Проклятый Девятью

      Адалвальд устал кричать и умолять уже спустя несколько часов. На его глазах вампиры сожрали всех его товарищей. Они смаковали сначала их кровь, а затем и внутренности. Очевидно, этот Локил, покровитель Кровавой Суки, был голоден или сильно потратил свой темный дар, потому что «унизился» до такого. Хотя, возможно, это все влияние самой Газини. Она никогда не пыталась подражать аристократам, наоборот, была необузданна в своих диких играх с «едой». Потом они взялись «ломать» его сознание. Обеты Стендарра, молитвы, обереги – вся храмовая магия рассыпалась в пыль перед натиском двух Древних за считанные часы. И он «запел». Он рассказал Газини все, что успел узнать сам. Часть сознания дозорного все еще оставалась неповрежденной. Ею он уловил, что легендарная Газини была всего лишь информатором в этой связке. Локил был мозговым центром. Именно он занялся переводом рун и прочих узорчатых письмен, которые обнаружились в огромной камере, открывшейся их взорам позже.       Адалвальд не знал, сколько именно времени прошло здесь, под землей, однако предполагал, что не меньше недели. Нет, его не убили. Газини доставляло какое-то извращенное удовольствие наблюдать, как мечта археолога об удивительном, эпохальном открытии разбивается вдребезги о реальность собственного плена и беспомощности в статусе раба вампиров. Она позволила ему быть в сознании после того, как все выведала. Трэллы упырей даже приносили ему еду и питье.       Закончив с вопросами, вампиры развели бурную активность: они подняли по меньшей мере две дюжины трэллов, заставили их работать – дальше раскапывать гробницу. То, что было еще глубже под землей, просто поражало воображение. Целый культовый комплекс. Много новых горгулий. И гробница некоего Древнего в центре большой площадки. Цель двоих кровососов стала понятна: они хотели разбудить это вековечное зло. Кто это мог быть? Адалвальд терялся в догадках. Даже для Газини этот Древний был кем-то, кто вызывал страх и почтение. Его тут запечатали. Да так надежно, что никакая обычная магия не поможет. Только магия крови.       Вот тут-то Газини вновь вспомнила о своем «карманном» ученом. Дозорный Стендарра лишился любых крох покровительства своего божества, от его «непробиваемой» защиты не осталось и воспоминаний. Телепатические команды Кровавой Суки были для него законом. Он исполнял их бездумно, даже с некоторым восторгом. Только когда ученый оставался в одиночестве в железной клетке (а таковых тут было множество, что наводило на мысль, что некогда в седой древности здесь провели совершенно жуткий ритуал запечатывания, который требовал сотен человеческих жертв), к нему возвращались крохи прежнего «я». Кровавая Сука сделала это специально, чтобы помучить свою жертву. Как же он ее ненавидел! От его прежней очарованности не осталось и следа. Газини должна умереть! Любой ценой! Он должен убить ее, сделать все, чтобы выжить самому, чтобы его товарищи по ордену смогли в один прекрасный день ворваться сюда и выжечь гнездо кровососов дотла! Такими мыслями он утешал себя, чтобы не сойти с ума.       А сойти было от чего. Вампиры предприняли парочку попыток открыть странную гробницу, оснащенную очень странной защитой. Адалвальд не совсем отдавал себе отчет, что именно происходит, когда был под гипнозом и выполнял команды Кровавой Суки, однако уловил, что парочка кровососов, хоть и разгадала (не без его помощи) шифры и письмена прошлых эпох, но они были просто еще одной шарадой с неясными формулировками. Единственное, что было понятно, что – кто бы не сделал это – вампиры архаичной эпохи, запершие тут сородича невиданной силы (или просто значения), не просто хотели погрузить его в торпор, защитить от внешнего мира. Они хотели оградить его от попыток следующих поколений вернуть его к жизни. Это было очень странно. Адалвальд много читал о повадках и традициях вампирских кланов. У них было немало странных обычаев. Однако, когда речь шла о том, что некий кровосос «уставал» от вечной жизни и хотел поспать век-другой в особом летаргическом сне, который они называли «торпор», то ему всегда оставляли возможность быстро пробудиться. Обычно было достаточно пролить лишь немного крови на его сморщенную мумию, и упырь быстренько просыпался, даже если блуждал по Трясине Вермины уже не одну сотню лет. А вот тут заморочились очень сильно. Мало того, что ловушек нагородили, поставили горгулий на страже, замаскировали все очень сильно, чтобы ни смертные, ни бессмертные не могли найти несмотря на неизбежные землетрясения и разрушение самой гробницы. Те, кто запечатал тут Древнего, поставили очень странные условия для пробуждения. Обычного жертвоприношения было недостаточно. Даже приведи сюда упыри сто человек, жителей целой большой деревни, заколи их как баранов, утопи все в их крови, печати, сдерживающие Древнего, не открылись бы. Нужна была совершенно особая кровь. Кровь некоего «избранника судьбы». Так это для себя перевел сам Адалвальд. Локи же долго спорил с Газини, что это может означать. В стародавние времена были свои традиции и обычаи, свое словоупотребление. Из того, что понял ученый, эти надписи внизу были нанесены в первую эпоху, когда «первая империя людей» была в зените своей славы. Казалось бы, современные историки и археологи довольно много знали о тех временах. Однако, как говорится, даэдра кроется в деталях. В перепалках этой странной парочки, которые доносились даже до его убогой ржавой клетки, ученый смог разобрать, что они никак не согласятся, где им взять такого «избранника». Локил настаивал, что достаточно будет просто найти обычного мощного мага. Такого, чей дар был бы неоспоримо силен. Собственно, Коллегия Винтехолда рядом – просто нужно похитить кого-то из деканов или даже самого архимага, и дело в шляпе. Да, это сложно, само собой. Волшебники – это тебе не кривозубые селяне. Дело полно рисков, да и наверняка нужно будет посоветоваться с другими «архонтами» их клана. Но это осуществимо. А вот Газини настаивала, что даже архимаг не факт, что подойдет, потому что нужен именно «герой», такой, на ком очевидна печать богов или даэдра. И где такого взять?       Потом Кровавая Сука решила, что «карманный ученый» сможет пролить больше света на предмет спора. Адалвальда пустили в самое сердце гробницы, дали самостоятельно поглазеть на письмена, пощупать руками холодные глыбы базальта. Когда ученый увидел все своими глазами, то стал склоняться ближе к теории Газини. Это расстроило Локила. Могучий покровитель Кровавой Суки даже решил было в порыве маниакального гнева убить ее игрушку, заподозрив, что тот как-то обошел ее чары контроля, плетет против него интриги, сеет раздор, ведь вампирша оставила ему отдушину для возможности рефлексировать и страдать от своего порабощения. Однако, проверив чары, они вместе убедились, что ученый на все сто процентов является послушной марионеткой Газини и Локила, просто факты говорят больше именно в пользу теории первой.       Тогда кровососы стали составлять сложный план. Он предусматривал «вылазку» в Коллегию. Газини имела там «своих людей». Ну, точнее, одна из волшебниц, некто Ниренил, была просто помешана на магии крови. С ее помощью они хотели выкрасть кое-какие фолианты, которые помогли бы поставить точку в споре – какая кровь им нужна. А кроме того, там было много интереснейших арканов Магии Крови, которые им обоим были бы полезны. Локил и Газини покинули Крипту Пустоты вместе с большинством других вампиров, свиты этого Локила.        Прошло неизвестное количество времени. Ученого оставили под надзором Хоги и трэллов. Экс-товарищ Адалвальда был полностью – душой и телом – предан верховному вампиру Локилу. Как ученый ни пытался с ним разговаривать, тот был непреклонен. Кажется, от былой личности мальчика вообще ничего не осталось. Похоже, что Локил просто «выжег мозги» несчастному. Нет, соображал тот хорошо. Он не стал трэллом, гулем или еще какой-то разновидностью зараженных некромантией вампиров слугой без души и сознания. Его порабощение был чем-то совсем новым, о чем даже такой спец как Адалвальд ничего раньше не слышал. Хоги искренне любил Локила, как может любить бездомный щенок, которого подобрал человек. Тот может бить и издеваться над животным, но пес все равно будет вилять хвостом при его появлении, он будет навсегда верен своему «спасителю». Дозорный понял, что на бывшего товарища ставку делать не стоит. Оставалось ждать и думать. Благо, когда двух древних вампиров не было рядом, у него сохранялся ясный и трезвый ум. Ну, почти. Ночью ему снились дикие сны, в которых он поклонялся Газини, как богине, лизал ее стопы и… не только стопы. От этих снов поклоннику Стендарра было просто физически плохо. Что она сделала с ним, с его душой? Она дала ему испить, кгхм, не крови, не сукровицы даже – насколько Адалвальд был в курсе, именно так вампиры могут создавать гулей, слуг с некоторыми способностями вампиров. Нет, он пил другие ее соки… Мерзость! Каким же грязным и грешным он чувствовал себя после этого! Сможет ли он когда-то восстановиться? Примет ли Стендарр Милостивый вновь его клятвы, если он сейчас так осквернен магией Кровавой Суки? Чем больше проходило времени, тем больше ему такое поклонение казалось естественным. Газини – его богиня! Тьфу, даэдра ее побери!! Адалвальд ярился внутри, молился всем Девяти, но небо здесь, под землей, оставалось далеким. Аэдра не слышали его просьб.       Тем не менее ученый благодарил богов, что выжил. Пока есть дыхание в легких, всегда есть шанс изменить свою судьбу. Он лелеял надежду как-то вырваться из плена. Его кормили, поили, присматривали; шансов на побег практически не было. Видите ли, трэллам не нужен сон. Кто-то постоянно наблюдал за единственным обитателем Крипты, у которого бьется сердце и при том не порабощен разум. А тем временем работа по расчистке подземелья продолжалась. Видите ли, трэллы неутомимы. А парочка младших вампиров из свиты Локила «подзаряжали» их магией, чтобы те не рассыпались от истощения. Как звали этих кровососов, Адалвальд так и не выяснил. С ним не разговаривали. Точнее, единственные фразы, которых он удостаивался, были: «Молчи, мясо!» и «Ты дышишь только потому, что так повелел мастер Локил!» Так и проходили дни и, возможно, недели – без смены дня и ночи тяжко было сказать, сколько их было. Ориентиром были разве что эпизоды охоты двоих младших упырей. Они уходили на поверхность по очереди. Своих жертв они не приносили в пещеру. Эти порождения Молага Бала были на удивление дисциплинированными и не игрались со своей едой. Иногда они позволяли себе укусить Хоги. Тот был не против, даже рад услужить «товарищам господина Локила». Странно, что от укусов он не заражался вампиризмом. Это вызывало у ученого огромное удивление… А вот самого Адалвальда не трогали. Вероятно, из-за запрета Газини. Ее они не то, чтобы уважали, скорее, побаивались. Все же ее возраст и пришедшая с ним сила и опыт, а также репутация абсолютно безумной «Суки», наводили жути даже на бессмертных кровососов.       Ученый попросил бумагу и чернила. Хоги позволил, вампиры, которые почему-то слушались его, тоже не увидели в этом крамолы, и пленнику принесли запрошенное. Адалвальду было противно думать, что Газини, возможно, воспользуется его записями, а с другой стороны, разве он не всецело в ее власти и без того? Разве он не рассказал ей все, что знал? Пусть лучше будет шанс, что его записи однажды найдут товарищи… Либо археологи будущего – кто знает, как сложится его судьба?       «Записи Адалвальда, ученого и археолога, некогда слуги божьего, Премилостивого Стендарра, год 201-й Четвертой Эры, дата неведома, день первый.       Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался в плену у ужасных порождений Тьмы…»

