"Принцесса-подменыш"

Кейтилин не могла поверить своим глазам. Перед ней выросла спина в чёрном доспехе и длинным мечом приняла удар, который бы разорвал девочку напополам. Сначала Кейтилин подумала, что это мужчина, но увидела длинные, светло-русые распущенные волосы, и… Нет. Не может быть. Она не может узнать Леаннон со спины, потому что на спине нет горба, ноги одинаковой длины, а сама она выглядела крепкой и сильной. И всё же… это была Леаннон. Кейтилин просто почувствовала, поняла это. И это осознание шарахнуло её сильнее, чем любой удар Паучьего Короля. Неужели Корона Искренности так её изменила? Неужели… она приняла Леаннон как настоящую принцессу? Почему-то Кейтилин обрадовала эта мысль и подарила облегчение. Это так здорово! Леаннон так этого заслуживает! И теперь она, наверное, страшно красивая. Впрочем, лица пока видно не было. Зато раздался страшный скрежет. Зубами? Нет, это не зубы. Скорее всего, костяные пластины, выполняющие роль рта у Паучьего Короля. — Опять эта проклятая шлюха! — Голос повелителя фей оглушил Кейтилин, и она съёжилась, прикрывая уши руками. Ох, как болит бок… — Мой дом не проходной двор! Кейтилин упала назад и попыталась отползти. Меч Леаннон (или неизвестной спасительницы?) поднялся наверх и отбил одну ужасную лапу… но вот вторая могла проткнуть её насквозь. Однако доспехи девочки выдержали, и её лишь оттолкнуло назад. Но она не потеряла равновесие. Напротив, крепко стояла на ногах. — Корона Искренности — проскрежетал Король, обходя воительницу. — Ведьминские чары. Надо было убить их всех раньше… прежде чем я оказался здесь. — Но ты не убил — раздался твёрдый голос, и Кейтилин окончательно поняла: это Леаннон. Кейтилин пыталась ползти по земле к Тилли, невзирая на то, что земля забивалась в рану и, скорее всего, могла заразить кровь. Ей сейчас не до этого. Паучий Король, впрочем, её не замечал. Его внимание было полностью приковано к Леаннон. Он обошёл её, чуть замедлившись, и девочка повернулась на три четверти к Кейтилин. Как сильно она изменилась! Лицо, прежде бывшее набором перепутанных линий, наконец обрело человеческую форму и вырисовало… наверное, люди бы назвали это лицо несимпатичным, но Кейтилин никогда не была жестокой. Она и Тилли считала красивой, просто грязной. Леаннон выглядела по-особенному: прямой нос, тонкие губы, светлые до прозрачности брови, маленькие серые глаза… Да, это не лицо красотки или кокетки, но лицо сильной девочки, которая может вынести на своих плечах всё, что угодно. И её рост… она правда была такая высокая? Просто горб ей мешал? Она даже не выглядела как ровесница Тилли и Кейтилин. Она была значительно старше, почти как молодая девушка. Разве что фигура… но мало ли какие бывают. Кейтилин разные фигуры у отца перевидывала, эта не была такой уж странной. Интересно, куда девалась её короткая нога? Она просто выросла или что? — Пикста, — прошипел Паучий Король. — Я рассчитывал больше никогда не видеть тебя. — Как интересно. Я тебя тоже. — Ты смеешь мне дерзить?! Огромная, толстая паутина слетела со всех сторон, готовясь опутать Леаннон, как все те трупы, что лежали на поляне. Кейтилин закричала… Но Леаннон была быстрой. Она перерубила эти серебристые, липкие канаты прямо перед собой. Правда, паутина позади всё же приклеилась и спутала её волосы. И, наверное, мешала двигаться. Но, наверное, это не худшее, что могло с ней произойти. — Видимо, ты забыла, как я наказываю тех, кто смеет со мной так разговаривать. — Рядом с головой Леаннон щёлкнула пасть. Она увернулась, но, видимо, Паучий Король