"Принцесса-подменыш"

— Не надо этому верить. Раджани каким-то чудом добрался до дома Стаффокса. Он выглядел ужасно. Всем было очевидно, что по дороге он столкнулся со стражей, но сам Раджани не говорил об этом: видимо, всё прошло успешно. По крайней мере, он не задержан и жив. — Ты думаешь, ловушка? — Тилли говорила, что принцесса не хочет зла, — тихо сказала Кейтилин. — Тилли не была в состоянии оценивать реальность, Кейтилин. Я не думаю, что она глубокий знаток человеческих…и не только душ. Если у фей вообще есть душа. — Я не думаю, что проблема в принцессе, — Раджани переоделся, но он всё равно не успел помыться, и несколько дней ожесточённого побега сказывались на нём. — Хотя я согласен с Уилсоном, мы толком не знаем, что она хочет. Может быть, она узнала, что она фея, и теперь хочет уничтожить конкурентку. Может быть, и правда всё хочет сделать честно. — Мы даже не можем сказать, реальная ли это корона. — Наверняка реальная, такими вещами не шутят. — Я не понимаю, что делать, — Кейтилин уткнулась в колени. — Но я хочу пойти. — Малыш, мы не сможем тебя защитить! — Но сможем привлечь к ней внимание. — Раджани закурил. — Принцесса поставила вопрос ребром. Если что-то произойдёт, то на глазах огромной толпы… которая вспомни, как реагировала в первый раз. Они узнали принцессу — я имею в виду, настоящую. Они зачарованы Кейтилин. — Но ты понимаешь, что это может быть жертвоприношение? Раджани курил. Кейтилин тяготил этот разговор, потому что, положа руку на сердце, не понимала, что тут вообще обсуждать. Она всё для себя решила. Даже если Истинные Люди решат её не пустить, она найдёт способ сбежать и столкнуться с принцессой лицом к лицу. Она… нет, Кейтилин боится её. Но, судя по тому, что говорила Тилли, принцесса просто несчастный, запутавшийся ребёнок. Такой же, как они. А даже если не так — это просто будет честно. Кейтилин достаточно убегала от неё. — Понимаю — ответил спокойно Раджани. — А ты видишь альтернативу? Уилсон тоже взял папиросу. — Кейтилин не приходит — говорит Раджани. — Принцесса доказывает, что Кейтилин струсила… — Надевает корону и испаряется. — Если надевает корону. Ну, хорошо, даже если так, допустим. Принцесса исчезает, появляется Кейтилин… и люди видят, что эта хитрая девочка не участвовала в честном состязании и пришла просто напоследок, добившись смерти конкурентки. Ты этого хочешь для Кейтилин? — Я хочу, чтобы её не убили. Короной, нападением или чем-то ещё. — Мы постоянно рискуем жизнью, Уилсон. И она в том числе. У нас просто нет возможности убежать, принцесса — или кто там стоял за этим решением — ловко обрубила эту возможность. У нас просто нет других вариантов… хороших вариантов. — Я пойду в любом случае, что бы вы ни решили. — Кейтилин старалась добавить твёрдости: не потому что боялась, а потому что осознала, насколько она устала… Ну и да, всё-таки было чуть-чуть страшно. Выступить на глазах толпы… встретиться с соперницей лицом к лицу… Без верной, доброй Тилли под боком… — Давай только не будем пускаться в самоволку, — Раджани почему-то всё равно хватало сил улыбаться Кейтилин. — Не рискуй почём зря, малыш. У тебя достаточно опасностей на твоём пути. — Надо бы приодеть её, что ли, — задумчиво сказал Уилсон. — Ну что как дурочка выглядит. В рваном платье. — А что? Хорошее платье. Напротив, будет приятно, простая девочка, жившая среди людей. Да и внешность у неё запоминающаяся, платье только отвлекать будет. Кейтилин уткнулась в колени. Вот теперь всё и закончится. Вечером. Все точки расставятся над «и». Как бы сейчас