Дела семейные

      Наступившая ночь погнала усталых родных по кроватям. За окном ненадолго потемнело — пора белых ночей заканчивалась, но всё ещё можно было прогуляться ранним утром, с замиранием сердца наблюдая за спящей, безмолвной деревней. Здесь жили чуткие люди, добрые и отзывчивые, порой любопытные, что играло на руку. Убийцам скрыться не удастся. Стоит им показаться в начале извилистой дороги, спускающейся к крепким, большим домам, походившим на великанов, которым нечего бояться, о незнакомцах сразу же заговорят.       Юля улыбнулась своим мыслям, рассеянно раскладывая подвески на белый платок. Старый она уже сожгла в печи, чтоб не портить настроение ни себе, ни брату.       Либо Влада подстерегут в лесу, когда он отправится за грибами. Один выстрел — или несколько, чтоб уж наверняка — и ему будет больно. Дважды умереть нельзя, так что ждёт незадачливых киллеров провал. Вот только никто из семьи не согласился бы на мучение. Да и отпустить брата одного в первое время Юля не могла, не желая терять из виду. Мать тоже чуяла неладное: несколько раз пыталась расспросить, что же произошло в Москве, а потом полушутя обронила, мол, ходи вместе с сестрой, чтоб не потеряться. Так что нападут на них обоих сразу, как пить дать.       Она потерла виски, сгоняя мысли в кучку. Как работал дар предвидения, до сих пор оставалось загадкой. Словно интуиция, он в какой-то момент давал понять, какой же придуманный вариант будущего верный, а для этого нужно было заставлять мозг работать. Прошлое же само охотно представало перед глазами — вот нет, чтоб наоборот! И брата будить не хотелось, по мелочам от сна отрывать. Прямо хоть список вопросов по поводу колдовства пиши и наутро зачитывай.       Сколько проблем им сейчас надо было предугадать?       Участковый заезжал редко, но метко. В деревне жалобщики не жили, однако неожиданный приезд спутал бы все карты. Если вдруг три стороны столкнутся в одной точке, то защищать придётся или себя, или единственного работника полиции в их местности. А то, что прескверная ситуация точно ждала их, Юля ощущала с каждой секундой сильнее и сильнее: звоночек внутри тревожно давал о себе знать. Беззвучно выругавшись, она подошла к полатям и растормошила Влада. Тот спросонья подпрыгнул.       — Что случилось? — испуганно спросил брат, сразу посмотрев в окно, будто дом обступили враги.       — Это срочно, — Юля обернулась в сторону спальни матери, прислушиваясь. — Знаешь, где дом Пётра Ивановича? Который наш участковый. Он два раза в месяц сюда приезжает.       — Точно, — обречённо вздохнул Влад. — Как раз в этих числах… Что делать-то будем?        — Иди к нему и возьми у него маленькую вещь, лучше всего волос. Во дворе алабай бегает, но ты же проникнешь в дом?        — Псы на мёртвых воют, но и на живых лают, — он натянул тёплые штаны и умылся. — Знаешь, что забавно? — дождавшись кивка, Влад ответил: — Мы оба умеем оборачиваться. Только колдуны в крупного зверя — медведицу там или другого животного — а я в маленькую летучую мышь. Но ты же не порчу наведёшь? — спохватился брат, осознав, о чём его попросили. — Пётр Иваныч — хороший человек, сама знаешь…       — Да всего лишь диарею, ничего страшного, — смутилась Юля. — Пусть дома посидит во внеочередном отпуске. На ротавирус подумает, я ж несильно.       — Ну-ну, — хмыкнул Влад. — Смотри, с этого начинается путь колдуна. Когда в очередной раз решаешь, легче ли заставить или по-человечески поговорить. Меня предупреждали, я тебя сейчас тоже. Можно стать таким, как Степан Васильевич, а можно — как та самая Тандзе Марья. Ладно, знаю, тут никак иначе. Всё, я пошёл. К кому-то попутно заскочить? Посторонних в Номыре нет?       — Нет, — с досадой отозвалась Юля. — Если бы сказки о Бабе Яге в жизни работали, было бы так просто! Покатилось бы яблоко по тарелке, и рассмотрела бы я их рожи. Либо не их, а охотников из другой деревни, — она замолчала, видя, как перед глазами начинает вставать сцена.       