откусил кусочек её уха, и кровь потекла по шее. — Ты ещё и не из моих любимых детей. Я помню тебя, Лота-хромоножка. Хочешь подробнее узнать, кто ты такая? — Ты же не будешь меня слушать. — Несмотря на потерянное ухо, Леаннон выглядела отважной и непоколебимой. — Даже если я скажу «не хочу», ты продолжишь говорить. — Ты считаешь меня настолько предсказуемым? Два оскорбления в таком небольшом разговоре — это уже чересчур. Паучий Король рассыпался во множество маленьких паучков, которые стремительно окружили Леаннон. Они начали ползти по ней, пытаясь пробиться сквозь доспехи… но в них не было ни единого стыка, который бы мог помочь пробиться к обнажённой коже. Но у неё были обнажены шея и лицо. Надо было срочно что-то делать. Надо было… как-нибудь спасти Леаннон. Но как, как? Кейтилин не знает, как сражаться с полчищем пауков! Понадобилась бы вода, пауки в ней тонут… Но откуда она её возьмёт? Вот они уже доползли до шеи… Внезапно вода пролилась с самого верха, прямо на Леаннон. Откуда она взялась? Кейтилин подняла голову; ей на секунду показалось, что на вышине появилась дырка, из которой полилась чистейшая вода, но она тут же исчезла. Что это? Миртовая фея? Это она помогла Леаннон? Леаннон встряхнулась. Паучков смыло вниз; но теперь они превратились в огромную паучью тень. — А ты не так хороша, как думала. Ты можешь справиться со мной только с помощью Миртовой феи, верно? Тень свободно перемещалась по траве, уворачиваясь от попыток Леаннон вонзить меч в траву. Зато он схватил её хелицерами за стопы и потянул вниз. Леаннон, к счастью, упала только на колени, и даже теневые хелицеры не могли прогрызть её металл. — Я лишь сравняла счёт. — Даже сейчас голос принцессы (можно ли её теперь так называть?..) звучал спокойно и уверенно. — Какая разница, как именно справиться с тобой? — Ты жалка. И ты знаешь, что ты занимаешь чужое место. Тень превратилась в огромного человеко-паука с длинными чёрными волосами и руками-лапами. Он с огромной скоростью перемещался по деревьям и траве и плевался паутиной — почему-то изо рта, а не из лап. В основном Леаннон приходилось от него уворачиваться, а не сражаться, но даже так она справлялась лучше, чем Кейтилин могла себе это представить. Она же в свою очередь схватила отброшенную накидку и поползла к Тилли. Ей она сейчас нужнее. — Ты ведь не знаешь, какого ты племени? — Паучий Король схватился зубами за меч и попытался выдернуть его. Хватка Леаннон удержала оружие и даже помогла его вырвать. — Этот народ называется пиксты. Конечно, ты не помнишь — и, на твоём бы месте, я тоже о них поскорее забыл. Паучий Король спрыгнул на землю и стал прекрасным (и огромным!) многоруким мужчиной в чёрных доспехах. Лицо его скрывалось за шлемом, и теперь Кейтилин не была уверена, что острейший меч Леаннон сможет пробить такую броню. Тем более что свой меч он перебрасывал из руки в руку. — Я создал их как худшую копию людей. Представляешь себе? Хуже чем люди! Немыслимо! Удары, которые наносил Паучий Король, мог бы сбить с ног любого, даже самого крепкого мужчину. Но Леаннон держалась. Хотя Кейтилин видела, что из последних сил. — Синекожие карлики… Выше, чем многие мои дети, но не слишком. У них красные волосы, лягушачьи глаза и перепонки на руках. И, тем не менее, они думают, что они люди. А люди, в свою очередь, феи. Они… жалкие. И ты была такой. Старейшей из них. Пиксты не нуждаются в подменышах, но твоё исчезновение никто не заметил, Лота-хромоножка. У тебя не было мужа, и ты никому не была нужна. А теперь ты считаешь себя принцессой, хотя — ты видела её, настоящую, ты знаешь, кто она. И знаешь, что ты лишь жалкий двойник, пародия на человека. Хотя что может быть хуже, чем человек, я и не знаю… — Так странно, — Леаннон скрестила меч, терпя удары остальными руками. Сквозь перекрестье лезвий она смотрела на закрытый шлем. — Ты говоришь про уродливых карликов… но ты гигантский паук. Не тебе считать, кто красив, а кто нет. Кейтилин ахнула от такой наглости принцессы. Что она говорит! Да, она не общалась с феями (вернее, не знала, кто они), но — надо совсем не дружить с головой, чтобы так хамить повелителю фей! Он сейчас её точно убьёт. Кейтилин посмотрела на накидку. Тилли нуждалась в ней, её необходимо уберечь от влияния Паучьего Короля… Но тогда Леаннон будет совсем без защиты. Она уже едва стоит. Как долго она протянет? Паучий Король колдун; и хотя Леаннон наверняка видит его магию (хотя насколько чётко? Она долго считала себя человеком и не видела личин Совета), её, наверное, можно обмануть… Наконец Леаннон выбила меч из рук Паучьего Короля. Тот зашипел и бросился на неё, превращаясь в длинношее чудовище и выпуская паутину из покрытых липкими волосками рук. Паутина обмотала голову Леаннон, плотно-плотно, не давая ей дышать. — Я знаю о красоте, пикста, — Паучий Король схватил Леаннон передними лапами; только сейчас Кейтилин заметила у него огромные клыки. — И знаю, что ты сейчас умрёшь. Кейтилин сжалась от ужаса. Паучий Король прокусил закутанную в паутину голову Леаннон… но тут же вскричал. Леаннон продолжала держать меч и провела по его брюху, глубоко погружаясь лезвием. Паучий Король уронил девочку, и та перерезала паутину на лице. Леаннон была вся покрыта кровью и выглядела страшно бледной, почти мёртвой. Кейтилин поняла, что нужно сделать. — Леаннон! У меня накидка! Принцессе хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию, и со скоростью, которой могли бы позавидовать лучшие лошади, подбежала к Кейтилин. Она резко выдернула из рук девочки волшебную накидку и надела на себя. Кейтилин придумала ещё кое-что. — Волосы… — Что? — Режь! Тебе надо! Леаннон не стала переспрашивать дважды. Она рубанула Кейтилин по волосам и схватила горсть себе. К её коже вернулся цвет, она как будто бы стала чувствовать себя намного лучше. Кейтилин была счастлива, что всё сработало. Как хорошо, что Леаннон подменыш, и чары золотых волос действуют и на неё! Паучий Король обернулся. На туловище не было и следа от старой раны. Кейтилин пришла в ужас: его невозможно ранить?.. Но потом поняла: у него просто другой облик. И рана была, просто это трещина на костяном панцире. — И даже сейчас тебе нужна помощь. — Огромный крабовидный паук пополз по деревьям. — Ты хоть что-то можешь сделать сама? — Да, — твёрдо сказала Леаннон. — Прорезать тебе брюхо. Первая за много лет. Паук резко дёрнул нити, и Леаннон оказалась в самом центре паутины. Кейтилин вскричала, но меч принцессы легко прорезал нити. Она упала вниз, и, к ужасу Кейтилин, руки её были скованы клейкой паутиной. — Ты всё ещё считаешь, что способна справиться со мной, — высокомерно произнёс Паучий Король, спускаясь и каким-то чудом удерживаясь на продырявленной паутине. — Ты достигла большего, чем другие… но ты всё ещё жалкий подменыш. Твою силу дала Корона, тебя спасла Миртовая фея, ты сейчас получила помощь от принцессы. Ты даже не представляешь, какое ты убожество. — Ты как большой ребёнок, — Леаннон с трудом избавилась от паутины. Как чудовищно она сейчас выглядела. — Ты не умеешь проигрывать. Ты будешь врать и извиваться, переделывать под себя правила