Bon appetit

Этого стоило ожидать. Нет. Не так. Ты ведь знал, что это случится. И действительно ничего не сделал, чтобы предотвратить свой величайший провал, как лидер? Трусливый побег — это и есть твой выбор? Глупец. Именно эти мысли в данный момент крутились в голове у Ян Чонина. Крутились со скоростью света — аж блевать тянуло. Ощущалось это, будто бесконечные прокаты на американский горках, состоящих исключительно из мёртвых петель. «Ну а что ты хотел? — повторял внутренний мерзкий голосок. — Ты правда считал, что он поступит иначе? Нет ведь. Ты правда продолжал верить в него? Нет. Нет! Ты знал, знал, знал, что он что-нибудь выкинет». А если даже и не знал, это означало лишь то, что молодой босс — самый настоящий дурак. Наивный идиот. Чан как-то сказал Чонину, что их работники — это по сути музыканты на Титанике. То есть будут играть до последнего, делая вид, что всё хорошо, что всё идёт по плану. Ян тогда лишь усмехнулся, потому что, если они все на Титанике, значит, он — их капитан, а корабль всё равно затонет. Ну, любой уважающий себя смелый капитан тонущего корабля обязан затонуть вместе с ним. Проблема была в том, что, даже если этот лайнер и правда уйдёт на дно, Чонину придётся его покинуть. Таков был уговор. Молодой босс понимал это и, хоть и не мог до конца смириться, ничего менять не собирался. Он не хотел бороться. Разве этого не было достаточно, чтобы Марк не оказался для всех айсбергом, скрывающимся во тьме и неумолимо на них несущийся? Видимо, нет. Молодой босс слишком любил своего брата, и эта любовь, порой, застилала ему глаза. Чонин знал, что что-то произойдёт, но глупо надеялся, что то, о чём они договорились, пройдёт тихо и мирно. Ли же решил, что ему нужны громкие фанфары. Это называется… разрушь, чтобы построить заново? О-о, в этом был весь Марк Ли, стоило помнить. Ведь Марк Ли — идеал. Ведь Марк Ли — идеальный мрак. А. Ну и ещё будущий единоличный владелец ресторана «La Chance».

***

Первый удар по рассекающему волны кораблю произошёл, когда свет в зале приглушили, и по нему прошлась волна шепотков — возбуждённых и заинтересованных. Все уставились на пока ещё чёрный экран в ожидании продолжения специального эпизода шоу и резко замолчали, когда из динамиков полилась тихая спокойная мелодия. Картинка появилась не сразу — очертания медленно выплывали из мрака, пока не явили себя в полной мере. На экране красовался Марк Ли в классическом костюме и с какими-то бумагами в руках. Он улыбался под звуки пианино, стоя на маленькой сцене. За ним с потолка до пола свисал бордовый с золотой бахромой занавес. Интригующе. И крайне непонятно. Смена тона была очевидна. Во всём шоу преобладали яркие краски и весёлая музыка, но то, что сейчас происходило на экране, было больше похоже на начало какого-то старого драматического сериала, будто рассказчик в прологе собирался начать длинную историю. Экранный Марк молча сел на высокий стул, стоящий в центре сцены, и улыбнулся. Фортепиано не прекратило играть, когда он наконец-то заговорил: — Дамы и господа, добро пожаловать на моё представление. Вы наверняка уже заскучали, сидя там… в главном зале ресторана? Здесь было впору негодовать, ведь специальный эпизод должен был выйти в эфир для зрителей, но Марк обратился к ним — тем, кто сидел на родительском дне. — Я знаю, — продолжал тем временем Ли, — что все вы уже устали от этого шоу. Да… да! Всё когда-нибудь наскучивает. Даже веселье, шутки. Поэтому я придумал развлечение получше. Но для начала… простите мне маленькое лирическое отступление, — он игриво подмигнул. — Я люблю театр с самого детства. Никто меня к этому не приучал, но меня всегда тянуло туда, где есть сцена и произведения, которые на ней играют. Я долго не мог понять, почему, пока… Знаете, я до сих пор помню одну пьесу. Она была о лжецах, которые строили вокруг себя красивую картинку, не зная, что совсем скоро всё вокруг них рухнет. И я подумал… это же об актёрах! Они обманывают людей, играя не самих себя, пока в один момент всё не заканчивается на закрытом перед ними занавесе. Немного философских рассуждений, ха-ха, простите. Да, кстати, меня ещё завораживали кукольные представления, в которых кукловода даже невидно. Красивые куколки-пустышки, за которыми кто-то стоит. Что ж, именно с них и началась моя страсть к режиссуре, ко всем этим сценариям. Ладно, о чём я ещё хотел сказать? Точно! Я хочу, чтобы вы познакомились с актёрами шоу побольше, дорогие родители, коллеги и другие зрители. Знаю, в шоу многое уже было показано, но… задумывались ли вы о том, что сценарии — это лишь хорошо прописанный текст? Я хорошенько изучил наших дорогих актёров — или куколок — и теперь готов рассказать о них кое-что интересное. Марк встал со стула, помахав бумагами, и прошёл за открывающийся занавес. Экран вновь медленно потемнел, и был слышен лишь голос Ли, нараспев произнёсший: — Для начала… Что б вы слушали меня внимательнее! Ян Чонин передаёт ресторан в мои руки. Теперь я — ваш молодой босс. Будьте паиньками.

