Особая канцелярия Его Императорского Величества

      Алексей выбрался из-под одеяла максимально аккуратно, чтобы не потревожить спящего. Привычно натянул на не снятое так до конца белье штаны, нырнул в рубашку, но заправляться не стал. Тихо отошел к стоящему чуть в стороне от широкой кровати письменному столу. В последний раз глянул на раскинувшегося во сне, почти не прикрытого человека.       Взгляд его скользил по коже спины, абсолютно чистой и алебастрово-белой, задержался на ямке на приоткрытой ягодице, скользнул вверх к лицу, прикрытому слегка вьющимися, спутавшимися прядями. Они раздражали. Недостаточно короткие и недостаточно длинные, недостаточно русые, лишь с легким, почти незаметным пшеничным оттенком, но и до белоснежных им было чудовищно далеко. Под ними пряталось слегка припухшее от сна или чрезмерных возлияний молодое лицо с правильными, но какими-то слишком мелкими чертами лица.       Алексей вздохнул, очередной раз поймав себя на мысли о том, что Франция все-таки какая-то волшебная страна, словно вынырнувшая из воздушных сказок Шарля Перро по сравнению с холодной, тяжелой, до тошноты реалистичной Россией. Вот и военные здесь – сказочные рыцари и солдатики, без единого изъяна, отметины, шрамика, хоть и не первый год уже носят шпагу.       Хотя может это просто ему так повезло.       Поворот головы к рабочему столу и мысли уже не занимали отвлеченные вопросы. На широкой плоской поверхности все было, как он оставил несколько часов назад, отправляясь открывать дверь приятелю. Каждый лист, каждый конверт ровно на том же месте. Тома Альбер был аккуратен, как всегда.       Мужчина медленно опустился в стоявшее с другой стороны кресло. Внимательнее присмотрелся к столу. Ну да. Все так, как и лежало. Сдвинулись лишь специально брошенные поверх белой бумаги пара таких же светлых волосков. Парень все-таки был еще слишком юн или слишком плохо видел.       Алексей взял в руки лежащее вверху письмо, развернул и быстро пробежал глазами пару строчек, написанных чудовищно кривым почерком с совершенным игнорированием некоторых букв:       «Дядя, тот что в форме, настоял на моем путешествии в горы, рассказал, что там есть совершенно потрясающие селения, о которых рассказывают необычнейшие истории. Как я могла отказаться от такого приключения? Прихватив пару верных мохнатых друзей, отправилась в путь…»       Мужчина улыбнулся. Завтра Тома будет грустен или ревнив. Это хорошо. Лучше так, чем молчалив. Это означало бы, что он догадался, что таинственная «твоя М» совсем не его любовница или невеста, бог знает, что думает об этом француз, а совершенно чудовищное недоразумение, умудряющееся заворачивать государственные тайны в девичьи сплетни. Маг улыбнулся и свернул специально оставленное на видном месте письмо, быстро сунул его в один из ящиков стола, к пачке таких же. Взялся за ручку другого, тихо прошептал нужную фразу, что-то кольнуло подушечку пальца и через пару секунд ящик мягко и неслышно проехался в пазах открывая бумаги, которые не стоило видеть чрезмерно любопытному мальчику-шпиону.       Впрочем, там тоже было не особо много чего-то невероятно тайного. Обычная рабочая переписка. В конце концов, он не соврал, когда при первой встрече сказал мальчишке, что его должность в посольстве номинальная, он приехал учиться.       Ящик вернулся на место. Рука переместилась ниже, к выглядящей монолитно – деревянной части, пальцы нашарили нужный завиток резьбы в виде растительного орнамента. Мужчина опять слегка поморщился. Открылась маленькая дверца еще одной скрытой полки, на которой покоилась пара книг и листы бумаги, уже наполовину исписанные мелким, убористым каллиграфическим почерком.       Алексей вытащил их, раскрыл книгу на нужной странице и углубился в чтение, делая периодически пометки. Тома Альбер проспит еще ровно 4 часа, пока не развеется легкое заклинание, походя наложенное магом, а за это время многое можно успеть сделать.       Поднял голову от чтения он только когда свечи окончательно догорели, а за окном начало сереть, предвещая начало нового дня. Аккуратно убрав все на место и закрыв тайник, мужчина достал чистый лист бумаги и аккуратно вывел «Дрожайшая М, вы как всегда неподражаемы. Я даже точно могу сказать, какой фразой ваше путешествие описал суровейший Петр Николаевич…»… На секунду остановился, отвлекшись на шум, раздающийся с кровати, глянул на лежащие здесь же на столе раскрытые карманные часы. Мальчишке оставалось спать еще пятнадцать минут, а затем начнется представление, ставшее любимым в последнее время.       Юноша увидит, что уже почти рассвело, вскочит с кровати и начнет носиться по комнате, собирая одежду и громко причитая о жестокости русского, не разбудившего его вовремя, и о своей на этот раз точно загубленной чести. Затем прижмется на долю секунды губами к нему, пообещает непременно убить его в подворотне за такую подлость, а потом еще тише и намного смиреннее спросит о следующей встрече. И убежит, краем глаза незаметно, как он думает, глянув на поверхность стола.       А Алексей останется в одиночестве готовиться к новому дню, полному работы, старательного изображения из себя бездельника и горящей в его мозгу раскалённым гвоздем вопросом «Кто же послал этого мальчишку и что именно он пытается найти?» Маг любил эту часть дня, этот момент расставания. Он специально накладывал чары так, чтобы любовник спал чуточку слишком долго. Сам себе он объяснял это тем, что его забавляло, как парень истерически собирается, причитая о своей чести. Хотя он знал, что на самом деле проворачивал злую шутку от зависти, глупой зависти к этому молодому офицеру, вся трагедия которого, если действительно кто-то узнает о его пристрастиях, будет в недолгих шутках друзей, но не больше. Его же на родине, если кто узнает о таком, ждет тюрьма в самом лучшем случае, а возможно и виселица. Российский закон жесток, русский мир жесток к тем, кто выделяется, хоть немного отличается от стандарта, принятого в обществе.       Мужчина опустил глаза на бумагу, задумываясь о том, что еще недавно он был по большей части один такой. А теперь… Теперь нет. Видимо, хоть какая-то радость ему была судьбой положена, хотя бы в виде круга почти друзей из таких же, как и он, чудовищно не вписывающихся. Еще раз, напрягая все силы, попытался вспомнить лицо дамы, которая ему писала столь нежные, почти интимные письма, и не смог, как и во все предыдущие разы. И знал, что если не напишет ответного письма сейчас, то и само осознание ее существования канет в Лету на весь долгий день, пока ее письмо опять не попадется на глаза. Юноша на постели завозился еще активнее, приподнял голову, сдвинул светлые пряди и заморгал, напоминая о еще одной детали, которая портила в глазах Алексея (и давала своеобразную индульгенцию приступам душащего стыда) все впечатление о французе. Карие глаза, осоловелые со сна, опухшее лицо, выдающее юность и чрезмерное пристрастие к красному вину, спутанные пряди…В свете утра Тома Альбер, такой очаровательный в своей порочной невинности ангелка с темными глазами в вечернее время, раздражал. Вызывал только глухое желание побыстрее остаться в полном одиночестве.       Следующие пятнадцать минут прошли в точности так, как он предсказывал. Значит вечером снова будут аккуратные вопросы о адресате его писем. ***       К одному из корпусов национальной библиотеки Франции русский мелкий дипломат, помощник секретаря, не выше, подошел, как и всегда, ровно к 10 утра. Остановился на несколько секунд, любуясь величием белого мрамора, украшавшего фасад, а затем быстро нырнул внутрь, чтобы, пройдя читальный зал и вежливо поздоровавшись с главным библиотекарем на безупречной латыни, исчезнуть в одном из дальних хранилищ, в том, где хранятся документы времен правления Генриха Первого. Вежливый мужчина был историком, изучавшим жизнь одной из дочерей великого правителя его варварской страны, которой посчастливилось выйти замуж за французского монарха. По крайней мере именно так отвечал подслеповатый сухонький библиотекарь на вопросы о своем странном госте. Алексей привычно свернул за один из тяжелых стеллажей, подошел к стоящему у стены тяжелому столу, тихо прочитал две строчки, похожие на короткую молитву и поправил подсвечник на столе, чуть сдвинув его с места. Часть стены сдвинулась, впуская мага в куда более приятное, нежели пыльное хранилище, помещение.       