Повелитель иллюзий

      

Somebody save your soul

<      

Сause you've been sinning in this city…

      

[Fitz and The Tantrums]

             Наутро Дэн ушел на работу. Вернулся вечером.Майлз сказал, что вечером приедут арабы.       — Ты всё же состоишь в террористической организации? Я так и думал.       — Это арабские бизнесмены. Хотят купить у меня акции одной компании.       — Какие акции, Майлз? У тебя есть акции?       — Да. У меня есть акции. Это мой доход. И нечего думать, что я содержанка.       — Вау, ты полон сюрпризов.       — Я знал, что ты безработный, но не знал, что у тебя есть свой доход. И много у тебя акций?       — Достаточно.       — У тебя уютный дом. В него вложено много труда. Но ты здесь нечасто появляешься, правда?       — Нечасто. Не то чтобы я имел что-то против одиночества — оно меня не тяготит. Но спать эффективнее с кем-то. Поэтому я стремлюсь быть с кем-то. А так как у меня тут никого нет, я обычно не дома.       За час до приезда посетителей у Майлза вдруг возникло непреодолимое желание релакснуть в ванне. Он предложил Дэну самому найти себе занятие и удалился, позвав Су, чтобы она сделала ему массаж. Су вскоре вернулась, а его не было сорок минут. Су начинала выражать беспокойство по поводу того, что пора уже готовиться к приходу гостей, а хозяина нет. Дэн пошёл разведать ситуацию.       Ванная была слишком большая для ванной. В ней ровным счетом ничего не было, кроме самой ванны, стоящей посреди комнаты. Ванна была в ретро-стиле, на ножках. В стене было большое панорамное горизонтальное окно без всяких занавесок всё с тем же пресловутым видом.       В ванне возлежал Майлз, закрыв глаза и сладко улыбаясь. В воздухе витал аромат эфирных масел.       — Уснул тут?       — Нет, — блаженная улыбочка не сходила с его губ.       — Тебе пора уже вылезать.       — Который час?       — Без двадцати семь.       — Всё под контролем.       Дэн подпирал плечами стену. Они еще несколько минут болтали, а потом вошла Су, так и не дождавшаяся их.       — Сэр, через 10 минут приедут посетители…       — Я уже иду, — ответил Майлз и не сделал ни единого движения.       — Я пойду, — сказал Дэн и ушёл.       Минут через 15 он услышал, что кто-то заходит в дом. Спустился в холл из любопытства. И увидел замечательную картину.       Су открыв входную дверь, впустила двух мужчин в белых хламидах арабской внешности. Те вошли и остановились в нерешительности. Су стояла бледная и перепуганная. Они втроем смотрели в противоположную сторону холла. Дэн тоже посмотрел. Из другой двери выходил Майлз, конечно же голый, на ходу натягивая на себя длинный шелковый халат. Он приветственно улыбался гостям. Халат он так и не запахнул, давая им возможность полюбоваться деталями. Один араб опустил глаза в пол, а второй бегал взглядом от правой стены к левой. Они были в диком смущении.       — Добрый день! — сказал Майлз, выходя на середину комнаты.       — Мы… Хотели бы видеть мистера Ларри, — сказал один из арабов, не зная, куда девать взгляд.       — Это я, — ответил Майлз с невероятно вежливым выражением лица.       — Майлз, что ты творишь?! Оденься! — не выдержал Дэн.       Арабы глянули на него как на своего спасителя. Но Майлз вдруг повернулся в сторону Дэна и крикнул без тени вежливости:       — Это ты что творишь! Не смей распоряжаться в моем доме!       Дэн задохнулся от возмущения и больше не мог ничего сказать. Майлз повернулся к арабам и снова расплылся в слащавой улыбке.       — Я слушаю Вас, мистер Мустафи.       — Мы хотим купить акции C&J, как и говорили… Все 15%… Мы готовы оплатить в размере 110% от их стоимости… Какой расчет Вы предпочитаете: наличный или безналичный?       — Вообще-то я предпочитаю безналичный расчет…       — Мы готовы перевести сумму, как только бумаги будут оформлены… Когда мы сможем заняться оформлением бумаг?..       — Так-так-так… Оформлением бумаг… — Майлз изобразил мыслительный процесс, — О-о-о! Я же совсем забыл! — Майлз хлопнул себя ладонью по лбу и изобразил такое бурное поддельное сожаление, какое не делают даже во второсортных комедиях. — Я ничем не смогу вам помочь!       — То есть как…       — У меня нет акций этой компании! — он делал круглые глаза и только что не ломал руки в артистическом порыве.       — Но ведь… они же были…       — Я продал их другому владельцу на прошлой неделе! Я больше не владею акциями этой компании! — он развел руки в стороны и сделал бровки домиком, а голос его звучал так торжественно, будто он сейчас кого-то поздравлял. — Мне очень жаль!       У арабов больше не было слов. Они несколько секунд топтались на месте, борясь с букетом эмоций, а потом развернулись, чтобы уходить. Дэн подскочил к ним, помогая открыть дверь:       — Извините, пожалуйста! Я прошу прощения за поведение своего друга. Не обращайте на него внимания, он чокнутый!       Арабы покосились на Дэна так, как будто он был их заклятым врагом, и поспешили уйти. Дэн закрыл за ними дверь и обрушил на Майлза тираду:       — Зачем ты их позвал?! Неужели нельзя было по телефону сказать, что ты продал акции?! Ты — проклятие человечества! Ты — вселенская катастрофа!       Майлз был польщён:       — Ах, что Вы, я просто скромный американский безработный…       Давить на совесть было бесполезно, так что Дэн махнул рукой.       — Я сегодня буду ночевать у себя, — сказал Дэн.       — Тогда и я у тебя.поехали.       — Я сейчас по делам. Допоздна.       — Тогда дай мне ключ, я буду ждать тебя в квартире.       — А я, вернувшись, не обнаружу у себя массовую гей-пати?       — Нееет, ну разве не меня похоже?       — Очень. Но, ладно, держи ключ.       — А ты уже прямо сейчас уходишь? Или по бутылочке пива?       Они пришли в магазин. Дэн:       — Нужно купить чего-нибудь погрызть.       — Купи орешков.       — Нет, я хочу сухариков. Вот: сухарики со вкусом шкварок.       — Фу, какая дрянь, Дэн!       — Я тебе беру орешки, а себе сухарики.       Они вышли на улицу и сели прямо на террасе магазинчика на пластмассовые стулья. Дэн вскрыл свой пакетик сухариков:       — Угощайся.       — Ой, да не хочу я твоих шкварок!       — Ну, как хочешь.       — Кстати, дай мне ключ от своей квартиры. Ты придёшь, а я буду тебя там ждать…       Дэн почувствовал, как в его пакетик лезет рука.       -… обещаю, я не устрою там гей-пати…       — Майлз, ты перепутал пакет. Это же дрянь.       -… Так ты дашь мне ключ?       — Так уж и быть, на.       — Ну ладно, мне пора.       Рука Майлза залезла в пакет и зачерпнула почти все сухарики сразу.       — Э, а ты не офигел?!       — Увидимся!       Майлз зашагал в свою сторону.       Дэн поехал по делам. Быстро всё сделать не получилось, он задержался. Когда приехал, свет не горел. Дэн вошел в спальню и включил ночник. Майлз спал, растянувшись по диагонали. Простыня съехала с матраса, одеяло на полу, подушка в ногах. Руки и ноги разбросаны в беспорядке.       Дэн стоял, смотрел и улыбался. Майлз-настоящий спал точно так же, как Майлз-Бродяга. Кое-что никогда не меняется. Во сне мы всегда остаемся собой.              Утром Дэн как обычно пошел на работу.       Первым делом зашёл к Тони.       — Тони, дело. Поищи-ка, акции каких компаний принадлежат нашему Ларри. И в каком размере.       К концу дня Тони предоставил список. Получалось, что Майлз потому и не работает, что ему хватает пассивного дохода. Конечно, его состояние гораздо скромнее, чем у Мортона. Но вполне должно хватать на содержание самого себя, своего дома и любые развлечения.       Вернувшись, Дэн не застал Майлза. Но тот вскоре пришёл. Грустный. Начал вздыхать:       — Надоело. Хочу домоюшки. Отвези меня к Мортону.       — Ты ж обещал больше никогда к нему не возвращаться.       — Мало ли что я обещал! — раздражился Майлз.       «В этом весь Майлз», — подумал Дэн.       Дэн отвез его и проводил до входной двери.       Мортон открыл.       — Я хочу тебя возьми меня обратно, — без пауз сказал Майлз с невинным видом.       Мортон окинул его устало-мрачным взглядом.       — Мне начинать рассыпаться в извинениях или можно пропустить эту часть? — уже своим обычным голосом спросил Майлз.       — Можно пропустить эту часть, — сухо ответил Мортон и впустил его.       — Извини за это всё, — сказал Дэн Мортону.       — It's OK.       Дэн пошёл к машине. «На меня ему так же наплевать, как и на других. А я-то посмел надеяться, что он ко мне неравнодушен!»              На следующий день Майлз позвонил Дэну в районе обеда.       — Приезжайте с Алексом к нам в гости.       — С чего это такая честь?       — С того, что сегодня пятница-развратница. Можете остаться на ночь, а завтра где-нибудь затусим. Ну так что?       — Посоветуюсь с Алексом.       — Давайте смелее. А то без компании скучно. Я к тебе не буду приставать, обещаю.              После окончания рабочего дня Алекс и Дэн подъехали к дому Мортона. Майлз ждал их у калитки.       — Мортон попросил прогуляться в течение 20 минут. Там приехали уж очень важные клиенты, и перед ними не стоит мелькать.       Они прогулялись по улице. Дошли до ближайшей автобусной остановки. Майлз отправил Мортону СМС-ку. Ждал ответа, но тот всё не отвечал. Майлз надел наушники, а Алекс и Дэн говорили друг с другом.       Они стояли на остановке чуть поодаль, в стороне от других людей. Майлз колбасился под музыку и в некоторых местах выкрикивал:       — Е! Е! Е! У-у!       Люди время от времени оглядывались на него и улыбались.       Потом снял наушники и спросил, видели ли они какой-то клип. Ни Алекс, ни Дэн не видели его. Майлз счел своим долгом передать, насколько можно, его содержание. Он громко рассказывал о действиях героев клипа и во всей красе изображал их движения.       — А потом — раз! И тот — бабаааах! И этот подскакивает — и хрясь!       Он подпрыгивал; отходил на несколько шагов подальше, чтобы было, где развернуться; вопил междометия, усердно жестикулировал и выкладывался с максимальной экспрессией.       Ему уже сигналили проезжающие машины. Абсолютно все, стоящие на остановке, были повернуты в их сторону. Все улыбались или даже смеялись. Дэн и Алекс уже просто покатывались со смеху. По окончании рассказа Алекс поинтересовался:       — Тебе точно 25?       — А что?       — Ничего. Э-э-эх, Майлз, в тебе пропадает актёр.       — Во мне много кто пропадает. Мне что — разорваться? — скромно ответил Майлз.       Пришла СМС от Мортона о том, что можно возвращаться в дом.       Мортон готовил барбекю. Алекс вышел покурить на балкон. Дэн и Майлз болтали ни о чем. Майлз: Я хотел бы сделать татуху. Удивляюсь, что ты до сих пор ее не сделал.       Один человек у меня когда-то отбил у меня охоту делать татухи… Сейчас я пересмотрел свои взгляды, у меня всё-таки своё мнение есть. Но до сих пор не сделал, потому что не могу решить, что именно. У меня было много идей, но всё не то. А где думаешь сделать? На позвоночнике… Или на ребрах… Или вот здесь, под ложечкой… Самые болезненные места. Не так уж это больно. Ты же не пробовал ни разу, откуда тебе знать?       Майлз усмехнулся. Вошёл Алекс. Майлз обратился к нему:       — Алекс, чего ты больше боишься: анализа крови из пальца или из вены?       — Ты чё?! Я не боюсь анализа крови! Это ж практически не больно.       — Ну вот. Мне то же самое с татухами. Мне всё равно, где делать.       Пришёл Мортон и они стали собираться ужинать.              За ужином Майлз начал вздыхать:       — Что за кислые рожи? — он демонстративно страдал со скучающим выражением лица, — Либо я научу вас веселиться, либо я пойду к друзьям. Потому что мне надоело подыхать здесь со скуки.       Послышался стук входной двери, шаги и голос:       — Не отчаивайся, Майлз, я пришёл спасать ситуацию.       В арке нарисовался незнакомый Дэну верзила.       — Арчи! В кои-то веки я рад тебя видеть! — воскликнул Майлз.       Арчи подошел к столу, поздоровался за руку с Мортоном и потрепал за щеку Майлза. Потом пододвинул к столу еще один стул и уселся с видом хозяина (Мортон при этом сохранял непроницаемое выражение лица). Двигался Арчи как медведь.       Домработница принесла ему приборы.       В это время Майлз представил гостя Дэну и Алексу:       — Это Арчи, мой друг. Это Дэн и Алекс, мои друзья. Дэн и Алекс — копы. Арчи — боксёр.       Арчи действительно обладал классической внешностью боксёра.Ему было под 30 на вид.       — О, а это не тот твой друг, который разукрасил тебе лицо ко встрече со мной? — поинтересовался Дэн.       — А, да, кстати, — ответил Майлз.       — Ну, а я — тот тип, ради которого это всё делалось, — сказал Дэн.       — Гы-гы, мир тесен. Рад познакомиться. Так значит, ты его тоже…       — Да.       — Дай пять.       Они шлёпнули ладонями.       — И он, кстати, тоже, — указал Дэн на Алекса.       — И ты дай пятюню, — обратился Арчи к Алексу. Алекс дал.       Потом Арчи начал с аппетитом есть, говоря Майлзу:       — Я тебя ждал и не дождался. Мы же договаривались, что ты должен мне ночь. Но ты так и не пришёл, гадёныш. Ты обнаглел пропадать так надолго. Боб и Томми по тебе соскучились. Нехорошо забывать друзей.Я решил сам прийти. И вовремя подоспел, как я понимаю. Они тебя утомили, да, Майлз?       — Не то слово.       — Ничего, я тебя спасу.       Но предпринимать что-либо Арчи не стал. Все просто мирно болтали. Даже Мортон включился в беседу. Казалось, он ничего не имеет против Арчи. Арчи оказался довольно дружбистым и разговорчивым.       Они сидели за столом и ужинали.       И вдруг Дэну в голову пришла мысль о том, как это комично. Их большая шведская семья сидит за одним столом. Люди, которые приходятся друг другу соперниками, едят вместе, как друзья. Мужчины, каждый из которых переспал с одним и тем же мужчиной. Компашка пидоров. Это было до смешного странно и нелепо.       Дэн начал просто смеяться, не говоря ни слова. Все посмотрели на него, но, не дождавшись объяснений, продолжили свой разговор. А он всё смеялся и смеялся каким-то истерическим смехом. Это был один из самых странных ужинов в его жизни. Мог ли он когда-либо представить, что позволит себя втянуть в такое?!              Ночевали все в доме Мортона. После позднего завтрака Майлз сказал:       — Мы давно не отрывались по полной, правда, Арчи? Пора это исправить. Я покажу этим занудам, как нужно проводить время.       — Отличная идея, Майлз! А что именно?       — Есть у меня одна мыслишка… Съездим кое-куда. Собирайтесь. Мортон, нам понадобится лимузин с водителем.       — Без проблем.       — Повеселимся так, как вы никогда в жизни не веселились.       — Куда мы едем? — полюбопытствовал Алекс.       — Сюрприз.       — Мы едем в бар? — попытался угадать Дэн.       — Пфф! Неет.       — В стриптиз-клуб?       — Неет. Это же так банально!       — В гей-клуб?       — Неет. Это же так предсказуемо!       — В садо-мазо клуб?       — Неет. Это же так скучно!       Дэн пытался представить что-то еще более развратное, но не получалось.       — Чёрт, Майлз, даже я уже не знаю, что предполагать! Не томи! — оживился Арчи.       Майлз загадочно улыбнулся. Он надел пиджак, поправил галстук, вставил в зубы сигарету и прищурился с дико неслучайным видом. Он смотрел на своих компаньонов, они — на него, в ожидании, что он что-то скажет.       — Ну что, джентльмены, вы готовы развлечься по-взрослому?       Все в предвкушении закивали. Майлз повернулся и зрелищно зашагал к выходу. Остальные — за ним.       Все уселись в лимузин. Повисла пауза. Водитель спросил:       — Куда ехать?       Наступила полная тишина, все ждали ответа Майлза.       — В детский парк, — ответил он с достоинством.       Все в недоумении переглянулись, даже водитель. Но машина тронулась, и они поехали.              Замедленная съемка. Вход в детский парк. Подъезжает черный лимузин. Из него выходят пятеро хорошо одетых мужчин. Задирая головы, зрелищно идут к воротам. Один не глядя протягивает в окошко кассы крупную купюру и говорит:       — Сдачи не надо.       На входе стоит девушка-работница и смотрит на них. У самого красивого в зубах сигарета.       — Извините, сэр, у нас зона, свободная от курения.       Он улыбается ей уголком рта, легонько треплет ее за щеку и говорит:       — Я знаю, детка.       И, не останавливаясь, идет дальше с сигаретой.       Она опускает глаза и расплывается в смущенной улыбке, надеясь, что на обратном пути он попросит у нее телефончик.              — Полагаю, начнем с гонок? — спросил Майлз, когда они проходили мимо площадки с маленькими детскими машинками.       — Ты же организатор — тебе решать.       — Так и сделаем. И… старик, думаю, нам понадобится горючее, — Майлз чуть сдвинул солнечные очки вниз и глянул поверх них на Мортона.       — Шотландский подойдёт?       — Думаю, да, — Майлз вернул на место солнечные очки и засунул руки в карманы.       — Позвоню Хьюзу, он принесет.       — Еху-у! — Арчи хлопнул в ладоши.       Дэн почувствовал, что его лицо не в состоянии сохранять суровое выражение. Алекс радостно потирал руки:       — Что-то мне подсказывает, что будет действительно интересно!       Они подождали, когда детишки рассосутся, и заняли по машинке.       — На что играем? — спросил Майлз.       — На выпивку, конечно! — ответил Арчи.       — Проигравший пьёт, — объявил Майлз.       Все подождали, когда Мортон в его дико элегантном светлом плаще уместит свои длинные ноги в салоне машинки, и попросили работницу объявить старт. Напоследок Майлз злорадно улыбнулся и сказал:       — Держитесь!       Старт был объявлен. Машинки двигались убийственно медленно. Все участники старались подрезать друг друга и норовили ударить в борт. Арчи всё громко комментировал, Алекс то и дело выкрикивал проклятия в адрес своего автомобиля, Дэн смеялся как больной. Мортон как обычно сохранял невозмутимость, но всё же, на его лице отражалась оживлённость. Одному Майлзу удалось полностью войти в роль. Он был очень суров и смотрелся в своих очках лет на 30.       Проиграл Алекс. Виски как раз уже был доставлен.       — А посуда? — спохватился Мортон.       — Мы в парке, старик, какая посуда? — отозвался Майлз, — Пей с горла.       Алекс без возражений отхлебнул прямо из бутылки.       — Что за детский сад? — возмутился Арчи, — Пей нормально!       Алекс отпил еще.       — Пошли дальше, — Майлз пошёл вперёд.       Дальше их ждал батут. Никого из них не удалось бы заставить разуться и залезть на него, даже для Майлза в сегодняшней роли это не подходило. Майлз предложил компромиссное решение:       — Давайте выберем, за кого мы будем болеть. Я — за того, что в красных шортах.       — Мой — пацан в панаме, — сказал Дэн.       Остальные тоже выбрали себе по ребенку (ни один из которых не знал о своей важной миссии).       — Кто выше подпрыгнет — тот победил.       Они стояли чуть поодаль, так что присутствующие не сразу обратили на них внимание. Сначала они говорили негромко, пытаясь конспирироваться.       Они бубнили сквозь зубы:       — Давай, давай, я верю в тебя, не подведи…       Потом раздалось громкое:       — Ессс! Ха-ха-а! — это Арчи улыбался в 32 зуба, потому что его спортсмен пока поставил промежуточный рекорд. Но борьба продолжалась. Арчи отхлебнул виски.       — Арч, что ты делаешь? Ты же еще не проиграл.       — Мне нужно для храбрости, я волнуюсь. И не жмоть, Майлз, у нас целых три бутылки.       Накал страстей всё возрастал, и никто уже не обращал внимания на то, что бутылка путешествовала из рук в руки.       Время от времени от них доносилось:       — Ну же, ну же, давай!!!       Болельщики уже не стесняясь жестикулировали. Родители оглядывались и улыбались.       Проиграл Дэн.       Потом было еще несколько аттракционов. Вся компания уже настолько вошла в раж, что не обращала внимания на наличие других посетителей. Побеждал, как правило, Майлз.       — Майлз, это несправедливо! Ты побеждаешь, потому что ты самый трезвый. Мы тут все уже пили штрафные, кроме тебя. Конечно, мы не можем сражаться на равных! — запротестовал Арчи.       Майлз угрожающе посмотрел на него, подошел к Мортону, у которого в руках была наполовину опустошенная (уже вторая) бутылка. Молча забрал, запрокинул голову и начал пить. У всех округлились глаза. Алекс бросился отнимать, но Майлз оттолкнул его. Тогда и Дэн поспешил на помощь, и они вдвоем сумели отобрать у Майлза бутылку.       — А ну отдали мне бутылку, — Майлз надвигался на них, уничтожая взглядом исподлобья.       — Да отдайте, его это не убьёт, серьёзно, — сказал Арчи.       Алекс с большим сомнением протянул Майлзу бутылку. Тот забрал и выхлебал до конца.       — Ха-а-а! — прорычал Майлз непривычным басом, раскинув в стороны руки. — Ну что, теперь мы в равных условиях?       Алекс таращился на него остекленелыми глазами:       — Ну ты и конь, Майлз!..       — Угадайте, что теперь? — спросил Майлз голосом, не обещавшим лёгкой жизни.       Все молчали.       — Тир! — объявил Майлз.       Они пошли в тир. Зарядили ружья, выбрали мишени.       — Я вас всех сделаю, — пообещал Майлз неумолимым тоном.       Они начали стрелять по очереди. Хуже всех стрелял Арчи. Мортон — более-менее. Алекс и Дэн неплохо стреляли (профессиональная необходимость). Но всё же алкоголь подводил всех. Пришла очередь Майлза. Он наконец снял солнечные очки, стянул губы, глянул на работника тира так, что тот на всякий случай отошел в сторонку, и прицелился. Он был похож на матёрого снайпера. Раздались несколько выстрелов подряд, а потом Майлз выпрямился и посмотрел на результат своей работы. И остальные тоже. Все его пять мишеней были застрелены в десяточку. И сделал он это, прицелившись только один раз — одну мишень за другой. Майлз не вопил от радости, сохранял полную невозмутимость.       — Чуваааак… — только и мог сказать Арчи.       — В тебе же канистра спирта! — выпал в осадок Алекс.       — Где ты учился стрелять?! — не выдержал Дэн.       — Да нигде особо, — Майлз снова надевал солнечные очки, сохраняя безэмоциональное выражение лица, — Просто у меня хороший глазомер и твёрдая рука.       Он вышел из тира. По нему вообще никак нельзя было сказать, что он пил. Остальные вышли за ним.       — А теперь позвони Хьюзу, старичок. Пусть привезет три ящика пива, — сказал Майлз Мортону.       — Нам столько не выпить, Майлз! В нас просто не влезет!       Майлз красноречиво повернулся к нему всем корпусом.       — Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Мортон сделал звонок.       — Мы идем играть в боулинг, — проговорил Майлз слишком зловеще для данной ситуации.       Они пришли к открытым боулинговым дорожкам. Им принесли пиво.       — Хьюз, расставь нам бутылки вместо кегль, — распорядился Майлз, — Играем десять раундов. Что не разбил — выпиваешь.       — Да ты реально без тормозов, чел! — Арчи пришёл в восторг. — Срань господня! Я тебя обожаю, малыш!       — У-у-у-у-у! — взвыл Алекс, как будто у него что-то болело. Он был самый пьяный из всей компании.       Майлз высокомерно закурил.       Они стали по очереди катать шары. Начались вопли, эмоции через край. Подошла очередь Майлза. Он хладнокровно взял шар, потом замер на секунду, и, повернувшись к компаньонам, проговорил:       — Ну, а теперь держитесь, сучки! Я заставлю вас плакать! — и сбил все свои бутылки.       Дальше была просто пьяная каша, Дэн мало что запомнил.       В парке играет Fitz and The Tantrums — HandClap. Меняются картинки: то один, то другой кричат, потрясают кулаками, машут руками, сгибаются пополам, подпрыгивают, бегают в круг возле дорожек, толкают друг друга в плечо, хватаются за голову. Вылупленные глаза, битое стекло, реки пива. Алекс, просто орущий «Аааааааааа!» и трясущий Дэна за плечи. Посетители парка, стоящие на безопасном расстоянии, ржущие и снимающие всё происходящее на телефон. Арчи, с размаху вливающий себе в рот струю пива из горлышка. Мортон, распрощавшийся со своей невозмутимостью. Алекс, закрывающий ладонями лицо и намеренно падающий с высоты своего роста в траву. Накал страстей, топанье ногами, вопли отчаяния и триумфа, ругательства, взаимные угрозы, улюлюканья, танец торжества. В моментах с самой бурной музой кадры просто быстро меняются: эмоциональные рожи.       Уходили из парка они, когда уже темнело. Дэн думал: «Это лучший вечер в моей жизни».       Они сели в лимузин и изъявили желание еще немного покататься по городу просто так. После боулинга они уже не пили, так что алкоголь потихоньку выдыхался.       — Майлз, я думал, что тебя ничего, кроме секса, не интересует в жизни. Но чем больше тебя узнаю, тем лучше понимаю, что это далеко не так, — сказал Алекс.       — В жизни есть множество радостей, кроме секса. Именно поэтому ее стоит прожить от начала до конца, — Майлз загадочно улыбался улыбочкой провидца.       «Черт, Майлз, это нужно записать в золотой фонд цитат! Лучшая фраза, которую я от тебя слышал», — подумал Дэн.       Они ехали по ночному городу. Майлзу, Мортону и Дэну хотелось спать. А Алекс и Арчи увлеченно болтали. Дэн их не слушал, борясь со сном, но потом всё же начал невольно следить за развитием беседы. Говорили они о политической и гражданской позиции. Арчи:       — Выживает сильнейший. Это правильно. Это эволюция.       Алекс:       — Сильные должны защищать слабых.       — Нет, это нарушает эволюцию. Так у нас человечество выродится.       — То есть, ты считаешь, что «кто сильнее — тот и прав», закон джунглей, актуален в 21 веке в цивилизованном обществе?! Нет, я понимаю, что ты боксёр, и набить кому-нибудь морду — это лучшее, что ты способен сделать…       — Я не говорил в буквальном смысле. Я не решаю вопросы кулаками в повседневной жизни. Я о том, что не всегда стоит тащить за собой за волосы бесполезный придаток. Не имеет смысла проталкивать тех, кто не проталкивается.       — Нет, мы должны помочь подняться всем! Нужно дать несчастному человеку возможность увидеть свои сильные стороны! Чтобы он тоже чувствовал себя личностью! Мир должен быть справедливым! Нельзя допускать, чтобы самые ушлые жили за счет других и пользовались их непросвещенностью и запуганностью.       — Нельзя всех уравнивать в правах и давать всем одинаковые возможности. Потому что примитивные люди не в состоянии воспользоваться своими возможностями. Зачем просирать ресурсы? Нужно отдать их тем, кто знает, что с ними делать. От этого всем будет лучше.       — А если человек застрял в порочном круге своей среды обитания? Если у него есть способности, но нет возможности их обнаружить? Это преступление — ограничивать человека в правах. То, что властью обладают только сильные мира сего — это неправильно. Нельзя навязывать людям свои решения. А то, что кому-то виднее, что лучше для людей — это просто наглое оправдание.       — А миротворцы? Ты считаешь, что мы не должны отправлять добровольцев в горячие точки, чтобы навести там порядок?       — Я считаю, что это неправильно. Мы не имеем права решать за другую страну ее внутренние дела.       — Вот как?! А если они не в состоянии разобраться сами? Если там годами происходит бессмысленное кровопролитие? Разве не лучше быстро навести порядок?       — Нет. Нельзя лезть в чужую войну. Это редко идёт кому-то на пользу. Кроме того, умирают еще и наши солдаты.       — А Исламское государство?! Может давай и им позволим спокойно шагать по планете?! То есть ты за анархию, Алекс?       — Не за анархию, а за мир.       — А-а! Мир, дружба, травка? Ты у нас пацифист? То есть твой идеальный мир — это makelove, всё общее, хиппи, гей-парады и марихуана? А?       — Ну, грубо говоря — да.       — Но ты же не можешь не понимать, это ведёт к полному упадку?! Как раз там, где порядка нет, и процветает самое жирное беззаконие! А еще коп, называется!       — А ты что — против гей-парадов?       — Ну я и не особо за!       — При твоей-то ориентации?!       — А что моя ориентация? Я же не выставляю ее напоказ! Я же не крашу ногти и не сосусь с Майлзом посреди улицы!        — А ты что-то имеешь против тех, кто красит ногти? Это же их личное дело!       — Их личное дело?! Да меня воротит от таких! Ты же тоже гей, но не наряжаешься, как баба! Почему?! Почему, если ты за толерантность и вседозволенность?!       — Ну я же не транс!       — Был бы ты трансом — я бы тебя не подпустил тебя к себе! Хочешь сказать, тебе они симпатичны?!       — Меня это просто не касается. Им не нужно моё одобрение, они свободны самовыражаться!       — Чего-о-о?! Да им нужно запретить выходить на улицу!       — Да что тебе-то от этого?! Они тебя трогают?!       — Они наносят мне моральный ущерб! Вот что! Это то же самое, как если бы кто-нибудь начал доставать из штанов член посреди улицы! Его бы сразу загребла полиция, потому что он нарушает общественный порядок! Оскорбляет взор благопристойных дамочек! Так и трансы — они оскорбляют мой взор, понятно?! Я хочу жить с комфортом, я хочу выходить на улицу, зная, что не подвергнусь стрессу!       — Какие мы нежные! То есть раз тебе, такому патрицию, кто-то не нравится, значит, его нужно изолировать от общества, да? А может, кого-то раздражают чёрные? А может, кого-то раздражают инвалиды? Может нам и их изолировать?!       — Ну, нигеров я бы точно изолировал…       — Что-о-о?! Да ты ещё и расист?!       — Да, я расист.       — Ну ты и муда-ак!       — Алекс, ты хоть понимаешь, чего вы добьетесь своей терпимостью?! Белых не останется! Эти губастые и узкоглазые всё уничтожат! Они уничтожат всю нашу культуру! Тебе что — всё равно, Алекс?! Ах, ну да, ведь твоя позиция — за всем безучастно наблюдать! И, кстати, нечего кивать на мою ориентацию. К сорока годам я обязательно женюсь и заведу детей.       — Это еще зачем?!       — Для исправления демографической ситуации.       — Ты еще может не в курсе, что у нас перенаселённость?!       — У нас прирост за счет китайцев и индусов. Через пару сотен лет белых не останется. Я чувствую своим долгом внести вклад в исправление этого чудовищного недоразумения. Если нас в 30-м веке найдут инопланетяне, я умру от стыда за то, что человечество будет представлено какими-то уродами.       — Ты — конченый мудила! Исходя из твоей философии, таких, как ты, расстреливать надо!       — Мортон, а ты что об этом думаешь? — поинтересовался Арчи.       Мортон ответил с очень серьезным видом:       — Я, конечно, осуждаю непримиримость Арчи… Я не расист и т.д. Но я тоже считаю, что искусственно уравнивать всех в правах — это неразумно. Человек, который сумел пробиться в жизни и достичь чего-то, сумеет и умное решение принять. А тем, кто мыслит узко, кто невежествен и ничем не интересуется, нельзя давать власть.       — А ты, Дэн?       Дэн помолчал пару секунд, обдумывая ответ, а потом ответил так же серьёзно:       — Я могу сказать одно: я считаю, что каждый случай заслуживает отдельного рассмотрения. Нельзя обобщать. Мы не имеем права судить о чем-то, пока не узнаем ситуацию изнутри.       Никто не стал вступать с ним в дискуссию.       Всё это время Майлз сидел, отрешённо глядя сонными глазами в окно машины.       — Ну, а ты, Майлз, что об этом думаешь? — спросил Алекс.       — О чем — об этом?       — Ты что — не слушал?! О гражданской позиции, политических взглядах, свободе личности, нигерах, трансах… — попытался вкратце сформулировать Арчи.       — Я ничего об этом не думаю, — устало ответил Майлз.       — Как ничего?!       — Мне насрать на ваших нигеров, я клал хуй на ваших трансов. Вот мои политические взгляды.       — Как так?! — возмутился Дэн.       — Ну конечно! — ядовито воскликнул Алекс, — Кого ты спрашиваешь?! Человека, который хладнокровно избирает жертв среди ничего не подозревающих ни в чем не повинных людей для своих экспериментов! Чему тут удивляться?! Но всё равно, Майлз, ты ведь пробовал вжиться в роль убогого. Вот скажи: как ты считаешь, нужно ли защищать таких или пусть себе пропадают, так им и надо? А? Ты же испытал это на своей шкуре, неужели не проникся сочувствием?! Вот если бы тебе не повезло в жизни, и ты действительно был тем бродягой? Что тогда?       — Но я не он.       — Ну, а если бы был? Никто ни от чего не застрахован. Вдруг тебя ждёт это в будущем?       — Я никогда не буду в таком положении, — ответил Майлз с серьезностью, которая была ему абсолютно несвойственна. И снова уставился в окно с равнодушным видом. Но Дэну показалось, что взгляд его немного грустный.       Алекс продолжал наседать:       — Откуда ты знаешь?       Арчи и Мортон переглянулись:       — Он никогда не будет в таком положении, — подтвердил Арчи.       У Дэна снова появилось ощущение, что он тут единственный не посвященный в заговор.       — И всё же? — Алекс был слишком пьян, чтобы замолчать.       Майлз нехотя ответил:       — Я никогда об этом не задумывался и не собираюсь. Мне пофиг. Отъебитесь, дайте поспать, — он прислонился головой к стеклу окна.       — Вот!!! — Алекс торжествовал, — Похуисты — самые худшие люди! От таких, как ты, все беды! Ты хуже фашиста Арчи!       — Я не фашист, — возразил Арчи, но никто его не слушал.       — Нет ничего хуже, чем равнодушие! Нет никого хуже людей, которые думают только о себе!       — Алекс, остынь, — одернул его Дэн.       — Остыть, Дэн?! А ты знаешь, что бы он делал, если бы какие-нибудь отморозки начали избивать тебя битами на улице?! А?! Знаешь?! Он бы не вступился за тебя! Он бы не побежал звать на помощь! Он бы даже не присоединился к твоим противникам, это было бы еще полбеды! Знаешь, что бы он сделал?! Это самое отвратительное! Он бы достал попкорн, стоял и зырил, как тебя избивают!!! Понимаешь?!       — Понимаю, — спокойно ответил Дэн. — Но who am I to judge?        — А что тебе мешает его судить?! Неужели у тебя еще остались какие-то иллюзии на его счет?!       — Я не позволю себе его судить, пока не узнаю о его прошлом и о том, что творится у него в голове. А тебе пора заткнуться.       Майлз бросил на Дэна короткий взгляд. Дэну показалось, что в нем промелькнула благодарность.       — Это нарушение свободы слова! — возмутился Алекс.       Арчи вклинился:       — Сейчас сдадим в вытрезвитель — и будет тебе свобода слова.       — Наша беседа на высокоинтеллектуальные темы зашла в тупик, — подвёл итог Мортон.       — Потому что всем пора спать, — сказал Майлз, давая понять водителю, что нужно ехать домой.       — Я всё же рад, что есть компания, в которой можно обсудить даже такие темы, — улыбнулся Дэн, разваливаясь поудобнее на сиденье.              Утром Дэн встал поздно. Вылез из спальни и наткнулся на такого же заспанного Арчи. Тот спросил Дэна:       — А где M&M's?       — Откуда я знаю?       Появился свеженький Майлз.       — Как ты умудряешься так хорошо выглядеть после попоек?! — возмутился Арчи. — А где Мортон?       — Поехал ругаться с каким-то партнёром. Мне тоже нужно будет съездить… к себе. Только давайте позавтракаем. Найдите Алекса.       Дэн разбудил Алекса и они вчетвером пошли завтракать. За едой болтали. Алекс:       — Арчи, ты ведь боксёр. А ты пробовал устроить поединок с Майлзом?       — Нет, никогда.       Это потому, что я тебя сделаю, — сказал Майлз Арчи. — Ты это знаешь. И не хочешь позориться.       Арчи почему-то даже не стал защищать свою честь и спорить.              Потом Майлз засобирался домой. Арчи пошел его провожать. Алекс спросил у Дэна:       — Ну, и как продвигаются дела по проникновению в мысли Майлза? Или ты отвлёкся и забыл, зачем с ним тусуешься?       — Каждый день себе обещаю, что поговорю с ним серьезно, но это невозможно. Он всё время или прикалывается, или врёт. Так, ладно. Сегодня и начну. Зачем откладывать?       Он поспешил на крыльцо.       — Майлз, я тебя подвезу. У меня как раз машина здесь.              Майлз возился с чем-то в своем кабинете, а Дэн путался по дому и по двору. Потом и Майлз присоединился к нему. Они сидели на террасе и неспешно болтали.       — А ты помнишь своего первого парня?       Майлз задумался на несколько секунд, глядя в сторону.       — Парня?       — Да, парня.       — Помню… Санчо.       — Что за имя такое дурацкое? — хохотнул Дэн.       — Я тогда отдыхал на Карибах… На маленьком курорте… Он был музыкантом в приморском ресторане. Играл на гитаре… В том числе фламенко… И пел… На летней террасе. Хотя голос у него был довольно пропитый, — улыбнулся Майлз, — И говорил он с сильным латиноамериканским акцентом… Ему было около тридцатника…       Дэн смотрел на него и думал: правду Майлз рассказывает или выдумывает? Но на лице Майлза была такая настоящая ностальгическая улыбочка, и он совершенно не выделывался во время рассказа. Дэн решил, что, судя по всему, он рассказывает правду.       Дэн слушал, и у него в голове крутилась Don Omar feat Tego Calderon — Bandaleros.       — Это были чудесные четыре недели… Санчо был такой шумный и разговорчивый… Но при этом никогда у меня ни о чем не спрашивал. Он так и не узнал, кто я такой! Наверное, у них такая установка: раз человек приехал на курорт, значит, он приехал отдохнуть от дел и от быта. А значит, эта тема — табу. Санчо был такой простофиля… Но с ним было так хорошо! И так спокойно… Я был просто отдыхающим, я забыл там обо всём… Мы всегда ходили в обнимку… Меня там никто не знал, а про него всё равно все всё знали… Его знал в лицо весь городок. И половину городка он называл своими лучшими друзьями, он был такой компанейский… Мы не скрывались: все были в курсе, что я его парень… И никто не обращал внимания, это было так нормально! И никто не пытался ко мне подкатывать… Это было… райское место… ощущение полной безопасности… как будто весь остальной мир где-то на другой половине земного шара… По вечерам он играл на своей гитаре… и всю ночь напролёт… Это было время нескончаемых вечеринок и беззаботного веселья… А дни мы проводили на берегу под пальмами… Это был курортный роман, и мы оба это знали, и само собой разумелось, что это закончится, и мы никогда больше не увидимся. И мы не задумывались об этом. И расставались потом без сожаления. Но я его всё же навещал потом — в прошлом году… С Мортоном. Мы плавали туда на его яхте… Санчо всё так же живёт и здравствует… И всё также играет на своей гитаре на террасе ресторана… Мне было интересно, вспомнил ли он меня вообще. И он меня узнал, сразу же, и помнил, как меня зовут… И он сразу