только чтобы оставаться в выигрыше. Для этого хороши все средства: обман, шантаж, угрозы… оскорбления. Но я не сержусь на твои слова. Тебе меня нечем задеть. — Разве, подменыш? Внезапно Паучий Король выплюнул вперёд… нет, не паутину. Воду. Она сомкнулась вокруг Леаннон водяным куполом и держалась на тоненькой серебряной паутинке. Леаннон задыхалась, ей не хватало воздуха, а Паучий Король тянул колокол к себе. Кейтилин сжимала платье спящей Тилли. Она уже почти теряла сознание от раны, но страх за Леаннон и Тилли держали её глаза открытыми. Если она не продержится… Но всё зависело от Леаннон. А она сейчас была в опасности и вот-вот умрёт. И тогда… ох, что будет тогда! Паучий Король поднял колокол к себе… и тут чёрный меч прорезал толщу воды. Тюрьма Леаннон была разрезана напополам и смыла с неё большую часть крови. Тяжёлая масса упала на землю, а Леаннон, ухватившись за скользкую головогрудь Паучьего Короля, с яростью проткнула его насквозь в открытую рану. Никакого шума не было. Никакого крика. Ничего. Вообще ничего. Из звуков. Действий же происходило много. Паучий Король рассыпался на тысячи маленьких паучков, а в руке Леаннон, которая кое-как сгруппировалась и упала на ноги, извивалось окровавленное существо, состоящее только из кожи. Если присмотреться, то это тоже был паук, но присмотреться было сложно — не Кейтилин, едва теряющей сознание от потери крови. Что у него было на спинке? Какой-то узор… Но в этом мельтешении едва ли можно было разобрать, какой. Огромные чёрные глаза, в которых читались ярость и боль. Это… всё? Нет, не всё. Леаннон держала тварь в руке и подняла меч. — Остановись!!! Она резко обернулась к Кейтилин, которая ползла уже теперь к ней. В лице Леаннон читалась растерянность, злость и негодование. — Не отвлекай! Я должна… — Не трогай его. Я прошу, не убивай. — Что?! Яростный возглас Леаннон прорезал вековую тишь этой поляны. Кейтилин понимала, почему, но… сейчас не время останавливаться. — Послушай… — Заткнись! Я сейчас занята! — Я приказываю тебе! Леаннон так и застыла с занесённым мечом. Существо в руках яростно билось и пыталось укусить Леаннон, но она крепко его держала и не давала себя ранить. — Я приказываю, — задыхаясь, произнесла Кейтилин. Она понимала, что делает, возможно, самую большую глупость на свете… но она просто правильная. Иначе поступить нельзя. — Можешь вырубить, усыпить, связать — но не убивай. Это последний приказ, который я тебе даю. Леаннон медленно повернулась к Кейтилин. Девочка поразилась тому, как теперь выглядела принцесса: бледная, похожая на смерть, с остекленевшим от шока взглядом. Так выглядят трупы после ужасающей смерти, но никак не живые девочки. Леаннон пришло осознание, и Кейтилин было жаль, что она вызвала такую реакцию. Но… прости, Леаннон, иначе она не могла. — Ты понимаешь, что я не могу ослушаться? — мертвенным, ровным голосом спросила принцесса. Кейтилин били дрожь и жар, но она не отводила взгляда. Не сейчас. Если она сейчас даст слабину… — Да. Я знаю. Леаннон стояла застывшей несколько мгновений. Затем лицо её исказилось, и Кейтилин увидела ту Леаннон, которую, наверное, не желала бы знать; судороги прошли от щёк до шеи, глаза блистали такой яркой ненавистью, которую не заслужил никто и некогда, зубы заскрипели. Она яростно тряхнула руками и завопила с нечеловеческой силой: — Дура! Дура! ДУРА!!! Хватило всего несколько ударов об землю, чтобы то, что было Паучьим Королём, обмякло. Но Кейтилин знала: он не умер. Всё бы совсем изменилось, если бы умер. Однако и сейчас изменений было