***

      Маркурио и Кувалда явились пред светлы очи Мавен. Она смотрела на них удивленно, но спокойно. Доклад о поражении не вызвал на ее лице никаких эмоций. Глава Черного Вереска лишь поинтересовалась, где их так долго носило. Ага, крюк к Дозорным Стендарра. А потом долбанные бураны задержали еще на пару недель. Вот как…       – Госпожа, вы не сердитесь? – спросил обычно грубый, как наждак, Кувалда.       – Вы вернулись живыми. Это уже хорошо, – сухо произнесла Мавен, сохраняя нечитаемое выражение лица.       Кувалда просто учтиво поклонился (предварительно отвесив подзатыльник Маркурио, чтобы тот сделал то же самое).       – И что же теперь? Будем просто ждать, когда тот маг сдержит свое слово? Ведь уже прошло куда больше времени, чем он сказал…       Мавен наконец-то хоть что-то изобразила на своем лице. Материнская тревога за дочь, надо же.       – Я в нем уверена. Пускай я не разбираюсь в магическом искусстве, но способна оценить человека… Точнее, мера. Он в сотню раз сильнее и опытнее нашего болвана Маркурио. Он должен справиться.       Оный рифтенский маг скривился, будто переваренной горькой редьки попробовал. Обидно. Не часто ему бросают такие оскорбления в лицо. Но возразить-то нечего: он же провалил миссию и сверкал пятками, убегая с места боя. А человек-волшебник всегда априори проигрывает высокому эльфу, хотя бы и просто в смысле запаса маны. А тут еще наверняка и опыта больше у долгоживущего. Как она сказала, «Аракано»? Никогда не слышал о таком.       – Так что с моим контрактом? – на всякий случай решил уточнить волшебник.       – А что с ним? Ты провалил задание! – Мавен фыркнула. – Получишь половину. Да и то только потому что помог моему Кувалде выжить. Я ценю тех работников, которые умеют приносить пользу. И только.       Маркурио скривился еще горше. Что ж, поделом. В целом, речь шла о дочери заказчицы, так что это еще хорошо, что он из ее кабинета на своих двоих выйдет непокалеченным. Мавен вообще его удивила. Очень внимательно выслушала их историю. Особенно про целые орды упырей, всю инфраструктуру, которую они там построили. Ей это очень не понравилось. Вампиры, продающие скуму, плодящие армию себе подобных, – это большая опасность не только для людей, региона, но и для ее личного бизнеса, ее криминальной империи. Она обозначила Кувалде цель: если маг-эльф по возвращении доложит, что вампиры преимущественно целы, что у них есть база, то ее нужно разгромить. Ну, или хотя бы натравить на них Лайлу, Стражу Рассвета, дозорных Стендарра, магов Коллегии, да всех вместе взятых, но с таким соседством в её холде нужно покончить!       – Кстати! Кувалда, я знаю, что ты поддерживаешь старые связи с Дозорными и вообще, так сказать, в теме, когда речь идет о борьбе с даэдра и их порождениями…       – М-м-м? – верный слуга был весь внимание.       – Пошли верных людей на юг, разузнать все, что сможешь, об этих «Стражах Рассвета». Мне отчаянно нужны союзники против этих кровососов. Кажется, я недооценила угрозу от них.       Кувалда мрачно кивнул. Да уж. Кто бы мог подумать, что такая, как Мавен, способна оценивать вещи правильно и встать на правую сторону… Хотя, с другой стороны, если бы этот Моди не был настолько криповым ублюдком и не перебарщивал со скрытыми угрозами… И не иди речь сейчас о спасении ее дочери от якобы «диких» вампиров… Кто знает, кто знает…       Когда маг покинул комнату, Мавен рассказала верному слуге еще несколько неприятных моментов. Она пошла на сделку с Моди. Этот ушлый торговец был как-то связан с вампирами. Королева преступного мира даже предполагала, что и сам он был кровососом, который неизвестно как по улицам ходил при свете дня и даже в храмах молился. Взамен на информацию о месте нахождения Ингун он захотел «всего лишь» кой-какие явки и пароли, возможность интегрироваться в её сеть поставок скумы, лунного сахара и прочей наркоты. Зачем ему, обладающему незапятнанной репутацией, влазить в этот бизнес? Он говорил, что не собирается толкать дурь на улицах Рифтена, что не станет ей конкурентом. Тогда зачем?       Поскольку речь шла даже не о доле в бизнесе, а просто о доступе к каналам сбыта и закупки ингредиентов, то Мавен согласилась. Плюс, Моди обещал новый, куда более интересный разговор, когда Ингун будет снова с ней. Что негоциант мог ей предложить? Он был темной лошадкой. Пришлось обратиться к Гильдии Воров, чтобы те накопали ей побольше информации о Моди. Только недавно она выслушала их доклад – без Мерсера на своем месте работали они с энтузиазмом сонной мухи. И тоже ничего особо нового не узнала. Кажется, этот самый Моди-из-Рифтена, который годами и десятилетиями работал на свою репутацию, создавал собственный имидж, внезапно решил сорваться, перечеркнуть все свои достижения и пойти во все тяжкие, чтобы… Чтобы что? Какую конечную цель он преследовал всеми этими интригами? Это оставалось непонятным. Одно Мавен усвоила: он очень опасный враг. А в качестве союзника?.. Слишком много риска! Как ей узнать больше о его целях? Может быть, Ингун сможет пролить больше света на все последние события? В конце концов она была их участницей напрямую. Милостивые аэдра! Мать надеялась, что дочери не пришлось пройти через пытки, что ее разум остался трезв после нескольких недель пережитых лишений... Аракано… Очень неприятно признавать, но на этот раз Мавен была вынуждена сделать ставку на еще одну «черную лошадку», без твердой уверенности, что маг действительно сможет управиться с кровососами. Хорошо, что верный Кувалда снова с ней. Хотя бы осколок старой «нормальности» придавал Мавен уверенности. Пока что оставалось лишь ждать возвращения наемника.       Ждать пришлось недолго. Буквально на следующий день поутру маг заявился прямо в поместье Мавен вместе с дочкой. Глава преступного синдиката изгнала прочь всех соглядатаев, кроме личной охраны, а тогда позволила себе наконец-то пустить слезу и обнять дочь. Та выглядела немного виноватой, глаза тоже были на мокром месте. Постояв молча в объятиях друг друга, они сделали шаг назад, держа друг друга за предплечья. Потом – совершенно внезапно – Мавен отвесила дочери оплеуху. Та захлопала глазами.       – Это за что??!       – Чтобы никогда больше не смела заставлять меня так волноваться! – ответила маман сквозь слезы.       Вместо гнева или еще какой бурной реакции Ингун вдруг звонко засмеялась, повернулась к магу и, тыкая пальцем, бесцеремонно произнесла:       – Это моя мама! Понимаешь теперь, почему я не спешила домой, мастер?       «Мастер»? Это еще что?? Мавен обратила свой взор на мага, который скромно, но с достоинством типичного альтмера, стоял в стороне, чтобы не мешать воссоединению семьи. Материнское сердце сжалось. Дерьмо тролля! Этот эльф назвал свою цену и условия, но только сейчас она поняла, что за этим может стоять что-то большое. Что-то, что ей совершенно не понравится. В этом слове «мастер» она услышала слишком много подтекста. Что между ними произошло? Синдром спасенной заложницы? Ее дочь влюбилась в этого альтмера?? Пф! Не очень-то похоже на ее дочь. Она любит только свои колбы и реторты. Ну, и ее немножечко. Тогда что?       – Мастер Аракано? – произнесла она вопросительно, вложив сразу же множество смыслов благодаря многозначности этого слова.       Тот спокойно посмотрел властной женщине прямо в глаза. Усталость от суеты «ничтожных смертных» – вот что превалировало в его взгляде. Но было и много чего другого. Прагматизм. Затаенная боль. Фанатичное преследование некоей цели. Мавен редко, очень редко когда встречала действительно умных людей, ровню себе. Этот альтмер был не просто ровней. Он превосходил ее по уму, это она с печалью для себя констатировала. Говорить с таким нужно со всем почтением, но без лизоблюдства – что-то в эльфе выдавало в нем военного, который не любит придворных этикетов. Шестеренки в голове Мавен крутились на максимальной скорости. Кажется, от их разговора может зависеть все ее будущее, как и будущее дочери… В первую их встречу Мавен просчиталась, не поняв до конца, кто же перед ней. Что ж, вот это она и выяснит первым делом.       – Не хотите ли выпить с дороги?       Молчаливый кивок, преисполненный достоинства.       – Что предпочитаете? У меня есть чудесные алинорские вина, если желаете…       И они пошли в студию-кабинет, где властительница теневого Рифта принимала особо важных гостей. Показательно, что ее дочь старалась держаться поближе именно к своему спасителю, а не родной матери.       Спустя полчаса они разговаривали, как старые приятели: непринужденно, весело, очень тепло, испытывая взаимное удовольствие от общения. Альтмер без каких-либо усилий засунул куда подальше свою расовую спесь, не пытался казаться более сильным и влиятельным, чем он был. Все потому, что Мавен сама прекрасно считала все его сигналы и составила правильное мнение.       Аракано без утайки выложил свои соображения по поводу ситуации, в которой оказалась Ингун, вообще и о вампирах с их непонятными интригами, в частности. Ему нравилась эта собеседница. В отличии от своей дочери, Мавен Черный Вереск обладала кристально ясным умом, умела думать наперед на множество шагов. Она сразу же правильно оценила самое главное качество мага – его ум. Королева бандитов ставила правильные вопросы, что немаловажно, в правильном тоне. Да, с такой можно сработаться.       – Итак, мы имеем следующую картину: Моди с самого начала был заодно с этим самым Извергом. Он если не его шеф, то союзник, – резюмировала Мавен.       Дочь в очередной раз кивнула.       – Надо же, какой наглец! – лицо Мавен было непроницаемым, но голос дрожал от гнева. В нем было столько яда, что Ингун даже подумала, что жаль, мол, нельзя варить отраву и дектоты из одного лишь дыхания – вышло бы нечто убойное. – Явился, напустил туману, весь такой загадочный, а на самом деле всё, чего он хотел, так это связать меня клятвами, получить доступ к моим каналам поставок разной дури. Создал мне проблему, предложил решение, думал заработать благодарность и соответствующие дивиденды, сам оставаясь в тени, мол, виноват во всём этот «дикий» упырь по кличке Изверг. Хотя все, что было нужно для ее освобождения, – просто приказать. Хитро. Только не учёл, что найдется тот, кто не просто сможет сразиться с кровососами, но победить их, разгромить все логово и, собственно, вернуть мне дочь целой и невредимой. Еще раз браво, мастер Аракано!       Эльф лишь лениво кивнул, сохраняя свою типичную для альтмеров маску спокойствия, граничащего с равнодушием. Однако нотка спеси и презрения была нивелирована из этой смеси. Мер проявлял должное уважение по отношению к хозяйке дома. Мавен продолжила:       – Наверное, рассчитывал на то, что я получу подтверждение, что дочь в плену, а он потом предложит свое решение, заполучив не просто мою благодарность, но и мое доверие… Мерзавец! Как жаль, что вы, мастер Аракано, не смогли задержать Изверга. Я бы очень хотела послушать его версию, каков же конечный план и цели этого Моди…       – Не обессудьте, такой цели передо мной не ставилось, – меланхолично сказал Аракано, попивая вино.       