хотелось посидеть с Тилли! Сказать ей, что она боится. Что, конечно, она знает, что она — настоящая принцесса, но ей не хочется выступать и доказывать это другим. А, с другой стороны, чего она ожидала? Что всё сложится как-то само собой? Придёт и всё случится? Нет, так не бывает. Она должна была об этом подумать… а не подумала. «Даже под заклятием фей Тилли продолжает верить в меня». Слёзы понемногу стекали на голубую ткань, но Кейтилин совсем не хотела привлекать к себе внимания. Ей сейчас не нравилась компания Раджани и Уилсона, которые обсуждают её как какую-то вещь: её можно подать так, а можно сяк, а вот что подумают… Вряд ли они к ней так относились (по крайней мере, Кейтилин не хотелось в это верить), но сейчас это совсем не помогало. Ничего. Если сегодня всё получится, то Кейтилин спасёт Тилли. Её окружат люди, она не допустит отделения Оактона и лично попросит Миртовую фею выручить Тилли. Она добрая, и она заботилась о Кейтилин. Неужели она не пойдёт ей навстречу? Кейтилин же совсем ничего у неё не просила… Маленькие злые мысли-кошечки приставали к Кейтилин и говорили, что она зря надеется на Миртовую фею, ведь та говорила, что не сможет помочь Тилли с магией ленточки. И потом, так ли она добра? Кейтилин и раньше беспокоили мысли, что Миртовая фея бросила своих детей и совсем не помогала тем, кто в ней действительно нуждался… Но, если Кейтилин не будет верить, что у неё получится? Ничего не получится. Она просто потеряет себя. Как Тилли, зачарованно лежащая на корнях Бин-ни. Хоть бы она успела! Кейтилин не знала, сколько осталось до конца лунного месяца; судя по тому, что она посчитала, пара дней. Этого хватит, если сегодня вечером… Она просто не позволит Паучьему Королю забрать бедную Тилли! Не позволит! Не позволит!!! — Эй, малыш, — Раджани приобнял её. — Всё хорошо? Кейтилин отмахнулась и отвернулась. В этот момент она была мало похожа на себя и очень — на свою подругу, которая в моменты раздражения замыкалась и становилась той ещё колючкой. — Пожалуйста, не бойся. Может случиться всякое, но ты не одна. Кейтилин уткнулась лбом в колени. В её голове звучали усталые слова Бригитты: «Что ты хочешь от власти?» Она просто хочет, чтобы всё было хорошо, а хорошо пока не получается. Кейтилин жива благодаря чужой помощи, но — что она сделала сама? Да, что-то было… но сейчас её лучшая подруга в опасности, а она даже не знает, что будет делать, если принцесса действительно окажется такой, как о ней говорит Уилсон. Кейтилин в это не верила, но, с другой стороны, возможно всякое. Неужели она справится? — Я всё равно пойду… — Да никто ж с этим не спорит. Пойдёшь, конечно. А мы с тобой. Как будто бы это поможет. Но — было бы неправильно на них сердиться. Они правда хотят помочь. По своим причинам, но хотят. И хорошо относятся к Кейтилин. Не надо на них сердиться. Кейтилин в ответ слабо улыбнулась, но тут дверь распахнулась, и появился всклокоченный хозяин дома. — Уберите эту дрянь! — завопил он, и в комнату влетела птичка. Да-да, та самая птичка, с которой разговаривала Кейтилин! Неотличимая от других, похожая на толстенького воробушка — но Кейтилин-то знала, что песчаная ласточка. Мужчины вскочили, но Кейтилин наклонилась к ней. — Не пугайте её, пожалуйста! — вскричала девочка. — Она наш друг! Она хорошая! — Чирик! Чирик! — возмутилась птичка. — А ну молчать всем грубиянам! А то вовек не быть вам пьяным! — Птичка, — Кейтилин взяла в руки фею и слегка сморщилась от приятного ощущения когтистых лапок на ладони, — добрая птичка, ласковая птичка, что ты нам хочешь