Центральная зала Французской национальной академии магии была встроена в систему бесконечных подземных переходов, лабораторий, складов и келий, но выглядела не хуже такого же зала, принадлежащего Академии наук.       Мужчина снял верхнюю одежду, пристроив ее на небольшой вешалке у входа, прошел к креслу у небольшого столика, на который тут же легли книги, что он считал утром, и опустился в мягкое кресло. Его собеседник привычно опаздывал, как почти все в этой стране.       Сначала русского мага это раздражало, но затем он начал находить определенное наслаждение в этой странной неспешности, дающей ему возможность поразмыслить. Франсуа, одетый в монашескую рясу, но не являющийся членом никакого ордена, придет еще минут через 5, бурча себе под нос что-то о слишком рано встающих русских. Заберет книги, даст новые по оставленному вчера запросу, и можно будет приступать к работе, дожидаясь остальных магов, ставших на эти месяцы его коллегами.       Французская академия магии была уникальным явлением не только для Алексея, прибывшего из страны, где маги привыкли скрываться, старательно избегая контактов с себе подобными, но и для всей Европы. Они принимали любого, кто мог принести им частичку знания, кто готов был работать с ними и сурово карали тех, кто использовал знания во зло или ради власти. Да, на протяжении сотен лет маги служили королям, их врагам, да любому, кто мог оплатить их услуги. Но принятое в 13 веке правило о не участии в воинах и недопустимости прямого или косвенного убийства соблюдалось свято. Никто не хотел навлечь на себя гнев всей общины, небольшой, далеко не самой сильной, однако весьма разнообразной. Здесь всем было наплевать, аристократ ты или последний крестьянин, выступаешь на стороне короля, Наполеона или Марата. Вся обычная жизнь, все споры и разногласия оставались за дверьми. За ними же оставались и маги других государств. Французы не воевали, не испытывали ненависти к соседям, но и не делились информацией. Пролезть в их святая святых удалось только благодаря тому, что в 1813 году представитель их канцелярии стоял на пороге Библиотеки и собственноручно защищал ее от любых покушений вступившего в Париж войска. Французы оценили жест, и, срипя зубами, вернули долг спустя почти два десятилетия. Но только при условии взаимовыгодного обмена. Именно поэтому из всего управления добывать необходимую начальству информацию отправился Алексей Реликтов. Дознаватель, маг его Императорского величества, франт и специалист по заклинаниям, выстроенным на крови. В большинстве стран эта магия находилась под строжайшим запретом, как минимум потому, что была опасна в первую очередь для самого колдуна. И уж точно не развивалась. За исключением дикого края на востоке.       Хлопнула дверь. Послышались шаркающие шаги. Алексей встал и привычно на латыни поприветствовал высокого, не ниже его самого, но очень худого мужчину средних лет. Франсуа, как всегда, был одет в рясу, как всегда его худое, изможденное, побитое оспой лицо выражало крайнюю степень недовольства миром, как всегда, он держал в руках новые книги. Алексей считал его скучным типом, пока на одной вечеринке, на которую его занес случай и «начальник» из посольства, не увидел библиотекаря шикарно одетым по последней моде и громко распевающим похабные песни после активных возлияний и с удивлением не узнал, что тот представитель одного весьма уважаемого знатного семейства, успевший в годы сумятицы сделать состояние на торговле шерстью. С тех пор русский всегда относил плохое настроение библиотекаря на счет похмелья, а не собственной персоны.       -Вас ждет месье Лабель, он в 3 читальном зале. Я отнесу книги в вашу лабораторию, - мрачно буркнул библиотекарь и злобно глянул на русского, который плавным движением поднялся из кресла и направился к проходу в нужных коридор. За прошедшие месяцы Алексей успел выучить расположение помещений, куда его допускали, или не допускали, но было уж очень интересно глянуть хотя бы на двери.       Третий читальный зал был небольшим помещением с книжными шкафами вдоль стен под потолок и несколькими столиками, освещавшимися свечами. За ближайшим склонили головы над достаточно толстым фолиантом и что-то обсуждали шепотом две женщины. Одна была явно представительницей благородного сословия, судя по костюму, а вот ее товарка в лучшем случае женой мелкого лавочника, если не ниже. Алексей очередной раз приятно удивился подобной картине и быстро перевел взгляд к последнему столу, стоящему в глубине зала. За ним его уже ждал невысокий, пухленький и подслеповатый, постоянно нервно проверяющий свое пенсне месье Лабель, тот самый господин, которому реликтов передал письма с просьбами Бенкендорфа к совету Академии. Они потом еще несколько раз встречались на светских вечерах, но мужчина, бывший каким-то чиновником средней руки, старательно делал вид, что они незнакомы.       -Месье Алексей, - коротышка поднялся навстречу русскому.       -Месье Лабель, мне радостно видеть вас. Надеюсь, причина нашей встречи радостная?       -Ну, для кого как, - ответил француз, усаживаясь на свое место и жестом предлагая Алексею кресло рядом с собой, - Ваш патрон в своем письме, кроме предложения, хм, обмена знаниями, которую мы с удовольствием осуществили, высказал своеобразную просьбу. Думаю, вы знаете?       -Не имею представления, - привычно растянул губы в очаровательно-деловой натренированной улыбке Алексей Иванович.       -Что ж, что ж. Месье Алексей, вас мне рекомендовали, как человека честного, проявившего себя достойно, Франсуа очень хорошо о вас отзывается, поэтому я думаю, что могу говорить с вами откровенно. Хм, - мужчина ненадолго замялся, снял пенсне, протер стекла, быстро водрузил их обратно на весьма выдающийся нос, -Как маг с магом. Простите, мы знаем, что вашу службу сейчас возглавляет достойнейших месье, но без наших способностей. И мы понимаем, что обязаны сохранностью этого здания не главе вашей канцелярии, совсем не главе. Поэтому, думаю, вы поймете мое желание говорить с вами наравне, но так, чтобы это не дошло до ушей вашего начальника.       -Уверяю вас, Кристиан, мой начальник честный и достойный человек. Но если вы не желаете, чтобы он знал о нашем разговоре, он не узнает. Я смогу это устроить.       -А ваши кюре?       -Не переживайте, соврать при наших святых отцах невозможно, но умолчание – не ложь. А я могу молчать, если меня не спросят напрямую.       -Хорошо. Понимаете. Просьба графа Бенкендорфа показалась нам очень странной. Он просил нас предоставить информацию о людях с крайне необычными способностями. Честно говоря, мы бы ответили отказом, так как никто из нас не стакивался с подобным, если бы месье Рикар не вспомнил. Он у нас египтолог, занимается разгадыванием этой величественной, прекрасной культуры. Он вспомнил, что в одном странном мифе подобные люди упоминались. Потому только мы не сочли вашего господина, хм, простите, несколько обманутым или не так понявшим. Но простите, неужели ваша страна настолько необычна, что в ваших лесах нашелся человек с возможностями из легенды.       -Месье Кристиан, прошу вас, хватит ходить по краю. Объясните мне уже, о каком существе идет речь, и я честно отвечу, знаю ли я о таком.       Мужчина нервно разгладил ладонями бумагу достаточно тонкого конверта, лежащего перед ним и заговорил:       -В этой легенде говорится о человеке, которого нельзя было запомнить. Он уходил и приходил, когда хотел, мог проникнуть в любое место и рассказывал удивительные истории о местах, в которых бывал. При этом его лицо никто не могу вспомнить уже на следующий день. У нас есть полурасшифрованный манускрипт об этом и кое-какие упоминания о легенде в обрывках трудов Геродота, но не больше. Судя по всему, память о нем сохранилась только потому, что он сам задиктовал эту историю и заставил ее написать. Но больше никто и никогда не слышал о таких людях, мы проверили многие записи, можете нам поверить. И тут ваш шеф спрашивает о людях, способных появляться и исчезать по мановению руки, и при этом совершенно стирающихся из памяти. Что это значит, месье Алексей? Кого вы нашли в своей волшебной стране.       