Действительно, Алинорское, аж двухсотлетней выдержки – хозяйка не поскупилась, принимая гостя, высокого эльфа.       – Но где же сейчас Моди? Вам это известно, матушка? – Ингун немного ёрничала. Она называла ее матушкой и на «вы» только перед деловыми партнерами и желая специально позлить.       – Нет. Как сквозь землю провалился. Ни в его торговом доме, ни в службе курьеров никто ничего не знает. Однако, некоторые зеваки поговаривают, что видели его в последний раз в компании того самого Хакона, о котором я упоминала раньше.       – Мага-выскочки из Коллегии? – уточнила дочка.       – Да.       – Это, как минимум, странно. Что может его связывать с драконоборцем-неудачником?       Мавен тоже отпила из своего кубка, покатала изысканный напиток языком, будто собиралась с мыслями, прежде чем ответить. Слишком уж ее занимали образы пыток Моди перед внутренним взором. Хорошо, что всё вскрылось, и теперь понятно, кто враги, а кто – друзья...       – Да вся эта история с охотой на драконов – сплошной цирк от начала до конца. Мы ничего о них не знаем. Только легенды из седой старины. Все действия Лайлы, да и мои собственные – это просто трата ресурсов на ветер. Проблему надо решать комплексно… Нужно заручиться поддержкой Легиона. Войска холдов, даже при помощи магов, мало что могут противопоставить мощи дрог-лок. Приходится приспосабливаться к новой реальности. Вести бизнес по-новому... М-да. Скажите, мастер Аракано, а что вы думаете об опасности, исходящей от драконов?       – Я сразился с ними. Трое ящеров жгли Вайтран. Я и моя команда… коей уже нет, увы, – тут альтмер спрятал глаза, отгородившись от дам своим кубком, будто хотел посмотреть на вино через свет, – дали им отпор и почти победили одного из них…       – Ого! Так это были вы! – Мавен сделала восторженное лицо. – Как тесен мир!       – Н-да, – маг кивнул, искусно скрывая внутреннюю эмоциональную бурю, навеянную воспоминаниями. – Что могу сказать. Драконы – очень сильные противники. Большое войско против них не поможет, а только помешает. Нужны маги. Много магов, которые умеют слаженно действовать. Моя… кхгм… Мой отряд не смог сразить ни одного по причине внезапности атаки, неизученной до конца местности, а еще суеты вокруг, нежелания навредить защитникам города. Если бы пятерка боевых магов, как мой отряд, имела бы в своих руках инициативу, проработанный план, то убить дракона, а то и двух сразу, не представляло бы большой проблемы. Мы же играли от защиты, змиев было трое… Но это был хороший опыт. Теперь я представляю, что это за противник.       – Вот как… Что ж, здорово было бы иметь вас на своей стороне, если на Рифтен вдруг нападет дракон… – сказала Мавен, внимательно следя за мимикой гостя.       – Я думаю, что надолго не задержусь в этом городе. Как я уже упоминал ранее, мне просто нужна тихая гавань на недельку-другую. Лаборатория, где я смогу подготовить все необходимое для… своих магических исследований. Ну, и само собой, помощница. Ваша прелестная дочь, госпожа Мавен.       – И я буду счастлива дать все это в знак признательности за спасение дочки… А уж она сама и без моих просьб готова вам послужить…       В этот момент Ингун просияла и энергично закивала. Она была очень рада, что «маман» не напирает на эльфа своим авторитетом, не принуждает к сотрудничеству, а просто ведет диалог. Диалог на равных. Это редкое явление ей почти никогда не доводилось наблюдать. Обычно перед матерью все лебезили, потому что были ей должны или боялись оказаться в «должниках».       – Однако, что дальше, мастер Аракано? Неужели у моего Дома не найдется ничего, что могло бы заинтересовать такого талантливого чародея, как вы?       На какой-то миг Ингун даже показалось, что маман сейчас надует губки, как капризная аристократка. Фух, показалось…       – Никаких долгосрочных контрактов. Ничего свыше того, что я уже озвучил, – маг был непреклонен.       Мавен печально покачала головой. Что ж, нет так нет. С обладающим такими силами спорить она не станет. А манипулировать просто не сможет. Чародей просто читает ее, как открытую книгу. С ним все её обычные фокусы бесполезны. Она вспомнила, что слышала однажды про «менталистов» – совершенно особую породу магов и ученых, которых обучали только в Альтмерском Доминионе. Этот эльф почти наверняка был одним из них. Такие становились советниками при дворе монархов и герцогов, начальниками особых служб и орденов при Талморе. А этот вот почему-то избрал тернистый путь боевого мага. Зато стал одним из лучших, если не лучшим в этом деле во всей обозримой Ойкумене. Очень странно, что такой ценный мерский ресурс свободно путешествует по Скайриму, занимаясь «личными исследованиями». Этот вопрос Мавен, само собой, не стала поднимать, но ей было очень интересно, как так получилось, что Аракано не выполняет сейчас какую-то миссию для эмиссаров Доминиона, ну, или, накрайняк, не охраняет драгоценную задницу альтмерского посла. Интуиция подсказывала ей, что даже простой интерес к этой теме тут же поставит их даже минимальное сотрудничество в будущем под большой жирный знак вопроса.       Чего ей удалось добиться, так это обещания хорошенько зачаровать ее поместье от посягательств воров, а также супротив стихийных атак драконов – вдруг, не приведи светлые боги, эти твари долетят и до этих краев. Ну, Аракано так или иначе вознамерился погостить у нее несколько недель, оборудовать лабораторию, усилить ее магией, занимаясь своими экспериментами вместе с Ингун. Так что безопасность поместья была в его интересах тоже. Приятный бонус. Кроме того, сотрудничество и обучение Ингун – это тоже огромный плюс. Дочка хвасталась, что ее мастер имеет такие познания, которых она не получит нигде, хоть в Сиродиле, хоть бы даже на островах Саммерсета. Благодаря им она может стать (и станет!) самым сильным алхимиком, которых только видывал Скайрим за всю свою историю. Особо подчеркнула: это НЕ преувеличение. Ну, а это, в частности, означает и хорошие барыши. Если раньше мать не воспринимала особо всерьез увлечение дочери, то после того, как она завела разговор о зельях исцеления, которые даже полумертвого за считанные минуты на ноги поднимут, Мавен в этом увидела блестящую коммерческую возможность. Да что там, она сможет заткнуть все дыры в бюджете, как своем, так даже и Рифта в целом, ведь в условиях гражданской войны и атак драконов зелья исцеления – это товар номер один!       Но был и подвох. Ингредиенты. Мавен скривилась. Нужно потратиться – не проблема, ведь прибыль в конце все перекроет. Но вот кое-какие из них были запрещенным товаром. Например, кровь… не чья-то, а… аргониан. «Хист-сапи», как ее называла Ингун. Причем в больших количествах. В таких, что даже если бы Мавен приказала Кувалде и его молодчикам очистить улицы и порты от всех попрошаек, нищих и просто забулдыг из представителей этого племени, то это была бы только половина необходимого количества. Это, само собой преступление, но для клана Черный Вереск это не имеет значение. Лайлу бы она убедила, недовольным рты закрыла, стража города все дела смогла бы замять и спустить на тормозах… Но! Это означает еще и слухи, репутационные риски и утраты. Нет, устраивать маленький локальный геноцид в родных краях ей не с руки. Значит, нужны наемники, помощь со стороны. А где городское «дно» просто кишит аргонианами? Где исчезновение десятков ящеров может пройти относительно бесследно? Верно, в Виндхельме. А кто заправляет всем в Виндхельме? Лотос… Ох… Неожиданный поворот. Кровь аргониан была нужна не только для упомянутых зелий, но и для экспериментов Аракано. И маг бесцеремонно решил переложить решение этой проблемы на её плечи.       Даэдра! Почему именно аргониане?  Теплолюбивых ящеров в Скайриме не то чтобы много, далеко не в каждом городе их хотя бы два десятка найдешь… Что за черное колдунство решил тут устроить Аракано? Это не имеет отношение к даэдра и их культам? Маг заверил, что нет. Ну, разве что самое косвенное. Никого призывать или тем более кому-то поклоняться он не собирался. Последнюю сентенцию маг выдал с искренним отвращением. Ужель он из того крыла Доминиона, что резко осуждало партию лорда Наарифина во времена Великой Войны и после нее? Фух, уже легче. А то поклонение даэдра у нордов, скажем так, не находило отклика. При некоторых условиях даже против клана Черный Вереск может собраться толпа черни с намерением поднять их на вилы за черную магию и вот это вот всё… У любой власти и любого страха есть свои пределы. Это Мавен отлично понимала и старалась никогда не заходить за «красные линии».       Итак, через пару дней у нее как раз встреча с представителями Золотого Лотоса. Давно запланированная. Откладываемая из-за Мерсера, который видел в них угрозу для своей Гильдии. Но Мерсер уже давно не тот. Мавен все ждет вестей из Вайтрана по тем векселям и сделке, которую он должен был заключить. Хохма будет, если они прибудут в Рифтен одновременно. Главвор задерживается. Наверное, причиной всему проклятые бураны. А может, проблемы возникли в самом Вайтране? Там с ним еще ее второй сын. Мавен надеялась, что он не опозорит ее клан и сделает все, как надо. Как же все завязалось в один сложный узел… Что же, Мавен готова принять очередной вызов судьбы. Главное, что ее семья в безопасности. Со всем остальным она разберется.       С Аракано не подписывали договоров, не заключали гейсов. Их сделка была из тех, что заключают на словах, но действует она так, будто бы они расписались кровью. Мавен была действительно благодарна этому магу, она даже видела в том, что их пути пересеклись, руку богов. Так что, чтобы отплатить за добро, она пойдет до конца. Тем более, что волшебник заверил, что, в принципе, никто из ящеров даже и умирать не должен. Просто погрузят в магический сон, а потом сцедят кровь, подобно тому, как это делают вампиры на своих «фермах». Но куда как более в щадящем режиме. Количество строго определено. Больше просто не нужно. Мавен видела в ситуации некую странную иронию. Она спасла дочь от вампиров, а теперь сама должна будет действовать их методами. Аргониане, правда, не люди, но все равно на душе кошки скребут. Очень уж это все странно, с налетом мистической жути. Если бы не спасение дочери, она бы тысячу раз подумала, прежде чем заключать такую сделку с магом.       Ну, тут еще имело значение время. Альтмер почему-то спешил. Будь у них больше времени, дело можно было бы обставить с должным масштабом и подготовкой. Может быть, даже принимать кровь от добровольных доноров – нищеброды из ящеров сами бы выстроились в очередь к пункту приема… Но все обстоит так, как обстоит. Кровь нужна эльфу в ближайшие две-три недели. Что ж, Мавен сделает так, чтобы она у него была. Как и все остальные ингредиенты. Этим она еще и дочь порадует. А та, к слову, чуть ли не боготворила Аракано… глубина их связи оставалась для Мавен секретом (пока что), но интуиция молчала. Ничего опасного или предосудительного. Он – ее мастер и учитель, вот и все. Слава богам. А то если эта егоза еще и влюбилась бы, это было бы маленькой катастрофой. Или большой. Да уж, коль речь об Ингун, то скорей всего БОЛЬШОЙ…       – Что ж, давайте я покажу вам поместье, мастер Аракано, – обратилась она к магу, когда все детали были утрясены.       – С удовольствием, госпожа Мавен, с удовольствием, – ответил тот.