всё бросил (они с компанией сидели на берегу и пели под гитару) и побежал меня приветствовать. Я познакомил его с Мортоном. Мортон пошел осматривать гавани, а я — знакомиться с компанией Санчо. Они все меня приветствовали так, как будто я и их старый знакомый. И никто меня ни о чем не спрашивал: ни откуда я, ни чем занимаюсь… И он тоже не спрашивал ничего. Только сказал, что я теперь солидно выгляжу, что я стал ухоженным, и теперь соответствую своему статусу (хотя он понятия не имеет, какой у меня статус). И еще сказал, что мы с Мортоном — прекрасная пара (хотя мы не пара, но не важно). Он сразу же потащил меня к своей компании друзей петь под гитару, как будто это было самым важным делом. Но там это действительно самое важное дело, — засмеялся, — И мы до поздней ночи сидели вокруг костра и пели. И он, как обычно, обнимал меня за плечи… И мне казалось, что в мире нет никаких финансовых активов и банковских счетов, никаких правил дорожного движения и документов на приватизацию дома… Я снова был никем, просто отдыхающим на райском острове… Кстати, фотка из этой поездки есть… Нас сфоткал Мортон… Она стене, там, где и все…       — Ты любил его?       — Неа, — уже приземленным голосом ответил Майлз. — Но я именно благодаря ему определился со своей ориентацией.       Чуть позже Дэн нашёл эту фотографию. Он догадался, что это она.       Белый песок, море, пальма. Майлз стоит с каким-то мужчиной.       Мужчине лет 35. Лицо не сказать, что особо симпатичное, но очень добродушное. Улыбается в 32 зуба. Черные кудрявые волосы. Фигура не аполлоновская, даже немного лишний вес, можно сказать (может, от возраста). На нем расстегнутая гавайская рубашка. И дурацкий длинный гавайский венок на шее. Шорты, вьетнамские шлёпанцы.       Майлз в белой расстегнутой рубашке с закатанными рукавами и светлых брюках, закатанных до колена. Босиком. В солнечных очках. Очень загорелый, гораздо темнее, чем сейчас. слегка улыбается.       Майлз одну руку закинул на плечи Санчо, вторая — в кармане брюк. Санчо обнимает его за талию.       Дэну показалось, что он даже представляет пропитый голос Санчо…              Потом они вернулись в дом Мортона. Хозяина по-прежнему не было. Зато Арчи и Алекс никуда не делись.       — Пойдем покурим? — предложил Алекс Дэну.       Они вышли, оставив Майлза и Арчи вдвоем.       — Дэн у тебя еще остались сомнения насчет того, что Майлз не имеет отношения к убийству?       — Нет, не осталось.       — Стало быть, конец детективу? — усмехнулся Алекс.       — Ничего подобного. Я всё еще не оставил цель выяснить, почему Майлз такой ненормальный.       Они вернулись в комнату. Там Арчи как раз уговаривал Майлза что-то сделать:       — Ну дава-а-ай!       — Ну нееееет.       — Ну даваааай!       — Ну неееееет.       — Только не говори, что стесняешься, а то я умру от смеха.       — Что вы собираетесь делать? — любопытствовал Алекс, но никто не обращал на него внимание.       — Давай. Ты же уже делал это на свой день рождения, — продолжал уговаривать Арчи.       — Я был очень пьяный.       — Так в чем проблема?! Я сейчас…       — Нет. Всё равно нет.       Алекс:       — В чем дело, Майлз? Это же обычно ты всех подбиваешь веселиться.       Арчи:       — Просто сегодня он хочет, чтобы его уламывали. Ну давай! Я хочу, чтобы все завидовали мне. Сделаем вид, что я твой парень.       — Слава богу, на самом деле это не так.       — Ага. Что-о-о?!       — Не хочу. Все будут лапать меня. И засовывать деньги в трусы.       — Никто тебе не будет ничего засовывать. Не бойся. Я буду тебя охранять. Хочешь, возьмём пару шкафов Мортона для уверенности?       — Я когда-нибудь нуждался в шкафах?       — Вот и отлично. Все будут глазеть на тебя, но никто не получит. Кроме меня…       — Ты меня тоже не получишь. Я сегодня не в настроении… на тебя.       — Надень что-нибудь… такое.       — Обойдёшься.       — Ладно, пошли. Куплю тебе выпить.       Они вышли в прихожую и стали обуваться.       — Вы собираетесь заняться чем-то очень развратным? — с предвкушающий улыбочкой поинтересовался Алекс, тоже следуя за ними в прихожую.       — Нет, не очень развратным, — ответил Арчи.       — Не очень развратным, — подтвердил Майлз.       — Так куда вы?       — В гей-клуб.       Они быстро ушли и закрыли дверь.       — Эй, я тоже пойду! Я не могу это пропустить! — Алекс подхватился и начал одеваться. — И ты! Пошли со мной!       — Ты с дуба свалился?!       — А что?       — Я?! В гей-клуб?!       — А ты что — натурал?! Послушай, нельзя сказать, что ты по случайности вступил в наши ряды. «Один раз — не пидорас» — это не про тебя, потому что ты не только НЕ РАЗ, но и с не одним партнером! Так что не обвиняй коварный случай…       Дэн встал и вышел из комнаты.       — Эй, ты что, обиделся?       Алекс поспешил за ним.       Дэн в прихожей надевал байку.       — Так ты идёшь? Хаа, чувак, я в тебе не сомневался! Ты что, в этом пойдёшь?       — А что? — мрачно спросил Дэн.       — В синей байке? Серьезно?       — Я как раз намерен затеряться в толпе, чтобы меня ни одна живая душа не увидела.       Они еще какое-то время пытались дозвониться Майлзу, пока не поняли, что он оставил его дома. Потом они искали номер Арчи в его телефоне. Позвонили. Ответил он, наверное, только с третьего раза. Гремела музыка. Арчи назвал адрес заведения. Алекс вызвал такси.       Они приехали. В клубе было очень многолюдно, и никто не обращал на них внимания. Дэн был в капюшоне. Они стояли у барной стойки и искали глазами Майлза и Арчи. Потом увидели их на другом конце зала. Майлз в солнечных очках допивал что-то из стакана. Он поднялся к диджею, они поздоровались за руки как закадычные друзья, потом Майлз что-то крикнул ему на ухо. Диджей остановил свой трек и включил Fitz and The Tantrums — HandClap.       Майлз забрался на стол. Это уже было интересно. Дэн и Алекс решили, что приехали как раз вовремя. Майлз начал танцевать под музыку без всякого стеснения и вполне неплохо. Из разных концов клуба донеслись единичные аплодисменты. Арчи стоял прямо под этим столом и был похож на телохранителя. Потом Майлз начал раздеваться, не переставая танцевать, и бросал шмотки в зрительный зал. Слышались уже не только аплодисменты, но и одобрительные выкрики. Теперь все взгляды были обращены на Майлза. Он не делал томное лицо и не извивался как стриптизерша, ничто не отталкивало взгляд. Он просто естественно колбасился под музыку, постепенно становясь всё более голым. Наконец, он остался в одних трусах и солнечных очках.       