достаточно. Сам воздух стал другим, свет. Звуки вокруг. Это стал… просто лес? Нет, он всё ещё хранил в себе чары. Кейтилин не могла видеть фей, но она чувствовала их присутствие. Однако что-то неуловимо ушло, и теперь дышать стало намного легче. Вот только уши резали яростные крики Леаннон. — Почему?! — принцесса в три шага оказалась рядом с Кейтилин, наклонилась к ней и тряханула, так, что девочка едва не потеряла сознание. — Почему?! Скажи мне! Кейтилин сейчас едва соображала. Никто, видимо, не собирался перевязывать её, и, возможно, счёт её идёт на минуты. Но… Да, Леаннон должна была услышать её. Да и ей самой бы хорошо самой для себя сформулировать то, что она думает. — Если он умрёт, умрут и феи… — И что?! — Леаннон, — Кейтилин подняла глаза. — Я знаю злых фей. Меня неоднократно пытались убить или обмануть. Но я знаю и добрых фей. Хороших. Способных на помощь и сострадание. И никто из них не заслуживает смерти. Фея ушла и оставила своих детей. Им некуда было податься, понимаешь? Он один, у кого они могли найти защиту… и даже так они были в опасности. Если он исчезнет… фей просто не останется. — То есть, — желваки Леаннон ходили туда-сюда, так, что становилось страшно. — Ты готова пожертвовать жизнями сотен… тысяч людей. Ты прошла огромный путь и чуть не потеряла подругу. Ты видела, как феи едят, убивают и обманывают людей. Заменяют их детей на пустые колоды. И после всего этого… ты готова оставить жизнь чудовищу, что превратило Гант-Дорвенский лес в царство смерти? — Ты правильно понимаешь, но говоришь не то. Я… — Я не хочу тебя слушать. — Леаннон встала. Вся её фигура, каждое движение показывали, насколько сейчас она преисполнена отвращения к Кейтилин — а уж про выражение глаз и говорить нечего. — Интересно, что скажет твоя подруга, когда узнает об этом. — Тилли поймёт, — Кейтилин уткнулась в землю: говорить становилось труднее. — Она знает, зачем я это сделала. — И куда его девать? Ты умеешь пленить фей? Ты знаешь магию? О, нет, конечно, ты не знаешь. Легко быть добренькой, когда не тебе дальше решать проблемы. — Леаннон обернулась к Кейтилин. — Ты отвратительна мне. — Мне жаль… Я хотела бы дружить с тобой. — Смешно. Принцесса и та, кто притворяется ей. — Леаннон со злостью воткнула меч в землю. — Ты не права. Мы обе принцессы… — Ты знаешь, что это неправда! — Не давай Королю делать тебе больно, Леаннон. Он неправ. — Заткнись! Просто… просто заткнись!!! Леаннон обернулась, и Кейтилин, если бы могла, то вздрогнула: эти глаза, эти страшные, злые глаза… Обоснованно, да, она и сама это чувствовала. Если бы не умирала, чувствовала лучше. Наверное, Леаннон права, и Кейтилин совершила самую жестокую, самую плохую ошибку из всех. Что ж… ну, пусть она и расплатится за неё. Она уже почти не видела, как Леаннон подходит к ней, лихорадочно, быстрыми шагами — странно, она успела за это время отойти? Что она хочет сделать? Ударить её? Да уж, не спасти… Но раздался прекрасный, чудесный, мелодичный голос, в котором прежде Кейтилин никогда не слышала таких жестоких нот: — Остановись. Судя по звукам, Леаннон замерла. Раздались лёгкие, шуршащие шаги; шуршала не почти мёртвая трава под ногами, не земля, а ткань легчайшего платья, стелящаяся по земле. По всему телу Кейтилин разлила спокойная, тихая радость. Она вернулась. Миртовая фея вернулась. Вот бы она не ушла… Она же не уйдёт, ведь так? Она не может бросить фей. Они ждали её. Они… Мягкая рука коснулась Кейтилин, и она физически чувствовала, как рана на боку зарастает. Неприятное ощущение, коже больно расти на том