачивался. Всё это можно было описать одним коротким предложением — всё сложно. Ну или одним словом, которое точно даст понять, в чём заключалась проблема, — гиперопека. Просто Ким Сынмин был единственным ребёнком своих родителей, которого они ждали и долгое время не могли дождаться. Его окружали любовью и вниманием, закидывали игрушками и покупали лучшие вещи, но рисовали ему границы, за которые выйдешь — будет плохо. В детстве, если на улице было хоть немного холодно, Кима закутывали в одежду, как капусту, если кто-то из соседских детей случайно толкнул его, то скандал был на весь двор, если поранил пальчик — тут же в больницу. В подростковом возрасте провожали до школы и из школы, на ночёвки к друзьям, когда это делают все вокруг и рассказывают о том, как это весело, никогда не отпускали, гулять можно было только часик-два и пока не стемнело, а иначе родители будут волноваться. Социальные сети подвергались проверкам, ненужные люди исключались, всё, что по мнению родителей угрожало сыночку, исключалось. И помимо тотального контроля, было ещё кое-что — расписанная на годы жизнь. Все кружки, школы, экзамены, университет — всё это выбирали родители. Они говорили, что это для того, чтобы Сынмин был счастлив. Вот только им не думалось, что счастье в их представлении разнилось с тем счастьем, которое хотел иметь их сын. Им казалось, что их мнение самое правильное, что они лучше знают, что нужно. И к чему это привело? Ким Сынмин вырос тем, кто не знал, чего он хочет на самом деле, и просто двигался в том направлении, которое выбрали ему его родители. Он не мечтал о юридическом факультете. Он вообще ни о чём не мечтал. Когда-то Сынмин говорил, что хочет стать… кем? Он уже не помнил, но отец и мать сказали, что это глупо. Глупо так глупо. Ким не смел ослушаться родителей. Был ли Сынмин из-за этого несчастен? Наверное, нет. Ему было всё равно. Уже давно просто всё равно. Любое сопротивление ведёт к подавлению, скандалам, слезам и крикам, а Ким просто хотел, чтобы его оставили в покое. Единственный раз, когда он всё же настоял на чём-то, случилось тогда, когда родители выбирали ему университет. Сынмин попросил отправить его в самый дальний город от них, уверив, что лучше юридического факультета в стране нет. Удивительно, но отец и мать согласились. Это был самый настоящий побег из тюрьмы с самыми строгими надзирателям, но, честно слово, решения лучше не было. Именно здесь Ким начал дышать и жить так, как хочет. Здесь он нашёл друзей, не спрашивая одобрения родителей. Здесь, в конце концов, он встретил Хёнджина, с которым нарушил множество правил, установленных родителями. Казалось, Сынмин действительно освободился. И тем не менее, в одном он точно не изменился — парень всё ещё не знал, чего хочет от собственной жизни. Вот бы родительский день побыстрее закончился, и всё вернулось на круги своя… И без скандалов! Вот как хотелось Киму, но… сейчас уже было поздно что-то менять — скандал разворачивался ого-го какой! Что ж, вернёмся в суровую реальность. Проблема была, а её зачинщик уже готов был ретироваться, чтоб только пятки сверкали где-то в дали. Ким Сынмин подумал, что это подлость. Хван Хёнджин подумал, что в принципе это было справедливо. Ни одна из этих мыслей не меняла сложившуюся ситуацию. Мистер Квон ляпнул, а брать ответственность — вы уж извольте! Он сразу понял, что сказал что-то не то. Почуял, так сказать, дымок от подгорающих жопок. Ёнджун-старший почти сделал разворот в сто восемьдесят градусов, чтобы сбежать, но его племянник удержал его на месте. Хёнджин не знал, что его дядя иногда бывал тем ещё трусливым зайцем, и новое открытие забавляло, но не очень — всё-таки ситуация выходила неловкой, и