сказать? — Чирик! — Птичка распушилась. Интересно, как она выглядит по-настоящему. — Беда! Беда пришла к твоей подруге! — Что с ней?! — У Кейтилин даже не было сил вскричать, она произнесла эти слова еле слышно, ударенная горем. — Я и сама сейчас в испуге! Наш Бурокрыс для Короля привёл малышку, тра-ля-ля! — Что?! Но ведь ещё рано! — Вот тут Кейтилин закричала. — Хотя Луна не завершила путь, им удалось глазачку обмануть. Её схватили феи — что ж; как здорово плетётся ложь! — Если она не попадёт в лапы фей, — внезапно озарило Кейтилин осознание. — Она бы победила, если бы не поддалась феям… Если её схватят… — О том я и сказала, чик! — сердито воскликнула птичка. — Хочу покушать я, чирик! — Фей не кормим, — сердито сказал Раджани, и птичка тут же налетела на него, стараясь заклевать. Впрочем, отмахнуться от неё не представляло большой проблемы. — Я тебя угощу, — севшим голосом произнесла Кейтилин, смотря сквозь стены, далеко-далеко, где должен быть Гант-Дорвенский лес. Это… конец? Паучий Король победил? Тилли теперь нельзя спасти?.. Нет. Нет-нет-нет. Не может быть. Да, она была в лапках Бурокрыса, но… Но Тилли не умерла! То есть да, произошло ужасное, но, если Кейтилин сейчас побежит к ней… Если попросит Миртовую фею… В этом-то она должна помочь! — Кейтилин!!! Резко рука Раджани пыталась осадить вскочившую златовласку — и ему удалось это сделать. Кейтилин чуть не ударилась об стул, но у неё всё ещё оставались силы на сопротивление, и Раджани (да и Уилсону) пришлось крепко её держать. Хозяин дома торопливо закрыл дверь. — Кейтилин, только не думай сбежать! — Пустите меня!!! Пустите!!! — Её нельзя спасти! — вскричал Уилсон. — Ты только подставишь себя Паучьему Королю! — Она много раз спасала меня! Я её спасала! Я не брошу её!!! Кейтилин порывисто пыталась вырваться из крепких рук мужчин и встать. Ярость придавала ей больше и больше сил, которые не могли пойти ни на что другое, кроме как спасение Тилли. И даже эти добрые, славные люди не должны были стать для неё помехой. — Кейтилин, — Раджани пытался сохранить самообладание. — Послушай, Кейтилин. Ты поможешь ей, если останешься. Если победишь. Если соберёшь людей на войну с феями. Кейтилин, послушай, не твори глупостей: ты одна против самой могущественной феи всего мира. Послушай меня, хорошо? Кейтилин посмотрела на Раджани пронзительным, глубоким взглядом голубых глаз. В его словах был определённый резон. Что она может против Паучьего Короля? Как она спасёт Тилли, не владея ни магией, ни волшебным зрением? — Вы всё равно не сможете меня удержать, — твёрдо произнесла она. В этот момент птичка взмахнула крылышками, и поднялся пылевой туман. Мужчины отпустили Кейтилин; прозвучало гневное четверостишие, сводящееся к тому, что никто не оставляет феечку без крошки хлеба безнаказанно — сейчас бы Кейтилин не смогла бы его пересказать. Туман застил глаза и самой девочки, однако птичьи лапки повели её сквозь завесу из мелкой пыли и песка, залепляющих глаз. Внезапно Кейтилин вскрикнула: она потеряла чувство равновесия и начала падать. Туман развеялся, и девочка видела стремительно приближавшуюся землю — со второго этажа и вниз, вниз, вниз… Каким чудом птичка помогла ей не размазаться об землю, оставалось неясным: Кейтилин не верила, что такая маленькая пичужка смогла бы удержать пусть и не тяжёлую, но всё-таки взрослую девочку. Однако Кейтилин удалось не только не разбиться, но и не упасть; её словно придерживали за платье и дали приземлиться на ноги, как если бы Кейтилин была не девочкой, а кошечкой. Кейтилин засмеялась — немного нервно, но в основном радостно: как же здорово всё обошлось! — Спасибо, птичка, — сказала она счастливым, радостным голосом. — Спасибо тебе, маленькая… Но радость прошла моментально, стоило в поле зрения появиться страже. Да, конечно, вряд ли хоть кто-то мог пропустить, что из окна выпрыгнула девочка и, пролетев в воздухе несколько метров, элегантно приземлилась на брусчатку, но до того Кейтилин везло. И… сейчас она вспомнила, что, если верить хозяину дома, принцесса не собиралась её ловить… Но эти люди сейчас решительно направлялись к ней. — Ну наконец! — Её схватили сзади; Кейтилин вскрикнула, она не ожидала, что её окружат. — Что, украла корону и думала пропасть? — Корону? Я не понимаю! Её не слушали, даже не пытались; просто грубо потащили за собой как мешок. Даже волочили бы по земле, если бы Кейтилин пыталась сопротивляться, а не бежала стремительно за своими пленителями. Украла корону? Что?.. *** — Дай сюда! — Древолап бесцеремонно вырвал корону из ослабевших рук Виссе Уорбери. Чем сильнее затягивалась и обострялась ситуация, тем меньше она нравилась потомственному аристократу Виссе. У него не было амбиций; его устраивал статус барона, пока ему давали жить в своём поместье и не вынуждали заниматься Делами. И с того момента, как в городе появились две… противные девочки, ни о каком покое для барона речи и не шло. Он прекрасно осознавал своё положение в Совете. Он присутствовал там потому, что никто не считал нужным его исключать. Уорбери всегда входили в Совет, но сам Виссе, в отличие от своих мужественных предков, тяготился этими обязанностями и вполне удовлетворялся положением низшего звена пищевой цепи Совета. Он — человек, и человек невлиятельный; денег Уорбери было меньше, чем у Её Светлости ди Дорсет, но больше, чем у сестёр Катеннон — просто его богатство складывалось из накоплений не одного лишь бывшего мужа и бесчисленных любовников, а из долгих и плодотворных усилий отцов и дедов. Но у него не было никакой реальной власти; ему доверяли работу, за которую другие попросту бы не взялись. Например, похищение Короны Искренности. Конечно, ему немного помогли. Хэмфара выбил у одной ведьмы заклятие невидимости, а сам Виссе нанял хорошего человека. Он был единственным согласившимся; остальных подвергли наказанию, и на вопрос, с чего вдруг они проявили такое упрямство ответил, что стража теперь планирует подчиняться только принцессе, игнорируя приказания Совета. Но даже этот червяк решил поинтересоваться, человек ли барон! Возмутительно. Виссе не видел, в чём же может быть причина такой строптивости, и полагал, что её причина в потворстве капризов. Ну вряд ли же из-за этих девочек, правда? Заклятие сработало как надо. Это была не стандартная пелена невидимости, которой человек покрывался с головой, а, скорее, создание большого пустого места там, где планировалось совершить какое-либо преступление — то есть не виден был не только вор, но и сама корона. А потом, когда все успели прийти в себя, короны уже не было на месте. — Ваше Сиятельство, — тихо заговорил Виссе, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Ему давно приходила в голову хорошая идея — выйти из совета… но сейчас этого сделать было решительно невозможно. Он слишком глубоко погрузился в интриги окружающей его нечисти и не мог из них выбраться (по крайней мере, самостоятельно; но помощь ему никто и не предлагал). — Я узнал, что стража… было принято решение не подчиняться Совету… — Ты несёшь вздор. После смерти фетча я теперь отвечаю за стражу, нравится тебе это или