месте, где её вскрыли, но — лечение никогда не бывает безболезненным. Уж Кейтилин об этом знала. Она чувствовала, как вся та кровь, что вытекла из неё за это время, восполняется в теле и течёт по венам и артериям. Она начала дышать спокойнее, ровнее. Чувство лихорадки, слабости прошло. Ещё чуть-чуть, и она станет… здоровой. — Оперись на мою руку, добрая Кейтилин. Я помогу тебе встать. Опереться пришлось не только на руку, но и на землю, потому что все части тела Кейтилин дрожали, и она бы вряд ли смогла выдержать свой собственный вес. Она подняла голову и с тоской поняла, насколько же она грязная. Грязная голова, кожа, всё платье в крови… Рядом с ней стояла Миртовая фея — лучезарная, чудесная, сияющая раньше, чем когда-либо. Но сейчас так с ней стоять было не стыдно. Просто… тяжеловато. Кейтилин ещё не привыкла к своему состоянию. Леаннон застыла как солдатик. Спина прямая, в руки чёрный меч, лицо непроницаемое. Удивлённое, наверное, Кейтилин могла судить только по напряжению мимических мышц. Ей… не нравится Миртовая фея? Ох, бедная, ей вообще не нравятся феи. — Как забавно, — Миртовая фея окинула взглядом поляну. — Привет, мои крошки. Это место выглядит так же, каким было столетия назад. Ещё до появления Гант-Дорвена. Паучий Король… привязан к нему. И не только буквально. — Паучий Король! — вскинулась Кейтилин. — Пожалуйста, помоги! Леаннон его победила, но… — Сейчас, милая, сейчас. Миртовая фея подошла к бессознательному пауку и взмахнула рукой. Паук преобразился; он, обездвиженный, с висящими лапками, поднялся вверх, скрутился и превратился в чёрную прозрачную смолу, сквозь которую проступали его очертания. Кейтилин раньше видела нечто похожее; но там были насекомые… Пауки, конечно, похожи на них, но всё же — они не насекомые. Кусочек камня — или не совсем понятно, как правильно его называть, вещества? — стал небольшим, примерно с маленькое яблоко. Он опустился в руку Миртовой феи; она поднесла его к глазам и внимательно смотрела. Смешно, но этот… камень? как будто бы излучал свет внутри себя и выглядел переливающимся. Наконец Миртовая фея очнулась и вытащила из него длинную серебристую цепочку, украшенную чёрными самоцветами. Она надела получившееся украшение на шею; это колье ничуть не утяжелило образ повелительницы фей — всё равно в ней чувствовались лёгкость и грация. — Лучше, если его буду хранить я, — произнесла чарующим голосом Миртовая фея. Она обернулась к Леаннон: — Ты храбрая, отважная, мудрая девочка. Но подменыши не вечны, и никто не знает, в чьи руки попадёт эта тюрьма для Паучьего Короля. Миртовая фея повернула голову к Кейтилин и лучезарно улыбнулась ей. В этой улыбке чувствовалось всё добро и нежность мира, ласка и благодарность, всё самое светлое, что только существует на этом свете. — Я горжусь тобой, моя милая. — Её слова были искренни и такие простые, что ими невозможно было не проникнуться. — Я верила в твоё благородство, твою доброту. Ты не поддалась злобе, а подумала о тех, кто будет несчастен после его ухода. Я… благодарна тебе, моя милая племянница. Кейтилин зарделась и не поднимала глаз. Она чувствовала, как сильнее напряглась Леаннон, как она превратилась в высушенное дерево, слушая эти слова Миртовой феи. Честно говоря, Леаннон немного злила Кейтилин. Она понимала её, но всё равно ощущала от неё злость, агрессию и, неожиданно, высокомерие. Она считает, что мудрее Миртовой феи и остальных. Вообще плохо думать, что все остальные дураки вокруг тебя, а ты одна заслуживаешь уважения. — Мне пора в Вересковую алодь. — Что?! Кейтилин