Проклятый Девятью

Хакон ненавидел вампиров. Парадоксально, ведь он с таким тщанием исследовал древние манускрипты по некромантии, сам не чурался темного искусства. Но вот вампиры, эти безрадостные, бесполезные и никчемные создания, зависящие от крови живых существ, вызывали в нем чувства сродни тем, что испытывает иная барышня при виде домашних пауков или вредоносных полевых мышей. Гадливость, отвращение, презрение и моментальное стремление уничтожить, едва завидев. Поэтому он уже было приготовил фаербол, когда на полпути к таверне, где он намеревался заночевать, увидел стычку двух «альтернативно живых» за истекающий красной жижей бурдюк крови в виде некогда румяной аппетитной селянки, однако потушил его в руке, присел за кустики и стал наблюдать. Один из драчунов был, очевидно, «диким» вампиром — весь в оборванном тряпье, грязный, как конюх или золотарь, вычищающий стойла. Второй — представитель Клана, главенствующего в Скайриме. Вообще вампиры очень долго старались оставаться в тени, война с ночными хищниками в человечьем обличии всегда протекала незаметно. На то были дозорные Стендарра и прочие ордена, положившие своей миссией защищать невинных от даэдра и их проявлений. Маги в эту древнюю склоку не лезли, доколе вампиры не предпринимали чего-то особенно дерзкого. Простые обыватели существование вампиров возвели в ранг страшной, но все же басни. Лазить по пещерам и древним гробницам решались только совсем уж безбашенные мародеры, авантюристы и расхитители этих самых гробниц. Для остальных ночные кровососы представляли опасность лишь по ночам. Но в Скайриме так много всяких опасных животных и мерзких тварей, что упыри вспоминались в ряду смертельных опасностей лишь на каком-то десятом из дюжины месте — так редко с ними сталкивались торговцы и прочие путешественники. Причем главным образом «провозвестники ночи» гнездились на севере, неподалеку от Солитьюда, да вот не так давно поползли слухи об их активности в Рифтене. И вот он встречает на своем пути сразу двоих, да к тому же из разных фракций. В передышках между мощными ударами когтистых рук (лап?) эти двое обменивались многозначительными фразочками. Вот это-то и заставило Хакона отменить заклинание. Вдруг они неосторожно проговорятся и скажут что-то ценное? Удивительно, что очень чуткие уши вампиров его не засекли. Хотя, они не на шутку дерутся, значит, им не до смертных людишек. — С чего вы взяли, что именно вы возродите былую славу вампирских кланов? Харкон слаб как никогда до этого! — рявкнул оборванец после того как бросил второго оземь (с такой силой, что будь на его месте Хакон, точно хребет бы сломал). — Не тебе вести речи о силе кланов, ты, бездомная шавка! — ответил упырь, наряженный в красивый черно-красный хитон, вышедший из моды лет четыреста назад. Клановец неимоверным движением подбросил ноги вверх, как-то кувыркнулся и оказался на своих двоих (само собой, Хакон никогда не видел «кипапа» и его многочисленных вариаций, которые используют в разных видах боевых искусств). В следующее мгновение более древний вампир применил совсем уж странный прием, напоминавший обычный апперкот, вот только с каким-то прокрутом всем телом. Его одичавший сородич от удара взлетел почти на два метра выше собственного роста, но не дергаясь, как ожидал маг (он такие трюки видел в исполнении скоморохов. Только те бесхитростно использовали даже не магию вроде левитации, а веревки, а еще точнее — полупрозрачную ткань, напоминавшую паутину, чтобы «запустить в небо» противника в своих постановочных боях), а безвольным кулем с дерьмом. Упав наземь, оборванец не подавал признаков жизни. Хакон понял, что удар был мало того что не наигранным, но еще и неимоверно сильным — упырю просто сломали шею. Эх-х-х, поздно он подоспел к месту разборок. Но теперь надо бы или сжечь победителя, или… — Выходи, смертный, от меня нет смысла прятаться, — вдруг обронил старый клановец, даже не смотря в сторону Хакона. Зря маг подумал, что остался незамеченным. Ясен перец, с опытом столетий приходит выдержка, вампир даже виду не подал, что почуял слежку, пока разбирался с зарвавшимся сородичем. Выходить? Ну, посмотрим, что кровосос имеет ему предъявить… Фаербол уже был сформирован мысленно, руны силы вычерчены, на кончиках пальцев плясали незаметные, если сжать руку в кулак, оранжевые искорки. — Что ваше ублюдочное племя забыло в землях Рифтена, а, кровосос? — Хакон решил брать быка за рога, сразу показать, кто тут хозяин. — Маг… Хм-м-м… — волкихарец медленно и вальяжно вытирал разбитые мощным ударом губы и сбитые в кровь руки красивым платком из тонкой ткани. Аристократ при жизни, наверное. — Дерзкий, молодой, наполненный маной и кровью, кипящей от силы… Хр-р-р, — он оскалился. «Вот дурак!» — решил про себя Хакон и позволил комку живого огня слететь с ладони — меньше секунды, и на том месте, где стоял вампир, полыхнуло. Вот только его там не было. Он переместился так быстро, что волшебник и глазом моргнуть не успел. Черт! А ведь ходили серди магов слухи, что у старых вампиров появляются некие «дисциплины», некая магия, не требующая ни знаний, ни маны, а лишь запаса свежей крови в жилах, являющаяся неким аналогом ту’умов, да только еще совершенней — ни слов, ни жестов, ни рун, ничего не нужно было вампиру, чтобы ее применять. Только усилие воли. Удар ночного хищника был нацелен в затылок. Таким отключают наверняка и надолго, а вложив всю силу, вампир может и голову снести слабому человеку. Не поможет даже «Каменная кожа». Но когда дело доходило до серьёзных стычек, Хакон не брезговал магией иллюзии, а с ночными кровососами никогда не лишне перестраховаться. Вот и сейчас когти вампира поразили лишь туманную фигуру. Магический аналог ту’ума бесплотности, который точно так же, как и драконий Крик, давал неуязвимость, но и отнимал возможность сражаться оружием или врукопашную. Но магия-то постоянно оставалась при Хаконе. Это заклинание он почти всегда использовал в связке с собственным изобретением: «Огненный плющ». Это волшебство задевало лишь тех, кто имел неосторожность коснуться мага — на такового перекидывалось вьющееся лентой пламя. Неугасимый огонь горел даже под водой, проникал под доспехи, одежду, а коль нужно и под панцирь (если это было какое-то морровиндское животное, на них Хакон его и опробовал в свое время, добиваясь максимальной смертоносности). Клановец завопил и отпрянул. От следующего фаербола, который Хакон немедля пустил вдогонку, тоже увернулся, но плющ делал свое дело: тварь охватило пламя, превращая гуманоида в живой факел. — Убери его!!! Молю! Пощади! — завыл вампир нечеловеческим голосом. — А зачем? — пожал плечами Хакон. — Я расскажу тебе тайну! Я выдам тебе все, что знаю! — упырь упал на землю, стал корчиться и кататься, безуспешно пытаясь сбить магический огонь, поглощавший все большую площадь его тела. — А что такого ты знаешь? — издевательским тоном протянул Хакон. Вампир был стар, протянет в этом пламени еще около минуты. Пытка доставляла ученику Коллегии странное удовлетворение, как муравья на солнце поджарить при помощи двемерской лупы. От относился к кровососам не как к людям, когда-то жившим под солнцем, а именно что как к полуразумным животным, годящимся в лучшем случае в трэллы. . — Я знаю, что лорд Харкон замышляет сделать! — Да ну… Это ваш глава, если память мне не изменяет? — Хакон и виду не подавал, что даже имя предводителя Клана для него было тайной. А услышал он его минуту назад. Неприятное созвучие с его собственным. — Д-да-а, у-у-у, помилу-у-уй! — вампир не на шутку выбился из сил, одежда на нем по большей части обратилась в прах, от него исходил мерзкий чад, кисть руки, которой он снес полчерепа иллюзии, оголила черные кости. Не горели лишь ступни. Странный дефект этой магии, который Хакон так и не изобрел, как устранить: от врагов всегда оставались ступни, невредимо стоящие в горстке пепла, из которых торчали колышки костей. Маг подумал, что раз уж он потратил так много времени и маны на эту глупую стычку из-за своего дурацкого любопытства, то стоит довести дело до конца. — Не дергайся, звереныш! — рявкнул он, занося руку. Ночная тварь подчинилась. Может, распознала в этом жесте отмену — универсальный магический прием, что развеивал начатое заклинание. Прежде чем погасить плющ, Хакон наколдовал «Земляные шипы» — магия круга Адептов Изменения, в коем он был не особо силен, но цель всего одна, концентрация у него идеальная, так что острые базальтовые копья прицельно пробили тушку и конечности вампира навылет и раскрылись «зонтиками», парализуя и предотвращая любую возможную в будущем атаку. Юный маг любил усовершенствовать известные старые формулы, придавая им наиболее изуверский и тем самым эффективный вид. Жестко и безжалостно, человек бы такой муки не вынес и умер сразу, однако не вампир. Хакон еще не решил, будет ли добивать его… Хотя чего уж там, обязательно добьет, как только услышит все, что нужно. А вот это — надёжная страховка от любой глупости. Обгоревший местами до скелета упырь долго хрипел, приходя в себя, пытаясь регенерировать. Увидев, что гортань уже в порядке, Хакон поторопил: — Ну, я жду. Говори, или мои земляные шипы порвут тебя на части! — лишь самую малость преувеличил волшебник свои способности. — Кхэх… гр-р-р… тьфу, — упырь отхаркнул собственную черную кровь, поглядел исподлобья своими сияющими во тьме буркалами. — Повезло же мне, нечего сказать. Кто ты такой, маг? Я столетиями не видел такой силы ни у кого из смертных… Хакон лишь усмехнулся этой неумелой лести. Хотя и сознавал, что да, мощи ему не занимать, как и хитрости. Но это уловка. Время тянет, гад. Жест пальцами — шипы стали разъезжаться в стороны с неприятным каменным скрежетом. Упырь опять заорал: — Все! Все, я понял! А-а-а!!! Пытка прекратилась, но шипы застыли в новой позиции — из-под взявшейся корочкой плоти потек смрадный «маринад». Хакон даже шаг назад сделал, прикрывая рот и нос рукавом. — Пр-р-роклятие! — вампир шумно захрипел. Понял, наконец, что время шуток и проб на прочность кончилось, он полностью во власти мага. — Обещай, что пощадишь меня! Я выдам все! Хакон неплохо знал физиологию порождений даэдра. Вампир сильно потратился на регенерацию. Сейчас сил в нем не больше, чем в новообращенном. Ожидать от него шустрых уловок не приходится. Хоть это не повод ослабить бдительность. — Обещать не мешки тягать… — все так же издевательски протянул он. — Поклянись своим даром! Такие как ты только им и дорожат! — просипело чудовище. — Клятв ты от меня не дождешься, мразь, — почти ласковым тоном сказал Хакон, лениво осматривая окрестности этой глуши. — Лучшее, что ты можешь выдумать, сделать свою жизнь полезней, чем смерть. Парализованный упырь задумался. Прежде чем маг начал снова терять терпение, он выдал: — Что ж, поделом мне, если так… слушай же, смертный, и думай, крепко думай над услышанным. Лорд Харкон хочет исполнить древнее пророчество… Хакон зевнул, культурно прикрываясь ладошкой. Очередное пугало для невежд… древнее пророчество вампиров, ага. А плененный, нагнетая в голос пафоса, продолжал: — Ты знаешь, что чем старше вампир, тем большую пытку причиняет ему солнечный свет. Старейшие из нас не смеют показываться в городах и селах, посылая молодняк на охоту. На тех, кто может сравниться с нашим лордом по возрасту, кожа начинает шкварчать и браться пузырями уже в первую стражу, а в полдень они и вовсе могут вспыхнуть, как сухой хворост… Ого! Даже в этой предыстории для Хакона была новая информация. Волшебник лишь уши насторожил. — Ха! — вампир понял, что заинтересовал. — Но что, если я скажу тебе, что есть способ… некая магия, обряд или артефакт небывалой силы, что сможет угасить само Солнце… Не на время, а навсегда! Что, если старейшие из нас выйдут на поверхность, чтобы карать наглых смертных, чтобы через террор насадить свое царство в мире людей и меров! Что, если эта магия дарует нам не только бессмертие и силу, но и неуязвимость для наших самых могучих врагов — солнца и огня?! — вампир захохотал, будто приходя в экстаз от видения столь «светлого»… точнее, мрачного будущего. — Хм… — Хакон невыразительно хмыкнул. — С чего мне верить в ваши басни? Вы там в своих пещерах все из ума выжили. Никогда не слышал ни о каких таких пророчествах. — О, тебе стоит поверить… Ведь лорд Харкон… Кхе… Он ищет то, что