Повелитель иллюзий

      

You always seemed so sure

      

That one day we’d be fighting

      

In a suburban war:

      

Your part of town against mine.

      

I saw you standing on the opposite shore,

      

But by the time the first bombs fell

      

We were already bored…

<      

[Arcade Fire]

             Дэн плёлся домой.       Уже неделю их с Дэном никто не терроризировал. Было так тихо, что даже непривычно.       Была назначена дата суда над убийцей Уитмана. Это не означало, что нельзя больше добавлять никаких материалов по делу. Но добавлять было нечего — больше никаких сюрпризов им не подкидывали.       И все последние недели, каждый вечер, дома Дэна ждала проблема, о которой он не рассказал бы даже Алексу.       Проблема заключалась в пустой квартире. Его никто не ждал дома. И некому было пожаловаться, потому уже не было единственного человека, который мог это понять. Его просто не стало. Он оказался воображаемым.       На самом деле Дэн мог простить Майлзу то, что Майлз вынудил его опуститься со бисексуальности и переспать с лучшим другом. Это всё еще было терпимо. Он не мог простить то, что Майлз отнял у него любимого человека. Вот это было очень тяжело.       Человек был — и вдруг пропал. Они не расстались, не поссорились (тогда бы еще были шансы всё исправить), его просто не стало.       Дэн любил того старого Майлза. Не этого бессердечного мерзкого типа, а того — непутёвого лузера. А этого он ненавидел.За то, что он забрал у него ТОГО.              Дэн пришёл домой и долго сидел на диване, даже не включив телик.              А на следующее утро он пришёл на работу и сказал Алексу бодрым веселым голосом:       — И всё же натура детектива не даёт мне жить спокойно… — он сделал многозначительную паузу.       — О чем ты? — не отрываясь от компа, спросил Алекс.       — А вот тебе самому не интересно, в чем всё-таки дело?       Алекс понял, что Дэн в болтливом настроении и что нужно его осчастливить. Он оторвался от компа и подъехал на катающемся стуле поближе к Дэну.       — Ну?       — Вот ты, Алекс, веришь, что Майлз устроил для нас такую масштабную постановку только оттого, что ему нечем заняться?       — Ах, ты об этом… Всё еще не можешь перестать думать?       — Тебе не интересно, что он всё-таки за человек? Он нас столько раз удивил… Мне просто интересно, что творится в его башке. Просто праздный интерес… Профессиональная любовь к распутыванию загадок… И… психопат он на самом деле или нет? Я столько раз менял мнение на этот счет… А он нам ничего толком не объяснил, хотя мы заслуживали знать разгадки. И, в конце концов, что им двигало? Ну неужели, неужели просто без всякой причины ему ударила в голову мысль: пойду-ка я сделаю гея из одного копа; мой план такой-то и такой-то… Даже если он просто богатый человек и не знает, какие бы развлечения, достойные своего уровня, придумать… Богатые люди обычно покупают футбольные команды, крутят романы с кинозвёздами, балуются наркотой… Но я никогда не слышал, чтобы богатые люди ставили психологические эксперименты на людях… И вообще… Ты вот не шугаешься, идя по улице в одиночестве? Вдруг эта байда ещё не закончилась, вдруг это просто передышка? А вдруг он спецагент? Как объяснить его владение этими приёмчиками с выворачиванием пальцев?       Алекс прищурился и слегка улыбнулся.       — Дай угадаю. Ты хочешь потратить избыток свободного времени на работе на расследование того, что тебе лично интересно?       — Ну… да, — улыбнулся Дэн. — Прикрытие у меня есть: суд по делу Уитмана еще не скоро.       — Хорошая отмазка, — Алекс помолчал пару секунд, а потом осуждающе вздохнул: — Тебя только оставили в покое, а ты сам напрашиваешься. Влезешь в это дерьмо — потом не будешь знать, как выкарабкаться.       — Раз дерьмо — значит, ты не со мной?       — С тобой, конечно!       Дэн рассмеялся.       Алекс прищурился и проницательно посмотрел на Дэна с улыбкой.       — Не отпускает?       — О чем ты?       — Ты ведь по-прежнему сохнешь по нему. Надеешься, что у вас еще что-то может быть. Это и есть настоящая причина. Думаешь, я не вижу тебя насквозь?       — Ещё чего! Да я его ненавижу!       — Дэ-э-эн.       Алекс так улыбался, что у Дэна тоже невольно растягивались губы. Это делало его попытки оправдаться очень неубедительными, и он сам на себя злился.       — Да не сохну я по нему, что за бред?!       — Может, ты не только меня обманываешь, но и себя… Он ведь тебя здорово зацепил, это не проходит бесследно… И вообще, ты улыбаешься, значит он у тебя больше не вызывает отвращения.       — Это не я улыбаюсь, это мои губы! — злился Дэн.       — Но он ведь оказался куда симпатичнее, чем тот дохляк, в которого ты умудрился влюбиться, да? — Алекс был само коварство. — Теперь уже точно не грех за ним побегать…       — Чувак, тебе он тоже нравится?!       — Я просто признаю, что он интересный. Но я не имею на него видов.       — Чё это? — с недоверием покосился на него Дэн.       — У тебя на него больше прав. И вообще, мне он не очень подходит. Если что — он твой.       — Спасибо, старик, конечно. Но не думаю, что он и мне подходит. Куда мне тягаться с тем хлыщом? Они же идеальная пара. И вообще — зачем я это говорю?! Я еще даже не решил, что я к нему испытываю! Отрицательных чувств сейчас не меньше, чем положительных. Я просто хочу получше узнать, что он за человек. Понятно? И всё. Всё.       — Окей, окей, — улыбнулся Алекс.              Так у Дэна снова появился смысл жизни, энтузиазм и желание по утрам идти на работу.              Начали они с того, что решили просто понаблюдать, не обнаруживая себя. Влезать в дерьмо, как говорил Алекс, не хотелось.       Они предложили Тони заняться слежкой и сбором инфы. Тони чуть не умер от счастья.       Через несколько дней Тони пришёл со стопкой распечатанных фотографий.       — Вау, Тони, ты далеко пойдёшь!       Фотографии были сняты на зум-объектив. На них фигурировали Майлз и Ричардс, как и было запрошено. Алекс и Дэн начали с интересом рассматривать.       Все кадры были сделаны на улице. То Майлз, то Мортон Ричардс, то они вместе. Но ни одна фотография не подтверждала того, что они любовники.       Майлз был одет всё время по-разному. То деловой стиль — рубашка, брюки; то городской: однотонная майка, брюкоподобные штаны. Но всегда стильный, всегда аккуратный. Без этой растрепанности, к которой они привыкли. Пожалуй, судя по этим фотографиям, можно было дать ему 25 лет. В нем было даже что-то от делового человека. И он был ужасно сексуален, причем не по-гейски, а в широком смысле слова. Все его позы, повороты головы, очертания фигуры под одеждой… На большинстве он был в солнечных очках (погода всю неделю была хорошая), таких же стильных, как все его шмотки. И было понятно, что он по жизни ходит с прямой осанкой.       Что касается Мортона Ричардса, он был просто шикарен. От него так и веяло роскошью и ухоженностью. Если Майлз позволял себе молодежный стиль, то Мортон придерживался исключительно стиля обеспеченного мачо. Все его шмотки были элегантными, но явно очень дорогими. Дэну даже казалось, что от фотографий исходит запах его дорогущего парфюма. Он не смотрелся выпендрёжником, нет. В нем всё было очень гармонично и без излишеств. Пожалуй, так должен выглядеть идеал мужчины. Он не был качком, но явно имел отличную фигуру. Загар был такой, как будто он не вылезает с курортов. У него была привычка закатывать рукава рубашек до локтя, и это ему жутко шло. У него были довольно крупные невероятно красивые кисти рук. Его часы металлического цвета и перстни притягивали к рукам еще больше внимания. Мортон никогда не ходил ни в чем, кроме рубашек. Да и трудно было бы его в чем-то другом представить: статус не позволяет. Но когда он шёл в офис — был в галстуке и пиджаке, а когда шёл куда-то по неформальным делам — просто рубашка без галстука, расстегнутая на пару пуговиц сверху, и с закатанными рукавами. И в том и в том он смотрелся потрясающе. Отдает предпочтение светлым костюмам. Дорогие натуральные ткани, в таких никогда не жарко. В общем, ни дать ни взять олигарх на своей летней южной вилле. Даже по фотографиям (хотя это неподвижные изображения) было заметно, какая у него неподражаемая манера держаться. Очень уверенная в себе, невозмутимая, с полным осознанием своих достоинств, но при этом без всякого выделывания, демонстративного самомнения, задирания головы и оттопыренных пальцев. Он был действительно, как модель: плавные движения; руки, с небрежным шиком засунутые в карманы брюк; нахмуренный лоб… Он тоже на многих фотографиях был в солнечных очках. А когда снимал — было заметно, что ему уже 31 год. Он щурился на солнце, и от уголков глаз расходились лучики морщин (у Майлза такого не было). Но ему это шло; придавало маскулинности. Да, его нельзя было назвать парнем, только мужчиной. Да, лицо у него было далеко не такое красивое, как у Майлза, но они определенно были достойны друг друга.       