заорала. Она не хотела, просто голос неожиданно сорвался. Девочка вскинула голову и уставилась шокированными голубыми глазами на неожиданно растерявшуюся Миртовую фею. — Ты не можешь, тётушка! — Почему, Кейтилин? Это мой дом… — Я хотела, чтобы ты спасла их! Леаннон победила самого Паучьего Короля! И теперь у фей всего леса есть шанс, что ты наконец вернёшься к ним! Пожалуйста… Я… я не понимаю, почему ты хочешь уйти! — Это мой дом, малышка, — робким голосом произнесла Миртовая фея. — Я не могу его бросить. — Это твой дом! Гант-Дорвенский лес! Ты так долго в нём жила! Я… я понимаю, почему ты ушла, но, пойми, ты нужна им! И пикси, и троу, и хэгам — всем! И даже фир-дарригам! — Ты сделала ставку не на ту, Кейтилин, — неожиданно заговорила Леаннон. Она наконец расслабилась, приблизилась к паре и встала позади к Кейтилин. — Я наконец понимаю тебя, хотя считаю, что ты дура. Ты думала, что Миртовая фея займёт место Паучьего Короля и сделает добрыми всех, кого ты хотела спасти. Но этого не будет. Фея просто победила своего врага чужими руками и уйдёт, откуда пришла. Ей не нужен Гант-Дорвенский лес. — Пожалуйста! — Кейтилин теперь была в гневе: немного на Миртовую фею, но в основном на Леаннон. Она обернулась к ней и сжала кулаки: — Зачем надо быть такой злой?! Зачем хамить? — Пусть говорит, Кейтилин. — Голос Миртовой феи прозвучал грустным и задумчивым. Она как будто не злилась на Леаннон, хотя та говорила ужасные, злые вещи. — Каждый должен высказаться. — Я просто прошу тебя, — Кейтилин уже начала плакать: ещё чуть-чуть, и начнёт захлёбываться в слезах. — Пожалуйста, тётушка, не уходи… Пожалуйста, не бросай их… Ты же добрая, я знаю, не предавай своих детей. Они надеются на тебя. Они любят и ждут… Кейтилин не видела фей. Да и могла ли? Они невидимы её взору. Но она чувствовала, как они подступают к ним, как дёргают за платье, как сжимаются плотным кольцом, с робостью и надеждой глядя на Миртовую фею. Кейтилин понимала это, потому что растерянная Фея переводила взгляд с неё на пустое место вокруг. Значит, там всё-таки были феи. Пусть они её попросят. Пусть взмолятся. Пусть помогут Кейтилин… Миртовая фея подняла голову. Её восхитительные, глубокие голубые глаза были наполнены слезами. Она слабо улыбалась. — Но я буду помнить… Я не смогу забыть тут… — Пожалуйста, тётушка. — Кейтилин взяла её за мягкие руки. — Я не знаю, как это больно… но что я знаю — ты сильная. Ты сможешь хранить грусть о своём любимом в себе, почитать его память. Он ходил к тебе и твоим детям. Он любил их. И он бы хотел, чтобы ты вернулась. Ты справишься, правда справишься! Я тебе буду помогать, хочешь? — Малыш, — Миртовая фея коснулась мягкой рукой щеки Кейтилин; она гладила её как мама, которую Кейтилин едва помнила. — С этим нельзя помочь. — И поэтому… ты уйдёшь? Миртовая фея подняла взгляд на Леаннон. Кейтилин не видела, но ей казалось, что та презрительно улыбалась, ожидая, что та откажется. — Ты права, — дрожащим, плачущим голосом произнесла Миртовая фея. — Я слишком давно отсутствовала… им было ужасно больно. Я больше их не предам. Кейтилин прыгнула на Миртовую фею в искренней радости. Теперь она уже была готова плакать от счастья. Неужели всё кончилось? Кончилось хорошо? Да, она не добилась трона… ну и не надо! Зачем он нужен! Он будет принадлежать бесстрашной Леаннон; она хоть и груба, но не зла в своей душе, и сможет сделать так много хорошего! Осталось только разбудить Тилли… — Ну, дети мои, — Миртовая фея игриво оглядела пустоту вокруг них. — Мне надо позвать свою свиту. Хотите составить