Фанатская книга: "Аватар: Цена Пандоры."

Макс вошёл спиной вперëд и ввëз за собой кресло-каталку. Он развернулся ко мне, кивнул головой и плотно сжал губы, видно, всë-таки надеялся на слабость больного тела. — К'с'тати, что у меня с глазом? — Спросил я, проведя пальцем сверху-вниз по повязке. — Ещë бы один удар и его бы не было. Перелом скуловой кости. Сложный. С западением яблока. — Без потерь? — В этой части, нет. — А в какой же тогда есть? — Это мы ещë увидим… Мне не понравился его жалобно-удручающий тон. — Не передумал? — Поехали. Он помог мне подняться, сесть в кресло и положить ногу на подножку. — Ты зачем новостную сводку заблокировал? — Спросил я его при этом. — Тебе волноваться нельзя. — От информационного голода волнений куда больше. — Хах. — Макс усмехнулся, взял кресло за ручки и вывез меня из палаты. Медицинских блок представлял собой длинный коридор с многочисленными дверьми. Пять из них вели в Хирургионы — механизированные операционные, остальные сорок в палаты восстановления, на одного или двух человек. Проезжая мимо этих дверей, я заметил, что большей частью они были заняты — замки горели красным. — Сколько? — Посуровев голосом спросил я. — Много. Подсчёт только ведëтся. В основном безвозвратные, правда… но раненых тоже хватает. Пришлось даже вручную поработать немного… — Ясно… так что в целом случилось? — Случилось? Много чего… так сразу и не объяснишь… — А ты попытайся. — Сейчас, только открою… Двери шлюза с шипением распахнулись и мы вышли в утилидор. Поразительно пустой. После того, как двери за нами закрылись, наступила практически полная тишина, нарушаемая лишь работой робота-уборщика ползающего себе в дальнем конце. Макс покатил меня к остеклённой части тоннеля. Свет Альфа-центавры больно ударил в глаз. Проморгавшись, я осмотрелся по сторонам. Слева просматривалась на всю длину взлётно-посадочная полоса. С этого ракурса я смог рассмотреть происходящее получше. На’ви были там не просто так. Насколько я смог понять, они образовали вокруг главной сети функциональных сооружений кольцо, отгородив оставшихся в комплексе землян от уцелевшей в минувшем сражение авиатехники. Это было возможно исключительно благодаря тому, что турели, стволы которых были направлены в землю, не подавали ни единого признака функционирования, о чём свидетельствовала одна из банши, усевшаяся прямо на авто-пушку. А справа… — Что? Нравится? Это уже я постарался… — Как?! — Я никогда не ожидал увидеть нечто подобное… — Логические связи нарушены? Вот срытый командный центр. Вот промышленный экскаваторный бур… Капишь? Я почесал затылок, пожал плечами, грустно вздохнул, посмотрел на реакцию Макса и сдавленно расхохотался. — Поехали уже… шутник… — Веселья в его голосе практически не наблюдалось. Помолчав какое-то время, наверное, думая, что стоит говорить, а что нет, он замедлил ход и начал: — Случилось то, чего все и боялись… битва… самое натуральное побоище… о том, как там всё происходило ты сможешь узнать из отчётов и нательных камер. Посмотреть там есть на что, я тебе так скажу. Сначала, всё складывалось для на’ви не очень удачно и это мягко сказано. Им был бы полный пиздец, если бы не случилось… — Он перестал, как говорить, так и идти… Я развернулся к нему и спросил. — Случилось… что? Он не ответил и даже не посмотрел на меня, простоял так около пятнадцати секунд, вздрогнул, покачал головой и ответил: — Не знаю. Пока не знаю. Случилось то, что случилось… Поехали уже. — Ну так вези!