её нужно было как-то решать. Нет уж, дядюшка, стоять и не двигаться! Заварил кашу — теперь пойми проблему и помогай расхлёбывать! Хвану надо бы как-нибудь намекнуть ему, что родители Кима были крайне сложными людьми, которые считали, что до свадьбы ни-ни, а если и начал встречаться — то либо расстаёшься, либо вступаешь в брак. Что-то вроде в одну реку дважды зайти нельзя. Наступать на одни и те же грабли нельзя. Встречаться с человеком, с которым уже один раз расстался, — нельзя, нельзя, нельзя! А если они ещё узнают о том, что они вообще-то и сейчас не встречались, а просто иногда (читать: очень часто) занимались разными непотребствами… Поди разбери, что там будет! Явно ничего хорошего. Оставалось надеяться на проницательность дяди и его умение не разглашать другие нюансы взаимоотношений своего племянника и его любовника. Хёнджин прокашлялся, подумав, что нужно хоть что-то сказать. — Эм, — и это всё, что он вообще смог выдать. В голове-то мысли были, но вот высказать их и сделать хоть что-то оказалось той ещё задачкой. А ведь Хван часто говорил, что мастак решать всякие неприятные ситуация! На словах мы Лев Толстой, а на деле… Хуй простой! Не время тут смягчать слова, блин! Чета Ким продолжала непонимающе пырить то на своего сына, то на Хёнджина, то на мистера Квона, попеременно открывая рот и закрывая. Хван почти даже слышал звук их закипающих мозгов, обрабатывающих новую информацию. Главное, чтобы от такого огонька им колпаки не сорвало. Хёнджин очень этого не хотел. Сынмин наверняка тоже. Миссис Ким пришла в себя и попыталась для начала спокойно спросить: — Как это понимать? Вы что, с Хёнджином… уже встречались? То есть вы расстались и снова сошлись?.. Сынмину ужасно не хотелось ничего рассказывать, ведь он прекрасно знал, что его слова просто войдут в одно ухо и выйдут из другого, но и молчать было затеей плохой. Поэтому ему пришлось пробубнить: — Да, это так. Мы начали встречаться больше года назад, потом расстались, долгое время не виделись, а потом я пришёл работать сюда, и мы снова встретились. Ну и… решили… попробовать… вот. — Ах, милый, ну я же тебе говорила!.. — всё-таки не выдержала женщина и, повысив громкость голоса, всплеснула руками. — Я же просила тебе рассказывать о каждом твоём любовном интересе, а ты, оказывается, уже с кем-то встречался! Ох, ты что, скрываешь от нас свою личную жизнь?! Да-да, она ведь на то и личная, чтобы всем о ней трезвонить… Ким вздохнул. — Мама, давай обсудим это не здесь… — И сколько у тебя уже было?! — продолжала распаляться миссис Ким. — Мам… — Я согласен с твоей матерью, — покачал головой мистер Ким. — Это некрасиво по отношению к родителям. Мы тебе говорили, что нужно тщательно выбирать партнёров по жизни, чтобы не отвлекаться потом на всякие неурядицы. Ты ведь не из-за этого всё ещё не вернулся в юриспруденцию? — Не из-за этого, — покрепче стиснув зубы, ответил Сынмин. Бесит, бесит, бесит! Молчи… Молчи… Мочи… Тьфу, блять! — Может, ты нам сейчас снова врёшь? — потёр своё недовольное лицо мужчина, а затем обратился к Ёнджуну-старшему: — А Вы, мистер, получается, знали обо всём? — Я Квон Ёнджун. Просто мистер звучит немного грубо, — попытался мистер Квон сменить тему, но по одному взгляду родителей Кима понял, что не проканает, а потому прокашлялся и проговорил: — Ну да, я знал, что они встречались, но не знал, что сошлись снова. А что в этом такого? — Вы что, не понимаете? — ахнула миссис Ким. — Так нельзя! Если однажды расстались, то какой смысл ещё раз пробовать? Люди не меняются. Один раз уже разочаровался. Тогда зачем делать ещё одну попытку? — Не вижу проблемы, — пожал плечами Ёнджун-старший. — Они взрослые люди. Сами разберутся. — Не разберутся! Они