Пять раз, когда к Пятому обращались как к ребенку...

      Сегодня у Пятого было, на удивление, хорошее настроение. Это не зависело от чего-то конкретного, однако, возможно, парень просто успешно поигрался с теорией вероятности и просчитал, что кофе сегодня будет с небольшой скидкой. На самом деле, с тех пор, как их семью перестали за каждым углом поджидать концы света, младший все-таки смог расслабиться. Не полностью, но значительно, что было достаточным преимуществом для остальных Харгривзов по понятным причинам.       Пятый начал утро — нет, не с кофе, — с занимательного наблюдения за Лютером, который то и дело опускал и вытаскивал руку из кипящей воды. Лютер делал это весьма упорно, впрочем, именно также наблюдал за ним младший, но с искоркой недоумения. Он бы вполне мог принять такое поведение от Клауса, и, возможно, Диего, но не от старшего точно. Второй, к слову, тоже присоединился к недоумению Пятого, встав столбом около него. — Чего это он делает? — шепотом спросил Диего у брата. — Понятия не имею, — твердо сказал младший. — Мы его остановим или подождём, пока он закончит? — спросил Второй. Нельзя было точно сказать, кто говорит в нём больше: интерес, забота или безразличие. — Лютер! — прикрикнул Пятый вместо ответа, подходя ближе к Первому, — какого черта ты делаешь?       Лютер резко обернулся на братьев, недоумевая от того, что кто-то все-таки застал его врасплох. Он вытащил руку из кастрюли, посмотрел на нее, на воду, на братьев, и опять на руку. После выключил плиту и, вновь повернувшись к пришедшим, сделал пару шагов в их сторону. — Я варил суп, — сообщил Лютер. — На человечьем бульоне? — спросил Пятый, изогнув бровь. — Или это очень изощренный способ самоубийства? — серьёзно спросил Диего, но со странной улыбкой на лице. Возможно, это из-за того, что он сам не понимал, поволноваться за брата или постебаться над ним. — Я варил суп, — вновь начал старший, — вода попала на меня, но ожога не осталось. Я решил ещё поэкспериментировать, — Первый поднял свою руку и показательно потряс ей, — ничего не произошло.       Во время своего небольшого рассказа Лютер выглядел весьма неловко, собственно, чувствовал он себя примерно также. С одной стороны, он понимал, что дал Диего еще больше поводов для шуток, однако с другой, он радовался, что его силы начали, в какой-то мере, эволюционировать. Когда у других Харгривзов один за другим начали появляться новые способности, вернее, новые развития у их старых способностей, Лютер был немного обижен. Ни на кого-то конкретно, но всё же. Хотя он и примерно не мог представить, как могла бы развиваться его сила, но когда даже у мертвого члена твоей семьей происходит какое-то развитие, а у тебя нет, это весьма удручающе. Вот только оказалось, что Первый немного поздний орешек, и стоило просто немного подождать, как и говорила Эллисон.       После столь содержательного рассказа Пятый съязвил про мозги обезьяны у себя в голове, также немного удивился и задумался. Диего же не сильно изменил своим привычкам и прошлому выражению лица, потому все с той же улыбкой на лице посмотрел куда-то вверх и несколько раз медленно кивнул головой, непонятно о чем думая. — Теперь можно не бояться, что Лютер сгорит от злости, — отметил Диего. — Будто раньше ты особо боялся, — немного нервно ответил старший. — Я то — нет, а Ваня — да, — не теряя времени сказал Второй, — осталось только ей сообщить о таком преимуществе.       