***

Порыв пандорского ветра налетел с такой силой, что едва не сорвал с меня медицинский халат. Но я ничуть не противился этому, совсем наоборот, мне хотелось снять, сорвать с себя маску, подставить ветру лицо, попробовать его на вкус и вдохнуть полной грудью… пускай и всего пару раз… Макс аккуратно спустил меня с пандуса, пересëк магистраль и покатил по взлëтке. Местные, казалось, были совсем близко, но ни рукой, ни ногой, ни какой другой анатомической частью тела до них было не достать. И тут я заметил неладное, дальний, как правило используемый в качестве запасного ангар, сейчас подозрительно увеличился в размерах... и шевелился… Слева от башенки с проблесковыми маячками участок крыши выделялся своим ярко-оранжевым с чëрными полосами цветом взамен обычного блеска нержавейки. От осознания, что я наблюдаю в данный момент — по всему телу пробежали мурашки, словно стадо Штормбыков. — Мы-мы-мы… мы, что СЕЙЧАС едим ТУДА? — Дав петуха затараторил я. — А куда же иначе? «Куда угодно, но явно не в пасть к этой твари!» — Я не сказал этого вслух, но с заполонившим меня животным страхом поделать мог ровным счëтом ничего. Оно нас заметило. Посмотрело прямо в глаза, дабы оценить, что ты из себя представляешь, не внешне, нет, а кто ты есть внутри, словно обладая сознанием не уступавшим, а то и превышающим твой собственный. Видимо, то, что этот зверь разглядел во мне с Максом его удовлетворило, он с шумом, слышимым даже на таком значительном отдалении выпустил воздух через свои дыхала и положил голову с пастью, в которую без особых проблем пролез бы человек на скат крыши. Подходить ближе не пришлось, двое аборигенов стоявших прямо под ним, заметив его реакцию, увидели и нас. Они направились к нам. Высокие синие фигуры в набедренных повязках. Один, скорее, одна, держала в левой руке сложный многосоставной лук, а другого я узнал. В прошлое разы, когда я его видел, он представлял собой кардинально иное зрелище. Он не мог ходить и как я сейчас был вынужден передвигаться на коляске, в столовой, в коллективе учёных — смеялся, разъезжая по коридорам был замкнут и думал о чём-то своëм, а потом случилось то, что случилось, хотя всего случившегося я так до конца не осознал. Он остановился перед нами. Тело аватара всë сплошь было покрыто мелкими ранками и ссадинами, местами виднелись серьёзные гематомы, предплечье и плечо правой руки были наспех перебинтованы, глаза прямо-таки изучали концентрированную усталость, но держался он молодцом… нет, не то слово, хорошо? Тоже не то. Достойно, да, он держался достойно. Достоинство — это именно то, чего лишина большая часть людей, из-за чего мы имеем то, что имеем. — Макс! — Воскликнул человек от которого осталось совсем мало от человечества со всеми вытекающими. — Что привело тебя сюда? — Уж не знаю остались ли ещë на земле такие люди, что употребили бы столь полную и официальную конструкцию в столь рядовой в общем-то ситуации. — Как раз-таки то, о чëм мы не успели договорить по связи. Джейк Салли опустил на меня взгляд и изрядно удивился, судя по голосу. — Что с тобой случилось? — Меня избили! — Я сказал это как-то чересчур весело для общей политико-социальной обстановки и почему-то решил, что прямого ответа недостаточно и поэтому судорожно рыская по воспалëнному мозгу я, словно рыбак из прошлого земли, выловил из подсознания фразы из На’ви-английского разговорника и составил что-то наподобие «рад вашему дому» или «мир вашему дому», или «рад миру в вашем доме», надобности и времени для изучения языка у меня не наблюдалось, в общем, на хер не послал и на том спасибо. Мои языковые потуги вызвали только улыбки и даже смешки. — Oer ngati kameie. — Послужило мне ответом, что бы это вообще ни значило. — За что? — Спросил Джейк. — В смысле? — Недопонял я. — За что тебя избили? «За террористический акт? За диверсию? За предательство человечества и его идеалов?» — Увидев, что я замялся, Макс перехватил инициативу и сказал: — Это был приказ Куоритча. Он… — Я взорвал конвертоплан «Скорпион» под кодовым обозначением «двенадцать-ноль шесть». — Я сказал это как можно отчëтливей, стараясь не шипеть сквозь выбитые зубы и не открывать рот широко из-за боли, из-за чего речь получилась сдавленной, но связной. — Да ладно? — Он удивился голосом, но не мимикой, слишком уж он устал. — Это правда, Джейк. — Подтвердил Макс. Повисло тягостное молчание. На’ви издали поглядывали на нас и о чём-то между собой переговаривались. Нескоро я нашëл в себе силы заговорить, а когда начал - не смог остановиться. — Слушай… Джейк, я знаю, что я не из вашего отдела и не из твоей команды, но я не могу возвратиться на землю, физически не могу и не хочу. Я предпочту застрелиться, чем жить там. Для меня больше нет пути назад. Сделав то, что сделал, я сжëг за собой мосты. Единственная причина по которой я живу — это Пандора. Для меня это символ. Знак того, что в этом мире есть ещё хоть что-то кроме пластика, стекла и вторичности! — Я переборщил, забрызжил слюной и в скулу стрельнуло болью. — Блять… — Приложив руку к повязке, я продолжил куда менее бойко. — Позволь мне остаться, о другом не прошу… И замолчал, потому что говорить было больше нечего. Молчал и Джейк. Молчал довольно долго, посмотрел куда-то вдаль, часто закивал головой и произнëс: — Да, ты в моей команде, определëнно. Эйфория. Словно кто-то поместил в голову бомбу заряженную эндорфином, дофамином и серотонином и взорвал еë. Вместе с тем, мир пошëл кругом, в маске откуда-то взялась вода, не иначе, как кровь носом пошла. — Уууу… — Заметив это протянул Макс. — Повезу-ка я его, а то захлебнëтся ещë. Я не возражал, только несколько раз произнëс полушепотом: — Спасибо… спасибо…