Проклятый Девятью

      Когда силы Месинара начали штурм Когитум Централис, Лаанет уже закончила исследования. Не всё ей стало понятно, но по крайней мере две функции: самоликвидации и «магического разгона», как она это для себя решила именовать, магесса смогла освоить. Механическое Сердце хранило множество секретов, это наверняка. Чтобы понять, как им манипулировать, нужно именно получить доступ к самому Сердцу. Но для этого нужно отобрать его у данмера-киборга (или же провести манипуляции под его носом так быстро, чтоб он даже не успел отреагировать). А тут его абоминации сами уж штурмуют помещение. Здорово, что у Гэлина получилось призвать себе механических помощников, они справились с первой волной и дали им время подумать, как быть дальше.       Гэлин, хитрый жук, сказал, что может открыть из этой комнаты портал к основным силам коренных жителей, то есть им не придётся прорываться с боем через толпы врагов. Лидер общины ЗГ тоже не сидел без дела, а медитировал над посохом, воткнутым у престола Сота Сила. В Когитум Централис была скрыта большая мощь. В частности, возможность не просто переместиться в любую точку Заводного Города и Тамриэля, но и восстановить сеть стационарных телепортов Латунной Крепости, которые уже двести лет как не работают. Он как раз этим и занялся. Сказал, что благодаря этим порталам они смогут осуществить неожиданный манёвр всеми своими силами, зайти, так сказать, в тыл Месинару – переместиться в другой тронный зал, где тот наверняка сейчас и сидит. Тот, где раньше были все основные лаборатории. Там ещё и Залы Трансформации рядом.       Это пока что безумный маг, их противник, временно базируется в Лабораториях, комплексе, расположенном повыше на скале, там производит новые мерзости и «чинит» повреждённые старые, чтобы те вновь вставали в строй. Но следующий его шаг, как теперь стало очевидно, – штурм Базилики (на поверхности) и Чертогов (под землёй). Что логично, ибо это не только символ власти, но и сам «терминал» власти, ибо ему нужен Тронный Зал Равновесия, откуда можно оперативно осуществлять контроль за всем в Заводном Городе. Если нанести сдвоенный удар – по этому производству, и по самому Месинару, они почти наверняка смогут переломить ход битвы за будущее Заводного Города. Жаль, что у них нет сил ожидать его прямо в Когитум, нужно перегруппироваться, восполнить ману (даже Лаанет не железная!), посоветоваться и распределить цели.       Что ж, это уже было похоже на план. Альтмерская магесса сердечно поблагодарила данмера за помощь. Чтобы нападающим веселей жилось, чародейка решила использовать уж отработанный приём: оставить несколько бомб с таймером. Гэлин заверил, что обычные взрывы не нарушат инициированные им процессы. А вот абоминации можно будет сильно проредить. Когда зачарованные детальки были размещены по углам, вся группа шагнула в новый портал с багровой «окаёмкой». Гэлин закрыл переход прежде, чем прозвучал взрыв. Его они услышали уже в качестве отголоска секунд через двадцать.       Защитники Латунной Крепости тем временем задыхались без подкреплений и ресурсов. Маги просели по мане настолько, что все уже выпили не по одному зелью регенерации. Нужно было срочно что-то предпринимать. Гэлин собрал старейшин и тех, кого можно было назвать офицерами их ополчения, пересказал им свой план, изложенный ранее Лаанет.       Вообще, для понимания, Латунная Крепость в плане тектоники, общего своего устройства и композиции, являла собой эдакий хронометр в миниатюре, а не хаотичную застройку, как в любом другом городе. Это был огромный работающий механизм, где районы – это функции, здания – узлы системы. Когитум Централис – это подземное «сердце», ну, или же скорей всё же вычислительный центр, мозг, расположенный прямо под центральной Базиликой. Кроме того, были районы, где жили апостолы и фабриканты (Апостолариум Хабитус), Нексус Векторум – нечто вроде вокзала, транспортной развязки, через которую проходили все поставки из внешнего мира (теперь все тамошние машины уже покрылись ржавчиной от бездействия); был ещё «Форум Механикум» – крытая площадка, где Апостолы собирались для «потрындеть за жизнь и смысл бытия», а также проводили испытания новых аугментаций и моделей фактотумов; был Цивитас Сутентатрикс, где концентрировались, так сказать, коммунальные службы (обеспечение ЗГ водой, газом, электричеством), к