Алексей дружелюбно улыбнулся, заглянул через пенсне в глаза месье Лабеля и самым честным тоном ответил:       -Не представляю, о чем может идти речь. Честно говоря, в нашу канцелярию стекается множество свидетельств о необычных явлениях в нашей стране. И, увы, большинство из них просто россказни необразованных крестьян, имеющие объяснение, никак не связанное с нашей с вами профессией.       Кристиан Лабель моргнул, вглядываясь в честное открытое лицо русского мага, приятнейшего месье, которому, как жаль, скоро предстояла дорога обратно в суровую Россию. Да, этот господин был абсолютно честен.       -Ну что ж, раз так. Надеюсь, вашего господина не разочарует ответ совета, он весьма мало информативен, в отличие от ваших исследований. Вы нашли в наших книгах необходимую информацию?       -Да, благодарю за интерес. И естественно, я оставлю копию исследований при прощании с нашим чудесным господином библиотекарем. На латыни, разумеется. С моим переводом на французский.       Месье Лабель очередной раз поразился приятности русского мага. А ведь они всем советом при первом извещении от начальника русской магической службы спорили целый вечер о допуске этого человека к библиотеке, о сотрудничестве с ним. Боялись грубости, дикости.       -Тогда передаю вам письмо для вашего господина. Мы закрыли печати заговором Медичи.       Предупредите господина Бенкендорфа только этим ножом.       На конверт между ними лег самый простой, без украшений, выточенный из кости ножик для разрезания книжных страниц.       -Благодарю вас, - Алексей придвинул к себе письма, а артефакт аккуратно убрал в внутренний карман сюртука. Еще раз заглянул в глаза француза, аккуратно просматривая, оставил ли он где след воздействия, и собрался распрощаться. Но мужчина, будто внезапно на что-то решившись, резким движением схватил русского за запястье, принуждая наклониться к нему ближе и быстро-быстро зашептал:       -Это не мое дело, но месье Алексей, прошу вас, будьте осторожны, за вами следят!       Реликтов нагнулся к собеседнику и ответил таким же шепотом:       -Но кто и за чем?       -Ваш, хм, близкий друг, шевалье Лефевр. Он не тот милый юноша, каким старается казаться перед вами. Совсем не тот. Он был замешан в не самых чистых делах, даже был задержан, но кто-то, какой-то доброжелатель, прямо в день перед вашим приездом освободил его. Затем у него появились деньги. Поверьте мне, я знаю, когда к человеку пристраивают хвост. И ваш в высшей степени крепко прицепился.       -Вы хотите сказать, что меня в чем-то официально подозревают?       -О, нет, конечно же нет. Понимаете, я работаю…, - он еще немного помялся и ответил уже изменившимся, намного более уверенным тоном, - Я занимаю небольшую должность в службе, отвечающей за безопасность моей страны. И уверяю вас, это не мы интересуемся вашей почтой. Я лично обеспечил вашу проверку и подал рапорт, подтверждающий ваши исключительно научные цели поездки. Ваша почта ложится на мой стол. О, не подумайте, я не опустился до того, чтобы совать свой нос в ваши дела. Письма доставляются вам невскрытыми. За это уж я могу ручаться. За вами следят. И это точно не слуги государства. И не те, хм, кружки, за которыми приглядывают мои коллеги из соседних кабинетов. Не знаю уж, кому вы настолько интересны. Но будьте осторожны. Особенно теперь, перед отъездом.       Алексей положил руку поверх все еще сжимавшей его запястье руки французского чиновника и благодарно сжал ее.       -Спасибо вам, месье Кристиан. Честно говоря, я считал, что юноша сует свой нос в мои дела и письма по приказу вашего руководства и потому, как вежливый гость, не реагировал.       Теперь же, когда вы принесли мне такую новость. Не знаю, как выразиться… позволено ли мне будет выяснить, кому так интересна моя персона.       Лицо чиновника из спокойно-собранного постепенно снова приобретало выражение некоторой растерянности, которое окружающие привыкли видеть у уважаемого месье Лабеля, но все еще спокойным жестким голосом он тихо ответил:       -Шевалье не должен физически пострадать. И мы будем благодарны, если вы отложите активные действия до вечера перед отъездом. А в путешествие отправитесь ранним утром. До России очень неблизкий путь.       -Никто не пострадает, месье. Я буду предельно вежлив и аккуратен, у господ жандармов не будет из-за меня лишней работы.       -Хорошо. Обещайте мне, что, если в конце дороги найдете что-то интересное и для меня, черканете пару строк на прощание.       -Обещаю.       -Ну что ж, тогда не вижу причин, почему мы должны вам препятствовать. А теперь простите меня, но служба зовет. Ах, если бы можно было спокойно зарабатывать на жизнь, занимаясь магией и при этом не прикидываясь ярмарочным колдуном. Француз раскланялся с русским магом и быстро покинул читальный зал номер три, оставляя Алексея Ивановича в одиночестве раздумывать о своем так интересно развернувшимся положении. ***       Маг сделал, как велели. Он был безупречен. Активно веселился и громко заявлял в компаниях, в которых появлялся в последнюю неделю о своей печали по поводу отъезда. Широко улыбался Тома и баловал его приятными мелочами. Даже больше не заставлял его просыпать рассвет и выставлял из своей комнаты вовремя. Честно сносил приступы ревности, маскируемые под угрызения совести, а на самом деле попытки выведать у него хоть какую-то информацию о таинственной М, от которой за это время пришло еще одно, так же аккуратно забытое на столе, письмо. И считал про себя часы.       Он закончил работу и оставил исследование, как и обещал, Франсуа, выпросив напоследок возможность поработать в одной из лабораторий, отговорившись необходимостью смешать себе в дорогу специальный чай.       Оставленный наедине с своими делами, как заправская деревенская ведьма быстро смешал и приготовил одно из своих фирменных, особых зелий. Этим составом он не делился ни с кем. С одной стороны, держа его как козырь в рукаве, на случай, если будет необходимо выслужиться, с другой, прекрасно понимая, насколько рисково признаваться, что подобный состав существует и используется.       На пути в свое временное пристанище купил бутылку любимого вина Тома, сладостей и фруктов. Дома, когда все вещи уже были собраны, а дорожный костюм разложен на одном из небольших диванчиков в его спальне, Алексей аккуратно откупорил бутылку, отлил немного вина, чтобы она выглядела початой, и влил в оставшийся напиток приготовленную смесь.       На столе зажглись свечи, на широких блюдах расположились маленькие пирожные и фрукты, блеснули приготовленные бокалы. Алексей в последний раз посмотрел на себя в зеркало, отмечая, что появившиеся признаки возраста ему все-таки скорее к лицу, чем нет. И широко и несколько печально улыбнулся, поворачиваясь на звук водной двери. Тома Альбер, был, впрочем, как и всегда, великолепен в своем слишком новом, слишком небрежно носимом мундире. Шпага звякнула, задев чуть сдвинутое с привычного места кресло.       -Алексееей, - немного слишком растягивая гласные, капризно проговорил шевалье, -Что ты удумал, что устроил здесь? Нет-нет, никакого затворничества, сегодня мы едем веселиться.       -Сегодня наша последняя ночь вместе, Тома, я хочу, чтобы мы оба запомнили ее навсегда. Ну если не оба, то хотя бы я. Ты стал для меня настоящим открытием, скрасившим мои дни на чужбине. Сегодня я хочу любоваться только тобой и слушать только твой голос. Поверь мне, я смогу сделать эту ночь не скучной, - Алексей шел к любовнику, заглядывая ему в глаза, говоря тихим, убеждающим тоном, его улыбка все еще была грустна, но при этом многообещающа. Если бы в этой довольно просторной комнате в приличной квартале шумной французской столицы кроме двух мужчин оказалась одна странного вида молоденькая женщина, она бы уже сморщила смешно нос и начала возмущаться, что в комнате слишком сильно пахнет лавандой. Но ее не было. А юный Тома Альбер не обладал даже намеком на магические силы, поэтому Алексей Иванович не сдерживался, не прятался и не пытался действовать хирургически, маскироваться, он просто пел Зов Сирены, наслаждаясь тем, как капризный французский юноша полностью теряет волю перед его словами.       