"Принцесса-подменыш"

— Отпустите меня! — Да, да, — раздражённо выдал один из стражей. — Мы тебя больше недели ловили, мразь. Попривыкнешь. Кейтилин вели грубо, неделикатно. По земле не волокли, Кейтилин не настолько сильно упиралась, но она не сомневалась, что плечи у неё будут покрыты синяками. А, когда втолкнули в здание, где, судя по всему, держали преступников до того, как их посадить в тюрьму, она ударилась виском об стену, и у неё выступила кровь. И ей не оказали первую помощь! Более того, один из этих негодяев со словами «ща, братцы, казначей просил» кинулся к ней и взял пару капель в маленькую склянку — совсем крошечную, непонятно на что рассчитанную. — Чёрт возьми, Лаки, ты что творишь? — Говорю, казначей… — Проклятые вампиры. Ладно, тащи её, в камере хоть всю кровь бери. — Так-так-так! Всю нельзя! Кейтилин даже не плакала. Она смотрела на этих… дикарей, этих нелюдей глазами, полными ярости и негодования. Она видела столько добрых, хороших фей, несравнимых с этими мерзавцами! Как они могут, как они позволяют себя так вести! — Только посмейте до меня дотронуться! — Да кому ты нужна, — раздражённо бросил тот, кто заталкивал её в широкую округлую комнату, где уже сидело несколько человек (один взрослый мужчина, мальчишечка едва старше Кейтилин, старик и даже одна женщина в фартуке, замазанном кровью — страшно!!!). Кейтилин прикусила язык — не буквально. Ей хотелось поспорить, что, раз её так долго искали, значит, много кому она нужна, но с этими подонками (прости, папа!) разговаривать бессмысленно. Они не услышат, высмеют и унизят. Когда стражник, который тащил маленькую девочку за собой, ушёл, камера немного оживилась. Кейтилин не сомневалась, что до того все эти люди сидели, притихнув и не общаясь, но она… её присутствие привело людей в странное возбуждение, вселило беспокойство. Сначала были переглядки, а потом старик спросил: — Это ты была на площади в день рождения принцессы? Единственный, кто оставался спокоен, это мужчина. Он вообще спал. Приоткрыл один глаз, чтобы понять, что происходит, потом закрыл обратно. Его как будто бы совсем не волновало появление Кейтилин. Но именно его реакция, честно говоря, успокаивала Кейтилин. Она совсем не хотела привлекать к себе столько внимания. — Да, — тихо сказала девочка. — Да, это была я… — Ох, какое счастье! — всплеснула руками женщина, почти кидаясь к Кейтилин. — Радость-то какая! Я тогда первой бежала, помнишь? — Да, — соврала Кейтилин. Она не помнила вообще никаких людей, только давящую толпу, состоящую даже не из лиц, а рук и ног. — Я тогда тебя схватила, хотела к принцессе подтащить, а меня толкнули… Грудь раздавили, ногу, почти ходить не могла! — Меня так с площади и забрали, — тихо сказал старик. — Лежал пару дней. Джеффри врача позвал, тогда только пришёл. Мальчик тряхнул грязной курчавой головой. А женщина не останавливалась. — Ты пропала тогда, я подумывала искать, — женщина держала за руку Кейтилин, и той было крайне неловко. — Пошла с работы — а тут эти… Всех заперли, а мы, мол, паши, заводы стоять не должны, чё расходилась тут, когда всё закрыто? А я говорю… — Кровь-то твоя? — Да какая моя, попробовали бы! — Я на стражника тоже напал, — весело, сквозь закрытые глаза, сказал мужчина. — Ты скольких завалила? — Ой, да рубанула всего, даже не упал никто. А меня избили, дышать не могла… — Да, еле притащили, — тихо сказал мальчик. — Но ты всё же напала. — Ну а что мне, терпеть, что ли? Хватит, натерпелась. Тут живая принцесса пришла, не эта… полено! — Теперь