нему прилегал «Реакторный район», закрытый ныне из-за загрязнений… Был даже некий «Дормитория Ординис» – изначально закрытый для большинства как коренных жителей, так и гостей ЗГ. В нём, по непроверенным слухам, Отец Таинств занимался криогеникой и разными экспериментами с консервацией механизмов, гибернацией живых и не очень живых людей и киборгов. Много чего было. Двенадцать секторов, каждый со своим предназначением. Даже Гэлин и выжившие Заводные Апостолы не имели прав доступа к некоторым зданиям и районам… И «Слэг-таун», кстати, тоже был полноценным сектором. В нём до падения Сота Сила жили всякие отбросы, отказывавшиеся от аугментаций, занимавшиеся контрабандой и криминалом. А потом в один прекрасный год это разделение перестало иметь смысл. Чтобы выжить, все обитатели ЗГ должны были пойти на разного рода аугментации. Контрабанда перестала существовать, ибо пропала связь с внешним миром, поэтому бывшие отбросы «ассимилировались» с основной массой населения.       А теперь вот Месинар в своём безумии стал перестраивать город. Здания рушились и/или трансформировались. То, что раньше было под землей, оказывалось на поверхности, что было сверху, на виду у всех, опускалось под землю. Это вносило хаос в порядок Сота Сила. Гэлин затруднялся сказать, получится ли у него всё с телепортацией. Кажется, стационарные телепорты всё ещё оставались на местах. Но вот места вокруг них менялись. Это добавляло срочности, ведь перемены происходили прямо на глазах. Так или иначе, а план нужно было доработать, тем более что, когда Один подошёл к Лаанет и что-то горячо зашептал ей на ухо, то выяснилось, что есть ещё одно препятствие: команда Баатара и Лаанет не сможет эффективно сражаться без ещё одного своего члена – Гайдара. По данным нордского мага он был вполне себе жив и, скорей всего, тащил на себе двух других полумёртвых товарищей.       – Давайте так, – Баатар выступил в центр помещения, перетянув на себя внимание бестолково галдящих жителей ЗГ и «пришельцев» в лице их оскудевшего отряда, – делимся на команды по таким направлениям: Один берёт себе в помощники, кого сам захочет, кроме нас с Лаанет, ибо на нас будет вся тяжесть битвы с безумным ублюдком, – это Команда Спасения Гайдара, Плывущего и Оррмара. Гэлин, ты дашь им проводников, раз телепортироваться к нему пока не представляется возможным.       Гэлин покивал головой. Пару человек и несколько фактотумов для усиления отряда он сможет выделить, это не проблема. Чужаки много уже сделали для Заводного Города, ещё больше сделать собираются. Им доверять можно, это он донёс и до всех присутствующих старейшин. Старейшины покряхтели для виду, но тоже одобрили.       Как поняла для себя Лаанет, у этих ребят в ЗГ было нечто вроде демократии, чисто гипотетического пока что во всём Тамриэле вида правления, когда важные решения принимались не одним лишь лидером («королём»), коим она видела Гэлина, но общим собранием, «вече». И сейчас она наблюдала, почему эта модель нежизнеспособна: много разговоров, мало дела, а у них каждая минута на счету. Баатар молодец, что взял быка за рога и с разгона проталкивает свою повестку. Если бы они шли путём обсуждения каждого момента, то Месинар их уже бы на ноль помножил. Вот и старейшины ЗГ это чувствовали и потому возмущение действиями чужака держали при себе.       – Дальше: самый крупный отряд ваших рядовых воинов отправляется по стационарному телепорту в Залы Трансформации, иль как их там, где Месинар делает свои мерзости. Гэлин, организуешь отряд и всё, что надо. Назовём это «Основной Кулак».       Гэлин вновь кивает, это ведь была по большей части его собственная придумка, туда ударить. Это сразу поменяет баланс сил. А то на место одних абоминаций очень быстро становятся новые. Тут никаких сил не хватит – перемолоть такую огромную массу тварей.       Эту идею местное народонаселение восприняло с куда большим энтузиазмом. Ещё бы: ясная и понятная цель – не дать врагам умножать свои силы, плодить новые мерзости. Но тут один из старейшин поставил вопрос. Дженасса перевела:       – А вы, чужаки, будете участвовать в этом деле? Или всё на нас?       Баатар задумался. Однако тут ему на выручку пришёл М’Рай:       – Я пойду!       