Колыхалась листва под ветром, каменистая почва трескалась под ногами. Дорога, поросшая травой и дикими цветами, петляла с холма. Никто по ней не шёл на следующий день, пусто было и послезавтра. Но потом возникли три тени, внушающие такой страх, какой был при смерти брата, и сомнений не осталось.       — Они придут через два дня. Можем с ними лоб в лоб столкнуться.       — Подумают, что птичка летит в силок, — улыбнулся Влад и открыл форточку. — Пожелай удачи, а то первый раз, немного побаиваюсь.       Летучая мышь стремительно взлетела ввысь и устремилась в сторону села. Юля, прикрыв окно, села за стол, задумалась над словами про колдунов, машинально перебирая украшения. Радость внутри от первого правильно выбранного решения не могла задавить тревогу перед будущим. Это всегда создавало проблему: стоило прийти поре экзаменов или неприятностям, как сон пропадал. Пустырник и валерьянка были как мёртвому припарка, переходить же на лекарства серьёзнее не хотелось. Вместо отдыха ждали ночи бодрствования, злость и больная голова по утрам. Брату в этом плане повезло больше.       Юля закрыла глаза и заставила себя думать дальше. Итак, новая загадка: выдадут ли их односельчане, если заподозрят что-нибудь? Родственники и близкие приятели Петра Ивановича здесь не жили; убийцы явно не сунутся к нему, их друзья при пропаже тоже не станут околачиваться с расспросами рядом с отделом. Если вывести участкового из строя на несколько дней, то всё само разрешится. А на чём прибудут преступники? Поездом — долго и придётся документы показывать. Маршрутки не ходили. На машине явно было бы быстрее. Автомобиль потом в кусты, снять номера, и всё, никто не приезжал. Даже если грибники наткнутся, ничего.       Влад и она заманят убийц в лес, будут радушными и улыбчивыми, пообещают показать, где можно набрать ягод и порыбачить, а ночевку устроить в избушке. Кто от такого откажется в середине июля, когда стоит непривычно тёплая для этих мест погода? Всем понравится отдых, и тем, кто потом упокоится в болоте.       От окна веяло утренней прохладой, доносился запах скошенной травы. Юля, вырвавшись из невесёлых дум, поняла, что замёрзла, и полезла на полати. Закутавшись в одеяло с головой, чтоб не вовремя проснувшейся матери казалось, будто спал её сын, она зевнула. Дрёма мягко охватывала в свои объятья, обманчиво сулила немного отдыха. Мама, мама… Заметит, что Влад не меняется, не взрослеет. Неужели придётся расставаться и ничего нельзя сделать с мертвецом? Он же ходит, ест, дышит, осознает себя, переживает. Можно ли выпросить у богов… что-то? Душу, наверное. За умершей женой спускался Орфей — мифы донесли отголоски веры, что кто-то получал шанс вернуться?       У живого человека всегда было две души — лов, уходящий при смерти, и орт, блуждающий после гибели по местам, где ходил его хозяин. Влад, бывший ученик колдуна, считал, что стоило лишь приносить жертвы и первое убийство становилось инициацией. Однако она не хотела бездумно убивать. Если устроить обмен, попросить вернуть к жизни упыря — это ведь благое желание, не для себя, разве ей откажут? Лов покинул брата, как и орт. Святым Влад не был, поэтому душа ушла к Омулю, к которому Юля обратится. Или нет. Когда настанет день, тогда вернутся силы сообразить, правильно ли рассудила…       Ей снилась бабушкина изба, мама, вяжущая шаль, тёплый чай в кружке. В отражении Юля увидела отца, который покупал им сувениры в Кирове. Под полотенцем в середине стола остывал пирог с рыбой, а на комоде лежало письмо от двоюродной тёти, доярки Марьи Васильевны, не привыкшей к электронной почте и зовущей приезжать как можно чаще: ей было скучновато, когда внук Лёня предпочитал город деревне.       Летучая мышь беззвучно влетела обратно в дом, сделала круг над спящей сестрой и улетела отсыпаться в соседнюю комнату. За окном заалел восток.