не такие уж и взрослые. Вы обязаны были поговорить об этом с Хёнджином. Мистер Квон справедливо заметил: — А почему я должен вмешиваться в жизнь своего племянника? Это его опыт. Я готов влезть только тогда, когда ему что-то угрожает. Сынмин вроде парень хороший. Или он точит ножи, чтобы сделать из Хёнджина рождественскую ёлку?.. Если да, то я подумаю. — Вы в такой ситуации ещё и шутки шутите? — сложила руки на груди женщина. — Какой пример Вы подаёте своему племяннику? Когда это закончится?.. — Я так и знал, что не нужно было отпускать Сынмина в другой город, — возмущаться продолжал и мистер Ким. — Смотри, что он натворил без нас? — Это всё я, — вдруг выпалил Хван, побоявшись, что все собаки сейчас перекинуться на дядю, и заметив, что Сынмину уже совсем некомфортно. — Простите меня. Мы в прошлый раз встречались не так много. Мы расстались по моей вине. Я рад, что ваш сын дал мне ещё один шанс. Ким посмотрел на него, как на умалишённого. Хёнджин не понимал, из-за чего именно, но ответ был очевиден. Хвани-Хвани! Да ты теперь сделался для его родителей основной мишенью! — Как несерьёзно! — схватилась за голову миссис Ким. — Мальчики, ну вы же и правда такие взрослые. Так взрослые или не такие уж и взрослые? Определись! Достало… — Хёнджин, я был о тебе лучшего мнения, — неодобрительно помахал пальцем мистер Ким. — Если ты был виноват, значит, ты был тем, кто закончил всё это. Нужно было идти до конца, а не связываться с Сынмином. Однозначно! Мы против всего этого! — Я знаю, где я был виноват, — не смог сдержать негодование Хван. — Но разве я не могу его любить из-за этого? — Это уже за рамки выходит, — не сдержался Сынмин и отвернулся. Он прикрыл веки и попытался прийти в себя. — Давайте поговорим об этом когда-нибудь потом. У нас родительский день. Я хотел показать ресторан, а не спорить… Миссис Ким закатила глаза. — Всегда у тебя когда-нибудь потом, — она фыркнула и, махнув рукой мужу, пошла куда-то вперёд. — Ладно, показывайте свой ресторан! Мистер Квон всё-таки ретировался, сославшись на то, что ему ещё нужно было кое с кем поговорить, но вы не подумайте, он обязательно присоединится к ним позже. Предатель… Сынмин уже в который раз сделал глубокий вздох, а затем переглянулся с Хёнджином. Хван заметил в его глазах усталость и что-то ещё — что-то едва заметное, но очень глубокое и печальное. Хёнджин взял парня за руку в знак поддержки. Ким чуть успокоился, но всё же… Как же я заебался… И как же хочется трахаться!

***

Пока в одной части ресторана росло напряжение от недопонимания, лжи и родительского недовольства, в другой всё было более или менее спокойно. — Неловкая ты задница. Сколько можно?! Ну почти. Эти слова выкрикнула баба Нюра, пока одной рукой держала тряпку, а другой — весь город в страхе. Она убиралась и желала выдать справедливые пиздюли одной своей вечной проблеме. Если честно, Феликс Ли бы даже не сопротивлялся, попадись он под раздачу, и даже жалел, что Нюра сегодня была в слишком хорошем настроении (Чонин, кажется, говорил, что к ней приехали внучки аж из другой страны, так что на сегодня самый опасный член коллектива был обезврежен). Ох, ну хоть кто-нибудь, влепите смачного этой куропатке! Ей очень-очень это нужно! Феликсу ещё никогда не было так стыдно за свою неловкость. А ведь это чувство преследовало его всю жизнь! Ему не было так стыдно даже тогда, когда он узнал, что делал, пока болел. Ох, Феликс. Ох, Феликс! Надо же было совершить такое феерическое падение не просто перед родителем Чанбина, а прямо НА родителя Чанбина. Какая же глупая ситуация! Ли не стоило забывать, что он — тот ещё представитель будущего Конца света на земле. Просто в ресторане к этому относились с таким