***

Как-то так всё это и началось. Это было не единственное, что Марк Ли вывалил на своих будущих подчинённых. О них он тоже много чего рассказал, но Ян Чонина волновала не столь новая информация о сотрудниках, как сам факт того, что брат решил раскрыть чужие секреты (да, это были именно, что секреты). И тем более — то, что об их договорённости, он рассказал подобным образом. Унизительно. Пока всё ещё молодой босс даже не понял, в какой момент после окончания показа спец. эпизода поднялся и просто вышел сначала на кухню, а затем — в коридор. Ему надо было остаться и решить проблемы, но ноги просто не слушались. Он был настолько ошарашен… почти оглушён тем, что произошло, что не мог себя контролировать и невольно выбрал побег. Сердце громко билось в груди, а в голове мысли начали перемешиваться. Вертеться точно на самых изощрённых аттракционах. Чонин знал. Но не понимал… За что? Почему? Он и правда заслужил такое отношение? Всё это всколыхнуло воспоминания о дне, когда Ян задавался аналогичными вопросами. День, когда была проведена черта. День, когда Марк ворвался в дом и начал кричать. Недавно он снился Чонину, но сон оборвался, а теперь его продолжение стояло перед глазами. Квартира. Брат. Ссора. — … Что тебе такого сказала мама? — пытался тогда выяснить Ян. — Правду, — Марк надсадно смеялся, как безумец. — Ты знал? Знал ведь… — Я не понимаю. Правда, не понимаю, — Чонин качал головой и правда, правда ничего не понимал. Всё это тогда казалось чем-то нереальным. Ян думал, что посмотрит в глаза брата и всё поймёт, но… Когда он поднял свой взгляд, то встретился с… абсолютной и всепоглощающей пустотой. А в следующую секунду Ли схватил его за ворот и поцеловал. Тот поцелуй состоял не из каких-то высоких чувств и симпатии, а из чистой злобы и желания растоптать всё то, что уже было построено. Чонин машинально оттолкнул брата и размашисто ударил по лицу. Марк тогда задел стул и врезался в край стола, но вновь рассмеялся, пока Ян ошарашенно смотрел на него, испытывая смесь отвращения и непонимания. — Зачем?.. — в ужасе спросил он. — За что? Почему, чёрт возьми?! — Потому что могу! — смех Марка становился громче, приобретая оттенок отчаяния и грусти. — Потому что ничего мне за это не будет! Потому что мы не братья! Никогда ими не были! Ты правда этого не знал?! — Какого хрена? Что ты вообще несёшь?! — уже срывал голос Ян. Смех оборвался, и Ли снова стал будто… пустым. Он уже спокойнее проговорил: — Мать и отец относятся ко мне, как к дерьму. Всегда это знал. Всегда это чувствовал, но не понимал, почему. Я всегда так старался, делал всё, чтобы быть идеальным. Был лучшим в учёбе, спорте, искусствах. Я делал всё, чтобы они меня признали! Все говорили, что меня ждёт большое будущее, но не родители. Родители предпочитали хвалить лишь тебя. Знаешь, почему? Потому что я им не сын. Отец меня усыновил, да, я это и так знал. Но сегодня мать рассказала мне, что я ей не родной. Она сама меня из приюта забрала. Как собаку. Потому что приглянулся. Потому что ей было скучно. Понимаешь?.. Чонин ещё на середине речи хотел снова закричать, что Марк не прав, но теперь мог лишь слабым голосом выдавить из себя: — Что?.. — Они меня ненавидят, потому что я им не родной! Они возненавидели меня, потому что у них появился настоящий сын! Это не я! Родители всегда выбирают тебя! Чонин молчал и не мог даже слово из себя выдавить. Он сразу всё понял. Эти крики, ссоры. И поцелуй. Марк поцеловал его не для того, чтобы унизить или позлить, а чтобы провести черту — сказать, что они не семья и никогда ею не были. И с тех пор всё и полетело к чертям. Марк решил для себя, что, раз его не-брату давали всё только потому, что он есть, потому, что он родной