Первый лишь покачал головой. Впрочем, как он и предполагал. Хотя стоит сказать, что он все же привык к шуткам брата. Конечно, он так и продолжал агрессивно реагировать на них, но если бы в какой-то момент Диего резко перестал шутить над ним, то он бы начал беспокоиться. Так что, подобные перепалки можно назвать некоторым ритуалом их братских отношений. Они оба это понимали, и старались не перегибать палку. Но, будь бы прохожим или временным знакомым, Вы бы подумали, что эти двое просто ненавидят друг друга и стали жертвой обстоятельств, в которых им приходится находиться рядом друг с другом и контактировать. В таком случае, знайте, что Вы не правы. — Почему именно сейчас? — непонимающе сказал Пятый куда-то в пустоту, прервав небольшой конфликт братьев. — Что сейчас? — спросили Первый и Второй одновременно, переглянувшись после этого. — Почему именно сейчас у всех начали развивать способности, — пояснил Пятый, закатывая глаза, — это не зависит от нашего возраста, от постоянных тренировок. Так от чего тогда? — Может… — начал Лютер, вновь переглянувшись с Диего, но уже ища помощи, когда он перевел взгляд обратно, младшего уже и след простыл, — Пятый?       Уже в который раз переглянувшись и не сказав ни слова, Первый пошёл на улицу, а Второй в комнату Пятого. Застать Пятого получилось лишь Лютеру. Он окликнул брата, тот безэмоционально сообщил, что идет подумать в ближайшую кофейню. Передав всё это Диего, и совместно решив забить на младшего, Первый решил продолжить своё прежнее занятие, именуемое варкой супа, и вздохнул, услышав настояние Второго о том, что бульон лучше стоит сварить заново и без прямого участия в этом рук.

***

      Время близилось к полуночи, суп уже давно сварился, а Пятый так и не вернулся. Диего и Лютер не были основными источника волнения и заботы, но лучше бы их брат проводил время за строчением вероятностей не в кофейне, а в Академии. Потому общим немногословным братским совещанием было решено отправить Первого за Пятым.       Лютер держал путь к одной из излюбленных младшим кофейне, в которой он бывал всякий раз, когда не хотел находиться в компании своей семьи. Случалось такое не так уж и часто, но парень пробыл более сорока лет совершенно один и вечные споры давили на его голову, искусственно переключившейся на интроверта. Пятый приходил в заведение, заказывал кофе, садился за самые дальний столик, доставал блокнот и выводил все новые и новые формулы. Как-то он сказал Ване, что это его способ отвлечения от быта и работы. Благодаря этому он не сходил с ума в постапокалиптическом мире, и пусть сейчас он находится не в постапокалипсисе, хотя бы теоретически, но привычка на то и привычка, что остается с тобой на долго. А если она и не мешает тебе в повседневной жизни, по непосредственному мнению Пятого, то это просто прекрасно.       Первый еще не дошел до кофейни, как услышал яростный вопль «Я не ребенок!» примерно со стороны библиотеки. И в этот же момент старшего настигли не самые приятные воспоминания с выпившим Пятым перед первым концом света. Разве исключая часть со спящим братом. Вздохнув, Лютер сразу же поменял свой маршрут и направился на, еще неосознанный Пятым, зов о помощи. По кричавшему голосу нельзя было сказать, что его владелец пьяный и Лютер не знал, хорошо это или плохо. Зайдя в библиотеку он увидел спину Пятого, — кстати, удивительное свойство спины Пятого: по ней всегда точно можно было распознать эмоции на лице младшего, и сейчас она выглядела очень яростной и взбешенной — пятерых взрослых мужчин в очках и рубашках, сидящих за столом, двух тетушек, по-видимому, работниц библиотеки, и несколько десятков досок, исписанных различными примерами. Если с эмоциями брата все было понятно сразу по спине, то настроение других Лютер уловил только сейчас: работницы библиотеки стояли со сложенными на груди руками и их лица выражали что-то типа «Ну и молодежь пошла», а мужчины были немного напряжены. Первый подошёл к брату со спины. — Вот, любезный, — обратился к Лютеру один из мужчин, как только увидел его, — как Вы думаете, может ли четырнадцатилетний ребенок полностью серьёзно доказывать взрослым мужчинам, между прочим, членам научного сообщества, что в ближайшие пару месяцев наш офис полностью развалится из-за неосторожности одного из наших участников. Я допускаю, что