***

      Двое сидели на ветке огроменного дерева. Их присутствие не выдавал скрип древесины, дыхание, шуршание одежды – ничего. Кто-то мог бы даже сказать: «они как призраки». Но единственный человек, который мог бы быть наблюдателем, сейчас сидел у костра и молча таращился на огонь, пытаясь отогреть ноги в онучах. Возле лежал двуручный меч в ножнах, а под рукой – воткнутый в пенек топор. Дизайн его говорил, что использовать оный можно не только для рубки дров. Одинокий воин где-то в горах в зимнюю стужу. Жертва для хищников? Ну, уж точно не для волков и медведей. Рубака носил шкуру белого медведя поверх доспеха. Однако двое на ветке были хищниками совсем другого порядка.       Бесшумное движение – две тени падают вниз. С той ветки, на которой они сидели, не упало даже самого маленького комочка снега.       Элтон (а этим воином был именно он) схватился вовремя: восходящее движение, во время которого с двуручника слетают ножны, – клинок погружается в живот первого. Перекат с топором в руках – тяжелая игрушка летит прямо в грудак второму. Тот падает, нелепо взбрыкнув ногами в воздухе. Мечник расплывается в улыбке:       – Что, голубчики, нежданчик вышел? Будете знать, как грабить на тракте!       На всякий случай воин обнажил еще один клинок – короткий меч, который он носил на поясе. Подошел к «трупам». Очень странное дело. Он не увидел пара от дыхания… спустя секунду он в сердцах проклял своих нанимателей – мельника и торговца пушниной, что наняли его избавиться от разбойников на южном тракте. Тот, что с распоротым пузом, поднялся, как ни в чем не бывало, вытягивая клинок из мягких тканей. Его широкая «улыбка» демонстрировала наемнику длинные клыки, а глаза нечисти сияли желтоватым цветом, как у иной рыси или саблезуба.       – Вампиры… – на выдохе прошептал мечник. – Бл***! Да откуда?! Здесь, на юге?? При свете Магнусова Ока!       Упырь ловко вскочил, его руки увенчались длинными когтями, а Элтон понял, что сейчас его будут убивать. С другой стороны, его клинок уже не раз пил кровь самых разных жутких тварей, среди которых были и тролли, и спригганы, и даже кой-какие младшие даэдра. Может, удастся отбиться? Вряд ли этим тварям больше сотни лет, не станет настоящий сильный вампир так охотиться…       Спустя минуту жесточайшего махача воин понял, что нет, шансов отбиться у него нет. Раны упырей затягивались за секунды. Нужно серебро, чтобы их ранить по-настоящему. В микропаузах между ударами, парированиями, перекатами и блоками воин отчаянно молился Стендарру и Кин. Может, и вправду получилось у него замолить грехи в храме, а может, это случайность, но, кажется, он был услышан. Если не богами, то какими-то другими путниками. Послышался шум, боковым зрением Элтон уловил какое-то движение. Вдруг кто-то крикнул:       – Пригнись!       Воин моментально пригнулся в низком фехтовальном па, не давая противникам обойти его с флангов. Два звонких «КЛАЦ!» Эти звуки воин не мог спутать ни с чем другим – арбалеты. Оба упыря получили по тяжелому болту прямо в грудь. Один из них грузно осел на снег. Второй с рычанием вырвал болт из груди. Но ничего другого сделать не успел. Молниеносное движение – Элтон не успел различить, как именно, – но странный загнутый меч отсек твари голову. Тот, что упал, пытался ползти, но в голову ему прилетела шипастая гиря размером с два его кулака на длинной цепи. Брызнула кровь и мозги. Ноги упыря дернулись в последний раз.       Элтон схватился за бок – дыхалка подводит. Да и в ногах судорога. Даэдра! Чудо, что он выжил. Воин уставился на своих спасителей. Красивая девушка в каком-то смешном одеянии, напоминавшем халат навроде тех, что данмеры носят, только очень теплый на вид. Ее оружие – катана. Да, так называется этот акавирский клинок. Высокий и крепкий мужик с шипастым снарядом был одет в кольчугу и панцырь с металлическим полужестким воротом. Хм… очень непрактичный доспех, если только не для турниров он предназначен. Ну, или эта деталь призвана блокировать потенциальные укусы вампиров?..       – Спасибо! – просипел воин, опираясь на собственные колени.       Легкие просто горели после интенсивной битвы. Нападавшие упыри не были гениями фехтования (один так вообще когти использовал, какое уж тут фехтование), но сила и скорость ударов были феноменальными – блоки и увороты отняли почти все силы Элтона.       – Пожалуйста, – кротким голосочком ответила девушка, отточенным движением убирая катану в ножны.       – Ха! Мы вовремя подоспели! – гаркнул детина, сматывая цепь своего жуткого оружия.       Прежде чем Элтон успел задать свой вопрос, девушка опередила его:       – Что ты делал здесь один, вдали от тракта?       Воин сделал знак, мол, дай отдышаться, подошел ближе к костру, взял из вещей один хороший эликсирчик, что должен был как раз восстановить физическую выносливость.       – Охотился на мародеров.       – Охотился? Вот это мужик! – сказал детина.       А женщина лишь головой покачала.       После выпитого зелья пятна перед взором перестали плавать, в боку унялись колики, Элтон смог нормально говорить и нормально рассмотреть своих спасителей. Девушка была типичной уроженкой Коловии – смуглая кожа, большие миндалевидные глаза, широкие брови, делавшие взгляд очень выразительным, исполненным женственности. Волосы – черные, как смоль, заплетенные в две толстых косы. Мужчина – косая сажень в плечах, квадратная челюсть, нос картошкой, брови то ли выщипанные, то ли обгоревшие, белобрысый, глаза – водянисто-голубые. Полукровка. Нордо-бретонец.       – Ваше оружие – из серебра? Вы кто, ребята?       Девушка и бугай переглянулись.       – Мы тоже – охотники. Только охотимся, как правило, на двуногую дичь, – ответила воительница.       Мужчина сделал странный жест: вытянул руку перед собой, и так вот сделал шаг вперед. В другой ситуации Элтон решил бы, что это какая-то издевка или даже атака. Но оказывается, воин просто хотел поднести кулак прямо на уровень его глаз, чтобы собеседник мог взглянуть на кольцо-печатку на пальце детины. Бывший подчиненный Мавен так и сделал. На кольце был грифон иль еще какая мифическая тварь и… сигил Стендарра.       – Вы – Дозорные?? Слава Девяти… Ой… Восьми, ну, короче, вы поняли…       – Не совсем, – вновь отвечала девушка, пряча озорную улыбку. – Мы особый орден «Осеняющий Гиппогриф».       – Никогда не слышал о таких, – без обиняков признался Элтон.       – Мы приходим на помощь тогда, когда обычные дозорные не справляются, – взялся пояснять детина. – Костяк нашего Ордена – ветераны Вторжения Обливиона. Мы боремся со всякими тварями профессионально и максимально эффективно.       – Да уж… – Элтон обвел взглядом поле боя.       Эффективность была действительно на высоте: один удар – один окончательно мертвый вампир. Он обратил внимание, что тела порождений Молага Бала почернели, но не вспыхнули, как бывает (судя по рассказам) иногда от солнечных лучей, а стали тлеть, превращаясь в эдаких обугленных мумий. Оружие этих двоих наверняка не только было из алхимического серебра, но и зачарованно особым способом.       – Не хотите со мной вместе погреться? – предложил старый вояка.       – Если у тебя тут больше нет дел, то давай лучше с нами, – по-простецки ответил бугай.       – С вами? А вы куда путь держите?       – Слыхал про Сигнальную башню Стендарра?       – Конечно! Но она вроде как заброшена?       – Уже нет, – девушка загадочно улыбнулась.       – В четырех стенах намного лучше, в любом случае. Скоро закат, ветер поднимается. Может быть, будет новый буран.       Элтон не стал заставлять себя уговаривать. Буран даже потомственного норда может запросто похоронить под снегом. Собрал вещички, и они пошли. Благо, было совсем недалеко. Вот так, ушел на вольные хлеба от Мавен. Думал, больше никогда не встретит вампиров, будет брать всякие мелкие заказы – на бандитов да ведмедей. А вот второй же заказ в качестве вольного клинка свёл его с кровососами. Но и того мало – с Дозорными. Точнее, каким-то особым Орденом. Значит, кто-то все же смог подать весточку в Сиродил, раз оттуда прислали этих двоих?.. Хм, может, это судьба?