Остальные члены команды Лаанет удивлённо посмотрели на него. Каджит пояснил причину своего решения:       – Ваша миссия по уничтожению Месинара должна больше полагаться на стелс, плюс внезапность. А я хороший тактик, а не тайный убийца. Я смогу помочь этим ребятам организоваться и прикрыть в случае чего. Не забывайте, что у меня ещё почти полторы бочки «суперкислоты». Я один смогу в экстренной ситуации переломить ход битвы, разрушить станки без единого заклинания.         Лаанет послала умному кошаку воздушный поцелуй. Ай да М’Рай, ай да голова светлая! Тот воспринял это как должное. Его в отряде Коллегии вообще все слушались как второго после Лаанет. Заслуженно. Вот и сейчас он думал не погеройствовать, как порой Даг, не угодить профессору, как Лоуренс, да найдёт его душа покой в Этериусе, а именно что «как эффективней использовать свои сильные стороны для общей победы». Хладнокровие и расчётливость, быстрые тактические решения – вот его козыри. И сейчас они сыграют как нельзя кстати.       – А ничего, что ты языка не знаешь? – весьма к месту подметила Дженасса.       Ей нравилась атмосфера «брейншторма», единение всех присутствующих и деловой настрой, установившийся благодаря полуорку, но она тоже умела планировать операции и знала, что катастрофа может крыться в малозаметных на первый взгляд деталях. Таких, как знание языка.       И тут вперёд выступил один старый сморщенный дед с аугментациями по всему телу, так что казалось, что от автоматона в нём больше, чем от данмера. Заводной Апостол Аким Хай.       – Я говорю на та’агра! Ваш язык не сильно изменился за два века, когда я в последний раз его практиковал. А по силе я, уж поверьте, тоже не буду обузой. Мои аугментации даруют мне неутомимость, силу, меткость и хорошую защиту, лучше, чем даже самые крепкие двемерские доспехи.       Каджит салютовал незнакомцу. Они сработаются. На том вопрос закрыли. Баатар продолжил:       – Я, Лаанет, мои товарищи, ты сам, Гэлин, – мы с новыми силами отправимся обратно в Чертоги Размышлений. Наша команда – «Бросок Кобры». Мы нейтрализуем Месинара, по возможности. Отберём, а если не получится, то уничтожим Сердце, чтобы не дать ему стереть ваш город с лица… э-э, реальности, превратить здесь всё в одну большую абоминацию.       Что сказать, Баатар умел давать звонкие названия операциям и командам. «Бросок Кобры» вызвал у всех понимающую ухмылку. Но вот был всё же простодушным до крику (порой). Вот и сейчас Гэлин, когда Лаанет переводила, поменялся в лице. А сразу как окончился перевод, замахал руками, пытаясь унять рождающуюся бурю.       – Что значит «УНИЧТОЖИМ СЕРДЦЕ»?!? Вы с ума сошли?!! – кричали старейшины.       – Вы понимаете, о чём вообще говорите? Уничтожение Сердца повлечёт за собой неизбежный коллапс всего Заводного Города! – вторили им Апостолы.       – Без Сердца мы не выживем!       – Оно – единственное средство, благодаря которому мы сможем восстановить работу всех систем…       – Это наше спасение от медленного вымирания! – кричали «рядовые» члены сообщества, допущенные к этому вече-форуму.       Лаанет на пару с Дженассой переводили эти крики, чтобы до Баатара дошло, что он сейчас ляпнул. И Дженасса не была так тактична в переводе, как волшебница из Коллегии. Переводила с матюками и проклёнами «ублюдочным чужакам, которые за нас взялись решать нашу судьбу». Баатар ударил дланью по челу. Да уж. Всё время хотели избежать «дипломатического скандала», работали над доверием, а под самый финал вляпались по самое не балуйся.       «Нахер, блин, демократию», – думала про себя Лаанет. – «Зачем было вообще собирать этот форум, порешали бы все вопросики через покладистого от осознания своей вины за игры в молчанку Гэлина… Так нет же. Само как-то так вышло».       Гэлин на них смотрел глазами обиженной собаки. Ну да. В Сердце реально их спасение. А они – «герои без страха и упрёка» – решили вот так с наскока обречь целую цивилизацию на медленную смерть, лишь бы божественная сила и мощь не достались врагу.       Лаанет встала рядом с Баатаром, подняла руки, призывая выслушать её. Галдёж понемногу, эдак неохотно прекратился.       – Друзья! Мы понимаем серьёзность вопроса. И уничтожение Сердца – это лишь самое крайнее средство, на самый крайний случай. Мы, конечно же, осознаём, что в этом божественном артефакте – ваша надежда на будущность. Мы сделаем всё возможное, чтобы…       – Погодите зубы заговаривать! – вмешалась Кра-Иллана, вторая из двух уцелевших в современном Заводном Городе Апостолов Сота Сила. Её слова имели почти такой же вес, как и слова Гэлина. По крайней мере в смысле экспертности суждений. – Расскажите нам в деталях свой план, как вы собираетесь победить Месинара? В чём ваша тактика и стратегия?       