укажет ему путь к этой силе… То, что остается неуловимым для большинства смертных, ускользает от их понимания… — И что же это? — стараясь сохранить насмешливый тон, спросил волшебник. Тем не менее, от фанатично уверенного тона упыря у него похолодело внутри и засосало под ложечкой. Впрочем, возможно, это лишь иллюзия. Поесть бы пора, наверное… — Древний свиток!.. Мгм… мхгм-га-га-га! — упырь захохотал, давясь собственной кровью, но торжествуя. Вот как! Плохая новость. Древний свиток может быть полезен… или бесполезен — в большинстве случаев. Чтобы прочитать его, вампирам понадобится жрец Мотылька. Да и Свиток Свитку рознь. Хакон знал о них преступно мало. Его никогда не клонило в мистицизм. Мага привлекала чистая сила. Но опасность, связанную с применением Древних Свитков, он вполне осознавал. История Тамриэля знала немало случаев, когда именно Свитки меняли ход событий, переворачивали все с ног на голову. — Ладно. И где же этот Свиток? — О… Увы, я этого не знаю… Я всего лишь расследовал слухи… — Какого рода слухи? — Хакон включил дознавателя, теперь он был заинтересован не на шутку. Вампир отрегенил большую часть внутренних тканей. Но проклятые шипы сковывали его надёжней любых колодок из хладного железа. — О сородиче, который может знать, где находится Крипта… В ней и хранится свиток. Волшебник, насколько мог, ведь он не был ни профессиональным палачом, ни дознавателем, чувствовал, что упырь не врет. Но информация расплывчатая и малополезная… — Какая еще крипта? Скайрим весь стоит на нордских руинах и всевозможных криптах в том числе. — Мы, сородичи, называем ее «Крипта ночной пустоты». Но уж поверь мне, ни на какой карте ты ее не найдешь. Она сотни и тысячи лет была спрятана так глубоко, что никакие расхитители гробниц до нее не доберутся… — вампир вновь натужно закашлял. — Только очень старые сородичи знают о ней. — Тысячи лет, да? Хм. Пойди туда, не знаю куда… Очень похоже на бред фанатика, знаешь ли… Великая тайна, говоришь… — волшебник сделал жест рукой, чтобы земляные шипы прокрутились в ранах упыря. Тот лишь зашипел от бессильной злобы. — И что нарыл по своему более осведомленному сородичу? — Агр-рх… — боль была нечеловеческой. — Немного. Вот этот вот, — волкихарец кивком указал на труп вампира, что неспешно обращался в пепел (должно быть, дикий тоже был довольно старым. Относительно молодые вампиры, насколько Хакон был в курсе, если против них не использовать огонь или молнию, просто стремительно сгнивали, оставляя скелет), — он мог бы рассказать что-то, потому что он с ним связан. Не знаю, его ли он чайлд или просто знакомый, но от него пахло так как нужно… — Пахло? — брови Хакона поползли вверх. — Ты его по запаху собирался найти? Тут вампир сипло рассмеялся лающим смехом, прерываемым кашлем. — Запах… Это не совсем точная метафора для того следа, который оставляет каждый сородич, его способны учуять только другие вампиры… «Даэдра! Да будь это моей сферой интереса, я мог бы диссертацию написать по вампирам… кто бы знал, что бывают такие болтливые экземпляры!» — подумал про себя Хакон. — Зачем же ты его убил? — искренне недоумевая, спросил маг. Тут упырь, находясь в своем незавидном положении, потупился, будто его пристыдили, аки студиозуса. — Я… утратил контроль… из-за близости свежей крови… я выслеживал его слишком долго… слишком долго не питался… Ага, несчастная селяночка, значит. Правду говорят, «ищите женщину», она-де корень всех зол. Хакон презрительно усмехнулся. Мерзкие упыри! — Ясно… Есть еще что-то? — В смысле… — вампир забеспокоился. — Ты же обещал меня пощадить! — Ну, да… вроде как… Но не клялся же? — и Хакон улыбнулся как можно паскудней. Маг засучил рукава, но тут вампир, очевидно, решился на последнюю хитрость, уж больно ценил свою не-жизнь. — Стой! А что если… Если я дам тебе клятву?.. Хакон даже отступил на шаг, чтобы разглядеть кровососа при свете яркой этой ночью луны Секунды. Действительно неожиданный ход. Вампир затараторил: — Ты же знаешь, что вампиры не нарушают клятв, потому что просто не могут, физически… Если я принесу тебе клятву на крови… то ты станешь моим сиром… Моим повелителем. А я… буду служить тебе. Подумай, я очень стар, очень силен. Я стал бы тебе хорошим помощником! — Хм… Что-то я не заметил твоей силы… — Хакон приподнял бровь. — О, поверь, если б это я осушил эту селянку, а не этот ублюдок, ты бы сейчас был в моей власти, а не наоборот. Я бы открутил тебе т… — тут вампир поперхнулся и спохватился, сменив тон: — в смысле, в общем, все было бы по-другому. Маг весело рассмеялся. Стремление выжить даже очень гордых людей… и не-людей может толкать на экстраординарные меры. — Кем же ты был при жизни, что и не в жизни так ценишь свою собственную шкуру? — полюбопытствовал, прежде чем принять решение. — Разве это важно? — упырь как будто застеснялся. — Для меня да. Вампир нехотя признался: — Да так, никем примечательным. Обычным торговцем. — Вот так вот и обычным? — не поверил Хакон. — Ну… приторговывал краденным, немножечко занимался контрабандой, то да сё. — Ага вертлявый змей при жизни и в смерти не теряешь навыков торговаться при любой оказии, — маг снова засмеялся. — А звать как? — Вирго, — снова потупился кровосос. Былой спеси, которую он демонстрировал дикому сородичу и волшебнику еще несколько минут назад как и не бывало. — Очень забавное имя для мужчины, — отметил маг. — Знаю, поэтому сейчас меня знают под другим: Моди. — Еще смешнее. Ты не похож на того, кто с открытым забралом бросается на врага. — Зато имя нордское и используют его не так и часто. — А ты разве не норд? — при свете луны все упыри бледные, но кто знает, каков был цвет кожи этого кровососа при жизни. — Зачем тогда тебе быть похожим на норда? — Я полукровка… а в мое время таких не любили даже сильнее, чем сейчас. — Хм… Страсти какие. Ладно. Может быть, будет от тебя толк, — Хакон принял решение. Тайком он сотворил пару заклинаний, выйдя за пределы обозрения вампира. Якобы просто взять рюкзак и плащ. Само собой, он ожидал каверзы и отчаянной попытки его убить. Никогда не доводилось слышать о вампирах, которые добровольно принесли бы клятву на крови смертному. Чтобы ее совершить, нужен был надрез на ладони и рукопожатие, при котором происходит обмен кровью. Ясен перец, что Хакон заразится сангвинаре вампирис, но на то у него всегда были нужные зелья под рукой. Однако, чем даэдра не шутят, может, появится у него новый слуга, взамен тому неудачному эксперименту с высшей некромантией в Вайтране. До сих пор и грустно, и смешно — «до-ва-кин»… Какая же чушь иногда оседает в черепушках северных варваров… К коим по воле судьбы и он принадлежит — по месту рождения и по крови… Наполовину. А что, круто же — собственный вампир на поводочке! Насчет нерушимости такой клятвы да, были легенды. Сам Хакон читал книгу про одного из учеников славного Шалидора, некоего Онмара, который с помощью такой клятвы подчинил своего злейшего врага, ставшего вампиром, ибо оный однажды не смог победить Онмара в магической схватке и затаил злобу, творил всякие каверзы и даже убил кого-то из близких Онмара. А враг тот, чье имя ныне забыто, был, кстати, Мастером школы Иллюзии, и с бустом вампирской крови он хотел покончить со старым противником. Сюжет прочитанной книги уже выветрился из головы, но факт клятвы там точно был, и поклявшийся ее не нарушил. Есть что-то там специфическое для кровососов, что роднит их в каком-то смысле с орками и Малакатом, даэдрическим «божеством» клятв и кровавых проклятий. Обговорили детали. Не навредить Господину, то есть Хакону, ни словом, ни делом, заботиться о его благе, выполнять приказы и все в таком духе. Логических противоречий Хакон не нашел. Для совершения обряда пришлось освободить одну руку Моди-Вирго. Маг напрягся, пустив в ход одно из могущественных заклятий школы Изменения, которым овладел специально для того, чтобы играть на равных с теми, кто быстрее его: оно разгоняло реакцию до запредельных для человека высот. Даже муха не уклонится быстрее от мухобойки, чем Хакон сможет применить любое из своих боевых заклинаний, едва заметив признаки подвоха. Но нет, вампир был покладистым и с обреченным видом принес клятву, они пожали руки. Ничего сверхъестественного, что подтверждало бы клятву, не произошло. Хакон демонстративно расстегнул сумку, достал зелье исцеления болезней, выпил, предварительно очистив ранку. Маг освободил трэлла от заклятия шипов. Потом настало время проверить, как это работает. Хакон освободил упыря, поигрывая фаерболом, приказал приседать, скакать на одной ноге, а на сладкое — частично съесть сапог своего окончательно мертвого сородича (вот же странность, от него в куче праха тоже остались только сапоги…. Некая вселенская закономерность, о которой почему-то не писал никто из ученых мужей…). Вирго кривился и тихо ругался, но жевал мягкую кожу. Он был готов даже порезать себя или вытворить что-то в этом духе. Чудесно! Но Хакон, само собой, на том не успокоился, нацепил еще и амулет Подчинения. Жутенький артефакт, изобретенный одним из мастеров Великого Дома Телванни, порождение на стыке Некромантии и Иллюзии, что не то чтобы порабощало разум, но ставило дополнительные ментальные и физиологические барьеры, мешая навредить Хозяину. У него как раз был такой на случай, если их с Рэндалфром колдовство где-то даст слабину. Но оно не дало слабину, оно было испорчено в самом корне… Воспоминание о недавних событиях снова заставило Хакона плотно сжать губы. — Что ж, отныне ты мой трэлл! — сухо обратился маг к вампиру. Тот лишь понуро кивнул. — Я буду служить тебе, господин, верой и правдой. Мысли Хакона уже были заняты другим: как использовать ручного ночного хищника для своих целей, возможно, он сможет стать козырем в торгах с Мавен? — Что ж, начни с того, что ты почистишь мой плащ и будешь нести рюкзак, а то его очень неудобно крепить к седлу моего скакуна… Трэлл лишь снова кивнул. Никакого скакуна он не видел, но был более чем уверен, что речь о призванном или призрачном маунте. А с такими действительно много проблем при взаимодействии с реальными неодушевленными объектами. В эту самую секунду «Ночное виденье» Хакона окончило действие. Маг и бровью не повел, чтобы не выдать, что он почти не видит ничего в тени, где сейчас находился вампир, а одним мимолётным жестом обновил заклинание. Но его «раб», само собой, не упустил этой мелочи, лишь молча зафиксировал в памяти. Клятва принесена, она нерушима. Ни словом, ни действием Хозяину не навредить… но, возможно, выпадет момент, когда и бездействия будет достаточно… — Я, собственно, направляюсь в Рифтен. Знаешь что-то об опасностях по пути туда? Вампир поскреб щетину (интересно, растут ли ногти и волосы у вампиров, или они навсегда такие, как в момент обращения? — Хакону как опытному некроманту становилось все более очевидна выгода от его нового приобретения: он из первых уст узнает многое о вампирах, что недоступно простым смертным и даже магам). Посмотрел на ночное небо, блеснув своими страшными глазищами. — Если не считать пяти-шести бандитских шаек… то только дракон вызывает опасения. Хакон сразу же оживился: — Дракон? Прямо в этих краях? А где конкретно, знаешь? — В горах… он вроде нигде конкретно не гнездится, летает просто туда-сюда. Маг улыбнулся. «Дракон. Гнездится». Все-таки, не был этот упырь аристократом, скорее, если не соврал, действительно торговец, вчерашний селюк, который выбился в богачи. Двинулись дальше. За следующим холмом будет одинокая корчма при тракте. По пути Хакон использовал оказию разговорить своего трэлла. — Вирго… — Если господин не против, то я все же Моди… — сдержанно возразил униженный до раба волкихарец. — Да хоркер с тобой, хоть Брунхильдой назовись, — Хакон не любил, когда его прерывают. — Расскажи, как ты стал вампиром. Его ночной спутник немножечко помолчал, подыскивая формулировки. — Давно это было… Не знаю, с чего и начать. — Неужто за полторы версты, что нам чапать до трактира, не управишься? Тут упырь непонимающе оглянулся: — А что ж ты… Вы, мастер, не призовете своего коня? Тут уже Хакон был готов хлопнуть себя по лбу. Он не догадался на скакуна наложить аналог «Приглушения шагов», так что о его приближении вампиры знали за две версты до того, как он спешился и стал за ними следить из-за того кустика. Да, самонадеянность часто губит