это может быть некоторый психологический прием, но сотрудника, которого назвал мальчик, здесь даже нет! Нонсенс! — Я не просто так это доказываю, — нахальным тоном начал Пятый, даже несмотря на того, к кому обращается конкурент, — я привел вам несколько вариантов подтверждения этого исходя из теории вероятности и некоторых еще неизвестных вам приемов, а вы называете это фантазиями, чертов вы интеллектуал. — Но это же бред! — воскликнул уже другой мужчина, указывая на доски. — Будь это любой другой ребенок, — начал Лютер, а его брат хмыкнул, понимая, что это голос Первого, — я бы ему не поверил. Но этот другой. — То есть Вы его знаете? — спросил мужчина. — Мой брат, — пояснил Лютер. — Вам бы стоило получше заниматься воспитанием своего брата, — вдруг отозвалась одна из библиотекарш, вторая же кивнула ей в знак согласия. — А то в будущем культурных совсем не останется. Еще и крик поднимает на всю улицу. — Он мне не нянька, — вставил младший, впервые посмотрев на брата. — Трудный возраст, — пожал плечами Первый, игнорируя слова младшего. — Тогда пусть возвращается тогда, когда этот возраст пройдет, — немного грубо сказал третий мужчина, — а то сыпать безосновательные доводы может каждый.       Впервые уже за долгое время Пятый потерял дар речи, безысходно обводя руками все доски, а после, фыркнув, побрел к выходу и старший последовал за ним. Остановившись перед выходом Лютер обернулся на, всё ещё не сдвинувшихся с мест, людей и неловко улыбнувшись, сказал: «В случае чего, он вас предупреждал».        Пятый достаточно быстрым шагом вышел из библиотеки и, понимая, что брат его догонит, последовал в сторону Академии. Эти чертовы недо-ученые всегда себе на уме, ни с кем не считаются, кроме супер узкого круга людей, в котором обычно состоит их матушка и пара человек с общего места обитания. Потому парень никогда не хотел становиться ученым, слишком большая вероятность слета с рельс и изменение характера в куда более противную сторону. Казалось бы, ты сам себе хозяин и можешь контролировать себя, но в среде подобных иначе не выжить. Либо ты выделяешься, либо ты до конца жизни посредственный и мерзкий. Либо становишься конспирологом. Не то, чтобы Пятый был не уверен в себе и в своей способности выделиться, но это жестокий мир бизнеса, и так или иначе придется контактировать с баранами, чего парень ни за что не допустит — ему хватает и Лютера с Диего, но те хотя бы родственники. — И почему ты всегда влипаешь в конфликты? — догнав брата, спросил Первый. — Либо ты контактируешь с баранами, либо ты конспиролог, одно из двух, — ответил уже слегка расслабившийся Пятый, — как видишь, первое успешно выполняется мной с самого младенчества. — Ты и сам тогда не был лучше, — возразил старший. — В этом и смысл, извилина гориллы, — спокойно пояснил младший.       Кажется, начинался дождь. Обоим братьям пришлось неосознанно ускориться. Пятый любил дождь. Тогда, в апокалипсисе, он представлял, что на улицах так пустынно, потому что все спрятались от дождя по домам, где тихо и уютно. Лютер тоже разделял эту любовь к дождю, по причине того, что на Луне его не было. Как ни крути, если Вы не будете видеть дождь несколько лет, то привыкнуть к нему заново будет не так уж и просто. — Ты хоть выпил кофе? — спросил Первый у брата. — Нет, — негромко ответил парень, — скидки закончились. — Как ты это узнал? — слегка удивился Лютер. — Вычислил это на одной из досок, доказывая свое предположение, — улыбнулся младший, — кажется, эти уроды не заметили. Скорее скормлю кактус Клаусу, чем хоть еще раз вступлю в спор с подобными.       Лютер улыбнулся. Казалось бы, Пятый всегда остается Пятым, но не перестает меняться. Всё-таки то, что он был не пьяным было к счастью. Но он бы не отказался посмотреть на мило свернувшегося в клубочек братца и услышать от Диего, какой же он всё-таки милый. Когда спит, естественно.