спокойствием и даже юмором, что парень иногда даже не обращал внимание, что вообще-то может снести половину здания. Феликс реально не думал, что так получиться, когда нёс напитки для двух мужчин. Он просто хотел пройтись себе спокойно, но не заметил стул перед собой, споткнулся и вот — все коктейли оказались на футболке человека, именуемого батей. И почему именно он?! Чанбин бы и слова не сказал, мистер Су, скорее всего, просто посмеялся бы, но Ли не знал, как отреагирует мистер Со, который выглядел, как Чанбин, но только способный дать пропиздонов в качестве профилактики. Ew, this is so cringe, guilty. Слышал? Кринж, виновен! Быстро заточить эту куропатку в самую глубокую камеру и не выпускать, пока не одумается! Когда Феликс увидел, что к ним идёт Чонин, то подумал, что тот сейчас будет в роли исполнителя приговора, но топора, готового опуститься на нежную шейку куропатки не заметил. Ян не собирался ничего с ним делать — он лишь извинился и предложил мистеру Бате переодеться в чистое, а Ли приказал исправить то, что натворил. Чанбин вызвался помощником. Именно он помог ему подняться с пола, хотя Феликс думал лишь о том, как, блин, подняться в глазах его родителей. Он попытался прокашляться, но из горла вылетел какой-то странный звук. Парень тихо поблагодарил Чанбина, и они, пока родители парня отошли, начали своё дело. Ли больше ничего не говорил и даже не пискнул. Он пытался сосредоточиться на чём угодно, но не на том, что по ходу опозорился. Хоть кто-нибудь пожалел бы его … Феликс даже подумывал сбежать к Хёнджину и пожаловаться на своё невезение, но заметил, что он в компании дяди и Сынмина напряжённо о чём-то говорил с, видимо, четой Ким, так что отказался от этой идеи. Можно было в принципе куда-нибудь сбежать. Мусор уже вывезли, да? Отлично, Ли сможет уместиться в мусорной баке. Там его искать точно никто не будет. Или лучше из говна и палок сконструировать чего-нибудь и улететь сразу в другую галактику. Чтоб наверняка! Но в тот момент, когда Феликс реально задумался реализовать план, он почувствовал на своём плече ладонь. Ли обернулся и столкнулся со спокойным взглядом Чанбина. Тот качнул головой и сказал: — Всё нормально. Не волнуйся ты так. И Ли прорвало, как трубу у соседей сверху — такое бывает, да, но всё равно проблемно и не совсем понятно, что с этим вообще делать: — Бинни-хён, мне так жаль! Я правда случайно… Как и всё, что я делаю в принципе, но в этот раз мне реально так стыдно. Блин, и ведь перед твоими родителями! Я Лозорный пох! Ой, тьфу ты… позорный лох! Впрочем, потоп из слов оказался не таким уж проблемным и непонятным. Со прокашлялся, чтобы скрыть смешок, вырвавшийся из него. — Всё в порядке. Мой отец не обиделся, если что. — А он что, тоже выглядит грозно, но на деле сладкая булочка, как ты? — с надеждой спросил Феликс, строя глазоньки, как миленький щеночек. Чанбин хотел возразить мол — ничё он не булочка, но не смог сопротивляться чужому обаянию. — Да, именно, — в итоге кивнул Со. — Не расстраивайся. Первое впечатление ты не испортил. Мой папа и не такое творил раньше, так что отец привык к неожиданностям. Я в любом случае буду рядом. Окей? — Окей, — Ли всё же решил постараться успокоиться. Но ненадолго. Чанбин рядом — это, конечно, хорошо, но он вряд ли сможет справиться с нервами Феликса, когда… — Мы вернулись! Когда родители всё-таки придут обратно. Неловкая куропатка, от волнения уже общипавшая себе все перья, медленно повернулась и, как робот, покачала лапкой в знак нового приветствия. Со, смотря на это, взял парня под локоть и сказал: — Феликс волнуется. Его родной отец, мистер Батя и недавно провозглашённая булочка выдал в ответ: — Это заметно. Папа Со же легко