и принцессу посадили, — с грустным смешком произнёс старик. — Все скоро тут будем. — Это несправедливо, что вас принесли сюда, — Кейтилин еле слышала свой голос. — Это так несправедливо… — А ты справедливость ждала? — Мужчина не рассмеялся, но веселился. — Ну, жди, жди. Лучше самой взять, чем ждать чего-то там. — Да ты вор, — с отвращением сказал старик. — Ну, вор. А ты не вор, но всё равно тут сидишь. Какая разница? Кейтилин было очень неуютно присутствовать при этом разговоре. Ей было жалко этих людей, но в то же время и вор, и эта восторженная женщина её немного пугали, а она ещё не давала сесть, постоянно держа то за плечи, то за руку. Она слушала его, как сильно хрипит старик: скорее всего, ему страшно больно, и его толком не залечили. — Встаньте, пожалуйста, — серьёзно проговорила она. — Ему надо лежать. Мальчик вскочил моментально. Лицо его стало виноватым: кажется, ему не пришло в голову, что пожилому человеку с отбитыми костями не надо лежать на полу. А вот вор даже не пошевелился. — Не встану, — сказал он со смешком и лёгким раздражением в голосе, когда Кейтилин на него взглянула. — Мне на полу, что ли, сидеть? Кейтилин не успела среагировать: на мужчину налетела женщина и от души огрела его. Если бы вор не сидел с закрытыми глазами, то успел среагировать; но сейчас женщина столкнула его на пол и заорала: — Полежишь, ничего, не сахарный! Тебе принцесса приказывает, а ты тут ноги раскинул, жлоб! — Эй! — в коридоре появился недовольный страж. — Заткнулись все, отребье! — Сам помолчи — крикнула женщина. — Нет бы перетащить помог! — Не надо, пожалуйста… Но было поздно: стражник вместе с другим своим товарищем подошли к камере, вытащили женщину за волосы, не слушая её визгов и ругани, ещё один вошёл внутрь, и под яростные крики вора: «А меня-то за что?!» начал от души бить его крепкой деревянной дубинкой. — Не смейте его трогать!!! Кейтилин бросилась вперёд. Ей повезло, её просто оттолкнули; но сильно — она упала и больно ушиблась коленкой. Мальчик помог ей встать, не реагируя на крики избиваемых людей. — Только сама пострадаешь, — тихо сказал он в ухо. — Давай пока дедушку перетащим… У Кейтилин не укладывалось в голове, как можно делать что-то другое, кроме того, чтобы мешать одному человеку просто так избивать другого. Но, видимо, тут это происходило часто, и мальчишка со стариком даже не реагировали. Они попытались поднять старика с пола, когда стражник закончил экзекуцию и не бросил взгляд на них. — Сели быстро. — Он ранен, ему нужно лежать на лавочке, — твёрдо произнесла Кейтилин. Ударит, не ударит — страшно, конечно, но она не посмеет бросить больного старика. — Тебе больше всех надо? Села. Быстро. — Я сяду на пол. Какая разница… Удар, который её нанёс стражник, по ощущениям самой Кейтилин убил её на мгновение. Она буквально потеряла ощущение света, запаха, верха, низа, оставалась только невыносимая боль. Да, то, как жалила её Тилли, было тоже больно… но не так. Кейтилин никто никогда не бил, и она не испытывала это ощущение, когда соприкосновение с чужим кулаком разбивает лицо, кожу и вообще все органы. Мальчик, по всей видимости, крикнул, чтобы оставили её; что он конкретно сказал, Кейтилин не слышала. Это вообще был какой-то заглушённый фоновый звук, смысл которого она воссоздала лишь потом, когда пришла в себя. А когда она пришла в себя, он лежал рядом, скрутившись по ударенным рёбрам, и всхлипывал. — Все успокоились? — Стражник выглядел не столько разозлённым, сколько раздражённым и уставшим. — Кто-то