Вот Ричардс выходит из машины, он ехал за рулем. Вот он садится в машину на пассажирское сиденье: его повезет водитель. Машины разные. Вот он курит (о, как он держит руку!). Вот Майлз курит. Вот они идут вдвоем по тротуару с серьезными лицами. Вот они у ворот дома Ричардса. Вот Ричардс достает из машины фотоаппарат (зачем?) Вот Майлз стоит на улице в расслабленной позе, прислонившись спиной к ограждению, чуть запрокинув голову и засунув руки в карманы. Вот они вдвоем выходят из ресторана.       На последней фотографии три человека. Майлз, Ричардс и какая-то черноволосая девушка. Идут по асфальту какой-то площадки. Полдень, яркое солнце. Все трое в солнечных очках.       — А это ещё кто?       — Как кто? Жена Ричардса! — ответил Тони.       — Чего-о-о?! Ты что-то перепутал.       — Почему это я что-то перепутал? Что, у человека не может быть жены? Он женат официально.       Дэн и Алекс переглянулись.       — Нора Ричардс, — продолжал Тони, видя, что для них это новость.       Дэн повнимательнее всмотрелся в фотографию. Девушка в стильном открытом платье, очень загорелая и ухоженная, с идеальной фигурой.       — Что скажешь, старина Алекс?       — Скажу спасибо Тони.       Намёк был понят, и Тони хотел уйти. Но Дэн остановил его:       — Стой. А информация?       — Майлз Ларри — безработный, — доложил Тони. — Судимостей нет, но были административные нарушения. Давно. Вождение в нетрезвом виде, хулиганство и тому подобное. Причем всё в довольно короткий период времени, в течение года. Потом стал ангелочком.       — Насколько давно?       Тони назвал год.       — Значит, ему было тогда?..       — 18 лет.       — Хах. Понятно. Бурная юность. Спасибо, Тони.       Тони ушёл. Тогда Алекс сказал:       — Ну, а чего тут такого? У таких мужчин всегда есть жёны.       — Неужели он не его любовник?!       — Одно другому не мешает, в принципе.       — Вот интересно, жена об этом знает?.. А знаешь что? Поехали-ка навестим миссис Ричардс. Интересно было бы поговорить с ней лично.       — А если нарвёмся на Мортона?       — Поедем днём в рабочий день, когда он, вероятно, в офисе.              День был солнечный и теплый. Их встретил охранник.       — Мистер Ричардс дома?       — Нет.       — А миссис Ричардс?       — Да.       — Мы из полиции, — Дэн показал удостоверение, — Хотели бы задать ей пару вопросов об одном знакомом.       Через 5 минут их пригласили внутрь. Кто-то из прислуги предложил им присесть на плетеные кресла во дворе и сказал, что хозяйка скоро выйдет.       Нора вышла неспешной походкой. По ее виду можно было подумать, что она не сидит дома, а идет как минимум на свадьбу лучшей подруги.       Она была настолько же безупречна и ухоженна, как Мортон. Преисполненные достоинства медленные плавные движения. Она села напротив них и закинула ногу за ногу.       Идеальная кожа, ни одной точки, ни одной неровности. На голове — волосок к волоску, как будто парик. Волосы черные, прямая челка. Идеальные черты лица. Очень красивая. Просто кукла. Пухловатые губы. Безупречный маникюр. Ни единой складочки на одежде, ни единой пылинки. Удивительное тело, очень стройная, но не худая. Казалось, она целыми днями не занимается ничем, кроме ухода за собой.       Дэн уже, было подумал, что разговора не получится, потому что ее словарный запас едва ли превышает 10 слов. Но потом посмотрел на выражение лица. Никакой блондинистости, никакой детской непосредственности, округления глазок и даже кокетства. Умный взгляд. Даже немного надменный. Ни малейших признаков того волнения по поводу того, что к ней нагрянули копы. Наоборот, уверенность и легкое чувство собственного превосходства.       — Добрый день, миссис Ричардс, — начал Дэн.       Она молча слушала дальше.       — Мы из полиции. Расследуем одно преступление. В данный момент изучаем вопрос причастности или непричастности к нему мистера Майлза Ларри. Знаком ли Вам этот человек?       Нора чуть заметно улыбалась. Но скорее презрительно, чем приветливо. Она неспешно, королевскими движениями, достала пачку сигарет-зубочисток и зажигалку, всё еще не говоря ни слова. Дэн и Ричард терпеливо ждали ответа. Нора прикурила одну сигарету. Дэн в это время любовался ее королевскими движениями. Нора затянулась с той же убийственной медлительностью, а потом выдохнула дым. Поставила локоть на подлокотник, а ее прекрасные пальцы держали сигарету. Кисть второй руки свешивалась с подлокотника.       — Да, знаком, — неожиданно низкий, бархатистый голос. Говорит тихо и так же неспешно, как и двигается.       — Давно ли Вы его знаете.       — Года два, — Нора чуть прикрыла веки.       — А сколько Вы замужем?       — Почти два года.       — Мистер Ларри, ведь, друг Вашего мужа, верно?       Нора не удостоила их ответом, но Дэну показалось, что она еле заметно кивнула. Он продолжил:       — То есть, с мистером Ларри Вас познакомил Ваш муж?       — Да.       — И, когда Ваш будущий муж знакомился с Вами, он уже был знаком с мистером Ларри, верно?       — Да.       — А как Вы относитесь к мистеру Ларри?       — Он и мой друг тоже.       — Можете ли Вы охарактеризовать его как человека?       Пауза. Нора чуть наклонила голову набок.       — Вы ищете поводы повесить на Майлза какие-то обвинения, — затянулась и выдохнула, — Думаете, я стану помогать Вам в этом?       — То есть, Вы с ним в хороших отношениях?       — В очень хороших.       В поведении Норы было что-то настолько соблазнительное, что у Дэна уже кружилась голова. Он думал: «Я понимаю, почему Мортон на ней женился, пусть даже у него есть Майлз. Я бы тоже на ней женился просто для того, чтобы смотреть на нее. Чтобы окружающие умирали от зависти, видя, что мы вместе куда-то выходим. Да, только для этого, с меня бы хватило. На секс с ней я не претендовал бы. Да и как можно! Я бы просто не решился к ней прикоснуться!»       Но пора было переходить к делу.       — Насколько Вы доверяете своему мужу?       — Некрасивые женщины ревнуют своих мужей. А красивым не до этого: они ревнуют чужих.       — То есть, Вы даёте мужу полную свободу?       Нора проигнорировала вопрос. Алекс, который до сих пор молчал, только недовольно сопел, вдруг взъелся:       — Миссис Ричардс, у Вас много любовников?       «Вау-вау!», — подумал Дэн.       — Достаточно, — ответила Нора.       Дэн:       — Мистер Ларри часто бывает у вас?       — Довольно часто.       Нора насмешливо улыбнулась:       — Вы можете прямо задать вопрос, ради которого сюда приехали, и не будем тратить время друг друга.       Дэн восхитился ее прямотой, но вопрос всё никак не получалось произнести. Она заговорила сама:       — Вам интересно, знаю ли я? Да, я знаю. Потому что я сама присутствую. Мы делаем это втроём.       Нора снова затянулась.       Дэну и Алексу понадобилось некоторое время, чтобы подобрать челюсти. Потом Дэн встал и сказал:       — Спасибо, что уделили нам время. Всего доброго.       Они сидели в машине, когда Дэн с улыбкой спросил всё еще раздраженного Алекса:       — Чего ты так взъелся?       — Я решил, что не позволю этой холёной суке смотреть на меня как на дерьмо!       — Да ты просто женоненавистник!       — Я бисексуал, как я могу быть женоненавистником. Она дура.       — Она не дура. Она умная. И позволяет себе смелые поступки. Я в восхищении.       Они помолчали с минуту. Потом Дэн широко улыбнулся.       -Ну что ж. Поездка принесла плоды: мы узнали, что наличие жены — наименьшая из проблем Мортона.       — Да. И теперь мы точно знаем, что они любовники. А еще теперь и Майлз знает, что мы им заинтересовались.       — М-да… Так что скоро может передать нам привет.              Этим вечером, засыпая, Дэн представлял Нору.              Никакого привета от Майлза не последовало. Прошло уже 3 дня, но всё было тихо.       Обратились к Тони. Тони не приходил еще 3 дня. Потом пришёл и сказал, что нигде не удается их выловить, возможно, уехали куда-то. Обещал сказать, когда будет замечено какое-то движение.              Прошла еще неделя. Дэна пригласил на день рождения школьный друг. Друг жил на окраине города в неуютном заводском райончике.       На празднике Дэн сильно напился. И в конце, когда дело уже шло к полуночи, и все друзья, зашившись по углам, сосались с девушками, на Дэна накатила пьяная меланхолия. Он решил сваливать. Так и сделал. Он шел по неуютным слабоосвещенным улицам и думал о том, как он одинок и несчастен. Проходя мимо какого-то стадиона, огороженного забором, Дэн остановился, чтобы закурить. Закурил. Посмотрел на часы. Полночь. Задумчиво посмотрел на фонарь, освещающий пространство драматичным красновато-жёлтым светом.       «Как будто отблески пожара» — алкоголь подталкивал на романтику. «А вот если я сейчас брошу окурок, будет настоящий пожар».       — Тёплая ночь, правда? — спросил голос.       