улыбнулся и, обняв Ли, тут же защебетал: — Да чего волноваться-то, а? Феликс, рад снова тебя видеть. А ещё рад, что ты выздоровел. Ты хорошо себя чувствуешь? — С-спасибо за заботу! — пискнул Феликс. — Да, со мной всё в порядке. — Ты… точно-точно? — покосился на всё ещё возмущающуюся неподалёку бабу Нюру мистер Су. — Да, конечно. Просто я действительно немного… неловкий. Такое со мной бывает… — брякнул Феликс, явно принижая свои способности. Чанбин подумал об этом, но решил промолчать. — Я считаю, что это даже мило! — хихикнул мистер Су. — Точно, — указал мужчина на своего мужа. — Вы ведь ещё не знакомы! Это мой муж — родной отец Чанбина. — Мне очень и очень приятно с Вами познакомиться! — попытался протянуть руку к нему Феликс, но снова запутался в ногах и чуть на него не налетел. — Ой!.. Благо Со ожидал чего-то подобного и успел парня подхватить. — Стой на месте, — наказал он ему. — Прости, Бинни-хён, простипростипрости… — забормотал Ли быстро, но Чанбин остановил его движением руки. — Он реально очень волнуется, — Со прижал парня ближе к себе. — Это… — Нормально, — одновременно выдал он вместо со своим отцом. Мистер Со хмыкнул, но очевидные сходства с собственным сыном обдумывать не стал, а вот неочевидные… Он скосил взгляд на своего мужа, а затем снова посмотрел на Феликса, как бы сравнивая. Отец сколько угодно мог быть тих и угрюм, но не полюбопытствовать, извините, не мог. Он наверняка подумал что-то вроде: «Ого, а сын-то в этом реально в меня пошёл. Ну дела…». Чанбину бы посмеяться, но до смеха как-то не было. — Кажется, Феликс ушибся, пока падал. Милый, принеси льда, — наказал сыну мистер Су. — Да нет, со мной всё в порядке, — попытался отмахнуться Ли, но мужчина сурово зыркнул на Чанбина. Поняв это, как очевидный намёк, Со быстро удалился. — Э-э… — Ли же совсем растерялся, оставшись наедине не только с родителями главного официанта, но и со своей паникой и неловкостью. Он попытался взять себя в руки. — У вас замечательный сын. Спасибо вам за него! Если бы не он, я бы здесь работать не смог! Мистер Су широко улыбнулся. — Очень приятно слышать! Понял? — обратился он к мужу. — Это моё воспитание! — Да-да, — лишь закатил мистер Со глаза. — Не сомневаюсь, — а затем снова вперил взгляд в Феликса. — Ну, и? Его муж закатил глаза в ответ и перевёл: — Мой муж спрашивает, какие у вас отношения? Мистер Со тоже волнуется за нашего мальчика? — Вау, вы понимаете почти без слов! — удивился Феликс. — Я научился понимать Чанбина только через месяц. — Быстрее, чем я — своего мужа! — хохотнул мистер Су. — Вы и правда отличная команда! У них всё серьёзно, видишь! — ткнул он мужа в бок. — Я говорил! — Ты довольно хорош, — хмыкнул мужчина. — Даже странно, что мой сын… — Слышь! — тут же ударил его по плечу мистер Су. — Не принижай нашего сына! — Я не… — фыркнул мистер Со. — Не то хотел сказать! Ты меня понял! Чего начинаешь? — Что… Это рядом с ухом Феликса выдохнул Чанбин. Ли прыснул и шепнул ему в ответ: — Они классные. Со лишь вздохнул, всучив Ли пакет со льдом, который, впрочем, и не нужен был вовсе. — Отец, папа, — привлёк их внимание Чанбин. — Нам нужно отлучиться по работе. Мистер Су согласился. — Мы найдём, чем себя занять, так что идите, мальчики! Мистер Со же, прежде чем уйти, чуть помолчал и сказал Феликсу: — Ну, благословляю. И родители всё-таки ушли, оставив ребят наедине. Феликс озадачено склонил голову к плечу и спросил: — И к чему это было? — Ты правда не понял? — вскинул бровь Чанбин. — Нет, — честно признался Ли. Со ответил: — Видимо, папа ничего ему не рассказал. Отец решил, что мы встречаемся. — Оу, — удивлённо выдал Феликс. — А мы встречаемся? — Нет?.. — А жаль… — Что? — Что?! Ох… Да ничего, блин!