своим родителям, то ему и надо-то — заполучить больше. Или забрать силой то, что ему не дали. Да, хорошо, родителей забрать себе было нельзя. Значит, Ли заберёт у Чонина всё остальное, что он хоть когда-нибудь получит и полюбит. Марк никогда не скрывал своих намерений. Чонин всё прекрасно знал. И соглашался с этим, потому что… Нет, это не так важно. Чёрт с этим. Плевать. Да, нужно было со всем разобраться и, прежде всего, со своими собственными чувствами, действиями. Ещё желательно было бы поговорить с братом и наконец-то понять его мотивы. Да-да, это всё стоило сделать. Но чёрт с этим! Плевать! Чонин почувствовал такую злость на всё и вся, что захотелось кричать. Всё внутри как-то столкнулось, будто в противостоянии. Ян был зол, расстроен, на него накатило непонятное отчаяние, словно у него не было никакого выхода. Ему было больно, ощущение несправедливости не давало покоя. Становилось тяжело дышать, грудь и горло будто сдавило. Для него это было чем-то новым, и он не понимал этого, но был на грани истерики. Тогда парень и услышал знакомый голос: — Чонин. Ян раздражённо цокнул и тяжело вздохнул, сложив руки на боках, но не поворачиваясь к говорившему. Ну конечно же. Чан пришёл за ним. Обещал ведь никогда не бросать. Вот только от этого осознания лучше не становилось. Чонин ведь считай, что бросил. Всех. Может, это был стыд, и от этого стыда видеть никого сейчас не хотелось. И правильно, на вершине тебе никто не будет нужен. Лучше всех оставить позади. — Оставь меня, — громко бросил молодой босс. — Но… Быть одному лучше. Тебя всё равно бросят. — Я сказал, оставь! — сорвался на крик Чонин. — Уйди обратно! Дай мне, блять, успокоиться, и я со всем разберусь! Бан и сам теперь тяжело вздыхал. — Не успокоишься и не разберёшься. Может, ты хоть повернёшься ко мне? Давай поговорим, — он подошёл к парню и попытался взять его за руку, но тот одёрнул её и грубо выдал: — Отвали! Заебал со своей добротой! Не видно, что мне это сейчас не нужно? — Чонин, — тон шефа стал строже, — я не приму это близко к сердцу только потому, что понимаю, что ситуация так себе. Хотя нет, мне кажется, это всё-таки меня обидело. Ян закрыл лицо ладонями, растёр его и всё-таки повернулся. Голос матери всё ещё звучал в голове, но он попробовал его не слушать. — Прости, — тихо проговорил Чонин, и лицо его было настолько непривычно… грустное, что шеф даже вздрогнул. — Я не в состоянии… говорить. Я не могу. Даже знать не хочу, что сейчас происходит в зале. — Так, для начала, — прокашлялся Чан. — Про передачу ресторана — это правда? — Да, — чуть помолчав, ответил Ян. — Но почему? Чонин глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя, и всё-таки рассказал: — Потому что так было всегда. Марк этого хочет. Я просто… я всегда делаю то, что он хочет. — И ты снова никому ничего не рассказал. Даже мне. Ян прикусил губу, уставившись в пол. — Прости. Это не то… не то, с чем я могу… — он стал изъясняться сбивчиво и непонятно. — Марк ведь идеальный, знаешь? Он… Мой брат бы всё равно забрал всех вас. Он может. А я не… не могу… — Ничего не понимаю, — Кристофер вскинул бровь. В каком смысле забрал бы всех — он не понимал. Смысла для него во всём этом в принципе не было. Зачем и почему Ян ведётся на всё, что делает Марк, — определённо было загадкой. И, кажется, это было глубже, чем казалось на первый взгляд. Оставь всех позади. Пока позади оставляют, на самом деле, меня?.. — Я никому никогда не буду нужен, — голос молодого босса дрогнул. — Чонин, — тихо начал Чан, положив руку на плечо парня, — ты не прав. — Меня все бросят. Как обычно. В конце концов, я останусь один. «О-о, Господи Боже, не понимаю, тут нужен психолог или сразу психиатр?» — нервно усмехнулся