нет. — Мне безусловно нравится! Но люди… — Как давно ты слушаешь людей, отребье? — Древолап скинул фрак. — Я не могу слушать твои бредни. Мне надо спуститься в кузницу, чтобы расплавить этот кусок дерьма. — Они не подчинились мне! — Значит, плохо себя поставил. — Хэмфара взялся разобраться с ними… — Хоть кто-то молодец в этом гадюшнике. — Послушайте, — Виссе не был настойчив, но был страшно испуган. — Ситуация выходит из-под контроля. Стража хочет противостоять Совету — и, скорее всего, принцесса в курсе… — Убьём и наймём новых. Как будто ты не знаешь, как обходиться с бунтовщиками. — Древолап аккуратно поднял роскошнейний молот, сплавленный из крепкой стали, до которой не может дотронуться ни одна фея… кроме, конечно, хогмэнов, великих кузнецов фей. — Займись этим. Будь хоть единственный раз полезен и скажи принцессе, что её обманули Истинные Люди. Не удивлюсь, если эти мерзавцы проели мозги ублюдочкам из охраны. Что ж, будет им наукой. — Твоя глупость впечатляет куда больше твоего мастерства, Древолап Ветвистый. Виссе повернулся ко входу нервно, с силой заламывая руки. Движения же Древолапа были куда медленнее, обстоятельнее, деловитее, но они не теряли напряжённости. При входе в кабинет хогмэна стояла, занимая собой огромное пространство, Скверна ди Дорсет. Колоссальная мощь этой женщины ощущалась не только вблизи, но и вдалеке от неё; даже если не знать о её истинной природе, Скверна подчиняла одним своим взглядом, одним шагом безобразно толстых ног, одним лишь видом громадных телес под красным платьем. Явление герцогини было сродни грому среди ясного неба — если бы этот гром предвещал конец света, а не был бы нормальным явлением в тяжёлые летние дни. — Моим слугам требуется расчёт, раз они тебя впустили — сдержанно прорычал Древолап. Виссе с шумом выдохнул: он не смел судить людей, поддавшихся страшному, агрессивному облику герцогини. — Ваша Милость, — ласково заговорила Скверна, — Виссе, дайте нам поговорить с графом. — Не смей уходить, — напряжённым голосом потребовал Древолап. — Я приказываю тебе остаться. Виссе беспомощно посмотрел сначала на фею, затем на Скверну. Принятие решения не прошло легко, но хотя бы быстро: он, извиняясь, поклонился Древолапу, затем чуть ли не бегом последовал к выходу. Как ни странно, ему не пришлось стараться, чтобы обойти тяжёлую, весомую герцогиню: он почти сразу оказался за дверьми кабинета. — Я уничтожу и его, и всё его поместье, — мрачно пообещал Древолап, не меняя положения тела. — Этот мальчик умнее тебя, хогмэн, — Скверна же, наоборот, ощущала себя расслабленной. Она задыхалась от быстрого шага, но сейчас вздохи и выдохи приобретали ровный темп. — У него хотя бы не атрофировался инстинкт самосохранения — а ты знаешь, это то, благодаря чему выживают все существа этой грешной земли. — Скверна подняла взгляд, и в её чёрных глазах засверкали недобрые красные огоньки. — Ты забрал моё сокровище. — Твоё сокровище! — Тут Древолап позволил себе расслабиться и рассмеяться. — Ха! Это сокровище никогда не было твоим, ящерица! — Все сокровища Денбишира мои, — медленно произнесла Скверна. Она шла по дуге, медленно приближаясь к Древолапу; тот же не собирался менять позицию. — Кроме тех, что принадлежат вам. И, заметь, я не посягаю на них. Мне не нужны твои кузницы, дома ланнан ши, склепы вампира или жаровни людоеда. Мне нужно только моё золото. — Жир, я вижу, покрыл твой мозг. — Древолап отложил молот; он лежал рядом с хрупкой короной, которую мог бы раздавить в лепёшку — в определённых обстоятельствах. — Корона принадлежит