***

В ресторане всё ещё была шумно, и с каждой минутой громкость словно выкручивали всё больше и больше, но даже в этом море безумия нашёлся островок спокойствия. Им оказался никто иной, как критик Ли Минхо. Один из самых шумных в этот день оказался самым тихим. Почему? Да просто ему вообще не приходилось волноваться. Родительский день? Ха! Его таким не запугать! Минхо прекрасно понимал, что ему было нормально, потому что его родителей здесь не было, а если даже и были бы, ничего бы не изменилось. Может, только настроение улучшилось бы, ведь у критика с семьёй всегда были чудесные отношения. Он говорил об этом честно и никогда ничего не приукрашивал. Минхо любил свою семью, рассказывал о положительных моментах, но не скрывал проблемы, которые у них возникали. Ли родился и вырос в небогатой семье, в которой считали каждую копейку. Отсутствие больших денег родители заменяли бесконечной заботой и любовью, но порой им всё равно сложно было объяснить детям, что они не могут получить всего, чего захотят. Младшим приходилось донашивать одежду за старшими, играть в их уже старые игрушки и завидовать другим детям, когда им их родители покупали модные дорогие гаджеты или крутые кроссовки. Минхо помнил, как однажды спросил свою мать, чем он хуже других детей и почему не может получить новенький телефон, и она накричала на него, а затем расплакалась. Ли ощущал от этого всего негодования, обиду и страх, потому что был маленьким и мало что понимал. Всё понял он, когда стал старше. Его мама просто чувствовала вину за то, что не могла дать всё самое лучшее детям, хотя очень этого хотела. Ей было труднее, чем им, но она редко это показывала, стараясь быть сильной. Отец всегда был для неё поддержкой. Он знал, когда и где нужно сгладить углы, и был, в общем-то, каменной стеной, за которой можно спрятаться. Минхо всегда считал и добрыми и милыми людьми, заботливыми и нежными. Родители много работали, но не забывали отдавать всё своё свободное время своим детей, потому что знали — они привели их в этот мир и несли за них ответственность. Да, иногда отец и мать давали слабину, не всегда могли решить конфликты, возникающие между братьями и сёстрами, которые то что-то не поделили, то просто поссорились на пустом месте, но они были полны любви. Уже будучи взрослым, Минхо отчётливо понял, что детство у него было счастливым, несмотря ни на что, и всё потому, что в их доме царила любовь. Именно она сделала его тем, кто он есть. Ли очень и очень уважал своих родителей и мог даже сказать, что жалеет, что сегодня они не здесь. А ведь была бы такая отличная возможность познакомить их с Хани! Хотя… Можно же сделать это по-другому! — О, мам, у тебя что, новая причёска? — сощурив глаза и приглядевшись, спросил Ли у женщины с экрана телефона. Та быстро провела ладонью по только недавно окрашенным тёмным волосам по плечи и улыбнулась. — Ну мы же купили ещё три рисовых поля, расширились, так сказать! Ну вот я и решила, что нужно соответствовать званию бизнес-леди. Твой отец говорит, что я и так была хороша, ха-ха! — Папа прав, — хохотнул Минхо. — Так почему ты так внезапно позвонил? Что-то случилось? — Нет. В ресторане, где я сейчас работаю, проводится родительский день. Я не хотел отрывать вас от дел и везти в другой город ради этого, но позвонить захотелось. Можно? — Ну конечно. Младшенькие, правда, сейчас где-то шастают, — ответила мать парня. — Но сейчас подойдёт отец, и можем немного поболтать. — М-м, вообще, у меня есть одна идея, — Минхо оглядел зал в поисках знакомой макушки. — Хочу вас кое с кем познакомить. — О-о-о! — глаза женщины загорелись интересом. — Давай! Критик всё-таки нашёл прячущегося