***

      Гайдар, Даг, М’Рай и Хилли по очереди появились из портала. По ту сторону их ждала лишь глубокая густая тьма пещеры, точнее, гробницы… и целая туча еб**х драугров!! Вот так-вот, с порога, что называется. Даг, вышедший вторым, сразу же бросил световой шар, чтобы гарантировать хорошую видимость, а затем применил какую-то магию оградительного толка: по полу поползли светящиеся змейки, похожие на жидкую ртуть, они сложились в сигилы, образовавшие окружность радиусом метра три-четыре вокруг портала. Рванувшие на запах человечинки трупаки были отброшены. М’Рай точно так же молча, без удивления, стукнул посохом по земле, из его навершия сразу же посыпалась какая-то волшебная мошкара, обладавшая странной сине-оранжевой флюоресценцией. Чародейский гнус образовывал тучки вокруг голов драугров, те начинали пятиться и слепошаро махать оружием, отгоняя неведомо кого. Когда же все смогли оценить обстановку, а портал за их спинами закрылся, М’Рай мрачно промурлыкал:       – Безлунные ночи! Сколько тут этой мерзости! Кажется, отряд твоего знакомого Одина прошел здесь ранее и пробудил драугра-генерала.       Гайдар не стал уточнять, но Хилли, очевидно, спец по некромантии, счел нужным пояснить:       – Гляди, все мертвяки очень покоцаны, у некоторых даже черепа раздроблены, как от удара булавой или кувалдой, но они все равно поднялись на ноги. Так называемые «генералы» (ну, или «военачальники», как пишут высоколобые исследователи в своих трактатах) обладают мощным некромантическим исцелением, которое, к тому же, способно работать на больших расстояниях по принципу ауры.       – Тля, значит, пока генерал цел, их упокаивать бессмысленно? – пригорюнился Даг.       – Ну, не скажи, если они стоят на пути, то по-любому придется упокоить, но сильно тратить ману не рекомендую. Я лучше вкину в «Баламутку» побольше магики, чтобы держалась подольше, тогда они за нами не последуют.       – «Баламутку»? – не понял Гайдар.       – Это вот эта моя «мошкара», авторское заклинание. Она глушит любую сенсорику мертвяков. На живых тоже действует, но частично, только зрение и слух… А вот драугров она нейтрализует вообще чудесно: они полностью теряют ощущение направления. Даже если генерал будет звать, они не смогут последовать, куда надо. Приключенец в который раз уверился: магия в этом Скайриме – имба. Очень здорово иметь союзников-магов. Сам-один он бы такое подземелье нивжись не смог бы зачистить. Только прокачавшись, условно, до уровня Эбонитового Воина, обвешавшись кучей мощных артефактов, да овладев всем арсеналом Криков, но и то не факт. Хорошо, что он не запаниковал, дождался товарищей, которые вошли в портал сразу за ним. И хорошо, что ни одного из мертвяков не было в непосредственной близости к нему.       «Баламутка» окутала голову каждого драугра в поле зрения. Гайдар и маги, двигаясь на цыпочках (на всякий случай), просто обошли их и двинулись дальше вниз, в глубь гробницы. Мертвяки лишь бестолково махали руками и оружием, так что их задачей было всего лишь не попасться под такой взмах. Сфера света плыла впереди их импровизированного отряда. В другом зале им попались еще драугры, но они были нарезаны в настоящий бишбармак, так что части их тел вяло шевелились, пытаясь подползти друг к другу и соединиться.       Даг по просьбе Гайдара скастовал для его меча «огненную ауру», вроде той, что обычно делал Один. Тестер поработал острым дрыном, просто чтобы проверить, как его «слушается» клинок. Ему уже приходилось его применять – против тех ледяных привидений, но драугры все же требовали другой сноровки. Сокрушив два десятка пустых черепушек, понял, какой хват использовать, как замахиваться и держать дистанцию. М-да, в коридоре тесном будет неловко, разве что использовать удары сверху-вниз с малой амплитудой, как, помнится, Оррмар делал в той тюрьме в Виндхельме. Гайдар как-то автоматически попал в авангард, ведь он один был «милишником», способным принять, коль что, тяжелый удар. За ним, правда, шел Даг, поддерживающий сильный «Оберег», он из всей компашки меньше всего походил на мага, да и носил не типичный балахон, а непонятный наряд из кожи, содержащий металлические пластины и всякие вставки. На поясе у него было пару жезлов с утолщенными навершиями, такой при истощении магической энергии можно было использовать как короткую дубину (scepter). Эдакий «варлок», если использовать классификацию из фэнтези-игр. А вот М’Рай и Хилли, по ходу, были типичными «стеклянными пушками»: магией могли вжарить так, что и у дракона вот башка лопнула, но хлипкие, потому держатся в тылу.       Идти впереди приключенцу, честно говоря, не особо нравилось. Того и гляди, какая-то трупомразь из-за угла выскочит. К счастью, полностью регенерировавших драугров им больше не встретилось. Видать, группа Одина прошла тут совсем недавно. Чем ниже они спускались, тем сильнее были повреждены обитатели гробницы. Лишь однажды на них выскочила «половинка» мертвяка, разрубленного по пояс, причем левая половина находилась где-то еще. Это было бы, наверное, даже забавно, если б не эта их аура мертвенной жути. Гайдар с удовольствием снес ему башку, а потом обрубил руку и ноги.       Через полчаса или около того они услышали звон стали. Двигаясь в направлении к звуку, обнаружили открытые массивные двери, которые требовали «когтистого ключа». Вот даже как. Значит, это действительно полноценная гробница. И Один сотоварищи нашел ключ, который был где-то здесь на виду…       Отряд его друзей почему-то не использовал светящийся орб, они махались при свете факелов и парочки старинных чаш-светильников, в которых жил странный призрачно-синий огонь. Надо же как совпало: их подкрепление подоспело именно в тот момент, когда они втроем наседали на огромного «генерала». А точнее это был драугр-главный военачальник. И этот неживой ублюдок не стеснялся использовать ту’умы! Жесть была в том, что одним из них была, кажется, «Ледяная форма». И прямо сейчас Дженасса превратилась в ледяную глыбу!       Гайдар, когда увидел, что происходило на поле боя, сразу же с рычанием кинулся на мразоту в рогатом шлеме. Один и Оррмар были заняты полудюжиной «мелюзги», причем из спины их силача торчали две черные стрелы со скудным оперением, что изрядно замедляло обычно шустрого верзилу. Воздух пропах озоном и гарью от магии. Одноглазый чародей, насколько можно судить, истратил последнюю ману и был вынужден отмахиваться посохом от наседавших тварей, будто это простая палка. Да они почти проиграли этот бой!       – Получи, Саб-Зиро е*учий! – Гайдаров размашистый удар в прыжке расколол шлем, пылающий клинок вошел в череп с жуткими сияющими синим глазницами.       Раздался глухой, влажный хруст, звучавший как музыка избавления, но… К ужасу горе-мечника, восставшего из мертвых это не остановило. Ядро злой некротической энергии он не поразил. Воевода-драугр был на удивление мощным, к тому же ростом и размером, как какой-то реслер: дылда под два метра. Мертвяк пнул приключенца в грудь коленом, как заправской боец муай-тай. Гайдар выпустил меч из рук, отлетел кубарем, шибанулся затылком о саркофаг, но – спасибо новому шлемаку – не потерял сознания, только дыхание сбил.       Новый взмах двуручной секиры, которой орудовал военачальник, встретил полусферу оберега Дага – это он вовремя подоспел. Оружие окутало призрачное сияние, оно вырвалось из рук врага, будто от чудовищной отдачи. Мертвяк, впрочем, не был обескуражен.       – Фус-Ро-Да! – варлок тоже отправился в полет спиной вперед.       И тут Хилли с каджитом, наконец, сказали свое слово: «баламутка» лишила генерала обзора, а потом в него полетело нечто странное. Это было похоже на боло из двух шаров света, соединенных пляшущей высоковольтной молнией. Эта конструкция сковала руки драугра, прижав их к туловищу, при том медленно прожаривая его мумифицированную плоть.       Драугр был в шоке. В прямом и переносном смысле. Его бездыханна глотка выдавала одно лишь протяжное «ы-ы-ы!!» Кричать на драконьем он больше не мог, по крайней мере. Вот и забрезжила победа на горизонте. Пока Гайдар копался, подбирая свой клеймор, Оррмар раскидал своих противников, издал воинственный клич и жахнул со всей мочи кувалдой по и без того почти располовиненному черепу гада. Раздался громкий «ба-бах!». Заряженное огнем Одина оружие разбило в труху не только череп, но и какую-то невидимую ауру, что держала вкупе кости и гнилую плоть всех неживых тварей поблизости. Они все упали на пол. Некромантия, ожившая Тьма, что бы то ни было, но эффект развеялся. Не-жизнь нордских умертвий закончилась.        –  Фух… даэдров крикун, все жилы вытянул… – это Один пыхтел, освобождая свой посох из трухи, в которую превратились его противники.       –  Гайдар! – Оррмар отбросил пудовую чушку своей кувалды, понесся обниматься. – Живой!!       –  Тпр-ру! Задушишь! – попытка приключенца увернуться от объятий была успешно проигнорирована.       Впрочем, Оррмар был деликатен в этот раз – только парочка громких «хрум-хрум», будто у мануального терапевта побывал.       – Как удобно, что они все сразу окончательно подохли, – философски подметил Даг, отстраненно наблюдая воссоединение команды.       – Так бывает, если оболочки мертвяков были разрушены, а некромант поднял их заново, – сказал М’Рай, довольно щурясь.       – Это никак Даг и М’Рай, даэдровы выкормыши? Мои чувства меня не обманывают? – Один, как типичный слепец, задрал голову, водил ей из стороны в сторону, сканируя помещение по-своему. – Кто еще с тобой, Гайдар? Кстати, рад тебя «видеть» живым-здоровым.       – Я Хилли. Мы не встречались, – отозвался самый молодой из их мини-группы.        – А ты все по склепам лазишь, как могильная вонючка? – Даг подошел и хлопнул «старика» по плечу.       – От крысы из склепа слышу, – Один без промаха ткнул кулаком в плечо знакомого из Коллегии.       