Дэн был слишком пьян, чтобы испугаться.       Он оглянулся. На высоченном заборе, огораживающем стадион, сидел человек. То, что это Майлз, Дэн понял еще до того, как разглядел его. Просто по закону жанра здесь не мог оказаться никто другой.       Дэн, запрокинув голову, изучал Майлза взглядом. Майлз сидел на заборе, согнувшись, опершись локтями о колени. Как голубь. Большой худой голубина.       Дэн пытался понять, как Майлз туда забрался. По его представлениям, это было просто невозможно. Но Майлз сидел там так расслабленно, как будто на собственном балконе. Он тоже рассматривал задумчивым взглядом фонарь.       — Ты тоже пришел сюда искать спасения от городской суеты? — спросил Майлз.       Но до Дэна смысл фразы не дошел, потому что он всё еще мучился вопросом, как Майлз попал на забор. В итоге он решил, что Майлз — результат начавшейся белой горячки.       «Пить нужно меньше».       Майлз вздохнул и спрыгнул на землю. Легко приземлился на ноги, чуть согнув колени. Сунул руки в карманы и подошел к Дэну.       «А не вампир ли ты часом?» — подумал Дэн.       Но лицо Майлза было спокойно-дружелюбным. Никаких коварно-загадочных ухмылочек. Это немного успокаивало.       И вообще, Майлз был похож на старшеклассника, задержавшегося на тренировке: тёмная байка с капюшоном, простые довольно узкие штаны и высокие ботинки. Волосы не лохматые, но слегка растрепанные. В общем, самый безобидный вид.       Майлз подошел вплотную к Дэну и тихо сказал с философским видом:       — Этот мир удивителен. Я покажу тебе. Пойдём со мной.       «Блядь. Ты точно вампир. И я не успею убежать» — подумал Дэн и не сдвинулся с места.       Майлз чуть отодвинулся и приободряющее улыбнулся:       — Боишься? Я тут один. И я тебя не изнасилую. Пошли.       Пьяная мужская гордость взыграла в Дэне. Он не мог признать, что боится. Пятая точка чувствовала, что идти не стоит. Но он упрямо сказал:       — Еще чего. Не боюсь я. Пошли.       И они пошли куда-то по пустынным улицам. У Дэна крутилась в голове Arcade Fire -The Suburbs. Он думал о том, что ничего в жизни, в сущности, не имеет значения.       Время от времени Дэн отставал от Майлза косился пьяным взглядом на его узкие бёдра. Он хотел бы его сейчас в какой-нибудь подворотне, но куда ж — нельзя, они же в ссоре! А еще он смотрел на шею Майлза, выглядывающую из воротника-капюшона, на волосы, которые были как-то рвано подстрижены. Майлз был таким юным, что с ума сойти.       Они подошли к какому-то люку. Майлз поднял его и сказал:       — Идём внутрь. Я покажу тебе мир, которого ты ещё не видел.       «Этот вампирёныш привёл меня к вратам ада. Сейчас я спущусь — и на меня набросится свора вампиров. И разорвёт меня».       Дэн мысленно попрощался с жизнью и уверенно полез за Майлзом.       Они шли по непонятным туннелям, освещенным фонарями. Вдруг вышли на железнодорожные пути. Дэн понял, что они в метро.       Они шли по рельсам.       Майлз улыбался. Дэну тоже передалась какая-то беззаботность. Они даже иногда перекидывались какими-то ничего не значащими фразами. Потом Дэн спросил:       — А если сейчас проедет поезд?       — Мы ляжем между рельс, — невозмутимо ответил Майлз.       — Что-о?!       Дэна вдруг захлестнула паника. Он вдруг понял, что это реальность, и что поезд действительно может проехать.       — Не-не-не! Я на такое не подписывался! Давай скорее выбираться!       Он прибавил ходу. Они шли еще какое-то время. И потом Дэн начал слышать шум в голове. А потом с ужасом понял, что шум не в голове.       — Это поезд приближается!!!       — Ну ничего, мы уже возле рабочей площадки, — со спокойной улыбкой ответил Майлз.       Дэн бросил взгляд на углубление спереди сбоку. Там действительно была площадка. Видимо, для работников, обслуживающих метрополитен.       — Скорее! Туда!       Дэн заспешил к ней. Когда он был в паре шагов от нее, обернулся. Майлз оставался немного позади. И он стоял посреди путей с подозрительной неподвижностью.       — Майлз! Скорее! Он приближается!       Но Майлз не двигался с места. Это было в точности как какой-нибудь будничный кошмарный сон. Он подскочил к Майлзу. Майлз спокойно улыбнулся ему и сел на шпалы:       — Я хочу полежать под поездом.       Дэн почувствовал, что ему плохеет.       — Ты совсем свихнулся?!       — Дэн, иди на площадку. Я лягу между рельсами. Ничего со мной не случится. Дэн, иди, тебе лучше поспешить.       