сам себе Бан. Он решил, что для начала нужны простые объятия. Шеф обнял парня и ощутил, как его плечи дрожат. Всё-таки стоило просто подождать, пока Чонин хотя бы начнёт приходить в себя. Так они стояли молча, пока кое-кто не прервал это молчание: — Ого, вау, что это? — насмешливо бросил Марк, стоящий у дверей на кухню. — Нини, ты же никогда не был плаксой. Ты же не плачешь? Скажи, что нет, эй! Это заставит меня почувствовать себя злодеем, — а в голосе никакого сожаления. — Что, тебя правда всё это так обидело? Чонин сжался в чужих объятиях, попытался что-то сказать, но так и не смог. Что-то неприятно завозилось внутри Бана, пытаясь выбраться наружу. И руки почему-то начали чесаться. Теперь злость разрывала кое-кого ещё. — Уйди, — бросил Чан, крепче прижимая к себе Чонина. — Неужели непонятно, что сейчас он не хочет тебя видеть? — Ой-ой, как грубо. Повежливее, я твой босс. Да и я разговариваю не с тобой, шеф, а со своим братом, — фыркнул Ли и скрестил руки на груди. Теперь Бан заговорил угрожающе: — Съебись, Марк. Или клянусь, я тебя так отделаю, что тебе придётся отсюда выползать. Ли нахмурился и, проигнорировав Кристофера, обратился к брату: — Позволишь ему так со мной обращаться, правда? Так не пойдёт, Нини. — Чонин, мать твою, не игрушка, — почти даже зашипел Чан. — Ты его плохо знаешь, — хохотнул Марк. — Он всегда делает то, что я хочу. И вот захочу — и ты отсюда свалишь по его просьбе. Правда, братик? А давай, почему нет? Чонин, пусть он свалит отсюда нахрен! Видит Бог, Бан не понимал, каких трудов стоило Яну отойти от него и почти крикнуть: — Не смей так обращаться с моим шефом! — Не понял, — понизил тон Марк. — Я же сказал тебе… — Это я сказал тебе съебаться нахуй, — Чан встал за плечом молодого босса и тоже нахмурился. — Думаешь, я шучу и не смогу сломать тебе парочку костей? — Ты правда ничего не сделаешь, Чонин? — не верил Ли. Ян молчал. — Поговорим, когда успокоишься, — фыркнул Марк и прошёл мимо них. Молодой босс непроизвольно громко выдохнул и так долго не вдыхал, что Бан испугался, что тот сейчас просто задохнётся. Он принял решение увести Чонина подальше. Ну, хотя бы в его кабинет, где им никто не встретится. Дверь-то всегда можно было запереть. Сделать это, правда, Чан не успел — Ян вдруг ударил по этой двери ногой. Затем ещё раз пять, чтоб наверняка. — Не понимаю! — крикнул он, переключившись на кресло, которое, видимо, в вспышке гнева перевернул. Оно упало с жутким грохотом. — Чем я это заслужил?! — со стола полетело всё, что на нём до этого лежало. Грохот. — Я и без того столько уступал, потому что понимаю его. Мне было так жаль его, но почему… почему он никогда не жалел меня?! — картины на стенах полетели в разные стороны. Грохот. Тумба вместе с антикварной вазой отправились в полёт. Грохот. — Я правда не заслуживаю хоть немного его любви? Хоть немного чужой любви?! — диван ударом ноги отъехал в сторону. Грохот. — Я этого не достоин? — и наконец-то Чонин повернулся к своему шефу с таким диким взглядом, что тому стало не по себе. — Эй, — Кристофер снова крепко обнял своего босса, потому что, извините, больше не знал, что делать, — не знаю, что ты имеешь в виду, но это неправда. — Но ведь… — Ян хотел вырваться, чтобы сломать что-нибудь ещё, но, тяжело дыша, обмяк. Силы мгновенно иссякли. — Достоин, успокойся… Ты всегда будешь один. — … Ты никогда не останешься один, пока сам этого не захочешь. И по итогу всего этого Чонин некрасиво и как-то глупо разрыдался, точно был маленьким ребёнком. И, правда, к чёрту всё это. Иногда можно было отпустить всю эту серьёзность. Было ведь так плохо, так обидно. Хотелось и нужно было вдоволь наплакаться. Потому что люди, блять, не куклы. И это не их шоу.