магов. Надо бы ему больше прислушиваться к инстинктам. — Ну, при такой оказии, думаю, спешить мне некуда. А ты уж будь любезен, предупреждай о зверье либо другой какой опасности. — Да, господин, — вампир покорно кивнул. — Коль я позволю, большинство хищников при приближении учуют, кто я таков. Так что зверья вам не следует опасаться. — Ага. Отличный бонус. Ну, начинай рассказ, трэлл, тебе же не нужно каждый раз приказывать, ты понимаешь, что просьба твоего Господина так же обязательна к выполнению, как и строгий наказ? — Да, господин, — вампир был внутренне в ярости, не нужно уметь читать души, чтобы это понять. Но реагировал он максимально корректно. До чего же странный упырь… И Моди-Вирго поведал свою историю. Пять сотен лет тому назад (а говорил «очень стар»! Хакон при должных стечениях обстоятельств и сам думал не меньше прожить) молодому предпринимателю из Хьялмарка (ох, эти его словечки порой добивали своей несуразностью применимо к обстоятельствам) выпал шанс, какой выпадает только раз в жизни. Он нашел корабль, который потерпел крушение в очень неприметном месте, никто его не искал. Трюмы его были забиты добром, как на заказ легким и дорогостоящим (в основном драгоценности и специи из Эльсвейра), а из команды небольшого судна не выжил никто. Он раз пять самостоятельно мотнулся в ближайший город с товаром, поднял немалые барыши. И вот на шестой он собрал группу. Как оказалось, сглупил. Нанял более-менее нормальную охрану, которая не задавала вопросов. Очень скоро выяснилось, что за ними хвост прелюбопытнейших людей с топорами и луками, которых заинтересовало, откуда «челнок» черпает свои товары. В силу численного перевеса решили избавляться от преследовавших, плутая по горам да холмам. Разбойники поняли, что их водят за нос, и самые нетерпеливые решили грабануть их как есть (а у Вирго было при себе достаточно денег и векселей, чтобы бояться их потерять). Решили прятаться в системе туннелей, которую «предприниматель» разведал первым делом, пытаясь понять, как же такое сокровище не прибрали к рукам ни соседи, ни просто бродячие авантюристы. Некоторые пещеры выглядели подозрительно обжитыми. Там имелось немало нестареющей тысячелетиями двемерской нерабочей утвари, хотя ни о каком их городе либо развалинах поблизости никто никогда не слыхивал. А ловушек двемеров простые люди благоразумно старались сторониться. Может, потому там и не хаживали. Так вот, два дня они играли с бандитами в кошки-мышки. Потеряли двух из шести охранников, пока оставшиеся не взбунтовались против хозяина и не решили прорываться хоть как-то своими силами. Вирго хорошо изучил пещеры, но выхода найти он не мог, посулы его на наемников уже не действовали. Их через три дня должен был хватиться его компаньон и по совместительству далекий родич. Само собой, позже оказалось, это он же и навел бандитов, за что был казнен. Вирго побили и покинули на произвол судьбы, отняв золото, но оставив вексели — охламоны охранники не понимали, что именно они и представляют самую большую ценность. И вот тут-то его по запаху крови и учуял сородич. Вирго кричал, бился в конвульсиях, проклинал и молил… Но остановило упыря только упоминание о том, что Вирго знает о сокровищах и имеет связи среди купцов. Оказалось, что в пещерах уже давно обитала целая община (7 особей) вампиров, достаточно старых для того, чтобы без нужды не шастать под дневным солнцем. И достаточно могущественных, чтобы своим незримым присутствием отпугивать авантюристов от этой местности. А двемерские механизмы, которые они бережливо постаскивали из известных руин, — прикрытие от случайных соглядатаев. Этой общине нужен был слуга, «молодая кровь», который смог бы разведывать ситуацию и приводить к старшим собратьям жертв. Молодой парень ничего не знал о вампирах, кроме того, что они существуют. Однако ляпая языком, пока его жизненные соки жадно высасывали (вампир хотел оставить немного своим голодным собратьям, потому укусил в руку, а не в шею), он смог попасть в точку. Ему оставили жизнь. Сделали сородичем. Позже даже научили пользоваться «проклятыми Дарами». «Вот об этом расскажешь детальней попозже!» — не преминул вставить Хакон. Той общине он служил сорок лет. Однако позже он встретил некоего приближенного лорда Харкона, который его не убил, а видя его полезность, привел к своему повелителю. Оный приказал истребить отщепенцев, обративших его, а Моди (именно тогда он взял себе это имя) предложил стать частью клана Волкихар. К тому времени он превратился в богатого уважаемого торговца, хотя уже дважды переезжал, ибо у местных появлялось слишком много вопросов к нестареющему соседу. Для клана Волкихар он выполнял всю ту же работу: был ушами и глазами «на поверхности». Помогал поставлять трэллов для старших, порой даже якшаясь с работорговцами. Плохо, что их сейчас почти и не найти в Скайриме, разве что на северо-востоке и в Морровинде… На этом месте Хакон скривился пуще прежнего. Работорговцев он презирал. Лет сто назад Моди осел в Рифтене. Полюбил этот город, потому что тут была огромная текучка кадров, никто не задавал вопросов, а Гильдия Воров, которая тогда была в расцвете сил, не то что сейчас, помогала если что прятать концы в воду. За разговором они почти достигли корчмы. И тут Хакон прервал рассказ вампира: — Погоди, так ты знаешь Мавен Черный Вереск? — Ну, можно и так сказать. Я лично с ней никогда не встречался, только через посредников. У нас есть пара общих дел. А что? — непонимающе оглянулся вампир, ведь Хакон даже пропустил его вперед, остановившись, когда его посетила догадка, как можно использовать своего трэлла с максимальной выгодой. — Общих дел? Каких таких дел? — Ну… В основном перевозки. Мои люди контролируют немало караванов. — Твои люди? — Хакон был мягко говоря, потрясен. — Да кто ты, даэдра тебя подери, такой?! — Моди из Рифтена, ты любого конюха спроси, для кого он поставляет лучших лошадей и сбрую, — и бровью не повел его ночной компаньон. — Мефала! — помянул даэдра маг. — Так почему же ты, имея такой вес в обществе, как простой мальчишка на побегушках, выслеживаешь какого-то вампира?! — Потому что смертным эта задача не по силам, — все так же терпеливо и равнодушно парировал трэлл. — Кадры, знаешь ли, решают все. Ты ведь должен знать присказку: «хочешь сделать хорошо, сделай сам». Я за сотни лет это правило усвоил, как никакое другое. Хакон стоял и молча смотрел на вампира при ярком свете лун (к тому времени на небе появились обе). Новые сведения нужно переварить. Наконец он задал вовсе не тот главный вопрос, который крутился у него на языке, а другой, не менее интересный, хоть и не к месту сейчас: — Погоди-ка… Ты говоришь, тебе пятьсот лет или около того… — Пятьсот восемнадцать, — бесстрастно подкорректировал волкихарец. — А на каком же этапе настает эта ваша повышенная нетерпимость к свету солнца? — По-разному. Да к тому же у разных кланов своя специфика. Для волкихарцев в среднем после двухсот лет. — Та-а-ак… И как же ты жил в городах все это время? Вампир в кои-то веки посмотрел магу прямо в глаза. Его собственные напоминали кошачьи, только оранжево-красного цвета. — Все очень просто. Я почти никогда не голодал. — Что? — не понял Хакон. — Есть еще одно обстоятельство, о котором, возможно, не напишут в книгах по даэдра, ибо не так много смертных о нем вообще знают. Если вампир регулярно питается, то он может бесконечно долго скрывать свою принадлежность к народу Тьмы. — Вот как? — о чем-то таком Хакон читал в «Бессмертной крови». Но там речь шла о вампирах Сиродила. Неужто… — Да. Сидя по пещерам, мои сородичи голодают, их глаза начинают сверкать, кожа становится белой, клыки невозможно спрятать, меняется запах, из-за чего животные сходят с ума, едва зачуяв их. Ты в курсе, что гуси и домашние псы предотвратили больше нападений «диких» сородичей, чем самые сильные чары и молитвы жрецов, самые смелые и опытные воины? — Моди откровенно веселился, швыряя довольно-таки очевидные на самом деле факты спесивому магу в лицо. — Гуси… — в легком ступоре повторил Хакон. — Да, гуси. У них почему-то чуйка на волкихарцев даже больше, чем у собак, — вампир шкерил свои клыки в издевке. Но тут же спохватился и вновь приобрел свой раболепный вид. — Вот как… — только и пробормотал Хакон. — А что же сейчас? Ты в курсе, хозяин трактира держит животных? Тут упырь принял позу человека, чью гордость оскорбили. — Ты меня обидеть хочешь? Только полные идиоты и дикари серди вампиров не начинают углубленно изучать магию, даже если и нет у них прирожденного таланта. Если бы все было так просто с нашим обнаружением, клан Волкихар уже зачах бы. Школа Иллюзии в этом смысле может очень сильно помочь. Я прямо сейчас излучаю ауру, которая успокаивает мелкую живность, заставляет не обращать внимания на запахи и прочие эманации. — Во-о-от как, — еще более прибитым голосом протянул волшебник. Он, считавший себя почти что Мастером в этой школе, ничего не почувствовал, никакой ауры не заметил. Еще один щелчок по носу зазнайке. — Что ж, пошли, вот она, корчма. Одинокая хибара, в которой вряд ли одномоментно могли с минимальным комфортом разместиться более дюжины гостей, носила гордое название «У носатого Йоны». Хакону доводилось бывать тут и раньше. Своим шнобелем хозяин действительно гордился, очевидно, свято веря в поверье, что чем длиннее нос, тем мужчина, кхгм, сильней в постели и привлекательней для противоположного пола. Хотя на самом деле магу никогда не доводилось видеть, чтобы с Йоной была женщина. Так или иначе, а это было идеальное место для ночевки. Йона не был болтлив. Точнее, болтал он без устали, с любым гостем на любую тему, но вот спрашивать что-то типа «куда направляешься?» да зачем и почему — такого за ним не водилось. Платишь? Хорошо. Хочешь пообщаться, сам расскажешь. А вот погоду этот его самый нос предсказывал получше любых стихийников из Коллегии. Каких только странных талантов не найдется у сельских жителей, — в который раз на его примере убеждался Хакон. Зашли, поздоровались. В зале никого, кроме хозяина да одного совсем уж осоловевшего от выпитого за весь вечер аргонианина. Имелся еще некий родственничек, парнишка лет пятнадцати, который приходился Йоне то ли племянником, то ли еще кем-то там в третьем колене. Калеб, кажется так его звали, помогал «дяде» вести дела и при оказии подсоблял с конями. Сейчас он как раз ушел по делам. Взяли, что было теплого, поужинали на скорую руку, пошли в снятую комнатушку. Перевалило за полночь. Вампиру нужно было питаться. Пока ели обычную еду (упырь кривился, но безропотно жевал, сам понимал, что внимания привлекать не стоит), выяснили, что есть еще парочка спящих путешественников в дальней комнате. Дальше Хакону довелось увидеть, как именно вампиры применяют свои «темные Дары»: его трэлл стал невидимым. Никаких заклинаний Иллюзии, просто клип глазами — и тот исчез, растворился в воздухе, а Хакон еще целую секунду или две смотрел на пустое место и думал, что он там забыл. Пока не вспомнил, что это он сам попросил трэлла продемонстрировать свои способности. Эта его способность ко всему прочему заставляла не особо устойчивых к магическому влиянию напрочь забыть, что они кого-то видели до этого. Чертовски мощная штука! Даже опытного мага проняло. Вампир абсолютно неслышно покинул комнату… чтобы через пять минут так же неслышной тенью не вернуться. Вжух — и вот он, прямо перед Хаконом. Волшебник чуть не подпрыгнул на месте. Он даже себе не хотел признаться, что вампир смог обмануть его чутье и магические щупы, выставленные именно для этой цели. Точнее, оно как. Он почуял едва уловимое присутствие буквально за секунду или меньше того. Слишком мало, чтобы приготовиться к атаке, если не ждать подвоха. Моди показушно утер уста все тем же приснопамятным платочком. — Даэдр-ра тебя подери, трэлл! Не делай так больше! Понял? Нельзя подкрадываться к Хозяину! Раб клятвы лишь обнажил клыки, на которых еще оставалась кровь. Не с угрозой, но все равно очень неприятно осознавать, что по сути говоря рядом с тобой вечно голодный зверь в человечьем обличии. — Само собой, господин, простите. Это привычка. Хакон устал, спать хотелось смертельно — все потому, что потратил много маны. Так что проверив на всякий случай охранные заклятия, он дал трэллу приказ охранять его во сне и отбыл в вотчину Вермины.