что-то хочет ещё сказать? Дед, ты? Угомонились наконец? — Сволочи, — прошипел вор. — Сволочи… Очередной удар заставил его замолкнуть. — Можете лежать по очереди, — стражник открыл решётку, чтобы вновь закрыть её за собой. — Теперь вы все одинаковы. Раздался лязг ключей, лязг металла, лязг двери. Кейтилин всё ещё не очень чётко представляла, что находится вокруг неё. Острота зрения пока ещё не вернулась. — Ну что, помогла? — с издевательской яростью произнёс вор. — Всех подставила? Он, пыхтя, забрался на лавочку и занял абсолютно всё сидение, распластавшись на нём, как разорванный куль. Кейтилин с горечью подумала, что сейчас ему правда надо. «Вот что чувствовала Тилли», — с грустью произнесла про себя Кейтилин, и сердце её сжалось. Бедная, бедная Тилли. Женщину вернули обратно; на бедной места свободного не было, но её воинственный дух (и, возможно, полное отсутствие чувства самосохранения) позволяли ей отпускать ужасные шутки про стражу и даже проявить попытку позаботиться о Кейтилин, хотя сама она едва шевелиться могла. Вор подколол женщину, она попыталась на него наорать, но едва ли могла из-за отбитого живота, и они просто вяло переругивались. Кейтилин сидела у стены, вместе со стариком, и иногда ловила на себе взгляды мальчика исподлобья. Нет, он не смотрел на неё зло, просто… странно. И тут же отводил взгляд, когда она на него смотрела. Кейтилин было знакомо такое поведение мальчишек, она нередко с ним сталкивалась. Папа говорил, что она слишком красивая, а Кейтилин смеялась, говорила, что он несёт глупости, но не заметить, что некоторые мальчишки ведут себя странно в её присутствии, не могла. Но тут они знакомы совсем чуть-чуть… хотя он бросился ей на помощь… и вызвал доктора для раненого старика… Непонятно это всё. Странно и непонятно. За Кейтилин пришли через пару часов. Просто пришли те же стражи, сказали: «Поднимайся, тебя ждёт принцесса», не стали помогать с подъёмом и грубо потащили за собой. — Ножичек, ножик с собой возьми! — крикнула женщина. — Пожалуйста, пусть всё будет хорошо… — тихо бросил ей вслед мальчик. Дед сделал какой-то незнакомый Кейтилин жест, видимо, благословляющий её в путь, а вор даже глаз не раскрыл. Ну, ничего страшного, не то чтобы Кейтилин что-то от него ждала. Её провели через улицу, ведя за тесные наручники. Кейтилин ужаснулась от мысли, что у них вообще есть такие маленькие наручники: как часто тут арестовывают детей?.. Да, есть воришки и даже убийцы, но неужели так много? Ведь можно просто связать… При подходе ко дворцу Кейтилин накинули мешок на голову. Не стянули, так что ей было чем дышать. Но она зато не видела дорогу, не понимала, как и куда ей идти, и оставалось доверяться только своим пленителям. На лестницах она спотыкалась, и никто ей не помогал: просто грубо тянул за собой, как корову. Хотя даже коровам пастухи помогают… «Ничего, — думала Кейтилин. — Меня не казнят. Должны не казнить. Тилли выжила с ней, и ей дали денег. Значит, наверное, она добрая… И она выступила потом с обещанием, что не тронет. Может, обманывала… Но я ей верю. Почему-то я всё ещё ей верю». Только это грело Кейтилин сейчас, когда её вели заключённую, в мешке, как какую-то преступницу, которой она совсем не была. Ведь если потерять надежду в хорошее… как можно жить дальше? Вот Тилли сдалась, и это ужасно. И ради неё, ради Тилли, надо продолжать верить. Хотя бы в то, что принцесса, которую никто не любит, пощадит её, поверит, что Кейтилин совсем не виновата… Ей откинули мешок с головы только когда