королевской семье. Как и ты. Ты просто шавка при дворе принцессы — и странно, что ты не хочешь её охранять. — Ты же знаешь своих братьев. — Зоб Скверны стал заметно набухать. — Эти маленькие рыжие феи, которые делают башмачки и прячут котелки с золотом. Даже их жадность несравнима с моей. — И они заслуживают её больше. — В руках Древолапа появился меч. — Прочь с дороги, дракон. Я не понимаю, почему ты выступаешь против Совета, но, если ты думаешь, что мы не можем с тобой справиться… — А ты, вероятно, думаешь, что ты можешь со мной справиться? — рассмеялась Скверна. Её шея начала растягиваться, чешуя — наливаться кровавым жаром. — Что ж, давай-ка посмотрим, кто из нас прав. За мгновение оба члена Совета преобразились. Их истинные облики немного читались за тем отводом глаз, что выбрали для себя хогмэн и дракон, но только сейчас человеческий взгляд мог поразиться их виду. Дракия была огромна. Она не вмещалась в комнату, но какая-то магия позволяла ей не разрушать стены, а просто заполнять собой всё пространство. Красная мелкая чешуя покрывала жирное тело, под которым, однако, чувствовалась не мягкость, а плотный мускулистый каркас сильных мышц; это была не ящерица, но ящер, достигавший двадцати ярдов в длину и пятнадцати — в высоту. Жировик под шеей создавал, однако, мощную броню, тем более крепкую, чем больше он был покрыт кожаными шипами — скорее мягкими, чем колючими, но пропитанными ядом, выделяющим чуму. Длинная алая шея не походила на змеиную — нет, она была толстой, как дымоходы в некоторых домах, где жило особенно много людей; внутри неё хранился обжигающий огонь, способный вызвать моментальный пожар, способный уничтожить целую деревню. Длинная морда в три ярда напоминала лезвие лопаты — широкое, сужающееся в челюсти, но не острое, покрытое шипами как кожа герцогини — прыщами. Во лбу, над жёлтыми глазами, сверкал карбункул — источник мощи и силы Дракии, принадлежавшей к древнему роду драконов, некогда царствовавших в стране. Преобразился и Древолап, однако его облик внушал не ужас, а монументальный трепет. Сквозь серебряные доспехи проступала зелёная кожаная броня, сшитая из кожи дракона. Древолап не был молод, однако его фигура могла похвастаться атлетической стройностью, незнакомой людям; никакие украшения, даже резьба, не покрывали его серебряные доспехи. У Древолапа не было шлема, однако вместе с длинным, но совсем не тяжёлым мечом Широколистом, он держал щит — серебряный, украшенный лишь зелёным орнаментом из трав, с зелёным пауком в центре. Они были готовы сражаться до смерти. Может быть, выжил бы один… или никто — к такому исходу были готовы оба. Древолап бросился в бой. Он прежде сражался с драконами и знал их слабые места. Он не стал отрубать голову Дракии: даже его острейший меч не смог бы с первого раза прорубить жирную мускулистую шею. Такой приём работает лишь с молодыми драконами, чья кожа не стала каменной от старости: но для Дракии это было бессмысленно. Он не пытался разить её в сердце, которое пряталось внизу. Нет, его целью был карбункул во лбу драконицы — или её пасть, в которой можно было проткнуть железу, выделяющую пламя. Дракия дохнула огнём. Магия хогмэнов, связанная со сталью и камнями, не дала пламени расплавить стены или пробить пол, но предметы человеческих рук были уничтожены моментально: они даже не загорелись. Корона и молот упали на пол, покрытый пеплом и сажей. Древолап укрылся щитом, и лишь длинные кудри его слегка опалились; он проклял себя за непредусмотрительность — он не носил шлем уже почти десятилетие и не