***

«Бабы, дорвавшиеся до власти или доминирования над мужчиной — просто настоящие озверевшие суки!» — эту мысль прокручивал у себя в голове Фендал уже незнамо какую сотню раз. О, он за каких-то пару дней смог убедиться в истинности этого утверждения. Он слыхал о порядках в Морровинде, где рабство было частью культуры. Но его сородичи-темные эльфы никогда бы не стали пытать или унижать раба просто так, ради забавы. Этим славились отошедшие в бездну Обливиона айлейды. Наоборот, у данмеров был даже обычай, что если семья так и не нажила детей, то после их смерти раб мог унаследовать часть их имущества (не всю, конечно же, но в законах было четко оговорено, что да как должно быть), а порой и при жизни рабы заслуживали такого доверия, что их официально делали частью семьи, частью Великого Дома. С рабами-ящерами, конечно, малость сложнее, ибо с Чернотопьем у данмеров перманентная война, изредка сменяемая недолговечным миром. Тех да, могли пытать так, что волосы даже на заднице дыбом встают. Но это все слухи. А вот пережить максимум унижения на своей шкуре Фендалу довелось на следующий же день после прибытия в загадочную пещеру на севере. Майхасу с него сняли со всеми предосторожностями, «воспитательница» в этом разбиралась. Но еще до полного освобождения хорошенько «прожарили» крайне болезненными электрическими заклинаниями. Мышцы не слушались еще пару часов. После этого помыли в холоднющей воде из подземного водопада, покормили, надели «сбрую» (кошмарное изобретение больного ума!) и повели на «тренировки». С ним обращались, как с собакой. В самом буквальном смысле. Короткие команды, невыполнение которых вело к незамедлительным пыткам и унижениям. Стек «госпожи Коры» он возненавидел пуще любого другого унизительного дивайса… Ну, разве что еще эта чудовищная хрень… в его заднице. Даэдра бы их всех побрали! Лесному эльфу в анус вставили большую деревянную хреновину с имитацией пружинящего хвоста. Он не висел, как тряпка, а постоянно колыхался от малейшего движения, «вилял» сам по себе. Фендал взахлеб рыдал, когда «госпожа» впервые приказала ему «к ноге!», и он, виляя этим долбанным «хвостом», был вынужден ползти. А потом были «плохой мальчик!», «фу, негодник!» и бесконечные удары по заднице, по гениталиям, по самым чувствительным участкам тела; в частности, Кора обожала наносить удары по ступням. Это чудовище в женском обличье превосходно чувствовала грань, где чувствительность к боли теряется, где находится тот порог, когда муки уже не производят должного эффекта, поэтому била не очень сильно, но сопровождала это все такими унизительными комментариями, так умела чередовать толику наслаждения (она не чуралась ласкать его яички при случае, когда уж у него получалось впитывать «собачью науку» достаточно быстро), боли и унижения, что… что это оказывало свой эффект. Фендал стал ее бояться. Если выберется когда отсюда, то никому не расскажет этого позора, но он до дрожи в коленках, до непроизвольного мочеиспускания стал бояться ее криков, свиста этого проклятого стека. Мучения его дополнялись тем, что будущему рабу не давали спать. Постоянно обливали ледяной водой. Другой бы уже слег с какой хворью от такого обращения, но не валенвудец, который на охоте проводил больше времени, чем в цивилизованном обществе. Его обучали правильной походке. «Твой хвостик должен восторженно вилять, когда Хозяйка зовет тебя! Понимаешь ты это, скотина, восторженно!» Даэдра! Он и в длящемся сущие минутки, мгновения сне видел эту ее грязную ухмылку, слышал свист стека. Как собака, он спал на подстилке, и ноги его дергались во время кошмаров. Его обучали «правильно питаться»: лакать, как собака, заглатывать большие куски, как собака, поскуливать от «удовольствия» при кормежке или скупой «ласке». Тысяча кланфиров, что они добавляли в его еду?! У него теперь постоянно был полунапряженный член. От этого чувствительность увеличивалась, значит, и боль от ударов тоже. А один раз, когда он «провинился» и «не покопал свой туалет лапкой», его наказали. Скампова блевотина! Госпожа Кора трахнула его в задницу каким-то странным полумягким-полутвердым елдаком из неизвестного материала, который она ремнями прикрепила к своим чреслам. Потом, когда на нем еще были остатки его испражнений, повторила в рот… Чудовищно… просто чудовищно… С тех пор госпожа практически всегда носила его пристегнутым, и эта большущая хреновина покачивалась при каждом ее шаге. Это какой-то кошмар!.. Но… кажется, после второго или третьего раза Фендалу даже стало это нравится. Но это было совсем не то, что быть с другим мужчиной (а Фендал, как и каждый четвертый валенвудец, имел такой опыт). В этом было только тошнотворная мерзость, пытка, доминирование, ни малейшей искорки хоть сколько-то светлого чувства. На третий день он уже сам стал скулить, без дополнительных стимуляций. От жгучего отвращения к себе, к этому своему бытию… Так что теперь его даже наказывали не за то, что не подает голос, а за то, что он слишком жалкий и мерзкий, «ничтожный мальчишка!». Госпожа обожала менять наряды и к каждому этапу тренировки рядилась во что-то особенное: костюм для езды верхом (да, она любила запрягать «своих собачек» в повозку и кататься по пещере, игнорируя их скулеж, что камни ранят их колени, так как другой позы, кроме как на четвереньках в этом случае она не признавала, любуясь их растерзанными страпоном (так она называла эту адскую штуковину) задницами. Еще один костюм для «водных процедур», для тренировок на послушание командам, и один особенный она надевала для ночных утех. Он оголял ее грудь, обхватывая ее и делая выше, а на торчащих сосках у нее были какие-то прищепки из металла. Это время было самым страшным. В подземелье имелось немало инструментов для пыток. Железные сапоги, железные девы, дыбы, всякие треугольные штуковины, которым эльф и названия не знал. Иголки, огонь и магические молнии — калейдоскоп кошмарных воспоминаний, которые не вытравить из памяти никакими усилиями жрецов или магией… Возможно, Фендал мог бы все это выносить, лелея свою мечту о мести и освобождении, если бы был один. Но нет! С ним было еще два "собрата по несчастью". И госпожа Кора хотела их сделать сплоченной стаей, в то же время поощряя конкуренцию. Его морально добило то, что некий уроженец Хаммерфела по имени (или уже новообретенной кличке? На другие он просто не отзывался) Дик, когда госпожа вошла в зал и увидела, что одна миска осталась невылизанной, донес на него… лаем и подниманием ноги, как пес, что хочет его обоссать. Ох, в какое же он впал бешенство. Как же его пришлось лупцевать, чтобы успокоить, Кора даже позвала молодчиков с дубинками, так он ее… ну, не напугал, эта стерва вообще была неспособна на человеческие эмоции (да и не достал бы он ее, будучи на поводке)… скорее, доставил дискомфорт своим «тявканьем»… За что полночи провисел подвешенным на холодных цепях, причем основная точка опоры, центр тяжести опять же приходился на крючкообразную трубку, которую ему вставили в… ну, в общем, вспоминать об этом он тоже не хотел. Двое других подвергались «тренировке» намного дольше него. Их психика уже была деформирована. Так что Фендал стал их сторониться. А ведь в первые две ночи, когда истязания еще не вошли в привычку, он пытался с ними говорить, пытался выведать, что им известно о системе безопасности вне тех помещений, где Кора водила их «свору». Но их не оставляли надолго наедине с самими собой. Если Кора уставала играть со сворой, приходили молчаливые охранники-работорговцы или кто они там и так же или били, или обливали водой (Фендал теперь просто ненавидел «душ», как они это называли), или же просто скрежетали какими-то железяками и пыточными девайсами, мешая спать. С «собаками» никто не заговаривал, только в порядке коротких команд. Само собой, бесконечные пытки вызывали проблемы со здоровьем. Но лекарства, как и некое снадобье, вызывавшее эрекцию, было в еде. А жрать хотелось постоянно — такие нагрузки они выносили, так изматывались на «тренировках». При попытке отказаться от еды его лупцевали с таким остервенением, что… нет, умереть от голода — не выход. Тем двоим, кстати, доставалось еще больше, потому что Кора их водила на некие «боевые тренировки». Там они дрались с другими рабами, приходили побитые, их лечили магией. Фендалу не позволялось говорить по-человечьи, он, ненавидя себя, жестами и тявканьем попросил хозяйку (чтоб ей вечно замерзать насмерть и оживать в Хладных Гаванях! Чтобы мучиться там вовеки!) пояснить, почему и его не берут на бои. «Ты еще недостаточно шёлковый, мой пёсик! Но погоди, твое время еще настанет, ты потешишь и меня, и своих новых господ!». Вот и все, что ему удосужились сказать. В конце концов фантазия работорговцев и тренерши закончилась, Фендал начал видеть во всех этих пытках и издевательствах некую систему, подумал было, что и к этому можно привыкнуть, адаптироваться, притвориться, тем самым остаться самим собой. Как же он ошибался! Оказалось, это были «цветочки», а ягодки… Он все никак не мог понять, почему именно ему не дают спать с особенным рвением. Другие «пёсики» хоть по часику-другому, но урывали кусочки сна. Думал, просто хотят вымотать. Но на четвертый день без нормального сна даже его крепкий организм стал сдавать, а удары были не так уж эффективны. Он проваливался в грезы буквально на ходу. То, что это был именно четвертый день, он понял только умозрительно по перерывам между кормежками (а кормили их хоть и не то чтобы досыта, но и изнеможенными их не назвать было). После очередных «скачек» по темным туннелям в упряжке с другими, когда он просто заснул на ходу, его разбудили, и чуть ли не волоком таща за ноги и за яйца — чудовищная боль! — перенесли в новую пещеру. Весь пол там был из какого-то странного пробкового покрытия, не мягкого, но и не твердого. А на нем — рисунки и руны. На изображениях была Кора в такой стилизации, будто на ритуальных предметах, храмовых фресках Мары или Дибеллы. Она на них была настоящей Богиней. Поза величественная, глаза — как живые, опаляющие неземной страстью и властностью… Если бы Фендал знал историю Земли, то сказал бы, что это не Мару «косплеит» госпожа Кора, но языческую богиню Кибеллу. Ту самую, ради которой корибанты оскопляли себя в экстатическом рвении, не чувствуя боли, желая принести «великой Матери богов» все самое драгоценное, жертвуя самой своей мужской сущностью. Странные иероглифы напоминали змей или драконов, они извивались и танцевали, стоя на месте, стоило лишь отвести от них взгляд, позволить ему расфокусироваться. Это раздражало и где-то на уровне подкорки порождало не то чтобы откровенный ужас, но некое его предчувствие, дискомфорт, будто бы чьи-то далекие и чужие глаза постоянно присматривают за тобой. Фендала бросили на этот пол и в кои-то веки дали расслабиться, принять не собачье положение. Однако не успел он оглядеться либо что-то осознать (хотя, пораженный новизной событий, он изо всех сил сам старался не уснуть), появилась госпожа Кора в новом одеянии — длинном цветастом