М’Рай, очевидно, телесные контакты не очень любил, ограничился поклоном, как в Китае, когда перед грудью встречаются кулак и открытая ладонь. Один ответил тем же. Гайдар же офигевал, наблюдая все это. Очевидно, зелье или что бы то ни было, действительно помогло магу развить шестое чувство вместо глаз.       – Так вы, оказывается, хорошо друг друга знаете? – удивленно сказал тестер, засовывая погасший меч в направляющие.       – О, мы были желторотыми первогодками, когда Один покинул Коллегию, – пояснил Даг. – Однако мы с М’Раем любили спарринговаться со старшими, пару раз ходили вместе под руководством Толфдира на всякие раскопки…       Пару минут потратили на болтовню и знакомство-представление. Заодно Хилли достал стрелы из тихонько шипящего от боли Оррмара, в три руки его быстренько подлечили. Потом Гайдара клюнула, наконец, мысль: а что там с Дженассой?!       – Не волнуйся. Насколько мне известно, обморожение должно пропасть с минуты на…       Один не успел договорить, как раздался громкий треск, и льдина, в которую вмерзла данмерка, развалилась, а она со стоном упала на пол. Это выглядело весьма нереалистично, честно сказать, отметил про себя Гайдар. От такого повреждения холодом человек бы точно умер.       – Кровь не замерзла. Этот лёд – наносное явление, – пояснил М’Рай с мурлычащей интонацией. – Да и дух у данмеров пламенный, их такими чарами не так легко пришибить.       Тестер помнил, что, согласно лору, этот крик вроде бы не смертельный, а лишь обездвиживает, но, привыкнув к иммерсивности этой итерации, ожидал худшего. С другой стороны, физика в Скайриме явно шла нафиг, когда в дело вступала магия. Тамриэль – насквозь магический мир, оценивать его по понятиям реальности все же не стоит.       – Проклятые Домом Бедствий ублюдки, подловили… – Дженасса, кряхтя, поднялась на ноги, стряхивая осколки льда и снега с плеч.       – Дженни, как я рад тебя снова видеть! – Гайдар, позабыв о нелюбви наемницы к сокращениям своего имени, полез обниматься.       Ага, вот только в ответ получил короткий удар под «солнышко» эфесом меча.       – Скампов помёт! Гайдар! Ты заставил меня волноваться!!       Хилли, как и все, наблюдавший эту картину с изрядной долей удивления, прыснул первым, остальные подхватили, и скоро древний склеп наполнил хохот более чем полудюжины глоток, выражающий огромное облегчение после стресса.       – Уй, ф-ф-ф, Дженасса, ты чего?! – прошипел-прокряхтел Гайдар из полусогнутого положения.       – Имбецил! Я ж за тебя перед подругой отвечаю! А ты шляешься, даэдра знает где, телепортируешься, как Шалидор, хотя в магии ни бум-бум! Это что вообще было? Почему весточки никакой не подал?! – Дженасса наседала на приключенца так, будто действительно поколотить хотела.       Гайдар замахал руками:       – Стой-стой, щас все объясню, только без рукоприкладства!       Народ вокруг заржал еще громче, так что Дженасса сдалась и тоже рассмеялась.       – Блин, Обливион с тобой, балбес! Я тоже рада тебя видеть, – и протянула руку, помогая принять нормальное вертикальное положение.       Далее Гайдар принялся пересказывать свои приключения. Даг и остальные из Коллегии тоже внимательно слушали. Для них было сюрпризом, что шлем нерадивого авантюриста, оказывается, обладает таким мощным зачарованием.       То да сё, перешли к реалиям настоящего. Главгад этой гробницы повержен. Но из полукруглого зала, где они сейчас находились, что напоминал эдакую готическую часовню под землей было две дороги: одна – винтовая лестница вверх, а вот вторая – вниз. Что там может быть? Сокровищница? Это было бы здорово, ведь Гайдар хоть и поднял немножко золота, отряд тем не менее все еще остро нуждался в деньгах и ресурсах.       После отдыха пошли втроем: Дженасса, Гайдар и Один. Маги Коллегии вызывались помочь, но им вежливо отказали, мол, наш это заказ, честь того требует. А чего ж Оррмар остался снаружи? Элементарно – он в доспехах застрял бы на этой лестнице.       Когда они остались «без посторонних глаз и ушей», Дженасса вдруг вцепилась Гайдару в руку, развернула его лицом к себе, приблизилась… Гайдар даже испугался, что сейчас может случиться. Но, увы, облом – слова наемницы были исполнены желчи и яда, а не душевной теплоты:       – Какого хрена ты творишь? Ты бы еще про довакинство свое рассказал! Ты этих людей только вчера встретил, а вываливаешь на всеуслышание столько важной информации!       Гайдар, имевший эксклюзивную возможность наблюдать глаза этой фурии вблизи, сглотнул ком, вставший в горле. Подруга Айрилет была реально в ярости.       – Дык, вы же сами спросили… – недоумевал Гайдар. А потом ехидно добавил: – Да и ты первая упомянула телепортацию, чего ж гнать?..       Незрячий, но ушастый Один тоже повернулся к ним и приблизился.       – Оставь, Дженасса. Молодо-зелено, наш парень просто еще не привык к тому, что надо все взвешивать и фильтровать свои слова. Да и магов этих я знаю. Они не из болтливых.       – Знаешь? А Хилли этого – нет ведь? – Дженасса обернулась к волшебнику в пол-оборота, не отпуская барки Гайдара.       – Ну, раз его взяли в команду, да не кто-то, а сама Лаанет, значит, он тоже надежный парень.       – А что за фрукт эта ваша Лаанет, а? Ты же сам давеча говорил, что она работала напрямую на императора. Думаешь, такой особе можно доверять? Бывших агентов не бывает – коль она что пронюхает, то сразу же доложит наверх, тут к ворожее не ходи!       Один поплямкал губами, не находя, что ответить. Гайдар попытался мягко отстраниться.       – Слушай, Дженасса, ты поостынь…       Данмерка опять развернулась к нему, скорчив еще более пугающую гримасу. М-да, «поостыть» после недавнего обращения в ледышку – это вообще не к месту было.       – М-м-м, в смысле, что на тебя нашло? У тебя будто паническая атака какая-то… У меня все под контролем.       Наемница наконец-то отстранилась, уперла руки в бока и задрала бровь, всем своим видом выражая крайнюю степень скепсиса и недоверия. Гайдар поспешил продолжить:       – Я придумал ловкую легенду: якобы я один из поставщиков нашего общего знакомого Энтира. Твой сородич, как говорится, имеет должную репутацию в узких и широких кругах. Таким образом, рассказы о моих приключениях не вызвали никакой особой реакции, а маги и сама Лаанет восприняли меня как «своего», помогают вот за бесплатно.       – Вот как? – Дженасса вроде бы приняла доводы, но всё равно решила его пропесочить, как следует: – Как бы там ни было, следи за языком, он у тебя как помело… Про артефакт вот зря рассказал. Маги на такое падки, наверняка захотят выкупить, чтобы исследовать. Отнимать вряд ли станут, это не в стиле Коллегии, но проявят дополнительный интерес, так сказать. А оно тебе совсем не надо.       – П-ф, да я сам хочу его подсунуть Лаанет для экспертной оценки, так сказать… Сорян, Один, но ты, очевидно, не разглядел в шлеме самой главной функции.       Маг ничего не сказал, просто виновато развел руками.       Дженасса сделала фейс-палм.       – Тебя или реально боги благословляют, или уж даэдра подзуживают. Скажи на милость, как ты вообще так ловко надыбал эту, как ее там, Лауру, Лиану, что она с отрядом дракона положила, а ты его душу поглотил… Ты же поглотил его душу? – вдруг уточнила данмерка, еще сильней понизив голос.       С другой особой Гайдар наверняка подумал бы, что она просто ревнует, так Дженни старательно коверкала имя Лаанет. Странно она себя ведет.       – Д-да… Хм. Кстати, вот когда ты сказала, то и правда, я даже задумался… Но я же не хрен с горы, гы, – тут Гайдару вспомнилось, что он именно что «хрен с горы», ведь довакина в нем Седобородые признали после памятного визита на Хротгар, – а избранник Кинарет! Может, она мне немножко карты и подтасовывает, чтобы я выжил и смог прокачаться… в смысле, стать сильнее. А то без нужных ту’умов мне Алдуина никогда не одолеть.       – Ладно. Боги – не даэдра. Они, как правило, не обманывают… – Дженасса покачала головой. – Но любят испытывать. Ты это учти… А со шлемом очень странная история. Я никогда не слышала об артефакте, который способен телепортировать владельца без построения портала!       – Не скажи, мы в Коллегии такое проходили. По меньшей мере Кольцо Хирцина может переносить владельца на план Принца, как и телепортировать в пределах Нирна. А еще Кольцо Финастера у эльфов позволяет «делать шаги дальше, чем позволяют дороги»… – Один процитировал неизвестный источник.       – Но это же артефакты воистину даэдрической мощи! Ты хочешь сказать, что этот шлем… – и Дженасса сделала выразительный жест, мол, цур и пек, с таким лучше не иметь дел.       – Не обязательно! – Один, довольный, что его теоретические знания в кои-то веки могут принести пользу, стал размышлять вслух. – Псиджики в свое время создали очень много подобного рода артефактов.       – Пф! Если я правильно поняла, этот, кто бы он там ни был, норд не имел никакого отношения к псиджикам, да и жил он раньше, чем расцвел их орден.       – Тоже правда. Но, с другой стороны, данмеры, тогда еще кинмеры, тоже прекрасно владели магией перемещений, тебе ли не знать.       – Этот шлем точно не наш предок-кузнец сковал, – возразила Дженасса.       – Да, но я просто к тому веду, что искусство, технология, если хочешь, создания таких зачарованных вещей, была известна еще в седую древность.       – Меня беспокоит главным образом то, что эффект этого зачарования скрыт. Ни ты, ни я ничего не разглядели, а Гайдар, который ни бельмеса не понимает в магическом искусстве, не только разглядел, но и смог воспользоваться. Это прям воняет даэдрическими проделками, вот что!       