привели в зал. Кажется, это тронный. Не очень большой, но и сам дворец казался старым, а тогда их строили маленькими; но между ней и принцессой всё равно было значительное расстояние. Как же она подходила всей этой огромной комнате! Зал тяжёлый, давящий, с обоями, казавшимися тёмными из-за скудного освещения из окон, с газовыми лампами, дававшими совсем немного света (обои вокруг них слегка содраны из-за постоянного мытья); висят гобелены, на которых едва ли что можно разглядеть — узоры тщательные, гармоничные, но слишком мелкие, чтобы можно было оценить издалека. Огромный, красиво оформленный камин, а почти у стены стоит высокий, тяжеленный, массивный трон из почти что чёрного дерева с резной спинкой. Такой трон предполагает, что король будет на нём сидеть с идеально выпрямленной спиной. Трон, на котором невозможно расслабиться или растечься, как в нынешних креслах; нет, ему лет триста-четыреста, и на нём долженствовало сидеть, как подобает королю… И как нынешняя принцесса была сидеть неспособна. Теперь Кейтилин видела её ближе, и сердце её сжалось от жалости. Она иногда видела таких уродливых, деформированных детей, настоящих и подменышей, и каждый раз она страдала вместе с ними от их болезни. Кости росли вроде бы на правильных местах, но крайне неправильным образом, создавая горб, поднимая одно плечо выше другого, укорачивая ногу (под юбкой до самого пола Кейтилин всё же заметила массивную платформу), искривляя лицо и нос. Глаза вроде крупные, но глубоко провалившиеся, к тому же слегка разной формы; волосы жидкие и скрученные в самую тугую причёску на свете; Кейтилин стало почти физически больно, когда она представила, как сильно утягивают принцессе волосы. Нос остренький, и только губы соразмерны лицу. Под тугим чёрным корсетом слышалось тяжёлое дыхание с лёгким свистом: из-за деформации грудной клетки под корсетом (или из-за неудачных родов), скорее всего, нарушены пути между лёгкими и носовой пазухой, и принцессе просто очень тяжело дышать. Одежда её призвана скрыть недостатки принцессы, хотя едва ли это было возможно. Платье — самое старомодное из всех, что Кейтилин когда-либо видела: такие носят только богатые старушки, отрекшиеся от роскоши, но не своего богатства. Узкие рукава с буффами на плечах, ткань в мелкую складку без всяких украшений, кожаный корсет, утянутый до невозможности шевелиться, огромная пышная юбка, которая должна была поддерживаться фижмами, но в итоге просто волочилась по полу. Никаких украшений, никаких узоров, кроме едва заметной вышивки золотом на корсете. — Кейтилин Табрэм, — просипела-проскрипела девочка, и речь давалась ей с большой сложностью. — Тебе давно следовало прийти ко мне. — Я и приходила к тебе, — спокойно и бесстрашно ответила Кейтилин. — Помнишь, на площади? — Ты подло убежала. — Ты готова была спрятать меня в тюрьму. У тебя есть стража, у меня её нет. Принцесса с трудом встала с кресла. Никто ей не стремился помочь: видимо, она сама запрещала это. Стук обуви лишь подтверждал подозрения Кейтилин: одна — в хорошем ботинке с узкой подошвой, другой — на огромной платформе. Перед троном ей пришлось преодолеть пару ступенек; Кейтилин подивилась тому, как шустро она это сделала. Наверное, годы и годы практики помогли ей освоиться с новым телом, и теперь её скорость мало отличалась от скорости обычного человека. Походка странная — ну и что ж, какая разница? Главное, что она способна нормально жить. …а способна? Принцесса подошла к Кейтилин. Сложно понять, что она думала, но глаза