Дэну действительно стоило поспешить, потому что поезд был уже совсем близко. Дэн в несколько прыжков отскочил к площадке, вылез на нее и высунулся, оглядываясь на Майлза. Тот лёг между рельсами. Поезд подъезжал. Дэн забился в дальний угол площадки и вжался в стену.       «Он же сейчас умрёт как минимум от разрыва сердца! И вообще, кто знает, может он в последний момент подхватится и ляжет поперёк — он же псих! — чтобы ему отрезало ноги и голову… И я его больше никогда не увижу живым…»       Дэн представил себе, как голова Майлза скатывается от рельсы к стене. И его вырвало. И он почувствовал, что абсолютно протрезвел. В этот момент мимо прогрохотал поезд.       Дэн выглянул. Майлз вставал со шпал абсолютно живой. Он подошел к Дэну с сияющей счастливой улыбкой. Майлз смотрел на него как на восставшего из мёртвых.       «Он жив!!! Он жив!!!»       Дэн протянул к нему руки и потрогал шею и плечи, как бы убеждаясь, что Майлз материален. И губы невольно растянулись в улыбку. Возможно, он бы даже обнял сейчас Майлза, забыв о всех обидах, но Майлз сказал весёлым будничным тоном:       — Ты взбодрился? — и зашагал дальше по туннелю.       Дэн — за ним. Они шли и улыбались оба. Дэн остро чувствовал, что живёт. Он никогда еще не ощущал себя настолько живым.       Вдруг Дэн закричал:       — Ха-а-а!!! — и расхохотался.       Майлз тоже захохотал вместе с ним. Это разносило их смех по тоннелю.       Дэн пытался идти вперёд, крутился на месте, сгибался от смеха пополам.       Он думал: «Над землей сейчас миллионы людей забывают о том, что живут».       Этот мир был удивителен. Эта жизнь была удивительна.       Он уже не хотел Майлза. Ему казалось, что это его какой-нибудь одноклассник, просто друг. Но это никак не делало их менее близкими.       Дэн не помнил, как добрался до дома и повалился спать.              Когда проснулся, решил, что ему всё приснилось. Но ему не приснилось. Уж очень реальные воспоминания.       Голова гудела. Вставать не хотелось. Он вспоминал вчерашний вечер в деталях, насколько это было возможно. Хорошо, что он был пьяный. А то бы его мозг взорвался от осознания странности вчерашнего поведения Майлза. Всё-таки Майлз — мастер перевоплощений. Вчера он был просто дворовым мальчишкой. Это разительно контрастировало с образами Мортона и Норы. Как они могут тусить вместе, если они настолько разные люди?! Нора бы, наверное, на порог его не пустила, если бы узнала, что он валялся спиной на шпалах в закопчённом туннеле. Даже на порог, не то что в постель.       Дэн встал, собрался и пошёл на работу.       Рассказал Алексу. Алекс окинул его критическим взглядом и сказал, что это бред его пьяной башки. Но потом поддался на уговоры и сказал, что верит.              Среди дня у Дэна зазвонил мобильник. Незнакомый номер. Поднял. Не сразу узнал голос, но быстро догадался.       — Привет. Какие планы на вечер?       — Хочешь что-нибудь предложить?       — Да.       — Только не говори, что это лазанье по небоскребам без страховки или что-нибудь в этом роде.       — Да нет. Я хотел, чтоб ты сам высказал пожелания.       — Просто поговорить. Посидеть где-нибудь. Не на крыше, а где-нибудь в нормальном заведении.       — Кафе «Крыло куропатки». Сегодня в 7 часов.       — Окей.       — На машине не приезжай, мы будем пить. А вообще, можем даже вместе туда поехать. Я как раз в твоем районе сегодня. По делам. Поехали на метро. Встретимся на станции.       — Ладно. Значит, в 6.30?       — Да.              Они встретились. Майлз выглядел, как модненький студент. В дизайнерских голубых джинсах, облегающей майке с коротким рукавом, стильной жилетке с капюшоном и с какими-то побрякушками на шее. Все следы от синяков уже полностью прошли.       Поздоровались, пошли в метро. Они молчали. Дэн раздумывал над тем, как сейчас нужно определять статус их странных отношений. «Всё сложно»? «Всё очень сложно»? И в каком тоне они сейчас должны общаться?       Зашли в поезд. Людей было не очень много. Они сели. Майлз чуть наклонился вперёд, начал говорить:       — Сегодня как раз…       А потом вдруг зашипел, затрясся, выкатил глаза… и упал на пол.       Дэн испугался и вскочил:       — Майлз! Что с тобой?!       Дэн никогда не видел приступ эпилепсии вживую, но понял, что это он. И в следующую же секунду сел обратно.       — Майлз, прекрати.       Майлза уже окружили неравнодушные тётушки. Они охали над ним и смотрели на равнодушного Дэна как на врага народа. Они пытались чем-нибудь помочь Майлзу; кто-то приподнял его с пола и положил его голову на свои колени.       — Нужно вынести его на следующей станции, и чтобы работники вызвали скорую помощь!       Вагон разделился на тех, кто приседал над Майлзом и тех, кто продолжал сидеть, думая: «Ему уже и так помогают, я посижу».       Вдруг Майлз перестал брызгать слюной, встал и сказал тем, кто пытался оказать ему помощь:       — Вы попадете в рай.       А потом развернулся к равнодушной части присутствующих и сказал:       — А вы — в ад. И ты тоже, — он указал на Дэна.       Нужно было видеть недоуменно-испуганные лица пассажиров!       Майлз, не меняя тона, скомандовал:       — Выходим, Дэн. Наша станция.       Они вышли. Всю дорогу к кафе Дэн ругался на Майлза и уверял, что если такое еще раз повторится, он с ним больше никуда никогда не поедет.       — В кафе меня тоже ждёт неприятный сюрприз?       — Нет. Если боишься — пойдем в любое другое.       — Да ладно, не надо.       В кафе Дэна ничего не подстерегало. Они спокойно сидели, ели и болтали. Майлз сказал:       — Я угощаю. В знак примирения и дружбы.       Они заказали выпить, но совсем немного.       — Так о чем ты хотел со мной поговорить?       — Расскажи о себе.       — Ты ж и так всё обо мне уже разузнал по своим каналам.       — Совсем мало.       — А что тебе еще нужно знать?       — Я знаю только то, что ты встречаешься с Мортоном Ричардсом. И живешь у него. И он твой спонсор. И больше ничего.       — Ну, живу — это громко сказано. Просто провожу там много времени. И он не мой спонсор.       — Ну конечно. Сколько вы уже вместе.       — М-м… Года 3… Больше… 3 с половиной.       — И в перерывах ты успеваешь путаться с другими, да?       — Да.       — И он знает?       — Знает.       — А о твоей любви к розыгрышам он знает?       — Знает.       — И одобряет?       — Не знаю. Я не спрашивал.       — И как он отнёсся к тому, что ты на несколько недель уехал жить ко мне?       — Никак. Он привык.       — Повезло тебе с парнем.       — Ну я же знал, кого выбирать, — улыбнулся Майлз. — Это ему со мной повезло.       — При всех твоих достоинствах ты еще и скромный.       — Ага.       — Ты часто разыгрываешь спектакли для людей? Я не про то, что было в метро, я про то, что ты делал со мной. Масштабные спектакли.       — На самом деле, ты — пока самый большой проект, — снова улыбнулся. — Думаю, будут еще, но я не так давно это придумал.       — Страшно представить, что будет дальше.       — Видишь ли, чем больше люди имеют, тем больше им нужно. Все время хочется чего-нибудь покруче. Знаешь, в 17 лет я увлекался экстремальной ездой на мотоцикле. И мне казалось, что ничего интереснее в мире нет. А теперь мне нужно что-то гораздо более волнующее.       — Нужно предупредить весь мир, чтобы держались от тебя подальше. Как ты таким стал?       — Пробовал всё новые и новые вещи и постепенно стал тем, кем являюсь.       — Я не об этом. Ты ведь выделяешься среди массы людей. Ты… без тормозов. С чего всё началось? Ты всегда жил в атмосфере вседозволенности? Или наоборот, в детстве ничего не имел, а потом получил возможность развернуться на широкую ногу и потерял контроль? А?       — Это не твоё дело, — сухо ответил Майлз.       — Вот как. А я то думал, что это ни к чему не обязывающая болтовня… Тебе жалко мне сказать? Расскажи о своей семье.       — У меня семья в составе одного человека. Меня.       — А остальные? Родители, родственники?       — Никого нет. Я сам по себе.       — И никогда не было, да? — засмеялся Дэн.       Майлз промолчал.       — А какое у тебя было детство? Сиротское? Неблагополучное? Как у Майлза-бомжа? Или ты родился в обеспеченной семье, а потом рассорился с ними и теперь не общаешься?       — Что ты прикопался к моему прошлому?       — Специалисты считают, что мотивы поведения человека закладываются в детстве. Те, у кого в детстве (или в прошлом) была какая-то травма, находятся под влиянием этого всю жизнь. Это даже формирует характер. И наоборот: те у кого всё было уж слишком хорошо: избыток заботы, вседозволенность — тоже вырастают далеко не благоприятными для общества элементами. Я вот теряюсь в догадках, что повлияло на тебя. Ведь ты ведешь себя очень, очень странно.       — Как там поётся в твоей любимой песенке? I’m gonna do this way I want and never gonna look behind…       — О, ты знаешь, какая у меня любимая песня! Польщен…       — Ну я ж с тобой несколько недель прожил, как никак…       — Ладно.