компанию? Гант-Дорвенский лес взорвался шумом. Из ниоткуда появились сотни, нет, тысячи фей. Они бросались в ноги Миртовой феи, восторженно пищали, теребили складки юбки и танцевали. Кейтилин широко улыбалась: она никогда прежде не видела фей… вообще, в принципе, но в особенности — такими счастливыми. — Пусть посмотрят на Вересковую алодь, — Миртовая фея вновь подняла глаза на Леаннон. — Ты пойдёшь с нами? — Нет, — твёрдо сказала принцесса. — Я помогу Кейтилин отнести подругу. Ей одной будет тяжело. — Это очень благородно, — Миртовая фея улыбнулась. — Я благодарна тебе, королева Леаннон. Ты совершила подвиг, который люди воспоют — и будут хранить в вечной памяти. — Хотя бы не занимайся лестью, — бросила Леаннон, поворачиваясь спиной к Миртовой фее. Кейтилин внутренне сжалась от раздражения: Миртовая фея не сделала ничего, чтобы принцесса так к ней относилась. — Хорошо, — мирно сказала повелительница фей. — Но знай, я всегда тебе буду рада. Со стороны Леаннон раздалось саркастичное хмыканье. Но Миртовая фея как будто его не услышала. Она склонилась к Кейтилин и ласково коснулась её полными, белоснежными руками, кожа которой светилась как утреннее солнце. Кейтилин прежде не была так счастлива. — И тебе всегда буду рада. Тебе, моя маленькая, добрая, отважная девочка. — И Тилли? — И, конечно, ей. Миртовая фея поцеловала Кейтилин в лоб, затем обернулась к своему народу и весело сказала: — Ну что же, пошли за мной! Она уходила, сопровождаемая самыми разными существами. Кейтилин как будто бы видела спригганов, диких хюльдр и даже тех девочек-гвитлеонов. Возможно, были и дуэргар с фир-дарригами: кто разберёт в такой толпе? А, возможно, и нет: они-то истинные дети своего отца. Наконец все ушли, и в лесу… как будто похолодало. Его осень совпала с календарной и стала почти зимой. Кейтилин поёжилась: ей стало холодно. Но ничего, Гант-Дорвен совсем почти рядом… — Она не вернётся. Кейтилин повернулась к Леаннон. Та даже не соизволила посмотреть на неё: просто стояла спиной, держа меч. Ожоги и кровь с её тела, кстати, исчезли: неужели Миртовая фея помогла? — Ты не права. Она вернётся, — твёрдо сказала Кейтилин. — Я знаю её. — Она уже уходила, и не возвращалась. — Но теперь всё по-другому. Леаннон молчала. Наконец она направилась к Тилли. — Постой! — Кейтилин на слабых ногах догнала принцессу. — Позволь мне её нести. — Она тяжёлая для тебя. Ты не вынесешь. — Пойми… я не могла её касаться. Её прокляли, и она обжигала меня — и всех людей, что могли ей помочь. Я хочу впервые узнать, какова её кожа. Хочу донести до дома и уложить на кровать. Позволь мне это сделать, прошу. Леаннон наконец удостоила Кейтилин взглядом. Она внимательно изучала Кейтилин, словно оценивала искренность её слов и физические возможности. Наконец она сказала: — Я помогу. Это всё равно тяжело. Кейтилин счастливо улыбнулась. Всё же Леаннон не злая. Тилли в начале путешествия тоже была такой: колючей, сердитой… Просто им надо помочь стать добрыми. Откуда Леаннон узнать про добро? Её окружали чудовища и вечная ложь. И, конечно, она обижена на Фею, иначе и быть не могло… Леаннон с лёгкостью подняла Тилли, да и Кейтилин было не тяжело. Она щупала руку подруги и впервые ощутила, какая же грубая у неё кожа. Тилли такая маленькая, а кожа — как у старушечки. Конечно, она была вся в угле… она так много работала… Почему Кейтилин вначале была так к ней строга? Она была несправедлива. Тилли занималась тем, чем дети не должны… Ничего. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё совсем будет по-другому.