девочки тщательно изучали златовласку. — Ты красивая, — сказала она как будто бы без всякой горечи, хотя Кейтилин почти не сомневалась в том, что она её чувствует. — Стража на днях арестовала твою подругу. Она лучше, чем ты. Мне жаль, что так произошло. — Я счастлива, что ты её отпустила. — Кейтилин даже не пришлось имитировать теплоту в голосе: она правда совсем не сердилась на принцессу. По всей видимости, она правда очень хорошая. — Почему ты не пришла к ней на помощь? — Я не знала, где она. А когда узнала… У меня нет ни сил, ни возможности. — Ты могла повести народ за собой. Я видела, как они тебя встречают. Ты могла штурмом взять этот замок, но ты не сделала этого. — Я хотела забрать её тайно. У нас почти получилось… но ты была добрее, чем я думала. Ваше Величество… — Я ещё не коронована. — Вот теперь голос принцессы звучал грубо и ядовито. — Прости, — смутилась Кейтилин. — Я просто хотела сказать, что я не хочу кровопролития. Я не хочу тебя убивать, не хочу захватывать власть. Я хочу вернуть справедливость. — Приперевшись через столько лет? — Когда возникла возможность. Принцесса хмыкнула, и в голосе вместе со скрипом слышался сарказм и горечь. Девочка обошла Кейтилин, и до златовласки только дошло, что она понятия не имеет, как принцессу зовут… — Зачем ты украла Корону? — Я её не брала! — В голосе Кейтилин звучало искреннее возмущение. — Я сама думала прийти! Меня останавливали… — Только тебе имеет смысл её воровать. Чтобы не подставлять себя. — Или тем, кто хочет сорвать соревнования. Ваш… как я могу к тебе обращаться? — Ты не знаешь моего имени! — вспыхнула принцесса. — Да как ты смеешь! — Прости. Гант-Дорвен слишком далёк от столицы: на нас мало влияют законы страны… или её правители. Принцесса оценила Кейтилин подозрительным, въедливым, пронизывающим насквозь взором. — Леаннон, — призналась она. — Моё имя Леаннон. — Очень красивое имя. — Я знаю. Если ты скажешь, где Корона… — Я не брала её. — Ты знаешь, что могут сделать мои люди. — Ты знаешь, что это жестоко? И так нельзя? — Нельзя заставлять воров признаваться? — Нельзя нападать на невинных. — Я не знаю, невиновна ты или нет. И это поможет проверить. — Даже если ты решишься на пытки, мне нечего будет сказать. Мне негде прятать её. Принцесса, пыхтя и волочась, вернулась к трону и села на неё. Несмотря на горб, она сидела, выпрямив силу насколько это было возможно в её положении. Не девочка. Маленький солдатик. — Я отправила людей исследовать дом, из которого ты прыгнула, — произнесла она. — Посмотрим, что там лежит. Я буду ждать их донесения… и я проведу коронацию любой ценой, даже если ты будешь против. — Я не буду против. Некоторое время они провели в молчании. Кейтилин поняла, что ужасно хочет сесть, но ей некуда — да и вряд ли разрешат. Принцесса неудобно сидела, но — хотя бы она могла хоть как-то передохнуть… — Хочешь расслабить ноги? — едко спросила Леаннон. — Была бы не прочь сесть на трон? — Трон — это просто стул, — спокойно ответила Кейтилин. — Не освобождай, если не хочешь. Вдруг её ужалила мысль, которая покинула её на некоторое время. Тилли! Тилли в опасности! — Послушай, — Кейтилин бросила умоляющий взор на принцессу, — Тилли в беде. Я вышла из дома, чтобы её спасти. — Хочешь сбежать с коронации? — опять хмыкнула Леаннон с самым раздражающим лицом на свете. «Я знала, что так и будет». — Послушай меня. Я не знаю, кто украл Корону, и я хочу, чтобы ты её нашла. Но Тилли в опасности. Она проклята Паучьим Королём… — Кейтилин запнулась, увидев