Тома потянулся к русскому, обнял его за талию, привычно потянулся к лицу губами, но Алексей удержал его:       -Не все сразу, - выпутался из объятий и, как маленького, за руку повел юношу к столу, - Давай-ка сначала выпьем, и я наслажусь звуками твоего волшебного голоса. Смотри, я вроде бы выбрал твое любимое.       В бокал полилась красная жидкость, при свете свечей казавшаяся почти черной. Тома схватил свой, поданный другом и залпом выпил напиток. Свой бокал Алексей поставил нетронутым на стол.       -Садись, устраивайся поудобнее. Думаю, нам есть, о чем поговорить в эту последнюю ночь. Спроси меня о том, что ты хотел знать. Ты ведь хотел что-то спросить?       Юноша послушно опустился в кресло, зачарованно наблюдая, как мужчина устраивается на диванчике напротив, прихватывает с блюда яблоко, откусывает от него, слегка пачкаясь соком.       -Можно? И ты ответишь? Только правда на любой мой вопрос?       -Отвечу, только правду, мой прекрасный Эрот. Для тебя только правда.       Юноша расцвел, как и каждый раз, когда его называли именем греческого бога, прищурил хитро свои темные глаза, которые сегодня особенно раздражали русского мага, наполнил свой бокал еще раз, сделал вид, что раздумывает, и, наконец, спросил то, что пытался выведать обиняками уже пару месяцев, с тех пор, как ему начали приходить письма:       -Кто такая эта М? Ответь, я разрушаю счастье приличной девицы, которая ждет тебя и страдает по своему будущему, а может, настоящему, мужу? Или тайная любовница, из простых, видимо?       Алексей, разглядывающий парня, закладывающий в свою память каждую черточку его, каждое приятное мгновение, что разделил с шевалье, готовящийся к подбирающемуся уже финалу, улыбнулся еще шире и ответил:       -М… Ее зовут Маша, по крайней мере так записано у меня. Нет, она не моя жена, не невеста и даже не любовница. Упаси боже делить постель или брак с этой ведьмой. Она – самое невероятное существо, и тут будем честны, я не уверен до конца, что она человек, которое когда-либо сваливалось в мою жизнь. Совсем юная, вроде бы твоего возраста, чудовищно невоспитанная и способная найти неприятности даже направляясь из спальни в гостиную. И при этом я зову ее другом. И она отвечает мне тем же. А это значит, что моя спина в той или иной мере всегда прикрыта. Кстати, она не простолюдинка, а женщина из очень и очень знатного рода, как оказалось. Что ты хочешь знать еще?       -Как она выглядит? Ты описываешь ее так, будто она совершеннейшее чудо или чудовище. Ведьма, ха, все женщины в той или иной степени ведьмы.       -Выглядит…я не знаю. Я никогда не помню, как она выглядит, это ее маленькая магия. Никто не помнит. Знаешь, мы провели бок о бок много времени, но когда я вернусь, то пройду мимо, не узнав, если она сама не обратит на себя внимание и не назовется. Или угадаю ее, увидев рядом ее мужа. Мда, этого-то точно не забыть. Белобрысое чудовище до сих пор снится мне в комарах и отчитывает за беспорядок на моем столе, ха.       -Ты говоришь какую-то чушь! Судя по всему, мой Алексей, ты до моего прихода успел осушить как минимум одну бутылку в одиночку. Ну что ж, не буду от тебя отставать, а ты пока, раз уж разговорился, расскажи мне об этом чудовищном муже. Он правда такой страшный? – парень плеснул в бокал очередную порцию, не замечая, как за каждым его движением из-под слегка опущенных век следят темные, холодные глаза.       -Страшный… Нет, он – идеальный. Он-абсолютная чистота и порядок. Демон, облаченный в белую оболочку ангела. Он ужасен. Знаешь, в моей стране таких людей, не имеющих цвета кожи и волос на всем теле считают проклятыми уродцами. Идиоты.       -Он тоже ведьма? – хихикнул уже порядком захмелевший Тома.       -Он? Нет. Он абсолютно чист со стороны магии, так же как ты. Зато у него талант нравится всем вокруг, даже несмотря на то, что его считают уродцем. Он даже приручил настоящую стаю оборотней.       -Ведьмы, оборотни, ты сегодня хочешь напугать меня на ночь вашими русскими страшилками, чтобы ночью я сильнее приживался к тебе? – игриво подмигнул парень.       -Нет, глупый мальчик, я рассказываю тебе то, что ты так старательно пытался обо мне узнать. Для своего неизвестного пока господина. Я – маг, на службе его императорского величества, моя М- та еще ведьма, внешность которой забывают, лишь отвернувшись, а мой беловолосый Лев – командует отрядом оборотней. Хм, за такие сведения твой наниматель осыплет тебя тем, что он там тебе обещал. Древесные корни держат крепко. Впрочем, прости, моя маленькая радость, рассказать ты об этом никому уже не успеешь.       Тома перестал улыбаться и попытался встать с места, одновременно потянувшись к эфесу все еще пристегнутой шпаги и не смог, активированное словесной формулой заклятье начало действовать, опутывая юношу настоящими корнями дерева, вырастающими прямо из спинки, сидения и ручек кресла. Уже через несколько секунд он оказался плотно связанным и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.       Алексей медленно поднялся со своего места, подошел поближе и заглянул в ошалелые глаза Тома Альбера, затем вытянул за цепочку из кармашка на жилете часы, щелкнул крышкой:       -Ну что ж, уже должно было подействовать.       -Какого дьявола здесь происходит? Что это за колдовство? – парень почти закричал, безуспешно пытаясь вырваться.       -Именно, что колдовство. Тише, мальчик, тебя все равно никто не услышит, - он наклонился к лицу француза, аккуратно, самыми кончиками взял его за подбородок и нежно поцеловал. Парень тут же попытался его укусить. Маг отстранился и засмеялся:       -Вот, вот таким я хотел тебя видеть. Таким ты и был бы, будь ты настоящим воином. Ладно, мальчик, шутки в сторону. Я ответил на твои вопросы, а ты сейчас ответишь на мои. И не переживай, мой маленький Эрот, завтра, когда действие того чудесного напитка, что гуляет по твоей крови, проникая во все органы, закончится, ты уже не вспомнишь этот кошмар. А теперь мы по-настоящему поговорим.       Алексей сверху вниз смотрел на то, как это миловидное юное личико уродливо искривилось в гримасе гнева. Еще раз отметил про себя, насколько парень далек от того, на кого показался похожим в первые минуты знакомства. Ярость и ненависть постепенно сошла, оставляя тупое, спокойное выражение погруженного почти в транс человека. Маг отошел в сторону и опустился на свой диван, подцепив по дороге еще одно яблоко:       -Откуда ты знаешь русский язык, Тома? Приличный французских мальчиков такому не учат.       -Любовник моей матери. Он научил…       -Ладно, это не так интересно. Кто тебе заплатил, за то, чтобы ты оказался в моей постели и следил за мной?       Лицо юноши скривилось, он сопротивлялся действию зелья, уже вгрызающегося в его мозг, заставляющего открыть рот и говорить.       -Кто послал тебя следить за мной? – монотонно повторил вопрос Алексей, наблюдая за внутренней борьбой своего пленника.       -Клод Менье.       -И кто это такой, интересно мне знать?       -Не знаю. Он выкупил меня из тюрьмы, закрыл мои долги, разобрался с проблемами. Я не знаю кто он. Но у него есть деньги, много денег, и связи. Те, кто нужен ему – всегда готовы служить, те, кто идет против него – исчезает без следа.       -Хм, как интересно. А скажи-ка мне, мальчик, что именно тебе приказали?       -Расположить русского к себе, подойти настолько близко, насколько это возможно, делать все, что потребуется. Читать твои письма, полностью передавать их ему, рассказывать о том, куда ты ходишь, что говоришь. Узнать, что думаешь о России, чем занимаешься, о твоих друзьях и знакомых.       -И ты все это делал. Хороший мальчик. Скажи, ты хоть любишь мужчин? Или этот Клод настолько страшен?       -Ненавижу, - почти прорычал Тома, - больные уроды, проклятые богом. Ты будешь гореть в гиене огненной, противное природе ничтожество.       -Даже так? - Алексей приподнял бровь, - Ну что ж, мне почти жалко тебя парень. А теперь расскажи-ка мне, где найти этого самого Клода Менье. ***       Алексей шел по ночному Парижу, кутаясь в плащ, вслушиваясь в стук собственных шагов и стараясь не думать о только что закончившемся разговоре. Он чувствовал себя грязным, как и всегда в таких ситуациях. Под утро он проберется обратно, если повезет, заберет свои вещи и уедет, оставив парня спать на постели. А когда тот проснется, в его памяти уже не останется ничего. Ни единого события, связанного с самим Алексеем, ни единого воспоминания с того самого момента, как он впервые увидел таинственного Клода. Зелье действовало жестко, выжигая всю память человека, вынуждая говорить правду, отвечать, а потом навсегда забывать то, что рассказал. И все, что было после этого. По прикидкам Реликтова, парень потеряет чуть больше полугода. Не такая уж догорая цена, чтобы выпутаться из подобной передряги живым. А не помнить то, что бедняге приходилось делать, наплевав на собственную природу – это вообще можно считать отличным прощальным подарком.       Алексей нырнул в проем между домами и огляделся. Дом, в котором Тома встречался с загадочным Клодом, находился в весьма респектабельном районе. Здесь жили не до конца разорившаяся знать, успешно снявшая перчатки, засучившая рукава и отправившаяся зарабатывать честным или не очень трудом, и буржуа, которых уже можно было назвать зажиточные, но которые еще не расстались с необходимостью некоторые дела обговаривать исключительно под покровом ночи. Дома на улице сдавались в наем, выкупить такое в полное пользование стоило невероятных денег, да никому и не нужно было. Соседи чинно улыбались и кланялись друг другу при встрече, жены дельцов наведывались друг к другу на чай, чтобы обсудить новую шляпку соседки. И никто никогда не заговаривал о странных гостях, проскальзывающих в дом с черного, а иногда и с парадного входа после наступления темноты.       Именно напротив такого дома сейчас стоял русский маг, размышляя о возможных вариантах. Внезапно подумалось, что М. точно бы сунулась на пролом, а Лев долго и упорно наблюдал бы за домом, просчитал идеальный способ захвата и пришел с обязательной достаточной поддержкой. Если бы там внутри не была заперта его М. Алексей понял, что скучает по людям, которых еще год назад даже не знал, при том, что женщину он уже почти и не помнил. Отчаянно захотелось наплевать на все, развернуться и уйти. Но любопытство победило. Он прищурился, стараясь разглядеть, есть ли следы магической защиты на доме, и увидев, что практически все стены и окна покрыты переплетающимися линиями заклинаний, прикусил губу. Дом и его обитатель становились все более опасными и все более интересными.       Еще раз про себя перебрав весь взятый с собой арсенал, прикинув возможности, Алексей решил убраться из темной подворотни и из страны как можно быстрее. Рассудив, что его жизнь не стоит открытия этой тайны. Он сделал первый шаг к улице, когда на его макушку опустилось что-то тяжелое, голова взорвалась болью, а и без того темное пространство улицы перед глазами окончательно поплыло.       Первое, что он почувствовал, придя в себя, тупую боль в затылке, медленно вкручивающуюся раскаленным прутом прямо в мозг. Напряг мышцы и понял, что связан в сидячем положении, при этом сидит на чем-то достаточно мягком. Тихо, аккуратно, незаметно, напрягая для этого все силы, преодолевая боль, он медленно пустил по телу магическую энергию и быстро понял, что то, что сдерживает его движения, еще и полностью блокирует способность колдовать. На него надели чистую сталь, а значит последние сомнения о том, кому понадобилось за ним следить, окончательно рассеивались. -Поднимите голову, месье Алексей, не прикидывайтесь, что вы еще не в себе. Я слышу, как поменялось ваше дыхание. Думаю, вы уже поняли, что ваша физическая и магическая свобода временно ограничена.       Маг медленно, боясь сделать неловкое движение, поднял голову, выпрямился, насколько ему позволяли привязанные прямо к ручкам кресла руки и ноги, даже чуть откинулся на спинку, принимая максимально вольготную позу. И при этом чувствуя на шее незамеченную ранее полосу, слегка стянувшую кожу.       Волосы из растрепавшейся прически падали на глаза и мешали смотреть, однако он понял, что находится в дорого обставленной гостиной, какой-то слишком французской. Небольшой диванчик, который был ему виден, был обтянут светло-голубым шелком в цветочек, это, почему-то особенно поразило его. Чуть изменить положение головы и виден собеседник.       Мужчина среднего роста, несколько ниже самого Алексея, среднего же телосложения, еще не начавший полнеть, но явно перешагнувший уже за 4 десяток, стоял у камина, опираясь на нависающую над ним полку и держа в руках бокал с каким-то напитком.       -Открыли глаза? Ну и правильно. Смысла запираться нет, - говорил незнакомец по-французски чисто, но что-то в его голосе смущало, чем-то царапало слух.       -Вы кто?       -Ну давайте не будем, Алексей Иванович, Вы сами пришли к порогу моего дома, так что точно знаете, кто я.       -Клод Менье. Зачем вы следили за мной? Что я вам сделал?       -Угадали, - искренне обрадовался незнакомец, как-то ненатурально, словно актер на сцене, растянувший тонкие бледные губы на своем бледном вытянутом лице. Стоящий перед ним ничем не напоминал француза, однако производил впечатление человека, которого стоило бояться. Черноволосый, с аккуратно зачесанными назад короткими прядями, бородкой, окружающей подбородок, соединяющийся с тщательно подстриженными усами, бросающимся в глаза орлиным, слишком крупным хищным тонким носом, отвлекающим от глубоко посаженных необычных для такого лица серых глаз. Человек пытался улыбаться, но залегшая между бровей морщинка и не думала исчезать, подчеркивая серьезность происходящего. В своем черном, застегнутом наглухо сюртуке он смотрелся в этой комнате абсолютно чужеродной, даже неуместной деталью, - Вам, наверное, неудобно. Ульрих, убери у господина Реликтова с лица волосы. Осторожно.       Что-то большое шевельнулось за спиной, Алексей услышал два тяжелых шага, затем из-за спины появилась рука в кожаной грубой перчатке и провела по его волосам пальцами, зачесывая их на прежнее место, грубо дернув в конце.       -Благодарю за заботу, да, так намного удобнее.       -Ульрих не очень аккуратен. Но его можно простить. Во-первых, аккуратного охотника я еще не встречал, а во-вторых, вы уже имели честь столкнуться с его братом. Правда тому ваше столкновение совершенно, смертельно не понравилось.       -Сочувствую. Но уверяю его, вот тут я не при чем. За избавление от надоедливого родственника следует благодарить совершенно не меня. Увы, я человек науки, готов сломать любые клинки в словесной баталии, но совершенно не гожусь для физической.       -Не надо скромничать, Алексей Иванович. Простите, но я не поверю, что следователь особой канцелярии его императорского величества не способен постоять за себя, - мужчина покачивал бокал в руке, но серые глаза были направлены на открытое лицо его гостя, ловили малейшие изменения.       -Боюсь, вы обознались, я всего лишь ученый, историк, архивист. И, честно говоря, даже не слышал о подобной службе.       -Не надо. Вы же разумный человек. И наверняка понимаете, в чьих вы руках.       -Я? Ну что вы, откуда мне.       -Вы начинаете меня раздражать. Я считал вас умнее. Ульрих, - легкое движение рукой с зажатым в ней бокалом.       Свист бича. Алексей не успел заметить как длинный, плотно сплетенный из нескольких полос кусок кожи оказался перед ним, как ощутил горячую жгущую боль в груди, услышал, как трешит, разрываясь, ткань его сюртука.       -Этот удар не оставит на вас следа. А следующий да. Не давайте моему слуге шанса причинить вам вред, он воспользуется им с огромным удовольствием.       -Постараюсь, - ответил, морщась, Алексей.       -Итак, Алексей Иванович, вы понимаете, в чьих вы руках?       -Ну, явно не Клода Менье. Вы точно не француз, так что это не ваше имя. Может быть немец.       Мужчина картинно приподнял уголок брови:       -Позвольте узнать, почему вы так решили?       -Вы прекрасно говорите на французском. Вот только у вас легкий, почти незаметный акцент. У одного моего друга французский звучит так, после того, как он говорил на немецком.       -У вас отменный слух. Не зря едите свой хлеб, ведь так у вас говорят? Действительно, я из немецких земель, а имя это взял для удобства жизни в Париже. Однако извольте меня звать именно так, раз уж нам довелось встретиться именно здесь.       -Зачем вы за мной следили?       -Ну, вы же следователь, расскажите мне, - глоток из бокала.       -Вам, видимо нужна информация обо мне, о моей службе.       -Верно, о вас, службе и ваших друзьях коллегах. Правда вы действительно хороший слуга для Бенкендорфа. Единственное, что подарили Тома – письма вашей странной подруги, или отчеты о работе коллеги? И несколько странных обрывочных фраз во сне. Вы знаете, что говорите во сне? Замечали, что несколько раз называли Тома не его именем? А, впрочем, эта информация, думаю бесполезна. Я уважаю частную жизнь людей. А вот М… Тома хороший парень, но несколько глуп. Он считал ее вашей низкорожденной любовницей или невестой. Я считаю по-другому. Кто такой М? Уж явно не женщина. Ваш напарник? Ученик?       -Моя невеста, - кривая нагловатая ухмылка на лице русского, легкое движение пальца немца, свист бича, треск ткани рубашки.       -Следующий удар изуродует вам кожу. Я не хочу этого. Не надо мне врать, Алексей Иванович. Я прекрасно знаю, что у вас нет невесты. Вы известный женский чаровник, однако, думаю, не с вашим положением пытаться претендовать на приличный рак в вашей отсталой стране, и не с вашим честолюбием соглашаться на подходящую по уровню пару.       -Коллега. Друг.       -Видите, как легко говорить правду. Расскажите мне о нем.       -Нет. Можете бить, - Алексей откинулся на спинку кресла и нагло взглянул на собеседника,       - Простите, но мое честолюбие не позволяет мне рассказывать вам о ком-то еще. В конце концов, вдруг они окажутся интереснее меня, и наш чудный разговор прервется. Движения руки не последовало.       -Хорошо. Не говорите. Собственно мне и не интересно. Думаю, вам писал этот офицер, которого вы привезли в столицу с собой из деревни. Тот ссыльный. Он оказался магом? Забавно. Или это письма от этого вашего бешеного пиромана? Впрочем, не важно. Честно говоря, я хотел поговорить несколько о другом.       -О, вы хотели поговорить? Знаете, в моей стране для этого достаточно прислать карточку с приглашением.       -И вы бы пришли?       -Я любопытен. И вежлив.       -Ну что ж, может быть так и стоило поступить. Да вот, не сложилось. Кстати, что с мальчишкой? Он мертв?       -Нет. Я не склонен к методам, любимым вашими слугами. С парнем все в порядке. Проснется завтра и не вспомнит ни меня, ни вас.       -Как интересно. Милосердие. Знаете, вы с каждым разом становитесь все более и более интересны. Давайте договоримся. Вас развяжут, предложат вина и приличный ужин. И мы поговорим. Серьезно. Не как пес Бенкедорфа с тем, кто неизмеримо его выше, а как равный с равным. Уверяю, вам будет интересно.       -И чем же я заплачу за ужин?       -Ничем. Если итог разговора будет неудовлетворителен, я просто отпущу вас.       -Так просто отпустите? А не боитесь?       -Чего? Вы в чужой стране, вы слабее меня как маг, у вас нет никакой поддержки, а этот охотник, уверю вас, не единственная сила, которой я располагаю. Если мы не договоримся, даю вам слово, я вас отпущу. А вы еще узнаете, что я никогда не вру.       -Идет.       -Ульрих, сними цепи. Нет, ошейник оставь. Простите, Алексей Иванович, магические способности ваши пока придется попридержать. Я успел оценить ваше виртуозное владение Зовом Сирены и его действие на людей и моего пола. Кстати, расскажите, как умудряетесь применять его, почти не будоража магический фон? Нет? Ну не в это раз. Руки в кожаных перчатках несколько раз дернули его, вызвав прилив острой головной боли, но цепи сползли с рук и ног. Алексей потер одно из запястий другой рукой, но вставать передумал, боясь, что голова слишком закружится.       -Оставь нас.       Тяжелые шаги за его спиной простучали, стукнула дверь. Мужчина, назвавшийся Клодом, шагнул за спину, вынуждая Алексея оглянуться. За его спиной располагался сервированный к ужину для двоих стол с креслами по обоим сторонам и больше ничего. Мужчина в черном зацепил стоящую на том же столе чернильницу с пером, подошел к закрывшейся двери, присел и что-то быстро написал на полы, тихо проговорив что-то. Алексей медленно поднялся и двинулся к одному из кресел за столом. Поздравил себя мысленно с тем, что дошёл и при этом удержал содержимое желудка на месте, и тяжело опустился в одно из кресел.       Клод, тем временем вернулся к столу:       -Не напали со спины? Браво. Вы действительно разумны, как о вас говорили, и не разочаровываете меня        -Кто говорил?       -О, позвольте оставить это при себе. В конце концов, у каждого здесь есть тайны, - мужчина плеснув в стакан, стоящий перед Алексеем что-то из кувшина. По комнате поплыл запах трав.       -Выпейте, это уберет боль и позволит вам яснее мыслить. Пейте, я хочу с вами договориться, а не отравить вас. Да и думаю, вы и на запах поймете, что я не хочу дурного. Алексей понюхал напиток, посмотрел на него, прищурившись. Перед ним, действительно было просто обезболивающее зелье, без лишних сложностей. Одним глотком он осушил стакан.       -Вы мне доверяете, это приятно.       -Вы сказали, что не врете. Тут два выхода. Либо я сейчас скончаюсь в муках, либо нет.       Сдается мне, если бы вы хотели моей смерти, не устраивали все это.       -А вдруг это зелье развяжет вам язык?       -Нет. Не тот состав.       Мужчина улыбнулся, на этот раз ощущение театральности только усилилось, и опустился в стоящее напротив кресло.       -Да, в этом вы правы. Да и я и не смог бы вас обмануть. В конце концов вы Алексей Реликтов, интереснейший маг на службе русского императора. Сильный, но не использующий свою силу, предпочитающий костыли в виде зелий, ритуалов, знаковых заклинаний и даже артефактов. Тратящий время на интереснейшие разработки. Я слышал, вы увлекаетесь магией крови. Именно поэтому на вас сейчас нет знака вашей службы?       - Я уже понял, что вы обо мне многое знаете. И, думаю, вы намекаете, что не только обо мне. Давайте к делу. Уже поздно, а мне рано утром в дорогу.       -Да, конечно, понимаю. Вы знаете, какую организацию я имею честь представлять?       -Вы называете себя Оракул. И дурите головы сумасшедшим, обещая всем силу.       -Не надо судить нас по одной марионетке. Мы действительно называем себя Оракул. И предоставляем возможности службы в том числе и талантливым обычным людям. Но это не наша основная цель.       -И что же вам надо? Трон России? так на него очередь.       -Ха, трон. Нет, спасибо. Наши цели несколько иные, нам не нужны эти атрибуты. Скажите, Алексей Иванович, вот вы талантливый, действительно талантливый и сильный маг. Каково вам подчиняться человеку без способностей, ловить своих братьев, чья вина лишь в том, что они выбрали не тот путь, что им приказали обычные люди? Каково вам чувствовать себя человеком второго сорта, будучи на самом деле на голову выше всех этих наряженных куриц и петухов?       -Да как-то не жалуюсь. Меня вполне устраивает моя служба.       -Устраивает… Вы же понимаете, что рано или поздно рука дающего сожмется в кулак, стоит вам только поступить так, как надо, а не как хочется им.       -И что вы предлагаете?       -Мы предлагаем свободу для таких как вы. Умение управлять магической энергией – это редкая отличительная черта, это следующая ступень развития человечества. Мы не чудовища, мы не должны бежать и скрываться, гнуть спину перед ними за подачку, в надежде, что нас не тронут. Зачем заниматься этим, когда можно встать над ними. Они жестоки, глупы, тщеславны. Готовы убивать себе подобных ради призрачных целей.       -А мы, значит, нет?       -Вы не убили мальчишку, хотя могли, хотя так бы поступил каждый человек на вашем месте, потому что у вас был выбор. Выбор, дарованный вашим даром.       -Был, не спорю. Вы говорите разумные вещи, однако я так и не услышал конкретного предложения.       Мужчины сидели друг на против друга, оба улыбались и оба внимательно разглядывали друг друга, ожидая, кто первым покажет настоящее лицо. Колкий холодный взгляд столкнулся с ничего не выражающим, кажущимся мертвым, змеиным.       -Я предлагаю вам место полноправного члена нашей организации. Возможность стать частью чего-то значительно большего, чем ваша маленькая канцелярия, обеспечить себе достойное будущее. И некоторые личные выгоды.       -В обмен на?       -Информацию. Помощь. Верную службу общему дело. Маги вашего уровня не такая уж редкость, на самом деле. А вашего таланта… Я видел ваши выводы, оставленные французской академии. Занятное чтиво. Подозреваю, что вы кинули им небольшую косточку, предпочитая оставить себе большую часть. И что-то мне подсказывает, со своей службой всем вы тоже не поделитесь. В любом случае, об справедливости своего вывода я скоро узнаю. Итак, каково ваше решение, Алексей Иванович?       -А можно поподробнее о личных выгодах? А то общее дело, магическое разумное правление неразумными обычными людьми – это конечно, дело интересное, но… Алексей улыбнулся, изображая на лице «Мы оба понимаем, что я не идейным боец, а тот еще эгоист», Клод улыбнулся в ответ, отвечая своим «Конечно, великое дело великим делом, но личные маленькие радости – это святое».       -У нас есть для вас интересное предложение... ***       Незадолго до рассвета черный экипаж без опознавательных знаков довез Алексея Ивановича прямо до подъезда дома, в котором располагалось его временное жилище. Мужчина, тяжело опираясь на перила лестницы, поднялся в свои комнаты. Свечи давно догорели, но сереющее небо за открытыми окнами давало достаточно света. Медленно маг осмотрел комнату, проверяя, что изменилось с момента его ухода. Все оказалось на своих местах. Никто не переступал сигнальный барьер, никто ничего не трогал внутри. Мужчина опустился в кресло за столом. Одной рукой нащупал нужный завиток на деревянной резьбе, почувствовал укол, но не поморщился. Ящичек открылся, показывая пачку бумаг, перевязанных и упакованных к поездке и маленькую, необычного вида шкатулку.       Алексей достал все из тайника, задвинул дверцу на место. Вынул из коробочки кольцо и аккуратно надел его на указательный палец, улыбнулся сверкнувшему небольшому рубину в изображенном замочке. Натянул перчатку.       Еще 20 минут он потратил на то, чтобы из других схронов достать остатки вещей, свои артефакты, документы. Переоделся в приготовленный заранее дорожный костюм, бросив испорченную рубашку и сюртук прямо на полу. Потом на секунду задумался и убрал вещи в один из механических, без капли магической энергии, схронов.       Вытащил собранный заранее сундук, пару саквояжей, несколько коробок на середину комнаты. Спустился вниз, разбудил слуг и велел тихо спустить вещи вниз, строго на строго запретив будить человека, спящего в его комнате.       Когда из помещения вынесли последние вещи, Алексей глядел комнату, ставшую ему домом на полгода, задержался взглядом на снова раскрывшемся во сне юноше с слишком идеальной кожей, слишком не идеальным всем остальным. В душе не осталось ничего, кроме желания заговорить, наконец, по-русски и, пожалуй, зайти в ту милейшую кондитерскую, на первом этаже в здании напротив квартиры беловолосого приятеля и его странной жены.

***

      -Нет, ты просто безумный, реально. Я даже представить боюсь, какая завтра над нами гроза разразится. Но это было здорово.       -Что я слышу, вы опять попали в неприятности, и на этот раз виновата в этом не моя несравненная Машенька?       Мужчина и женщина, вошедшие в собственную гостиную, удивленно уставились на человека, сидящего в кресле у разожжённого камина. При этом правая рука мужчины привычно дернулась к отсутствующему сейчас эфесу, а женщина, взвизгнув, но узнав гостя, побежала к нему. Высокий гость поднялся навстречу, готовясь подать руку, но был обнят, на секунду растерялся, но тут же ответил на объятие, растягивая губы в несколько ехидной улыбке и глядя поверх головы прижимавшейся к нему хозяйки дома на ее недавнего кавалера.       -Я смотрю, мое отсутствие пошло вам на пользу. Вы поняли, с каким чудовищем связались, все осознали и все-таки решили выбрать меня. Я счастлив, девочка моя.       -Алексей Иванович, прекрати, нет серьезно, если Лев тебя стукнет, я не буду мешать, - девушка отстранилась от мужчины и начала быстро стягивать перчатку с пальцев.       -Я не стукну, я просто пристрелю. И это будет весьма заслуженно. Уберите руки от при всем честном обществе опозоренной мною девушки.       Гость перехватил ее руку у запястья:       -Нет, моя дорогая, вот не надо этого. Я итак расскажу вам несколько презабавнейших историй. Но тайны свои предпочту оставить при себе. И все-таки, что вы натворили? И где ваши слуги?       Через час мужчины сидели в креслах у огня, девушка, успевшая сменить бальное платье на мужскую рубашку и штаны, пристроилась у ног мужа. Все трое пили чай с ромом и пытались подвести итог последним нескольким месяцам.       -Что думаешь?       -Что вы совершенно сумасшедшие. Это ж надо было… Но, думаю, это был правильный шаг.       -Ты расскажешь Бенкендорфу о моих подозрениях?       -Ну, я сильно сомневаюсь, что он спросит, а потому не расскажу. Как и часть того, что рассказал вам. Не стоит Александру Христофоровичу знать подробностей моей беседы с членом Оракула. Я уже придумал вполне правдоподобную байку для отчета.       -Но почему? Тебе-то что скрывать, ты же отказался?       -Счастье мое иноземное, ваша наивность – неиссякаемый источник моей радости. Боюсь, наш Александр Христофорович не из тех, кто продолжает доверять сотрудникам, которых пытались перевербовать, а потом просто отпустили живыми и невредимыми. Да и зачем мне отнимать у нашего дрожайшего Льва Павловича лавры главного раздражителя начальства на этой неделе. Ха, это ж надо было. Чертовски, чертовски интересно, как теперь все повернется с вами. А на счет того, что я вам рассказал. Молчите. И прислушивайся, Маша, хорошо прислушивайся. Спрут растянул свои щупальца. И нам нужно только одно, чтобы уцепиться за него и потянуть. Если у нас получится найти Оракул в России, то, божьей милостью, и ваша и мои проблемы решатся, а карьера и некоторая безопасность будет нам обеспечена.       Беловолосый мужчина, специально отведя взгляд к камину, внимательно, прищурившись, всматривающийся в играющие языки огня, тихо спросил:       -На что тебя пытались поймать, чем купить?       Алексей растянул губы в кривой ухмылке:       -А что можно предложить бедной сиротке? Особенно если известно, что он бастард приличных кровей? Право слово, Лев Павлович, ты сегодня какой-то совсем уж недогадливый.       -Родители.       -Да, они. Все вокруг старательно пытаются открыть мне тайну моего рождения.       -Но Алексей, - Лев продолжал пристально вглядываться в огонь, - Ты сам бы не хотел знать, какого ты рода?       -А зачем мне, друг мой? Ты же не пристрелишь меня, за то, что я назвал тебя другом? -Алексей посмотрел на мужчину и хитро прищурился, улыбаясь, пряча в разбежавшихся по углам морщинках ледяное спокойствие своих змеиных глаз, - Что мне стоит сделать? Броситься в объятия обретенных спустя 35 лет родителей или порыдать над их могилами, что вернее? Обвинить в предательстве и сжечь себя изнутри праведным гневом? Требовать любви? Полноте, это детский лепет. Если я и хотел когда-то подобного, то время давным-давно прошло, давно все это забыто. Мне рано было дано понять, что это дело без смысла и радости. И, друзья мои, неужели вы думаете, что я, будучи на своём месте, не могу узнать каких я кровей? Хм, не стоит быть настолько наивными. Я все-таки маг, и довольно неплохой. А этот талант приходит через кровь. Мои родители, вдобавок, благородные, иначе я не оказался бы там, где вырос. Домов, имеющих склонность к таким силам, в обоих столицах едва наберется два десятка. Каждый на особом счету в нашем ведомстве. Мне хватило бы месяца ленивых поисков, чтобы вычислить, кто из наших благородных господ так глупо согрешил. Мария Давидовна, мы могли бы быть родней, - мужчина качнул свою кружку в сторону впившейся в него взглядом и внимательно слушающей девушки,-Хотя нет, Львовы не отдают своих бастардов, воспитывая их самостоятельно и пристраивая к делу. Умные люди.       