платье с большим декольте и очень странным элементом на плечах. Это были змеи, кобры, ставшие на дыбы, раздувшие капюшоны и сверкая рубиновыми глазищами, покачивающиеся при каждом движении. А может, это и не была деталь одежды? Они выглядели очень живыми, и шипение их было как настоящее. Но Фендал уже устал бояться. Что ему змеи после всего, через что он уже прошел?.. Кора склонилась над ним. Босмер подобрал ноги, пытаясь подражать собаке и заодно прикрывая промежность от возможных ударов. На нем из одежды только ремни от упряжки. Только бы не снова побои, сил нет, боги, дайте же ему поспать хоть чуть-чуть!.. — Что, мой пёсик, ты устал, да? — голос Коры был на удивление мягким и каким-то убаюкивающим. Она погладила его по щеке. Кланфирова отрыжка, она была почти нежной в этот момент! — Ты хочешь поспать? Поспать и отдохнуть? Чтобы не было боли, не было этих бесконечных унижений, правда? По щеке Фендала потекла слеза. Да… Он уже на пределе. Потеря сна стоила ему куда больше, чем он мог себе представить. Если бы он только мог отдохнуть, то все эти страшные вещи, что с ним вытворяют, не казались бы такими мучительными. Кора улыбалась, глядя на него. В ее глазах плясали огоньки торжества. Фендал все еще думал, что напрасно она радуется его слабости. Дай только минутку… полчасика… ну может час сна… и он… он обязательно что-то придумает, найдет способ отсюда выбраться. Он покарает тебя, скампова ты сучка! Да… Он… Я?.. кто он? Ну да, он! Он, а кто же еще… непременно покарает! Вот только поспит и сразу покарает ее… Его мучительница, его безжалостная и беспощадная «Госпожа» нежно, по-матерински наклонилась и поцеловала лесного эльфа в лоб. — Что ж, вот твое избавление, милый мой… Хороший мой слуга… мой пёс… — даже это слово она произнесла со странной контрастирующей ко всему прежнему поведению нежностью и заботой. — Пусть тебе привидится истинный мир, много лучший, чем тот, что известен тебе… И Фендал наконец-то почти благодарно сомкнул глаза. В эту минуту его мучительница была для него избавительницей, милостивой… матушкой? Мама?.. Где ты, мама? Я хочу к тебе! Прямо сейчас! Босмер не видел, как змеи на плечах Коры торжествующе затрепетали своими длинными языками, как странное молочно-белое тусклое сияние распространилось по комнате, а иероглифы ожили и взаправду стали танцевать, увеличиваясь в размерах, превращаясь в полноразмерные антропоморфные фигуры. Они стали принимать облики людей, бывших некогда близкими Фендалу. Он любил их. Кого-то трепетно-нежно, это как первая любовь из детства, кого-то глубоко и естественно… как собственную мать. Ее светлый образ стал для него проводником в новом невиданном мире, что воистину был лучше, чем то, что любой человек или мер может познать в реальности Нирна. Он и не заметил, как он отождествился в его глазах с образом Коры. Вот только что он ненавидел ее всем своим сердцем и желал всех возможных в этом мире мучений и смерти, бесконечных пыток в Обливионе… А вот он, смеясь, обнимает ее. Как тогда, когда они с мамой были вместе, когда был еще жив отец… но его образ, он где-то на грани восприятия, недоступный… он есть, и дарует безопасность. А вот его мать с ним, она близко, вот же, руку протяни, ощути ее чудесные пышные локоны. А ее большая, мягкая и такая притягательная грудь…. Она — как грудь матери, что он помнил совсем малышом… она так приятно пахнет… о, стыд, ему так хочется прикоснуться прямо сейчас своими устами к ней… будто он снова младенец. Фендал, окутанный сиянием, чей источник был не из этого мира, свернулся в клубочек и засунул палец в рот, делая сосательные движения. Кора наблюдала эту картину с отеческой улыбкой на губах. — Да… Спи, мой малыш! Когда мы встретимся вновь, ты будешь любить меня. Меня и свою новую богиню, ради которой ты будешь готов на все! Она станет для тебя дороже всех звёзд нашего мира! Тысячи её истин — тысячи светочей на ночном небосклоне! Да! Спи и увидь лучшие из снов… И Госпожа Плетельщица Снов порадуется такому приобретению… Кора тихо засмеялась и на цыпочках, будто действительно заботливая мать, старающаяся не разбудить свое дитя, вышла из комнаты.

***

Сколько времени прошло, Гайдар не имел ни малейшего представления. Много. Может, сутки, может, двое. Один раз его покормили сытным супчиком, после чего вставили кляп и еще раз обыскали, отобрав перстень с ядом. Ага, сообразили-таки, что он ту’умом может по стенке размазать. Ну, скорее всего, это приказ Айрилет. А что ж она не спешит допрашивать своего самого ценного пленника? Тестер слышал, что в соседних камерах кто-то вопит и причитает время от времени. К ним точно приходили, а вот его оставили в покое. Очень странно. Камера его была настоящими «застенками» — каменный мешок без окон, с одной дыркой, что и руку едва просунешь, что была тут за туалет, с одной дверью и двумя люками в ней — для подачи еды и для обзора. Но и та с решеткой, чтобы не напал на стражника. Вообще, он в сети читал, что практически все, если не все игры от «Беседки» были «заточены» для каких-то больных на голову ЗЭКов, уголовников и психопатов. За «паладинство», отыгрыш за доброго позитивного чувака игроку там не светило аж нифига (преимущественно, исключения бывали, конечно). Ты начинал рабом на галерах, узником, смертником на эшафоте (как, собственно, в Скайриме) и до самых вершин этой игры оставался как минимум кровожадным ублюдочным психопатом, оправдывая справедливость своего изначального приговора. Хочешь имбовый «Клинок горя», кучу других вещичек, доступ к учителям навыков — пройди целиком линию квестов Темного Братства… а вот за его уничтожение тебе просто скажут спасибо и повысят репутацию фракции «имперцы». Лей кровь, как водицу, во имя божества Хаоса Ситиса — быть плохим хорошо, ты на этом еще и заработаешь. Хочешь тоже приличный такой артефактик на регенерацию здоровья (в руках аргонианина это была имба из-за его расовых способностей) — проходи квест даэдра Намиры: пожирай трупы разумных гуманоидов, участвуй в каннибальских оргиях. Хочешь меч Мефалы, который наносит неблокируемый ничем урон? Стань предателем и убей этим клинком тех, кто тебе больше всего доверяет, — собственную жену, лучших друзей, людей, ради которых ты ранее жопу рвал, чтобы им помочь. Боэтия тоже обожает предательство и ритуальные жертвоприношения. Вообще все даэдра манипуляторы, даже светлейшая Меридия, коей, кстати, поклонялась Айрилет. Мододелы пытались это исправить, но на один мод, который добавлял баланса, было сто пятьдесят тех, что еще более усугубляли ситуацию. Чего уж там, Скайрим был очень долго самой первейшей игрой по количеству порнографических секс-модов, которые эксплойтили тему БДСМ, извращений, рабства, пыток и всякой такой хрени. Не сказать, чтобы она сильно контрастировала со средневековым сеттингом или противоречила вполне лорным явлениям: казнь в Солитьюде некоего чувака, что впустил в город Ульфрика, убившего короля Торуга, происходила на глазах у детей и родственников оного. Стража подкупалась, воровать можно всё и у всех, убить без всякого повода можно чуть ли не каждого, не защищенного «сюжетной броней». Единственное, на что не пошли создатели оригинального «Скайрима», — убийство детишек. Они были бессмертными, им даже Алдуин пофиг. Но этот баг быстро пофиксили в модах и полуофициальных патчах. Здесь Гайдар вспомнил, что, когда лежал беспамятный в храме Кинарет, через несколько рядов от него некая мать убивалась над останками своей маленькой девочки, у которой было полностью сожжено и оплавлено лицо. Ребенку помочь не успели, после летального исхода плачущую отогнали прочь, чтобы положить тех, кого еще можно спасти. Но приключенец так был занят собственными переживаниями, что едва обращал внимание на происходящее вокруг. А это была, сука, жесть… Реализм? Да нахуй такой реализм! Больные ублюдки, блядь, ответственны за правила этого мира… Гайдар читал «Оливера Твиста» и много другой литературы. В некоторых странах запрещенная книжка, тем более ее перестали изучать в школе. Конечно же, никто в здравом уме не хотел рушить образ «старой доброй Англии» с балами и чайными церемониями, где дети простолюдинов на самом деле голодали, где им за кражу пирожка на рынке отрубали руку, а за повторное преступление могли и повесить на центральной площади, в назидание и «науку» остальным, где девочки ходили беременные в девять-одиннадцать лет, считались бесправным придатком мужчины, а пресловутые католические священники так издевались над мальчиками-служками, что… Ладно… Это все лирика. Почему об этом стал думать? Ну, а о чем еще думать в тюремной камере? Странный мир Скайрим, в общем. Максимально жестокий и неприветливый. Наверное, добрые хорошие люди в него играли, чтобы сублимировать свою тягу к зверствам и жестокости. А плохие люди не заморачивались, они в реале устраивали стрельбу в школах… Одно с другим не связано, возможно. Но все же симптоматично… А вот если он тут застрял, если он вынужден жить по этим жестоким законам, то какой шанс у него остаться «нормальным»? Гайдар на всякий случай еще раз проверил все «аварийные коды». Нет. Чуда не произошло. Выйти из игры он по-прежнему не может. Сука! Если так подумать, по сюжету за месяц внутриигрового времени он не продвинулся практически ни на йоту, но может собственными глазами наблюдать интереснейшую задумку авторов римейка: мир, чье внутреннее время «отпущено» на произвол судьбы, не привязано к действиям «Избранного», утопает в крови, горит в драконьем огне, «благородные» режут друг дружке глотки за власть и по идеологическим причинам, идет полным ходом гражданская война, а на рынке и в тавернах только и разговоров, что про изуверства бандитов и неспособность стражи их защитить, и если так пойдет и дальше, то мир этого Скайрима на самом деле коллапсирует. Наверное, таким образом разрабы хотели показать человеку, что он не просто «избранный», а ответственный. Ну, если у него, конечно же, есть совесть. Даже своим невмешательством Игрок каждую минуту простоя делает хуже, чем есть. А уж вмешиваясь, тоже неизбежно действует по принципу «меньшего зла», воспетого Анджеем Сапковским в цикле «Ведьмак». Но что зло все равно будет торжествовать, почему-то не было никаких сомнений… Вот интересно, ярл Балгруф выжил или нет? Айрилет начнет с ножа в его печень или со «здрасти, как дела?». А все потому что он, блядь, захотел попеть и повыступать перед публикой, будто это имеет какое-то значение. Ну… Тут сложно на самом деле. Вряд ли бы он за то время, что было в его распоряжении, раскусил, кто там ассасин, и смог предотвратить покушение. Наоборот, все относительно неплохо сложилось. Вот только хорошая девочка Лида отправилась к… есть надежда что на местные небеса к богам. Если относиться к игре, как потребитель контента, эдакий «tatem hominem», человек развлекающийся, а не «homo sapiens religiosus, quae est conscientia», человек сознательный и совестливый, то все вообще чудесно. Он и кайф получил и так-сяк квест выполнил. Ну… Квеста ему никто вроде бы и не давал, непонятно, будет