готовился к нападению Дракии. А стоило бы! Тем не менее он не остановился, а ринулся вперёд. Сейчас он не пользовался бесполезным мечом, а рассчитывал на лёгкость, увёртливость и свой щит. В его кабинете Дракия была неповоротлива и не могла уклониться, убежать от его атаки. Пережив ещё пару выбросов пламени, Древолап совершил фантастический для человеческого глаза прыжок, оказавшись прямо у морды чудовища и, за мгновение поняв, что не дотянется до карбункула, ткнул мечом в верхнее нёбо драконицы. …но Древолап слишком долго не сражался, как и Дракия. Она не могла убежать, а он лишь слегка промахнулся и не попал в железу, что давала пламя своей хозяйке. Дракия издала рёв. Древолап нырнул под щит, что защитил его от ядовитых клыков драконицы, однако не смог удержаться на ногах и упал на спину. Меч упал рядом с Древолапом. Его верный щит стойко держал и уничтожающий всё живое жар пламени, и отравленную пасть с чумной слюной драконицы. В последний момент Древолап придумал прекрасное решение: попытаться подхватить меч, оттолкнуться от пола, проскользить назад от неповоротливой драконицы и уже там, оказавшись в открытом пространстве, встать на ноги… Но от чего щит феи не мог его защитить, так это от веса Дракии. Драконица легла сверху, воспользовавшись щитом как подстилкой. В последние секунды Древолап почувствовал, как его тело, не состоявшее ни из мышц, ни из плоти, лопается под огромным весом драконицы, и испытал муки, незнакомые ни одному из его братьев. Его радостью стало лишь то, что он, как и положено хогмэнам, умер в бою… Но в каком слабом, бездарном бою! *** Несмотря на победу в сражении, Дракия чувствовала себя дурно и раздражённо. Проклятая фея ранила её в нёбо, и теперь в ближайшее время драконица не сможет нормально разговаривать и питаться — ни пить горячий грог, ни есть любимое мясо. Кабинет ограничивал её в движениях, и, не потеряй за годы бездействия сноровку, проклятая фея могла бы серьёзно ранить Дракию. Ну, хотя бы она нашла способ, как разобраться с этим раздражающим хогмэном. Остальные в Совете не настолько смелы и решительны, как он; к тому же уже вечером она станет полноправной хозяйкой Денбишира, спрятавшись за тонкую фигурку настоящей принцессы. — Ваша Милость, — проговорила она рокочущим, как жерло вулкана, голосом, — я ЗНАЮ, что вы за дверью. Трусливый Уорбери даже не нашёл в себе силы убежать. Вряд ли его держало любопытство: такие, как он, не хотят знать лишнего. Но он был готов вернуться, вне зависимости от того, кто победит — а сражение было неизбежно. Даже такой дурак, как он, это понимал. — Возьмите Корону, — Дракия приобрела обратно облик Скверны, но не стала слезать со щита, чтобы быть уверенной в смерти проклятой феи. — Отнесите её рыцарю Килалу, пусть вернёт принцессе. Или принесите сами, это уже безразлично. Просто я хочу порадовать старика: принцесса несправедливо его выгнала. Надо бы восстановить на месте. — Где я его найду?.. — В доме Килалов, — раздражённо ответила Дракия. — Поторопитесь, времени не очень много. Мы не можем обещать, что Леаннон не казнит настоящую принцессу. Она вспыльчива, как человеческий ребёнок. Из хорошего — Виссе не стал задавать глупых вопросов. Он прошёл, потрясённый, в сожжённую дотла комнату, взял Корону и пошёл на выход. — Сделайте это сам, — напоследок бросила Дракия, протирая окровавленный рот. — Нам не хватало, чтобы кто-нибудь перехватил гонца. Виссе ушёл, а Дракия встала (не без помощи вовремя появившегося слуги, сладкого её мальчика) и проверила, точно ли мёртв Древолап Ветвистый. Точно.