Алексей прервался, чтобы сделать несколько глубоких глотков, наслаждаясь ощущением горячей и горючей жидкости, прокатывающейся по гортани.       -Но почему тебе не интересно, хотя бы для себя. Не обязательно же общаться!       -Ты благородный человек, Лев, тебе было бы интересно. А я – умный, мне нет. Я знаю представителей этих родов, кого-то даже уважаю за их дела, за ум. Я не хочу разочароваться, узнав, что кто-то из них совершил такую несусветную глупость.       -Любовь – это не глупость! – обижено вскинулась женщина, одной рукой незаметно сжимая икру второго мужчины, к ногам которого она прижималась.       -Да, моя прекрасная леди. Я ничего не имею против любви, даже против любви вне брачных уз, это вполне обычное дело. Но не дети. Простите мне такую тему, но мы все здесь уже не отроки, а судя по тому, какие отметины я на вас, моя дорогая, периодически наблюдаю, вы не храните чистоту до очередного драка, и при этом ваш живот еще не округлился. А значит, вы знаете, как этого избежать. Если мои родители настолько глупы, чтобы не защитить свою незаконную любовь от появления нежелательного ребенка или при столь печальном событии не придумать способа, как оставить его в одной из семей на правах законного, то мне не надо таких родителей. От них будут только проблемы. Да-с, только проблемы. А их мне в жизни итак хватает. Если же мне покажется, что жизнь стала слишком спокойной, я просто совершу небольшое путешествие с кем-нибудь из вас под руку, друзья мои…       Все трое на время замолчали. Но тишину через несколько секунд прервал голос домового:       -Госпожа моя, там посыльный прибыл, от самого графа Бенкендорфа, письмо вам велено передать.       Невысокий старичок протягивал запечатанный конверт. Маша забрала его из рук, раскрыла и начала читать. Алексей тем временем с интересом разглядывал мелкого домового демона:       -Надеюсь, вы напугали этого курьера? Они чертовски наглые существа.       -Не велено, - сварливо ответил ему старичок.       -Ох, Машенька, ты слишком жалеешь нижние чины, -Алексей повернулся к девушке и на секунду замер, всматриваясь в изменившееся выражение ее лица,- Что случилось?       -Вы, Алексей Иванович, завтра приглашены на вечер к госпоже Лаваль, Александре Григорьевне?       -Да. Собирался отметить свое возвращения. У меня и письма от ее французских знакомых, надо бы отдать. Не отвлекайся, скажи уже, что случилось!       -Допрос случился, Леша. Не поверил тебе Бенкендорф, или поверил, да решил проверить. Маша попыталась развернуть письма к Алексею, но тот отмахнулся:       -Не надо, не показывайте. Это приказ вам, не мне. Нельзя, чтоб я его видел. Мало ли что и при ком потом спросят. Что там?       -Мне приказано прибыть на вечер. Наслаждаться общением с писателями и танцами. И в ходе общения применить свои таланты особого толка к вам. А затем явиться для полного отчета на следующий день ровно к 11.       -А к 11 в нашем чудном заведении в кабинете нашего дражайшего начальника будет уже сидеть отец Нестор, который ложь учует за версту и вытянет из вас правду. Вот и все. Вот и закончилась моя славная служба.       -Боюсь, что она закончилась и для нас, - Лев меланхолично покачал в руках чашечку и поставил на столик, -В конце концов, думаю, завтра Бенкендорф уже будет знать, где ты провел этот вечер и что присутствовал при доставке приказа. Беловолосый мужчина уже привычным движением покрутил перстень на указательном пальце левой руки. На широком месте для печати вместо родового герба был изображен закрытый замок и цепь, опоясывающая палец по ободу.       -Ну, об этом не переживайте, - Алексей поднял свою руку, показывая, что у него кольца на пальце нет, - Завтра наши наблюдатели сообщат, что я провел вечер дома, не покидая его ни на миг.       -Но как? Нам было велено не снимать метки, иначе мастерам придет сигнал о нашей смерти или том, что метка снята.       Лев и Маша оба ошарашено уставились на самодовольно улыбающегося мага, снова удобно устроившегося в кресле:       -Я слишком силен для того, чтобы быть артефактором. В моем случае это попытки слона перебирать зернышки риса. Нет, что-то я могу, но что-то сложное, интересное воплотить в жизнь – нет. Однако то, что я не могу создать артефакт, не значит, что я не могу его рассчитать. Я создаю магические арканы, рассчитываю взаимодействия, силы, подбираю форму, материалы. А наш любимый отдел мастеров уже воплощает мою задумку в жизнь. В некоторых случаях не ставя в известие об авторстве высокое начальство, каюсь. Ну, это к общему благу ведет. Как сейчас. Так что при острой необходимости я могу снять метку нашей канцелярии и остаться незамеченным. Ненадолго, правда. Ну да и то хлеб. Хотя бы вы не будете под подозрением. А я, ну что ж, такова моя судьба. Я знал, чем рискую, когда скрывал часть своей истории от Бенкендорфа. Расплата будет честной.       -Не будет.       Алексей удивленно приподнял бровь, наблюдая за необычайно серьезным, собранным лицом девушки, слегка покусывающей губу.       -Завтра ты отправишься на вечер. Я отправлюсь на вечер. Хотя не факт, приказ был отдан явно до того, как Бенкендорф узнал о сегодняшнем вечере. Ладно. Может быть мы там встретимся. Мило пообщаемся, станцуем танец у всех на глазах. И я прихвачу тебя за голую кожу, считав память о путешествии. А потом дам отчет графу. Но ты останешься при своей должности.       -И как же вы провернете это, радость моя? Врать при отце Несторе не выйдет даже у вас, ни у кого не выйдет.       -Я не буду врать. Нельзя рассказать о том, чего не видел. Мне только нужно не увидеть нужные моменты. Ваше путешествие, Алексей Иванович, было долгим. Очень долгим. А прикосновением таким коротким. Я ведь могу кое-что и не увидеть. Особенно если буду знать куда мне не смотреть. Перечисли мне дни, моменты, время, в которое мне нельзя смотреть. И я очень постараюсь так и сделать.       -На этом моменте я вас покину. Ни к чему нам лишний носитель информации. Мало ли кого еще и о чем спросить захотят. Я говорил, Алексей, не нравится Бенкендорфу то, что происходит. Вот и демонстрация. Смотрит лис, предаст или не предаст она друга. Проверяет.       Лев поднялся со своего места и вышел в спальню, оставив их одних. Маша пересела в кресло и продолжила пристально смотреть на Алексея:       -Только ты же понимаешь, что мне придется рассказать ему что-то, о чем ты не говорил? Иначе мне просто не поверят. Наверняка на тебя есть компромат, но не на государственном уровне? На личном?       Алексей подтверждающее кивнул. Зажмурился, а потом нагнулся вперед и тихо проговорил:       -Если будешь говорить Бенкендорфу о юноше, пожалуйста, сделай его описание…Опиши его внешность не слишком точно. Думаю, граф знает о некоторых моих пристрастиях, но я не хочу, чтоб у него был конкретный портрет. Я не хочу…       Маша протянула руку, поймала ладонь Алексея и сжала ее в своей, аккуратно следя, чтобы ее голые пальцы касались только ткани перчатки, которую Алексей в их доме снимать отказывался.       -Я опишу его похожим на Юру, пусть повеселится и думает, что понял причину ваших вечных перебранок. Это подойдет?       -Да, это его повеселит, - Алексей потеряно кивнул, словно не совсем понимая, с чем соглашается, - И, я надеюсь, я очень надеюсь, что вы не возненавидите меня после того, что увидите.       -Ох, Алексей Иванович, вы забываете, что я не из вашего времени. Сильно сомневаюсь, что вы сможете меня шокировать. Я вполне устойчивая натура. Ну, давайте же время, даты, где мне нельзя копаться? Будем вытаскивать из этой неприятности наши задницы.