ли награда вообще, но ведь что-то же он сделал? Вообще, его внутренний тестер должен ликовать. Какая нелинейность сюжета! Какие повороты! Какая драматургия! Вот это действительно римейк так римейк. Все совсем не так, как в оригинале, все лучше, все реалистичней (сука, он теперь уже начинает ненавидеть это слово)… Но вот ему почему-то хочется плакать и паниковать. Если так прикинуть, то у него из-за временной амнезии был уникальный на всю вселенную шанс (наверное) — прочувствовать эту реальность так, как прочувствовал бы ее реальный человек, который бы действительно попал из реального мира двадцать второго столетия в мир фэнтези, с магией и драконами. И надо сказать, это нихрена не приятный опыт. Тебя куда-то тащат, чего-то от тебя хотят, а еще постоянно хотят убить. Гайдар читал книгу, написанную реальными участниками событий, о том, как семья поехала на отпуск в Мексику и там попала в заложники к картелю. Вместо пеньяты они сами получали люлей за малейшее неправильное движение или косой взгляд, их пытали, над ними издевались. Почти все погибли. Нормально съездили, в общем. Хоть у него ситуация все же не такая плачевная, но довольно близкая к описанному. А все из-за чего? Из-за отношения! Вся причина в мозгу. Вот только ты перестаешь воспринимать окружающее как обычный вирт, сразу все меняется. Интересно, а не встреть он того разбойника, как бы он отнесся к тому, что не может выйти из игры? Наверное, паниковал бы еще больше. Потому что неизвестность пугает куда хуже, чем даже некая туманная перспектива. Так-то у него сейчас хотя бы цель есть. Найти ебучий Древний Свиток, мать его растак! …Так его мысли ходили по кругу: воспоминания из реала, всякие прочитанные книги и просмотренные фильмы, пройденные игры, личный опыт, воспоминание и анализ произошедшего с ним тут и снова вывод: Гордиев узел интересов не разрубить без этого макгафена мира The Elder Scrolls. А он, как последний дебил, стоит на месте в плане своего развития. А в это время часики тикают, его мать лежит в больнице. Без его опеки, денег и вообще внимания к ситуации, ее ожидает печальная участь многих и многих людей, живущих в век «страховой медицины» и «продвинутого социального страхования» в их богоспасаемой (едва ли) стране. Гайдар стал моделировать ситуации: что он будет делать, если она там умрет, никому не нужная? Нет, ну, страховики позвонят его старшему брату, конечно. Но что он сделает? Весь в ипотечных долгах с вредной тинейджеркой, которая привыкла быть центром вселенной, и малым вторым ребенком на руках? Хм… Чего не отнять у этого «сверхиммерсивного проекта», так это его пресловутой затягивающей атмосферы. Он очень и очень редко думает о реале, о своих собственных проблемах, а не проблемах персонажа, которого он отыгрывает. Порой настолько, что даже забывает, нахрена ему вообще Свиток, может, просто плыть по течению? Получать удовольствие? Угу. Ну да! Какое уж тут к едрене фене удовольствие! Он в цепях и с кляпом во рту! И он не мазохист, ему это не по нраву!.. Не успели его мысли зайти на новый круг самобичевания, раскаяния, жалости к себе и напряженных раздумий «по-чернышевски», кто виноват и что делать, как дверь в камеру распахнулась. Полился яркий свет факелов и светильников, вошло несколько людей. От контраста с мраком, в котором Гайдар пребывал до сих пор, он зажмурился, навернулись слезы. — Что, непризнанный бард, оплакиваешь свою судьбинушку горемычную? — размытая фигура Айрилет маячила на пороге, не спеша войти, пока служивые подготавливали пленника к допросу. Гайдара повесили за руки и ноги, зафиксировали в… черт, да это же самая настоящая дыба! Блядь… Он попал. А тон у данмерки такой весь веселый, на позитивчике… Вот же дура тупая, на нервах у него поиграть хочет! — Он готов, — мужик, который его фиксировал, ворочая, как мясник тушу, обладал грубым голосом, от него воняло дешевым пивом и луком. Тут надо сказать, что позаботились не только о конечностях, но и угрозе атаки Голосом. Прежде чем вынуть кляп, какой-то щуплый дядька в хитоне с капюшоном, обладатель острого лица и повадок хорька, нарисовал занятную магическую фигуру, что полукругом радиусом около метра огораживала пленника от присутствующих в камере. О ее эффективности Гайдар не брался судить, но выглядело весьма угрожающе, а магические знаки жили своей жизнью, переливаясь разными цветами… — Хорошо, вы будьте за дверью, а ты, Согн, позови мастера Кига, — отдала распоряжения хускарл своим властным голосом. Гайдар проморгался и стал ее разглядывать. Черный легкий костюм с кожаными вставками. Подойдет и для путешествий верхом и для камеры пыток, наверное, неплох, крови почти не будет видно. Новая прическа: волосы закинуты назад, оголяя высокий лоб, хвостик она зачем-то укоротила, оставила каре. — Чему быть, того не миновать, да, Гайдар? — темная эльфийка почему-то улыбалась. Это у нее истерическое что-то? Вместо ответных колкостей Гайдар ровным голосом спросил: — Как там ярл Балгруф? Наконец-то выражение лица у нее стало взрослым, осмысленным и автоматически очень злым и раздраженным. Она нахмурилась, но тут в камеру вошел низенький плюгавый человечек в черном кожаном фартуке. Он катил перед собой тележку с кучей полочек, а на них — зловещего вида металлические инструменты. Тогда херсир снова лучезарно заулыбалась. — Ой, да не стоит волноваться. Жив. Не совсем здоров, но жив. К твоему счастью, наверное, — тут Айрилет стала механически поигрывать кнутом, что крепился у нее к поясу. Видя интерес заключенного, он достала его, размотала на полную длину. На конце имелись кисточки с металлическими бляшками. В самый раз кожу с пленников сдирать. — Видишь, а я к тебе не с пустыми руками. У нас тут с мастером Кигом много игрушек. Если наш с тобой разговор не будет получаться, то признанный мастер всегда в настроении поиграть. У него вот видишь, чаек есть, печеньки тоже… — и она указала на широкий ассортимент на столике-тележке. Среди прочего там был большой чугунный чайник с дымящимся носиком и некие фигурки, напоминающие «зоологическое печенье». Если о пытках водой или даже кипяченым маслом Гайдар слышал, то об их предназначении оставалось лишь догадываться. — В дочки-матери играть будем? Или как это тут называется? — поддержал шутливый тон Гайдар. — Ух! — данмерка даже руками всплеснула, весьма напоминая в этот момент ужимки Ганса Ланды из культовых «Бесславных ублюдков». — А ведь это из один моих первейших вопросов: где это «там» и «тут» для тебя, дорогой ты наш? Откуда ты такой взялся на мою голову? Гайдар поерзал в цепях и путах. Опять пятью пять! — А что, мы уже начали? Тут Айрилет сделал два размашистых шага и подошла к самому краю нарисованной магической фигуры: — Да, дорогуша. И я очень и очень советую тебе отвечать максимально правдиво и максимально конкретно. От этого зависит, покинешь ли ты наши казематы не только невредимым телом, но и умом. Понял меня? — данмерке абсолютно не нужно было угрожать. То, что она на все способна, было понятно и ранее. — А я покину их? — все так же спокойно спросил Гайдар. Весь его эмоциональный шторм, что был до этого, вдруг разом утих. Сейчас был какой-то противоестественный штиль, буддистское спокойствие. Такая реакция, как правило, больше всего бесит тех, у кого пыточный инструмент в руках. Ну, это в кино. А какая из себя в этом смысле Айрилет? — Ну, рано или поздно, да, само собой. Целым или нарезанным на ленточки — зависит от твоих ответов, опять же, — было видно, что темная эльфийка в очередной раз сделала над собой усилие, не желая начинать свою «чайную церемонию» сразу же. Ну, спасибо за этот шанс просто поговорить… — Чем я могу дополнить свой рассказ тогда, когда мы возвращались в Вайтран с Ветреного пика? — очень корректно и спокойно вопросил Гайдар, отвечая на ее пронизывающий взгляд все тем же спокойствием. Айрилет отступила, удивленно приподняла брови. Должно быть она себя до этого накручивала и уже готовила к худшему сценарию, предвкушала процесс его «ломки». Но быстро нашлась: — Полное имя, год и место рождения. Гайдар чуть было не заржал в голос. Блядь, ну прикол. Следаки во всех вселенных одинаковые, когда «дело шьют». Но быстренько ответил, видя, как тот самый мастер Киг расчехляет свои «игрушки» и девайсы. — Куница Гайдар Александрович, э-э-э… не знаю, не посчитаю быстро по местному календарю… В общем, мне тридцать семь лет отроду. Родился я, по словам матери, в славном городе Одесса, но живу большую часть жизни в Москве. Выражение лица Айрилет было бесценным. Он хлопала глазами и мяла свой хлыст, что-то усиленно обдумывая. Тут она кинула лишний взгляд на своего помощника. Тот держал в руках блюдечко с одной из звериных фигурок, плавающих на маслянистой поверхности жижи, которую он вылил туда из чайника. То, кажется, был мотылек. Он на вид металлический, тем не менее, трепетал крыльями, будто живое насекомое, угодившее в густую патоку, так что не выбраться. Киг скривился, тоже пасуя: — Кажется, правду говорит. — Правду? — Айрилет была очень смущенной. — Да ему ж на вид зим двадцать-двадцать пять! И вроде как ни капли крови меров!.. О! Надо же! Может, и ему ответят наконец на вопрос, как это они определяют, в ком сколько и какой крови? Неужто на глазок, из опыта? — Пардон, а как вы определяете… — Заткнись! — Айрилет все еще суматошно что-то перебирала в голове, даже достала какой-то кристалл вроде бы магического предназначения, стала в него пялиться, потирая ногтем. Ну, нет так нет… — Милейший, тут госпожа Айрилет задает вопросы, — сказал между тем Киг, подсовывая Гайдару под нос какую-то тряпку з жутким запахом. Кажется, так пахнет тот самый «чай». Ага, какой же допрос без химии и препаратов… Всегда забавляло, что сценаристы кино и игр часто наделяли людей его профессии показной добродушностью. Ишь, как лепечет, «милейший». Тем не мене, Гайдар вставил: — То говори, то заткнись. Женщины такие ветреные… Айрилет уничтожающим взором посмотрела на приключенца. — Мастер, налейте ему чайку. Самую малость, для затравки. Сама же открыла двери и гаркнула куда-то в коридор: — Арма, заходи, будешь записывать показания. Мой кристалл барахлит. Вошла девушка с чем-то вроде планшета и свитком на нем, с пером в руках. Она была данмеркой, как и Айрилет, а перо порхало по бумаге само. Магия, етить-колотить! — Первое: звать «Куница Гайдар Александрович»… — тут она прервалась, чтобы уточнить: — Первое имя у тебя все же Гайдар? Куница — прозвище? А что значит «Александрович»? Гайдар опять улыбнулся. Надо же, теперь она максимально старательно артикулирует его имя, желая, чтобы на бумаге все было записано точно. — Куница — родовое имя. А Александром звали моего отца. У нас так принято, чтобы и по отчеству было. Айрилет еще раз очень крепко призадумалась, пока девушка по имени Арма все записывала. Тем временем Гайдара укололи в… вену! Киг зафигачил ему укол… Ну, как укол. Толстым таким штырем пырнул, а на конце — маленький кожаный бурдючок, который он сжал, чтобы произвести инъекцию. Блядь! Побольнее будет, чем прививка от