Значит, не хочешь ничего рассказывать…       — Прошлое в прошлом. Оно не имеет значения. А я делаю то, что хочу. Просто потому, что так хочу. И нечего тут искать какие-то причины и следствия.       — Ладно. На самом деле, если бы я не работал, я бы тоже сошёл с ума от скуки и начал заниматься всякой хернёй.       — Вот. Первый шаг на пути к взаимопониманию.       — А что ты делаешь всё остальное время? Когда не занят своими чудовищными экспериментами…       — Ну… не знаю даже, что ответить… То же, что и все люди.       — Мне всё же трудно представить твои будни.       — Хочешь посмотреть на всё изнутри? Заглянуть в мою жизнь?       — Да. Любопытство меня погубит, знаю.       — Приходи как-нибудь в гости. К Мортону. Я там сейчас в основном тусуюсь.       — Спасибо, я пожалуй откажусь.       — Почему? Там не поджидают тебя никакие ловушки.       — Там же будут Ричардсы! Как я буду при них вести себя? Как я объясню свой приход?       — Не дрейфь. Ричардсы? На Нору можешь вообще не обращать внимания…       — Вот как?       — Да. Ей пофиг, что творится в доме. И она там всё равно ничего не решает.       — У меня сложилось другое впечатление о ней…       — Вот. А Мортона я беру на себя. Ты мой друг, ты можешь прийти со мной ко мне в гости. Не боись, он привык, что за мной всё время тянется хвост из каких-то чуваков. Я постоянно кого-то привожу. Но у него большой дом, все вмещаются!       — Бедный Мортон.       — Раз уж к вам толпами ходят… я позволю себе наглость спросить…       — Валяй.       — Может, ты позволишь взять с собой Алекса?       — Старину Алекса? Конечно! Я ничего не имею против Алекса!       «Разумеется, это же ты ему пальцы вывернул, а не он тебе».       — Конечно, приезжайте оба. Можете даже пожить у нас какое-то время. Я не против, люблю суету.       — Пожить? Ха-ха. Ну, это уже слишком.       — Смотри сам.       Повисла пауза.       — Я бы порасспросил тебя в ответ о твоей жизни, но мне не интересно, прости.       — Всё нормально.       — Значит, приезжайте завтра вечером. Можешь мне набрать, я вас встречу.       Майлз расплатился. Они вышли из кафе и пошли к метро.       На обратном пути всё было благополучно. Ну, почти. За исключением сцены скандала голубков.       Дэн и Майлз вошли в вагон. Ничто не предвещало беды. Но вдруг Майлз взбешённо закричал:       — Это ты называешь серьёзными отношениями?! Я тебе верил! Я думал, это на всю жизнь! Я больше ни ногой в твою постель! И перестань носить моё бельё, я забираю все свои шмотки! И вообще, я съезжаю от тебя!       Дэн не знал, куда прятать лицо. Никогда еще он не переживал такого позора. Он думал: «Только бы никого знакомого здесь, только бы никого знакомого!» Майлз продолжал неистовствовать. Он кричал на весь вагон, как будто проблема такая серьёзная, что присутствие посторонних не имеет сейчас значения.       Дэн незаметно огляделся. Вроде бы знакомых нет. Людей в вагоне было не очень много. И это давало им возможность с удобством наблюдать сцену с любого места.       Дэн видел, что взгляды абсолютно всех присутствующих обращены к ним. И на лицах преимущественно отвращение.       Было бесполезно вразумлять и успокаивать Майлза, так что Дэн избрал другую тактику: изображать, что он тут просто мимо крокодил.       — Молодой человек, отойдите от меня. Что Вам от меня нужно?!       — Ах, ты теперь знать меня не хочешь?!       Теперь пассажиры смотрели на Дэна с осуждением. Майлз не унимался:       — Думал, что сможешь изменять мне, а я буду всё терпеть?!       У Дэна уже просто опускались руки. Он просто безучастно сидел. Потом поднял глаза и увидел прямо напротив себя бабуську, сверлившую его гневным взглядом. Не отрывая глаз от бабуськи, он указал пальцем на Майлза и сказал:       — Да он просто двинутый.       Бабуська поджала губы и нанесла контрольный выстрел глазами. Дэн слегка улыбнулся: на него накатил бессильный пофигизм.       Они с Майлзом уже стояли возле дверей, потому что следующая станция была их. Какой-то парень так пристально рассматривал Майлза (а тот был такой весь хорошенький), что, казалось, думает: «Ты его бросил? Я его подберу с удовольствием».       «Выкуси», — мысленно ответил Дэн. И похлопал Майлза по плечу:       — Ну-ну, малыш. Не обижайся. Я постараюсь искупить свою вину.       Они вдвоем прыснули от смеха и вывалились из вагона, как только двери открылись.       — А ты делаешь успехи, Дэн.