в толпе Хан Джисона, который озирался и выглядел, как тот, кто в любую секунду готов бить и бежать, и, попросив маму немного повисеть на линии и опустив телефон, пошёл прямиком к парню. Он зацепил его за локоть и вытащил из потока людей. — Хён, блин, Вы чего? Не видите, я тут пытаюсь потеряться! — недовольно буркнул Хан. — Ты всегда можешь спрятаться за моей спиной? Зачем тебе кто-то ещё? — весело проговорил Ли. — Плохо рекламируйте свои услуги. Советую нанять пиарщика. — Напоминаю, я и есть пиарщик в этом ресторане, — поправил несуществующие очки на носу Минхо. — Давай отойдём туда, где меньше людей. — Это обязательно? — как-то даже лениво проговорил Джисон. — Это важно. Для меня, — мягко улыбнулся критик. В этом вопросе Хан решил сдаться (сил спорить ну вообще не было), а потому всё же позволил утянуть себя в более тихое место главного зала. Как только Ли выпустил его из рук, Джисон спросил: — Ну, и зачем ты отвлёк меня от обучения на ниндзя? Я собирался пойти и взять урок от Чанбина. — Я думаю, он занят обезвреживанием бомбы под кодовым названием «Феликс Ли», так что у тебя всё равно ничего бы не получилось. А позвал я тебя, потому что хочу познакомить с дорогими мне людьми, — критик вскинул телефон, на котором продолжал идти видеозвонок не только с матерью парня, но и с подоспевшим отцом. Они одновременно воскликнули: — Приве-е-ет! Сказать, что Хан афигел — ничего не сказать. Он с паникой посмотрел на Минхо и прошептал: — Что?.. Эй, хён! Надо было предупредить!.. Ли лишь хитро захихикал. — Ты бы так никогда с ними не познакомился. В некоторых ситуациях ты такой стеснительный! Джисон слабо толкнул его в бок. — Это как-то… слишком неожиданно, — промямлил он и всё-таки помахал в камеру чужого телефона. — З-здравствуйте! Я — Хан Джисон. Коллега Минхо-хёна. — Здравствуй, Джисон, — ответил ему на вид добродушный мужчина с возрастными морщинами на лице, но ещё таким живым взглядом. — Как у тебя дела? — Да вроде нормально, — неловко почесал репу Хан. — И правда, такой стесняшка, — умилилась мать Минхо. — Не стесняйся, мы уже и так много о тебе знаем. — Откуда? — удивился Джисон. Ли рядом усмехнулся, и Хан и без ответа родителей всё понял. — Будь то друг или не просто друг, если Минхо кто-то нравится, он не может о нём не говорить, — спалила всю контору женщина. — Мы не лезем в его личную жизнь, но наш сын бывает слишком увлечён. — Тебе, хён, как будто скоро не тридцать, а пятнадцать, — пробормотал Хан. — Меня всё устраивает, — приобнял парня за плечи критик, лицо которого при всём при этом было, как у обожравшегося сметаной кота. — Я доволен. — Ну естественно, — покосился Джисон на Минхо, но вырываться, на удивление, не стал. — Спасибо, Джисон, — вдруг сказала мать критика. — Что? За что? — Хан в этом разговоре ну уж совсем потерялся и растерялся. — Минхо у нас иногда уж слишком серьёзный и иногда забывает получать от жизни радость. С тобой он стал больше улыбаться. Джисон открыл рот, но быстро его закрыл. Его так поразили слова женщины, что он потерял дар речи. Он глянул на счастливых родителей критика, а затем и на него самого. И что-то в нём щёлкнуло. Хан наконец-то расслабился, и на его лице появилась улыбка. Он приобнял Минхо в ответ и наконец-то ответил: — Я думал, он из-за меня только плачет. Ли пробило на смех. — Скоро, думаю, так и будет, — хмыкнул он, а затем обратился к родителям: — Ладно, нам уже пора. Передавайте младшеньким привет от меня. — Хорошо, — кивнула женщина. — Мы надеемся, что ты скоро приедешь в гости. Джисон, ты тоже приезжай, если будет такая возможность. Мы очень тебя ждём! Звонок завершился, а Джисон продолжал находиться под впечатлением. Его