***

Истерика ощущалась… как-то очень странно. Ян Чонин всегда был крайне серьёзным и собранным человеком, не склонным к эмоциональных взрывам и слезам, поэтому от своей истерики отходил долго. Ощущение было… оглушающим, но в этот раз в хорошем смысле. Казалось, что все чувства разом исчезли, и осталась только пустота. Дышать было легче, но глаза и щёки чесались, а ещё губы теперь были искусаны. Но стало, правда, легче. И счёт времени был потерян, от чего можно было подумать, что оно вообще остановилось. М-да, нужно было плакать почаще. Крайне освежающе и освобождающее. Стоит взять на заметку. Разум прояснился, и теперь молодой босс мог хотя бы подумать над всем. Чем он и занимался, сидя в своём кресле под чужим внимательным взглядом. — Ты во мне сейчас дырку прожжёшь. — Я слежу. — Не переживай, больше крушить ничего не буду. Мне ремонт кабинета и без того в копеечку влетит. — Ты мог пораниться. Чонин сделал приятный вдох и позволил себе усмехнуться. Возвращаться в зал и разбираться со всем ему всё ещё не хотелось, потому что стыдно, неловко и, уж простите, страшно. Ян готов был признать, что трусит. И, наверное, ему было даже хорошо от этого признания. Он решил действовать по-другому. — Чан, ты идёшь в зал и решаешь проблему с работниками и их родителями, — Чонин поднял взгляд. — Я найду Марка. Мне надо с ним поговорить. — Я не оставлю тебя с ним наедине, — покачал Бан головой. — Не переживай, всё будет хорошо, — ответил Ян, не очень-то в этом уверенный. Но ему это было нужно. Что-то его волновало. Может, взгляд брата, который он поймал, когда тот уходил. Было в нём кое-что, что наталкивало на некоторые мысли. — Я найду его. — Ты уверен? — Да, — молодой босс потёр глаза. — Хочу разобраться сначала с ним, но насчёт зала… — Я помогу Бану всё разрулить, — это неожиданно сказал вошедший в кабинет Квон Ёнджун. — Простите, подслушал. — Дядя, — пробормотал Чонин. — Как Вы справляетесь с новым знанием о своём племяннике? Мистер Квон помахал рукой. — Есть проблема гораздо больше. Её решать придётся позже. — Семья Су? — Таких врагов ты бы иметь не хотел. — Я договорюсь, — уверено ответил Чонин. — Сейчас — Марк! Квон Ёнджун усмехнулся. — Знаешь, Чонин, ты не похож на своего отца. Весь в мать. Твой отец всегда был слишком мягким, а вот у тебя стальная хватка. Да, ты пошёл в неё, но ты! Лучше неё! Рад, что ты решился бороться за то, что тебе дорого, — он положил на стол какой-то конверт. — Но борьба с Марком — это только начало. Чонин кивнул, ещё немного подумал и взял конверт. — Спасибо, дядя. Всё же Вы хороши в мотивационных речах. Я всё сделаю. Мистер Квон улыбнулся и, схватив сопротивляющегося Чана за локоть, потащил его из кабинета. — Пошли, ангел-хранитель несчастный. Ничего с ним не случится. А нам пора утихомирить толпу! Чтоб без хлеба и зрелищ, понял? Ну, чтоб эта толпа нас не сожгла, как ведьм! Они ушли, и Ян, немного посидев и собравшись с духом, сам отправился — на поиски старшего брата. Да. Если жизнь даёт тебе кислые лимоны, от которых ебало сводит судорогой, будь добр, сделай из них лимонад и выпей его на пляже где-нибудь в Коста-Рике, откуда ты будешь наблюдать за тем, как рушатся планы твоих врагов. В общем, будь позитивен, не сдавайся и думай, думай, думай, что можно сделать. Это не первый раз, когда приходится выкручиваться и вылезать из полной задницы. Молодой босс больше не собирался сбегать. Если Марк так хочет видеть всё это кукольным представлением, то, что ж, пусть знает, что одна сломанная кукла всё же стала человеком.