Алекс, уже успевший вылакать коктейль, тоже пританцовывал.       — Это мой знакомый! А я его знаю! — он со счастливой улыбкой толкал плечом стоящих рядом парней, а те презрительно косились на него.       Дэн думал о том, как текст куплета подходит к Майлзу. Он поделился своими соображениями с Алексом.       Арчи устранял парней, которые тянули руки к танцору. Майлз совсем разошёлся и танцевал, как профи. В конце он просто выкидывал вертикально вверх то одну руку, то другую, и прыгал на месте. Алекс уже тоже вовсю колбасился в ритм музыке. И даже Дэн, по-прежнему втягивая голову в плечи, чуть заметно пританцовывал.       Песня закончилась. Майлз сделал приветственный жест диджею и спрыгнул со стола. Алекс (а за ним и Дэн) решительно двинулись к нему.       Искать одежду было бессмысленно. Они вчетвером стали пробираться к выходу, хотя крики «Бис! Бис!» не стихали, и все норовили высказать Майлзу свои впечатления.       Вдруг какой-то немолодой чел вынырнул из толпы и встал перед Майлзом. Он провёл по груди Майлза рукой и слащаво проговорил:       — Ты мне очень нравишься, honey.Поехали ко мне?       Арчи уже приготовился к прыжку, но тут как обычно произошло непредвиденное. Чел оказался развёрнутым на 180 градусов. Его шею сжимал локоть Майлза. Чел тщетно пытался вдохнуть и цеплялся за руку Майлза обеими своими. Дэн силился понять, почему две руки чела, превосходившего Майлза по весу наверное в два раза, не могут оттянуть одну руку Майлза.       Майлз выждал паузу, а потом приблизился к уху чела и медленно проговорил голосом, более низким, чем обычно:       — Это я здесь выбираю и делаю предложения. Ты понял? Понял?       — Дэ-э-э… — просипел чел.       Майлз разжал руку, и чел от неожиданности повалился на пол. Дэн и Алекс смотрели на Майлза с изумлением. Арчи, похоже, удивлён не был, но он был расстроен. Наверное, тем, что Майлз не дал ему возможности позащищать себя.       Майлз переступил через чела и продолжил движение к выходу. К Алексу вернулся дар речи:       — Майлз, зачем ты так? Можно же было просто ответить, что ты не хочешь!       Но Майлз промолчал. Немного не доходя до выхода, они увидели симпатичного молодого человека, который улыбался Майлзу и ждал, когда тот подойдёт ближе. Арчи обогнал Майлза и рявкнул на молодого человека:       — Он занят! Гуляй!       Молодой человек испарился. Майлз недовольно пробурчал Арчи:       — Эй, зачем ты? Я хотел совместить приятное с полезным и устроить личную жизнь!       — В другой раз устроишь. Зачем тебе так много личной жизни?       Они оказались на улице. Арчи вызвал такси. Стояли все вчетвером и ждали. Алекс обратился к Дэну:       — Че снял свой капюшон? Не боишься, что кто-нибудь узна-а-ает? — передразнивает.       — И что? Они ж не будут знать, что я был ТАМ.       — Как это? Этот голый чудила — прямое тому доказательство!       — А что, я не имею права иметь друзей-придурков?       Потом Алекс повернулся к Майлзу:       — Ты классный! — обнял его за плечи одной рукой.       — Ты тоже ничего, — Майлз потрепал его за щеку.       — Дать тебе свою ветровку? Ты же замерзнешь сейчас.       — Мне не холодно.       — Слушай, эта песня в точности про тебя!       Алекс начал напевать куплет: Somebody save your soul cause you've been sinning in this city I know Too many troubles, all these lovers got you losing control You're like a drug to me, a luxury, my sugar and gold I want your sex and your affection when they're holdin' you close       — Ты want my sex? — с улыбкой спросил Майлз.       — Ну кто ж его не хочет.       Подъехало такси. Алекс сел на переднее сиденье, остальные на заднее. Арчи негромко сказал Майлзу:       — Сними ты эти чертовы очки! Зачем ты их постоянно таскаешь? У тебя же такие красивые глаза, а ты их от всех прячешь.       — Не люблю, когда все пялятся на мои глаза… — тихо ответил Майлз с какой-то извиняющейся улыбочкой. — Они не всегда служили мне добрую службу…       — Конечно… Прости.              Дэн сидел и думал о том, что, если нужно охарактеризовать Майлза каким-то одним словом, то он РАЗНЫЙ.              К ужину приехал Мортон. Настроение у всех было расслабленное.       Речь каким-то образом зашла о том, кто пользуется наибольшим расположением Майлза. Мортон:       — Со мной он провел основную часть времени в течение последних лет. Он практически живет у меня. А почему? Разве не потому, что со мной ему больше всего нравится?       Дэн:       — А ты забыл, как он уходил от тебя якобы навсегда? Тогда я убедился, что ты для него на самом деле ничего не значишь! И вернулся он к тебе только по прихоти, потому что настроение такое было!       — Но вернулся же! Оставил тебя и вернулся!       — Но он же почему-то не раз предпочитал меня тебе! Именно меня, а не всё время разных первых попавшихся. Тебе не кажется, что это признак неравнодушия?       Арчи:       — А я с ним на одной волне! Со мной ему не скучно! Я его близкий друг! Я с ним знаком, наверное, не меньше, чем Мортон! И то, что между нами нет сюси-пуси, так это только потому, что Майлза такое раздражает! Я не претендую на какой-то статус, мне просто нравится с ним проводить время, а ему со мной, и это и есть настоящая близость!       Алекс:       — Вы такие дураки! Этот тип никого не любит, он на это просто не способен! Ему плевать на вас всех! Он ни ради кого из вас не пошевелит пальцем!       Майлз все это время чинно уплетал обед, не обращая внимания на разговор. Потом вдруг сказал с набитым ртом:       — Не ссорьтесь, девочки, вы все одинаково неправы.       Прожевал, промокнул рот салфеткой, откинулся на спинку и торжественно произнёс:       — Вот что я вам скажу, дети мои.       Воцарилась тишина. Все смотрели на Майлза.       — В своей жизни я любил и люблю только одного человека. И если я и сделаю что-нибудь когда-нибудь ради кого-то, то только ради него.       Все настороженно переглянулись, как игроки за карточным столом. На на чьем лице Дэн не увидел уверенности, что речь о нем.       Майлз выкинул очередной сюрприз. У него есть скелет в шкафу.       В глазах Дэна нарисовался стоящий костюм без человека внутри. Мистер Икс. Тайный возлюбленный Майлза.