До Гайдара наконец-то дошла истинная причина волнения Дженассы. Она имела очень веские причины опасаться даэдра, ведь сама была членом культа, как ее там, Мефалы, паучихи? Да и все «божества», которым поклонялись ее сородичи, тоже не назвать добрыми, милыми и пушистыми. Покровители интриг, тайных убийств, не терпящие слабости, меняющие судьбы, их «благословения» были порой хуже иных проклятий. Наемница не раз уже говорила ему держаться подальше от даэдра, а тут этот странный шлем…       – Что ж, тем более надо бы обратиться к Лаанет. Она очень сильна, имеет богатый опыт с мощными артефактами, – сделал Один неожиданный вывод.       Дженасса только фыркнула на это.       – Накличешь на нас беду, чует мое сердце…       – Ладно. Не будем терять времени. Я хочу глянуть, есть ли здесь Стена Слов, – Гайдар решил прекратить демагогию. – А вам, ребятки, стоит больше доверять своему лидеру. Я ж герой пророчеств и избранник богов, не забывайте; что вообще может пойти не так?       И Гайдар двинулся дальше по узкому коридору, подавая пример. А про себя подумал: «Последний голофильм, который я смотрел, был как раз про чувака, который так сказал: «ну что может пойти не так?» и потом развалил половину Вселенной…»       Стена Слов действительно была, Гайдар почуял ее за пятьдесят метров.       – Фух, ну что, держите меня семеро, буду поглощать знания! – обратился он к товарищам.       Один молча взял его за руку, как и Дженасса. Подошли к памятнику древности вместе. И здесь Гайдар, как бывало уже не раз, вновь впал в кататонию с широко раскрытыми глазами. Это было долго и пугающе, потому что глаза вылазили на лоб, он пускал пену, заставляя Дженассу материться, а то ведь так и захлебнуться можно на ровном месте.       – Странно, разве Гайдар не говорил, что с каждым новым Словом он все меньше и меньше впадает в прострацию? Что ж теперь не так?       Один лишь пожал плечами. Похоже, это теперь его излюбленная реакция на любую проблему.       Сознание Гайдара покинуло бренную плоть. То, что он увидел, погрузившись в черточки драконьего языка, было очень нетипичным. Буквы-глифы дова всосали его в себя, что сопровождалось эффектом Допплера, как в «Звездных Войнах». Закорючки из угловатых черточек превратились в округлые линии, точнее плоскости, похожие на ленты Мёбиуса, они обвивали его тело, в какой-то момент он будто бы моргнул (хотя у него не было век) и разделился на сотни маленьких себя, пошел сотней путей, как Дороти Гейл по дороге из желтого кирпича. Гайдар смотрел на себя, множество себя, которые шли параллельными путями, иногда вверх ногами. Он помахал сам себе. Ощущения зеркальности не было – его клоны не повторяли движений. Каждый путь был индивидуальным. «Вот же наркотрип!» – подумалось ему. Если предыдущие сеансы были чем-то спиритуалистичным, но при том его «Я» нигде не терялось, оставалось монолитным, то сейчас это было чем-то из ряда вон выходящим, мозголомным. Гайдар чувствовал всех «себя», видел их глазами, но в то же время будто понимал, что каждый из них – это немножечко не он, будто бы клон, или они были разделены временем, целой пропастью времени. Как говорят, «я тогда был другим человеком». Вот эти человечки – они тоже другие, будто у них есть свой опыт, отличный от его собственного… Хотя, а где теперь он настоящий?? Гайдар с ужасом понял, что не помнит себя «настоящего». Какой он? Что вообще значит «быть настоящим»? Ближайший клон, которого лента Мёбиуса развернула так, что теперь его голова находилась перпендикулярно его голове, тоже смотрел на него с тем же непередаваемым экзистенциальным ужасом. Вдруг Гайдар осознал, что его вновь засасывает – на этот раз в черную дыру зрачков этого клона. Его разделенное сознание вновь сливалось в одно – остальных тоже засасывало. И в этот миг его накрыло осознанием. Осознанием Слова.       «МИН». Мысль. Ум. Знание. В нем было все, что он уже выучил, все, что еще выучит. Познание МИН, глубина этого познания отличала его от самого себя, как пятилетку от глубокого старика. МИН давало понимание, как мыслят драконы, как они воспринимают мир, какова их «картина мира». Это слово было вуалью. Или точнее чем-то вроде «звукового барьера». Только преодолев ее, можно было понять дова, двигаться с ними наравне… ведь они хуже инопланетян, их мысли радикально и несовместимо отличаются от образа мысли человека. И дело не только в жадности и стремлении править, как об этом говорил Партурнакс в памятном ролике на альфа-тубе. Э-э-э, нет! Это лишь маленькая грань, качество. А есть еще некая «вещь в себе», имманентное свойство, которое отличало драконов от других существ куда сильнее, чем просто структура, способ комбинации частей в целое. Это не то же, что сравнивать графит и алмаз, каменный уголь и фуллерен. Все они – конфигурация одних и тех же атомов. Это не то же, что сравнивать аргон и золото, уран и железо. Нет. Это всего лишь разные комбинации протонов, электронов и прочего. Драконы от всех остальных отличались так же, как обычная материя от «темной материи», невидимой, непознаваемой обычными органами чувств. Ее нельзя разложить на атомы и провести спектральный анализ. Она просто совсем другая. Но тем не менее тоже создает гравитацию, влияет на окружающий мир. И – о, да! – драконы умели влиять на мир. Они перекраивали его по-своему каждым криком, каждым ту’умом…       Гайдар застонал. Это слово было слишком большим. Почти таким же большим, как первое, которое он познал, СИЛА. Хотя, нет. Не большим, а другим. Переворачивающим доску, меняющим правила. Шахматные фигуры других слов разлетелись по комнате, по Сферам Нирна и сейчас стремительно собирались вновь в свете нового знания, что открылось ему. Оно меняет всё. Решительно всё. А самое главное – оно меняет самого Гайдара, его душу. Безвозвратно, навсегда. Он теперь не узнает себя в зеркале, не потому что его лицо вновь изменится. А потому что он теперь другая личность. Он стал довой. Ходит на двух ногах, но он – дова!       Дженасса с замиранием сердца наблюдала, как глазницы Гайдара стали наполняться неестественным багровым светом, который она раньше не видела нигде, хотя повстречала много тварей, сражалась с ними. Это преображение пугало. Мягко говоря. А твердо – ее ноги едва держали. Очень хотелось оказаться от подопечного подальше. Желательно на горшке, потому что не держали не только ноги, но и вся внутренность.       – Сети Мефалы, да что с ним такое!?       Один, благо что слепой, не видел, что именно вызвало такое потрясение у напарницы, но тоже что-то чувствовал. Маг просто раз за разом осенял себя поочередно то знаком Джулианоса, чтобы сохранять здравый ум, то знаком Стендарра, чтобы отогнать зло, фантомное или явное.       …МИН делало драконов не плоской картинкой в энциклопедии: «вот, посмотрите, это дракон. У него есть крылья и он плюётся огнём». Сейчас дова для дова-кина стали совсем другими. Объемными. Не-чужими. Гайдар осознал, в чем была суть его «нарко-трипа», почему его мозг интерпретировал все именно так. Ха! Нужно быть довой, чтобы научиться видеть мир так: ты живешь вечно, не способен умереть от старости. Люди и даже меры не могут сравниться с ними в этом смысле. Фантасты и прочие выдумщики, которые писали о проблематике вечной жизни, думали, что человеку все наскучит, поживи он триста-пятьсот лет. Что уж говорить про тысячу. Все твои родные умерли. Твои возлюбленные истлели в прах. Одиночество и скука съедают тебя, оставляя от души лишь огарок. Вещи и люди перестают удивлять или приносить удовольствие. Память играет с тобой. Ты помнишь то, что было в детстве, тысячу лет назад, но забываешь, что было вчера. Деменция бессмертного, ха! Так они думали (эти фантасты) будет воспринимать реальность человек. Он просто сойдет с ума. Но дова… Дова – совсем не тот случай. Именно особенность мышления делала драконов невосприимчивыми к подобным штукам… Они всегда тождественны себе. Для них не существует философского парадокса Арго. Не потому, что драконы не меняются. А потому что они… Ох, как тяжко это объяснить… нет в человеческом языке и понимании таких метафор, которые помогут понять, осознать… Единственное, что приходило на ум – довольно сложное понятие, которое активно разрабатывала философская наука и физика двадцать второго века – «недискретность» пространства-времени. Ученые века двадцать первого, в котором вышел TES V Skyrim, все еще пребывали в иллюзии «стандартной физической модели», где правила бал теория относительности Эйнштейна. Они не знали, что скорость света – не предел. Не знали, что такое темная материя. Не предполагали, что «атомарность», «членимость» Вселенной – великая иллюзия…       Теперь Гайдар понимал. Он не отрастил крыльев, хвоста и длинных зубов, но внутри он стал как дова. Единый со Вселенной Нирна и Аурбиса. Плоть от его плоти. Он теперь не дова-кин, дальний родственник, а настоящий дова. Это вызывало эйфорию… Эйфорию и страх. А как же он… обычный он. Что с ним стало? Он умер? Нет. Он все еще человек. Двойственность. Мун-ка и дова. Два в одном! Но так ли это? Может быть, человек – это просто тень… Нет, не та метафора… Может быть, человек – это другая сторона… Сторона чего? Разве тут есть стороны? Разве у ленты Мёбиуса есть стороны? Её площадь не кончается. Она переходит сама в себя, замыкается сама на себе…       Ох, как больно! Больно от этого осознания! Гайдар вновь застонал, громче. Теперь в его голосе была агония.       В этот самый момент Лаанет начала проводить свой ритуал дальновиденья. Магический взор рыскал по пещерам в горах, взмывал ввысь, в небо. Она увидела их. Величественных, опасных, недосягаемых. Двое летали над равнинами и тундрой, ища, кого поглотить. Один, кажется, дремал в пещере. А еще один… очень странно. Он в той гробнице, куда отправился Гайдар? Пф! Как там мог поместиться дракон? Она не видит его черт, но видит ауру, чует его голод. Даэдровщина какая-то.       Волшебница, не открывая глаз, процедила мрачно сквозь сжатые зубы:       – Лоуренс, ты опять что-то наплужил с реагентами, дает фантомы какие-то!       – Быть не может, мистресс, я все пять раз проверил! – донёсся до нее голос подчиненного.       Эльфийка лишь фыркнула, вновь ныряя поглубже в транс.       