кори. И наверняка воздух в вену пошел. В реальности от такого и умереть можно. — Вот же козел, бляха! — ругнулся Гайдар. — Что, простите? — с видом святой простоты переспросил плюгавый. — Хр-р-р, да ничего. Крепкий чаек у вас, мастер. Тот заулыбался. — Вот подождите, милейший, еще как действовать начнет! — Так, а где же это… Одесса, Москва? — Айрилет немигающим змеиным взглядом впилась в Гайдара. Парень чувствовал, как вверх по руке побежали ощутимые такие мурашки с кабана размером. Сердце забилось чаще, в голове зашумело. — Не здесь. Не на Тамриэле… — язык внезапно стал заплетаться, будто он употребил на грудь… А ведь обещал себе больше не пить тут ни под каким видом. Хоть «чай» вряд ли содержит алкалоиды… Но реакция организма похожа. — Не в Тамирэле… В общем, совсем далеко-далеко. — Насколько далеко? В какую сторону?.. Ты акавирец? — внезапно выдала данмерка. — Акавирец? — Гайдар рассмеялся. Версия действительно весьма правдоподобная для игровых условностей. Ихние деятели весьма мощно вмешивались в историю Тамриэля. И тоже были крепко связаны с драконами. Хускарл весьма начитанная девочка, а строит из себя сухаря-следака, что и про довакина не в курсе, и вообще. Вот это он и высказал ей вслух. Ну, кроме «игровых условностей». Арма все-все подчистую записала. Айрилет же внимательно изучала его лицо, ища малейшие признаки издевки или лжи. Мотылек все так же бултыхался в жиже… А Гайдару привиделось, будто такой же вот сел ему прямо на нос, чесалось дико, но отогнать дыханием, фырканьем не получалось. Данмерка переглянулась с мастером, понимающе кивая. Чаек действует. Сволочи! — Будьте добры, прогоните мотылька, у меня на носу сидит, — взмолился Гайдар. Эти его лапки просто невыносимо щекотали. — Потерпите, милейший. Вы только на вопросы отвечайте, и он сам улетит, — доверительным голосом сообщил ему Киг. — Тьфу, блин… Ну, я сам тогда. И Гайдар могуче чхнул, совмещая это с Криком «ФУС!». Звук грома больно ударил по ушам. Магическая фигура заискрилась, тело Гайдара пронзила боль, так что звездочки из глаз. Когда он открыл глаза, Айрилет опиралась о косяк двери и вытирала кровь с ушей. Вторая данмерка ползала по полу и искала свое перо, а мастер вынимал из щеки крючковатое лезвие какого-то из своих инструментов, параллельно кастуя исцеление. Все они выглядели весьма ошарашенными. Очевидно, защита погасила основную волну, но вот вторая, вызванная тупо перепадом давления в тесном помещении, дала неприятный эффект. Зато и мотылька как не бывало. — Не акавирец я, нет. У них там сплошной сунь-хуй в чай и катаны в ходу. У нас такого нету. Айрилет на это прошипела: — Еще одна такая выходка и мы запихаем в тебя печеньки, понял?! Голос у нее был такой, будто это ультимативное оружие, которое произведет полный экстерминатус его душе и сознанию. — Да, а что я-то? — деланно удивился Гайдар. — Это ваш «чай» какой-то неправильный. Я ж культурно попросил, а вы как нелюди дикие. — Продолжим, — Айрилет одёрнула себя и остальных, чтобы не затягивать разбирательство. — Где находятся эти города и некий Бостон, который ты тоже упоминал? — Ого! А про Бостон вы откуда? Ай, да, понял я! Вы задаете вопросы, я отвечаю… — Гайдар упредил Кига, который достал вторую фигурку, кажется, волка и посмотрел на нее на свет, будто она была прозрачной. Хрен его знает, что это такое. Лучше подыграть. — Бостон — это на другом континенте. Через бо-о-ольшой такой океан. Лицо Айрилет вытянулось пуще прежнего. Мастер лишь плечами пожал, опять же, не врет шельмец. Хускарл прокомментировала свою догадку Арме: — Подопечный намекает, что мы ничего не знаем сразу о двух материках вдалеке от Тамриэля. Далеких настолько, что там ничего не знают о здешних делах. — Ничего я не намекаю. Это все ваши домыслы, — заупрямился Гайдар. — Еще раз, ты можешь объяснить, где твоя родина? Гайдар напряг извилины. Как пояснить средневековому человеку за технологию виртуальной реальности… хм-м-м. Лучше не пытаться. А то ко всем грехам еще и ересь против Девяти (тьфу, ныне Восьми) приплетут. Сожгут на костре, как Жанну Д’Арк… или то Коперника сожгли? Ой, болит моя головушка… — Ну, так чтобы понятно было, не могу. Я не педик… педак… тьфу, педагог. Не педагог я… Айрилет нахмурилась. — Я же говорила, совсем чуток чаю! — рыкнула на Кига. Про непонятные слова она спрашивать не стала, а возможно, и были они тут в ходу, где-то в Сиродиле, оплоте цивилизации, где даже хронометры есть… — Слушайте, а который час? — опять стал нарываться Гайдар, водимый сиюминутным побуждением. Киг вопросительно глянул на Айрилет, вертя своего металлического «волчонка» в руках. Та лишь покачала головой. — Отвечай на вопросы. Потом, возможно, я отвечу на твои, — мягко сказала эльфийка, будто дауну. Лады, пусть так. Будем отвечать. Тем более, что язык прямо чесался им что-то рассказать. Чаек отрабатывает свое! Удивительно, что модерация игры, которая вроде бы до этого заменяла его словеса из мира реальности на что-то похожее из игровых реалий, похоже, поломалась. Или про Москву и прочие самоназвания это нормально? — Итак, ты все же шпион. Соглядатай своей далекой родины? — полуутвердительно произнесла данмерка. — Да что сразу шпиён? — обиделся Гайдар. — Я, может быть, турист… посмотреть на ваши достопримечательности хочу. — Турист? — покрутила слово на языке хускарл. — Может быть, да не совсем, правильно? — Ну, вообще да. Ноги б моей тут не было, если б не обещали заплатить денег… Типа, рассказать, что у вас тут не слава Богу, где баги какие водятся… — совершенно искренний Гайдар перешел на слэнг, даже не подозревая, насколько его непонятная белиберда раздражает женщину-дознавателя. — Не уходи от темы! Кто такие… — Айрилет даже подглянула в бумажку Армы, как, мол, это слово пишется-произносится… — «баги»? Что именно ты должен доложить своим хозяевам? — Ну, что неправильно… ошибки где… почему не все гладко в… э-э-э, как и выразить не знаю… — А ты попробуй, — Айрилет, очевидно, чудилось, что своими вопросами вслепую она нащупала нечто очень важное. Она боялась спугнуть говорливое настроение Гайдара. Про «классические» пытки позабыла, на том спасибо. — Ну вот прикиньте, что вельможа заказал построить ему дворец. Но прежде чем приехать самому, посылает такого специального чувака, который глянет, все ли на месте. Правильного ли цвета шторы, нет ли перебоев с водой в сортире и вот это вот все. Прикинули? Ну, вот, я тот самый чувак! — обрадовался Гайдар искорке взаимопонимания. На лице Айрилет на секунду проскочило выражение ужаса. Гайдар не такой реакции ожидал. Ее следующие вопросы навели его на мысль, что она опять все поняла превратно, в меру своей системы координат. — То есть твои хозяева считают, что Тамриэль принадлежит им? И что нужно делать, если тут что-то «не в порядке»? Вот же блядство! — Айри, ну не надо тупить! — Гайдар зря позабыл ее реакцию на укороченное прозвище. Реакция последовала незамедлительно: — Тварь! — хрясь по морде, даже забыла про эту свою магическую ограду. — Обращайся ко мне «госпожа», ясно тебе?! Гайдар непонимающе слизал кровь, что текла из разбитого носа. — Да что с вами не так? Я так не играю. Мог бы надуться и руки под мышки засунуть, так бы и сделал. А так просто отвернулся от нее в сторону. Айрилет подышала маленько и опять начала своим показушно мягким тоном, откладывая хлыст, которому пока так и не нашла применения: — Так, давай сначала. Ты заслан сюда с миссией. Ты не воин, а соглядатай. Что по результату твоих докладов, что должно произойти дальше? Как драконы в это все вписываются? — засыпала вопросами. Неужто у них в методичках шпионов и дознавателей не пишут, что чем конкретней вопрос, тем проще и доступней будет ответ… Эх, средневековые дилетанты! — Да ничего особенного. Мелкие баги пофиксят… М-м-м, то есть ошибки исправить должны. А по глобальным событиям все останется, как было… а драконы тут вообще ни причем. Они — часть мира Тамриэля, его лора. Как были, так и будут. Айрилет переваривала, поглядывая на ровные строчки текста, что появлялись из-под магического пера. Вот оно застыло, и она продолжила. — Но ты же неоднократно утверждал, что ты довакин… И как я видела сама, собственными глазами, этому имеются доказательства. Как… — дознавательница поискала слово, — «турист», чужестранец может быть довакином из пророчеств? — А, это… ну так, довакином у нас каждый дурак быть может. Другое дело, что этот дурак с этим сделает. Тут уж логика женщины спасовала. Она откинулась к стенке и минуты две молчала. Гайдар тем временем почуял лапки мотылька у себя на затылке и отчаянно двигал головой, чтобы его согнать. Вроде получалось. Но тот все время снова возвращался, маленький ублюдок. — То есть у тебя на родине все довакины? Все имеют силу драконорожденного? — взвешивая каждое слово, спросила темная эльфийка. — После твоего доклада они тоже прибудут сюда? Тамриэль наводнят люди со сверхсильными ту’умами? — Ой, блин, ну зачем драматизировать. Вы же в капсуле живете… Хе-хе, как и я… Только я в другой капсуле, а вы — во временной, это как сессия или цикл… бляха… как же объяснить-то… — Гайдар совсем потерялся в дебрях возможных метафор, чтобы раскрыть им понятие игровой сессии и той же таки виртуальной реальности. — Короче, не, никого тут не будет лишнего. Да и я сам уберусь восвояси, как только получу Древний Свиток. Все, «конец обеда»! Баста! Я опять вжух — и домой! Тут уж Айрилет просто схватилась за голову и стала мерять тесную комнату размашистыми шагами. Эти новости ее вообще обескуражили. Она обратилась к Арме: — Сделай пометку: обсудить с Фаренгаром, что такое «капсула», «сессия» и «цикл»… — пошатавшись еще немного, снова обратилась к Гайдару. — То есть ты ищешь тут нечто совершенно конкретное: Древний Свиток? Зачем он тебе? Гайдара просто замкнуло от щекотки, хотелось биться головой о перекладину дыбы, как «жук-клацык» (так он с братом их называли в детстве. В науке же «щелкун», жук со слишком короткими лапками, которому, чтобы перевернуться и «встать на ноги» нужно долбануться головой, подбрасывая все тело вверх. «Клацнуть»). Но вопрос напомнил ему об этом всем времени в камере, что он размышлял о своей жизни и дурацком макгафене, помог унять щекотку. — Э-э-э, в нем вся загвоздка. Он типа двери мне откроет, чтобы я вернулся, откуда прибыл… — пока он говорил, то все пытался себе представить, что его лепет может означать для допрашивающих. Они или уверятся, что он сумасшедший, или решат, что он предвестник неких захватчиков с другого континента, навроде тех, которыми были акавирцы тысячи лет назад. Вот же ж… язык мой — враг мой. И ничего не сделаешь, без дополнительных пояснений, которые будут даже самым толковым местным магам непонятны, все именно так и выглядит. — Ага… Хм… Вот как… — чем больше Айрилет хмыкала, тем больше Гайдар убеждался, что она все совершенно не так поняла. Но в этом его сумеречном состоянии от «чая» лучшего объяснения он найти не мог… да и поздно, вон как у нее лицо преобразилось… — Что ты сделаешь со Свитком, когда эти твои двери откроются? — Да