замешательство на лице Леаннон. — Повелителем фей. Она должна была бежать, чтобы спастись от него, но теперь она в его лапах. Если бы я украла Корону, я бы выпрыгнула из окна? Когда меня ищут? Принцесса молчала. Кейтилин не могла понять, что она чувствовала. Может быть, задумалась. Может быть, ждала, когда Кейтилин закончит речь. — Ты хочешь уйти? — Хочу, чтобы отложила церемонию. — Кейтилин шумно сглотнула. — Ты можешь поставить надо мной людей, которые будут смотреть за мной… Может быть, помогут с Королём… — Дать тебе армию? Чтобы ты меня завоевала? — Нет! — Кейтилин сорвалась на крик. — Нет! Нет! Не этого я хочу! — Тебе слишком легко меня обмануть. — Я просто хочу спасти подругу. — Я не верю тебе. — Леаннон мрачно взглянула на Кейтилин. — Ты не пришла к ней на помощь, когда её взяли. Ты, возможно, похитила корону. Теперь ты хочешь от меня людей. Как я должна тебе верить? — Пожалуйста, — Кейтилин чуть не плакала. — Ты отпустила её. Я знаю, просто знаю, что тебе не всё равно. Будь милосердна, не будь жестокой. Принцесса продолжала молчать. Вдруг в тронный зал вбежал некто с волосами, взятыми в небольшой пышный хвост (Кейтилин ждала, что знать будет носить парики, как она видела на картинках, но, как ни странно, многие выглядели очень скромно). — Ваше Высочество, к Вам пришёл рыц… сэр Килал. Он нашёл Корону Искренности. Принцесса шумно вздохнула, а Кейтилин искренне обрадовалась. Теперь корона у принцессы, она сможет её постеречь и отпустить Кейтилин… — Впустите его, — тихо произнесла принцесса. — Я хочу его видеть. Кейтилин со счастливым лицом посмотрела на Леаннон и столкнулась с мрачным, ледяным взглядом. Даже найденная корона не обрадовала маленькую принцессу. В зал вошла стража, которая сопровождала (а не вела, как Кейтилин) очень-очень старого мужчину. Несмотря на то, что его назвали рыцарем, он был одет в простое платье болотных оттенков, старое и не очень свежее, а борода безобразно спустилась почти до груди. Он выглядел счастливым и нёс большую деревянную шкатулку. — Принцесса… — произнёс он старческим, срывающимся голосом, полным любви и радости. — Я так рад видеть Вас… — Покажи, что ты принёс, Килал, — перебила принцесса. Однако в голосе слышалась большая мягкость, чем когда она говорила с Кейтилин. Рыцарь медленно и торжественно открыл шкатулку. Крышка легко поддалась, и внутри оказалась… Корона. Старинная, совсем не похожая на те, что Кейтилин выдела в книжках. Тяжёлая, массивная, состоящая из грубо обработанного золота. Просто соединённые вместе треугольники, которые должны сильно сдавливать голову. Глядя на её размер, Кейтилин вдруг засмущалась: не спадёт ли она с её головы во время примерки… — Где ты её нашёл? — А, так мальчик Виссе её принёс, — весело ответил рыцарь. Судя по лицу принцессы, он явно сболтнул что-то лишнее, но старик даже не заметил этого. — Я знал, Ваше Высочество, знал, что это заговор, большой, большой заговор… — Ты будешь нести эту Корону, — быстро произнесла принцесса. — Я доверяю тебе. Радость старика казалась неописуемой. Бледное лицо со случайно расставленными красными пятнами покрылось краской почти полностью, а по телу прошла сильная дрожь — так, что могла свалить едва стоящего на ногах старика. Принцесса взглянула на Кейтилин. — Не вижу смысла откладывать, — коротко бросила Леаннон. — Когда всё закончится… ты сможешь делать что хочешь. Это не займёт много времени. Сердце Кейтилин ёкнуло вниз. Драгоценное время утекало сквозь пальцы, и она стояла всё дальше и дальше от спасения Тилли.