В самом конце «трипа» Гайдара настигло понимание, что же конкретно даёт довакину (это он? Ах, да, это он. Он все еще – дова-кин) освоение этого Крика. Познание противников. Их слабые стороны. Их уязвимые места. Их страхи. Даже кто их природные враги. Теперь он может «читать» супостатов, как книгу, действовать на опережение. Он может стать непобедимым. Есть границы у этого познания, да, конечно. Но когда он освоит все три слова из этого ту’ума, то даже Алдуин падет перед ним без проблем. Этот Крик – ключ к величайшему могуществу. Ключ к Знанию!       Как обидно, что миг прозрения не длится вечно. Он снова окажется в тварном мире, где только три с половиной измерения… с половиной потому, что смертные не могут двигаться по реке Времени в том направлении, которое избирают сами… Да и не река это вовсе, так что даже три с четвертинкой измерения… огонь сверхсознания угасает. Добро пожаловать обратно в реальность!       Гайдар сделал глубокий вдох, чуть не закашлялся, будто вынырнул из-под воды. Голова болела, гудела как колокол. Да уж. Познание этого Крика еще долго будет на нем отражаться… Кстати, он не помнил ничего подобного в оригинальной игре. Вот так нововведение! Ну да, там все ограничено игровыми механиками. Какой прок игроку от таких знаний? Они и так отображаются (всякими модами в основном: уровень, количество хп и проч.). Но в гипериммерсивном мире, где циферки потеряли любую значимость, этот ту’ум воистину бесценен.       – Ты в порядке? – спросила Дженасса. – Видок у тебя был жуткий…       – Да ну? – Гайдар спросил шепотом, но ощутил вибрацию пола и стен вокруг.       Ой-ой, кажется, ему лучше взять обет молчания на ближайшие пару часов. «Последуем примеру Борри и других бородачей, будем помалкивать», – сказал себе приключенец мысленно.       Дженасса выразительно посмотрела на подопечного.       – Все ясно. Молчи. Я буду за тебя говорить. На вот, попей, а потом пойдем наверх к остальным.       Гайдар задумался. Он поглотил души шестерых драконов. А криков со Стен изучил 4, с вот-этим вот «Мин» (кроме «Фус», были еще «Файм» и «Лун»). Почему же до сих пор не додумался их все использовать? В частности, «Лун»? В оригинальной игре было специальное меню, с помощью которого ту’ум активировался, игрок как бы «вкладывал» «очко» души, чтобы его активировать. А как он смог пробудить «Фус»? Все произошло само собой. Наверное, ничего делать особого не надо, просто попробовать покричать… но не при чужаках же… Потерпится, значит.       Оррмар времени не терял: собрал весь лут, разложил по категориям, особо ценное уже припрятал в сумку. Прибывшие с Гайдаром маги подсобили – огромные луки драугров в сумки без уменьшения влазить никак не хотели. Внизу у Стены тоже было пару урн, где нашлись драгоценности. Их маленькая команда хорошенько так ушла в плюс. Когда все это продадут, то выторгуют не меньше пяти гривен. Все же есть не только романтика в томбрейдерстве, но и экономическая выгода.       Как и говорила Лаанет, Даг, начинающий спец по пространственной магии, взялся волховать, строить портал назад. М’Рай потом еще поводил руками и кивнул:       – Разорвать на части не разорвет. А уж с меткой обратно построить портал даже новичок смог бы. Хилли, мотай на ус, как надо!       Все посмеялись над шуточкой, но Дженасса попридержала подопечного за рукав, ожидая, пока не пройдут парочка магов. Все же данмерка переживала за своего непутёвого ученика.       Оказавшись на месте, стали вновь знакомиться и обмениваться комплиментами. Лаанет как раз закончила свой ритуал, была какой-то усталой и задумчивой. Реагировала вялыми кивками: «А, пришли? Справились? Ну, молодцы. А, что, Один? Ну, привет. Да, полечу тебя, погляжу, но потом. Дженасса? Да-да, рада встрече…»       Данмерка, как отошла подальше, фыркнула:       – Типичная альтмерка. Даром что не из Доминиона… Носом небо царапает!       После трудов праведных всем требовался отдых, тем более что близилось время обеда… за приготовлением, а потом и поеданием оного все окончательно раззнакомились, ушла настороженность и шероховатость в отношениях.        Гайдар удивился, что Лаанет вроде как уже никуда и не спешит, но причина оказалась проста: пещера с драконом куда ближе, чем они думали поначалу. Однако дрог-лок туда прилетает только на ночёвку, так что логичней всего его подкараулить, подождать. Экое дальновиденье! Оно не просто давало картинку на дистанции, как можно подумать из названия, но и наделяло такими вот знаниями, позволяющими прогнозировать и строить планы. Фактически этот ритуал был своего рода гаданием, воздействующим на то, что маги называли «гносис», а не тупо теле-виденьем, воздействующим лишь на глаза...       После обеда Лаанет взялась за Одина. Долго ходила вокруг, что-то напевала, будто камлала, водила руками, хмыкала, смотрела на него через какой-то камушек – магический артефакт, что-то писала в блокнот. Потом взялась вроде бы лечить, но… быстро сдалась, признав, что ведьмовство все же не по ее части. Зато порекомендовала «адекватную» ведьму, живущую на склонах восточных гор, «гор Велоти», некую Джиджу.        Тут уж Гайдар решил ловить удачу за хвост, подсунул магичке шлем, рассказав без утайки, как обнаружил его свойства. Лаанет рассказу удивилась несильно, лишь вновь похмыкала, стала вертеть перед глазами, вновь достав камешек-«анализатор». Что-то интересное нашла, села «по-каджитски» со шлемом в руках и стала медитировать. Потом даже на голову надела. Смотрелось на ней, честно сказать, стрёмно, а с её вытянутой формой головы и вовсе комично. Гайдар только сейчас допёр, что высокие эльфы и правда вытянуты по вертикали почти неестественно – даже форма черепа у них другая. Тем не менее даже такое квази-уродство он находил очень сексуальным.       В определенный момент фигура магессы стала размытой, будто погруженной под слой очень прозрачной воды. А потом она бесшумно исчезла. Все в лагере замерли, уставившись на место, где только что была волшебница.       – Э-э-э, Гайдар? Что это сейчас произошло? – спросил Лоуренс взволнованно. Этот парнишка, видать, без шуток был влюблен в свою преподавательницу. Ну, насколько это возможно, согласно этике Коллегии.       – Погодите волноваться! Это так артефакт работает. Очевидно, м-м-м, мистресс Лаанет разобралась с ним, ну, или попробовала разобраться и случайно телепортировалась, – увещевательно произнес Один.       Гайдар же подумал: «Дык, вот как это выглядело со стороны!» Шлемак прямо офигенно крутой. Открывать портал (если ты не архимаг или чел уровня Лаанет) – это куча времени, затрат маны и концентрации. А еще порталы издают эти странные звуки. Когда громче, когда тише. Вот портал Дага, в отличии от созданного Лаанет, просто «звенел» и вибрировал от несбалансированных энергий. А шлемак гарантировал исчезновение в стиле ниндзя. Вот ты был тут, а теперь тебя нет, без каких-то спецэффектов.       Стали ждать. Лоуренс и Хилли кружили вокруг, как вороны, бросая мрачные взгляды на Гайдара и его компанию. Приключенец сохранял арктическое, сиречь атморское спокойствие. Уж кто-кто, а Лаанет не пропадет. Он же не пропал, когда использовал артефакт?       Минут через двадцать магесса появилась из портала. Все вскочили ей навстречу, но она отмахнулась от учеников и широким шагом направилась прямо к Гайдару.       – Продай мне его! – произнесла она с мольбой в голосе. – Этот шлем – просто прелесть!       Приключенец опешил. Вот как, Дженасса была права. Теперь прекрасная волшебница-эльфийка хочет заполучить его себе. Даже «прелестью» назвала. Будь шлем кольцом, он бы сейчас дико смеялся, гы-гы. Блин. Надо слушаться старших, они порой мудрость изрекают.       – Эм-м-м, чего это вдруг? Мне тут многие говорили, что зачаровать что-то подобное для современных мастеров – плёвое дело…       – Нет. Без нескольких месяцев детального изучения такое зачарование не повторить. Тут совсем другие принципы используются. Я про такое только упоминания в древних книгах встречала. А тут действующий артефакт! Да на Саммерсете тебе за него не то, что в золоте, а в бриллиантах его вес… да не, какой вес! Объем дадут! Вот сколько в шлемак засыплешь отборнейших алмазов иль корундов, столько и дадут!       Ого! Гайдар прифигел от перспективы. Но… Что он понял за время, проведенное в Скайриме, так это то, что не в деньгах и не в чем-то материальном счастье. Тем более, что «раскуркуливают» тут на раз-два. Дружба соратников куда ценней. Самое лучшее приобретение – это сделать чужаков своими товарищами, возможно, даже друзьями. Команда Оррмара и Одина тому доказательство.       – У тебя тут завалялось целое состояние где-то по карманам? – с ехидным прищуром спросил он, отыгрывая роль прожженного торгаша.       – Н-нет… Но я могу выдать вексель… – начала было эльфийка, но потом сама себя оборвала, растерянно оглянувшись вокруг. – Хотя, какие, к даэдра, векселя в наше время, с этой войной и драконами… Хм. В общем, я могу гарантировать, поставив на кон свою репутацию, что смогу заплатить полную цену. Возможно, даже больше. Ведь я могу еще и оказывать довольно уникальные услуги!       Гайдар улыбнулся, как типичный одесский барыга, почуявший большой хабар.       – Так, а вот с этого места поподробней, мистресс.       Лаанет обернулась на свою «пати», которое бесцеремонно грело уши, наблюдая эту сцену.       – Кхгм, что это я… Давай-ка поговорим в моей палатке. А то я так внезапно на тебя налетела… Заодно познакомимся поближе. Ты, я вижу, малый не промах, умеешь торговаться и знаешь себе цену. Не зря Энтир к тебе присмотрелся. У него чутье на деловых людей.       И они пошли в палатку Лаанет. Гайдар лишь пошло подмигнул Щелкаву, который смотрел им в спины. Тот сначала опешил, не понял, к чему это, а потом уловил и сделал интернациональный жест «длань-чело». Тестер смог привлечь внимание этой цундере-магессы! Да еще какое пылкое внимание!