кто-то ждёт. Такое непонятное, но неожиданно приятное чувство. Настроение на фоне нервяка чуть-чуть улучшилось. — У тебя и правда очень хорошие родители. Даже жаль, что не удалось поговорить с ними подольше, — честно признался Хан. — Очень приятные люди. Рад был с ними познакомиться. — Я тоже рад. Мы с тобой точно как-нибудь поедем к ним. Соберём всю семью, и ты познакомишься с моими братьями и сёстрами. Ну а пока я надеюсь пообщаться с твоей матерью, — засовывая телефон в карман пиджака, проговорил Минхо. Джисон изменился в лице и покачал головой. — Нет уж. Я планирую исчезнуть на время, чтобы её не видеть, чего и тебе советую. — Почему? Я всё ещё не понимаю, какие у вас отношения, но разве тебе не будет спокойнее, если я буду с тобой? Хан фыркнул. — Ты и правда вообще ничего не понимаешь. Без разницы, кто со мной будет, потому что… Разве я не говорил? Моя мать — худший чело… — он резко замолчал, посмотрев на вход в зал. Его лицо снова побелело. Критик нахмурился и тоже глянул в ту сторону, а когда вернул взгляд, Хан Джисона рядом уже не было. Квокка сбежала искать норку, где можно будет спрятаться и не вылезать хотя бы до следующего дня. Маленькая трусливая жопка.

***

За несколько минут до этого — до того, как случилось то, из-за чего квокка ускакала в неизвестные дали на своих маленьких, но проворных лапках — Ян Чонин стоял, наблюдал и предчувствовал. Ох, как он предчувствовал! Молодой босс решил немного передохнуть с чашечкой кофе (он решил отказаться от алкоголя и пустырника во избежание волнения со стороны своего шеф-повара), осматривал зал и наполнявший его гостей. Общение с ними взял на себя Чан, который захотел немного разгрузить Чонина и заменить его хоть ненадолго, и Чеён, являющаяся главным администратором и мастером разрешать любые вопросы. Ещё к ним должны была присоединиться секретарь и теперь уже представитель начальства Наён, но она опаздывала, потому что вместе со своим отцом попала в пробку по пути из аэропорта. Ян был им благодарен за желание поработать и сделать всё в лучшем виде, но, если честно, он не ощущал себя лучше. Ох, если бы дело было только в родительском дне и скором прибытии матери. Ох, если бы! А ведь больше всего беспокойства вызывал… Чонин увидел приближающегося к нему Марка. Да. Проблема была. Скоро Яну придётся… — Ну как тебе этот день, Нини? — с улыбкой спросил Ли, встав рядом с братом. Чонин отхлебнул кофейка и пожал плечами. — Вполне себе. Всё вроде идёт более или менее. Марк усмехнулся. — Я волнуюсь, не придётся ли убирать трупы после Сынмина, а то он явно источает ауру убийцы. Феликс слишком волнуется. Ты слышал странные звуки из кухни? Это он уронил холодильник. А Джисон, кажется, готов вот-вот сигануть в окно. В остальном, да, всё более или менее. В любом случае, сегодня же самый настоящий праздник! — он засунул руки в карманы брюк. — Я бы даже сказал, что сегодня знаменательный день! — Марк, ты… Ли не дал ему договорить. — День будет отличным. Можешь расслабиться и получать удовольствие, — похлопал парня по плечу Марк и кивнул в сторону входа в зал. — До конца ещё далеко. Да, это был не конец, даже не середина, а продолжающееся начало, ведь… В зал вошли две женщины, красота и блеск которых затмевали даже люстру-убийцу. Одна из них, махнув роскошной шевелюрой, оглядела весь зал своим цепким и внимательным взглядом и, приметив Чонина и Марка, махнула рукой. — Ну привет, Нини, Марк, — воскликнула она, даже не дойдя до парней. Молодой босс цокнул, подумал о том, что уже достаточно взрослый мальчик, чтобы брать ответственность за то, что сам устроил, даже если не хотелось, и всё-таки нашёл в себе силы ответить: — Ну привет… мама.