ничего. Он сам по себе мне не нужен. Спрячу где-то или найду способ передать магам из Коллегии. И опять Киг утвердительно покивал, что, мол, не лжет подопытный. Айрилет удивленно пошевелила бровями, но приняла такую пилюлю. Потом вернулась к предыдущим темам. — А что же значит «исправят ошибки»? Кто исправит, какие ошибки? — Ну, всякие-разные… — в голове вдруг образовался космический вакуум. Вот он первые дни, когда надеялся, что быстро управится с квестами и быстро вернется в реальность, то много чего старался записать, запомнить, чтобы позже внести в отчет. Сейчас ни один из многочисленных багов не приходил на ум. Пришлось вспомнить махровое прошлое франшизы. — Ну, вот представь, что ты заходишь в магазин, ты вор, хочешь украсть там что-то… Айрилет при этих словах насторожилась, видать, памятуя о том, что он сказал однажды, что имеет криминальное прошлое, но не в Империи Сиродил. — Вместо того, чтобы прятаться, использовать невидимость, ты просто берешь и надеваешь торговцу на голову мешок или там казан какой-то, он ничего не видит, а ты крадешь все, что тебе нужно. Айрилет опешила. — Но так не бывает, это же бред! Продавец же будет сопротивляться! Он стражу позовет первым делом. — Вот и я говорю бред, — радостно согласился Гайдар. — А вот раньше, когда физическая модель мира не была такой совершенной и ЭнПиСи не имели продвинутого ИИ, это было запросто возможно. И этим пользовались недобросовестные э-э-э, пользователи. Киг поддакнул, шевеля бровями: — «Туристы», да? Гайдар неопределенно кивнул. Вот тут уж данмерка посмотрела на него, как на реального шизика. Арма подала голос, старательно выговаривая незнакомые слова, будто это латынь какая-то: — Про «Энписи» и это вот «ии» тоже записать вопросы к Фаренгару? Айрилет лишь покачала головой. — Нет, мне кажется, его организм как-то странно реагирует на наш «чай»… Он начал бредить. «Ага, система бдит, она не стала шифровать его речь, а просто уверила НПС, что игрок бредит, его слушать не надо», — подумал про себя Гайдар. — Так, ладно… А что ты скажешь о своем довакинстве и Предназначении, с большой буквы, так сказать. Ты действительно поглощаешь души драконов, убиваешь их насовсем? — все же хускарл была прагматиком, и бредни с мистикой ее интересовали в третью-десятую очередь. — А, ну да. Тут я ж говорю, сложно ничего нет. Я самый настоящий довакин, да, — Гайдар глуповато самодовольно усмехнулся. — Тогда, в Вайтране, на рыночной площади, ты был в чреве дракона, и по докладам очевидцев практически родился заново… Это как понимать? — О, а вот это и для меня тайна, покрытая мраком. В Скайриме нынче вообще слишком много идет как-то не так, неправильно все, не по скриптам… Айрилет опять задумалась. Махнула записать еще новое словечко — «скрипты». — Так, даэдра со всем этим, о высоких материях позже поговорим, когда я Фаренгара смогу к делу подвязать. Давай ближе к реалиям момента. Что ты делал на банкете во дворце вчера? — О, так не много времени прошло, это было вчера? — удивился Гайдар. — Да… не важно. Отвечай на вопрос! — Айрилет почуяла «богатую жилу», куда можно копать, не боясь наткнуться на что-то такое же странное и мозголомное, как «туристы», «НПС» и «капсулы». — Э-э-э, я, собственно, пришел заявить, что мне награда положена за мертвого дракона, эдакий мой героизм, денег потребовать и попросить помощи добраться до камня Атронаха. Да и вообще пообщаться на темы возможных путей развития в будущем. — Вот как?! Каков наглец! — Арма скривилась и в кои-то веки из молчаливой секретарши превратилась в активного участника допроса-дискуссии. Хускарл, заинтригованная, позволила ей говорить дальше. — А ты в курсе, что план ликвидации драконов разрабатывался почти месяц, что многие люди, многие достойнейшие хускарлы, гвардейцы, сыны и дочери Скайрима жизнью пожертвовали, чтобы подгадать момент и нанести удар. А ты пришел и добил полудохлого дракона, и теперь награду тебе подавай?! — Арма, стоп! — хускарл поняла, чем повеяло, и шикнула на девку, будто на глупого котенка, влезшего во взрослые игры. — Что же, госпожа хускарл, зря, по вашему, люди Йорга гибли? Что это за… — Да заткнись ты! Что нашло на тебя вообще?! Про субординацию забыла? Девушка всхлипнула. Глаза у нее были на мокром месте. Нежданчик какой! — Там был Кром… Он погиб вообще ни за что… — Арма позволила слезе стечь по щеке, и стала суетливо приводить себя в порядок, спасая записи от девчачьего потопа. — Простите. — Ах, любовничек твой, да? — пожилой и умудрённый палач Киг покачал головой. Он себе к тому времени взял удобный стульчик. Поскольку его услуги пока-что особо не пригодились, устроился чуть ближе к дверям. У Гайдара тем временем был сюр в голове. Его допрос незаметно превратился в посиделки да вспоминание о былом. Да еще и мотылек, сволочь, теперь материализовался у него где-то в штанах, ползал там… Но Айрилет решила пресечь эти бабские слезопускания на корню. — Ты или записуй молча и верно, или проваливай, ясно тебе? — Так, мой херсир! — девка окончательно взяла себя в руки. — Что ж, приемлемая версия… — вернулась хускарл к допросу. — А, да, я же еще и конкурс выиграл песенный, вот и еще один повод зайти. — Об этом я тоже знаю… — Айрилет поджала губы. — Но все это очень хорошо вписывается в версию о том, что ты в сговоре с убийцами и использовал оказию, чтобы правомочно оказаться на приеме. — Ох ты ж… Да у тебя, госпожа хускарл, семь пятниц на неделю, знаешь ли. Все у тебя враги, все шпионы. Я нифига не знал про покушение… — Гайдар хотел было и дальше начать распинаться, какой он герой-паладин и вообще правильный, но тут Киг подал голос: — А вот тут он врет! Оп-па, приехали… Где у него этот чертов датчик? Тот самый мотылек? Что ж за колдовство такое! Гайдар сглотнул. — Ага… — главе службы безопасности ярла не надо было говорить «попался голубчик», это было жирным шрифтом написано у нее на лице. — Ах, та гори оно все синим пламенем… — Гайдар призадумался, как же преподнести информацию. Посыпался, называется… Да и хрен с ним. Эти талосопоклонники слиняли, кинули его на растерзание бешенной Айрилет, которая и молча прибить могла, как того ниндзю, ибо просто рядом стоял. Никто бы ей не перечил. Так что пошли на йух, союзнички. — Короче… меня пытались завербовать. Очи Айрилет сверкнули, как два стокаратных рубина. — Кто? — Хронгар и его свора талосопоклонников. — Что-о-о? — глаза Айрилет в этот миг просто на лоб полезли. Обернулась на Кига. Тот пожал плечами — не врет. Даже Арма сбилась с ритма, совершая свои пассы над магическим пером, из-за чего строка пошла у нее по кисти руки. Но она быстро исправила оплошность. Гайдар же препаскудно себя чувствовал. Крыса он, как-никак. — Брат ярла? Воевода Хронгар? — будто их сто десять штук тут в Вайтране, уточнила Айрилет. — Он самый. Шел я, никого не трогал, а он меня подловил и… — Погоди-погоди, кланфирова твоя душонка! Ты хочешь сказать, что он — заказчик убийства ярла? — Айрилет вообще себе места не находила. Как же, под носом прогадала оппозицию! — Этот тугодум, что всегда сторонился политики? Он? — Ну, вообще, он мне показался довольно сообразительным малым… — начал было Гайдар, но его перебили. — Нет! Я просто в это не верю! Да я тысячи раз его зондировала. Со всем пристрастием! Да он же всегда под рукой, этот, блин… — Айрилет просто понесло от таких известий. — «Не человек, а оружие в человечьем обличье»? — ехидно процитировал Гайдар. Хускарл лишь молча моргала, глядя на него. — Не волнуйся, ничего ты в его особе не пропустила. Он не заказчик. Он наоборот хотел брата защитить… Ну, косвенно, как бы, — немного мямля, добавил Гайдар. Дальше уж и Киг подсел ближе, стал всякие пассы делать, из-за чего проклятый мотылек в штанах стал щекотать просто нестерпимо, а Айрилет, наплевав на безопасность, перешла черту и уставилась Гайдару прямо в глаза этим своим немигающим взглядом голодного бульдога. — Рассказывай все подробно! И Гайдар, как мог детально воспроизвел их разговор с воеводой. Без обиняков поведал, чем Хронгар его заманивал, для каких целей, что он в общем-то не против брата, а против его политики, связался с какими-то старейшинами и дворянами, пытался по возможности брата защитить и вот это все. — Скампов выблядок! — протянула Айрилет. — Да он тебя использовал, облапошил, как последнего идиота, и подставил! — Ну, он мне наоборот говорил покушение предотвратить… — попытался возразить Гайдар. — И что, как у тебя получилось? — гневно зыркнула на него херсир. Гайдар отвел глаза. — Герой, блин! Довакин! Вот же срань… — Айрилет погрузилась в раздумия на целых три минуты. Потом внезапно сказала: — Так ты в курсе про вторую попытку? — Чего? — не понял Гайдар. Снова быстрые гляделки с Кигом. — Ничего… Мне все ясно. Ты молодец… — Айрилет засобиралась. — В смысле? — не понял Гайдар. — Ты меня отпустишь? Хускарл искренне рассмеялась. — Э, нет, братец. Ты мне живым нужен. А тебя после этого эпичного провала ждет только быстрая смерть или новая камера, не такая комфортная, как наша, с куда более прозаичными пытками. — Да что ты, в самом деле? — иронично вопросил довакин. Айрилет лишь снова рассмеялась. — Вечерком загляну вместе с Фаренгаром, тебе еще многое нужно объяснить, в частности, для кого был яд в перстне… — на этих словах юный герой даже как-то похолодел внутри. — А сейчас мне надо действовать… — Эй, да объясни толком! — уже в спину ей закричал Гайдар. — Ты в полной жопе теперь, довакин, и век воли тебе не видать… — почему-то снова весело и бодро, как и в начале их «диалога», сказала данмерка. — Айри! — бросил он козырь. Темная эльфийка лишь злобно сверкнула глазами, развернулась и ушла. Уже в коридоре Гайдар услышал, как она произнесла: «Сети Мефалы!» И было непонятно, то ли это обычное данмерское ругательство, то ли она имеет в виду нечто конкретное. — Вот сука! — Гайдар выругался отнюдь не вычурно, но вкладывая душу. Киг тоже спаковал вещички и покатил уж было свою тележку к выходу, когда Гайдар завопил не своим гласом: — Эй! А проклятый мотылек что? — Какой? — деланно удивился кат. — Ах, этот, в твоих штанах… Арма при этих словах даже хихикнула, второй безотлагательно упархивая за двери. Она откровенно злорадствовала из-за того, что «довакина» оставили в камере висеть на дыбе (хорошо хоть не стали ее натягивать, хотя все равно очень неудобно, руки потом будут болеть нещадно). Киг вернулся, приблизился к дыбе, встал почти вплотную к Гайдару, водя рукой с зажатой в ней фигуркой мотылька. Он тоже игнорил намагиченную «полосу безопасности» от драконьих криков. Провоцировал или делал вид, что верит в безобидность пленника? Делая свое дело, этот незаметный плюгавый мужичок внезапно прошептал: — Ты сделал свой выбор? — Чевой? — Гайдар даже головой помотал, подумал, послышалось. Мастер пыток лишь удивленно воззрился на него. Тоже покачал головой, типа, безнадежный случай. Передоз «чая». Он чревовещатель, что ли? Однако, когда Киг выходил из камеры, Гайдар явственно услышал шепот: — Тень зовет тебя… Слава Ситису! И тяжелая металлическая дверь захлопнулась.