И все уставились на Баатара и Лаанет. Те переглянулись друг с другом. «Тактика и стратегия»? Баатар просто хотел по-тихому ударить упыря в спину, пока Лаанет прикрывает. Они в связке отлично умеют работать. Во время Великой Войны много раз друг друга выручали. Но такой, с позволения сказать, «план», вполне очевидно, для всех жителей Заводного Города, этих прагматиков с шестерёнками вместо сердец, будет звучать как полнейшая профанация. Их засмеют! Баатару захотелось провалиться под землю из-за своего длинного языка, которым он ляпнул злосчастную «героическую» фразу про уничтожение Механического Сердца Лорхана.       Пауза и нерешительность Баатара были красноречивей любых слов. Форум из почти двадцати разумных взорвался негодованием. Тут уж даже терпеливый душка Гэлин был вынужден прибегнуть к тому, что бахнул три раза своим посохом об металлический пол, чтобы заткнуть галдящую толпу. Дождавшись тишины, он повёл речь в неожиданном для всех ключе.       – Друзья! Я видел, как сражаются чужеземцы, когда держал для них порталы в Когитум Централис. Практически каждый из них даст десять очков форы любому из наших воинов и магов. Кроме, разве что, почтенных Заводных Апостолов и меня самого. Мы с большим трудом достигли взаимопонимания, начали по-настоящему доверять друг другу. Нельзя позволить перед лицом финальной битвы одной лишь детали поссорить нас.       Заводные Апостолы порывались что-то сказать, но Гэлин властным жестом заставил их молчать. Что ж, дядька решил хоть немножко поиграть в «самодержца», настоящего военного вождя, коим его тут, вроде как, и назначили изначально.       – Я лично отправлюсь с чужеземцами, чтобы дать бой Месинару. За время общения с Баатаром и его командой я открыл множество тайн, которые скрывал от всех нас Сота Сил...       Это заявление вызвало перешёптывания в рядах горожан. Ну да, это ж Лаанет и компания запросто делились содержанием «мнемо-звёзд» как внутри команды, так и с самим Гэлином, а общественность не знает, какой змей был этот Сота Сил. Не знали ничего о конфликте бога с Месинаром, не знали, что Сехт пощадил его и изгнал, вместо того чтобы прикончить. Не знали они и о некоторых экспериментах своего владыки, тогда как Месинар напрямую заявлял, что он со своим Учителем, по сути, два сапога пара, только вот Хранитель Тайн Морровинда оказался более совестливым. Жалко ему стало живых людей превращать в киборгов-калек без согласия самих людей. Даже на благо её величества Науки. А если точнее быть, то Сехт думал, что для этой технологии просто ещё слишком рано. Не доросли они пока. А вот принципиально он её не осуждал, наоборот, видел в ней будущее. Из всех мелких деталей, которые улавливала Лаанет, работая непосредственно с этими кристаллами и звёздами, она уяснила, что Си в будущем хотел всех-всех-всех жителей Заводного Города превратить в киборгов, а то и полностью механических созданий вроде «императорских фактотумов», где от человека – только сознание и душа, а мозги заменены железяками и шестерёнками. Потому что плоть, видите ли, несовершенна, а вот механизмы заточены под то, чтобы идеально выполнять свою задачу, без ошибок, без амбиций, самоуправства и всех остальных человеческих недостатков. Сехт видел в машинах будущее. Конец и венец эволюции. Он разделял виденье двемеров, которые создали себе бога из машины – в самом буквальном из смыслов.       – …В частности то, что Сердце – нестабильно. Если на него будут пытаться повлиять две разнонаправленные силы (мы и Месинар), оно просто может взорваться. И сила этого взрыва будет такой, что от нас с вами даже пара не останется, весь Заводной Город будет дезинтегрирован.       Вот как! Лаанет с прищуром поглядела на Гэлина. А этот данмер далеко не прост. Он решил разыграть карту «полуправды». В его словах нет и капли лжи, но представлена информация так, чтобы остудить самые горячие головы, дать понять, что «крайние меры» могут действительно понадобится. Что «план Б» – уничтожить Сердце – не на пустом месте появился.       – При помощи Инструментов Кагренака, которые мы раздобыли, можно как полностью перенастроить Сердце, так и уничтожить его. Если Месинар уже как-то его изменил, а мы с вами видим, что Латунная Крепость, как и всё вокруг, перестраивается, что невозможно без участия Сердца, то… Нужно будет принять некое окончательное решение. И я надеюсь, что вы доверите его мне, как и тот высокий пост, что мне предоставлен. Ведь это вы дали мне власть, делегировали принятие решений в кризисной ситуации.         Воцарилось молчание. Гэлина в ЗГ все любили и уважали. Он был на своём посту не из-за политических интриг и самодурства. Ему делегировали большие полномочия путём общего голосования. И до сего дня сверхосторожный в любых поступках и суждениях данмер оправдывал такое доверие.       Пока все рассматривали собственные носки обуви, Кра-Иллана вновь подала голос:       – Фигушки, Гэлин. Я тоже пойду с этой вашей группой. Я должна сама увидеть Сердце, почувствовать Его состояние, где и в какой мере Оно «нестабильно». Лучше меня с этим никто не справится.       Окей, это уже похоже на нормальную принципиальную позицию. Они хоть как-то достигли соглашения. Хотя большинство аборигенов были, мягко говоря, в шоке от перспективы утратить Сердце, хотя они еще его даже и не обрели. Баатар стал вести собрание дальше:       – Замётано, ты в команде, Кра. Теперь детали. Один, ты кого возьмёшь с собой?       – Дженассу и… – тут маг замешкался, будто опомнившись, что больше у него настоящих союзников, проверенных временем, вроде как и нет.       – И я с ними пойду, – вызвался вдруг Даг, неожиданно для всех.       – Ты? – задала вопрос Лаанет.       – Ну, а кто? Больше особо некому. Я тоже не под тихие миссии заточен. А дальние атаки у меня не такие уж и мощные. Короче, тоже с вами вместе не вписываюсь, как и М’Рай. К тому же, Лаанет, не ты ли говоришь постоянно, что я лезу геройствовать, а тебе потом меня спасать надо? Вот я и не буду геройствовать. Тебе спокойней будет, легче в бою с главным гадом.       Волшебница призадумалась, но не надолго. Она кивнула своему ученику. Тот кивнул в ответ. Они друг друга хорошо знали, поняли всё без дальнейших словоблудий.       А вот Дженасса в это время смотрела непонятным тоскливым взглядом на Баатара. У неё был долг перед Гайдаром и Айрилет. Но сама она куда охотней присоединилась бы к главной команде.       – Что по оружию и мане? Давайте продумаем атаку на Месинара. Вы, господа Заводные Апостолы, коль так много знаете о своём бывшем товарище, давайте подключайтесь. Какие у него слабые стороны? Какое ваше виденье «тактики и стратегии»? – Баатар всё также агрессивно решил запрячь всех, чтобы не давать место лишним мыслям.       Дальше совет происходил исключительно в конструктивном ключе. В случае новых поползновений начать разводить демагогию Баатар просто рычал на всех грозно и возвращал к насущным проблемам. К удивлению Лаанет, да и самого Гэлина, коренные жители ЗГ приняли его лидерство, тем более что их военный вождь вербально и невербально – всячески призывал его слушаться.       Итак, тактику придумали следующую: Баатар, Лаанет, Гэлин и одна из Апостолов под невидимостью перемещаются в Чертоги Размышлений, где уже наверняка главный их враг примеряется, как установить Механическое Сердце, интегрировать его с Троном Равновесия. Дальше дело идёт на секунды. Если их обнаружат, они трансгрессируют, кто куда, чтобы не попасться под сплэш-атаку. К счастью, все они владели нужными заклятиями и навыками. Если не обнаружат, то минируют оборудование в самых уязвимых точках – Иллана показала, где они и какие. По идее, трон, на котором восседает самозваный новый владыка, окажется отрезан от сети. Месинар не сможет быстро призвать к себе на помощь полчища абоминаций. Если же времени на это нет, то ставка на Гэлина. У того в посохе есть одна весьма интересная абилка. Он её называл «Механический Перегруз». Что она делает? Заставляет импланты  противника взбунтоваться против хозяина. Не просто перестать работать, а именно взбунтоваться на некоторое время. То есть махнёт этот урод своей правой клешнёй, но вместо эффекта, на который он рассчитывал, та покоцает его, а не врагов.       «Вот оно что… Может, именно этой способности посоха и боялся Месинар? Поэтому он давал Латунной Крепости жить и развиваться, как они хотят, не нападал все эти 207 лет?» – подумала Лаанет.       Собственно, этой же абилкой можно будет вырубить или привести в замешательство большинство врагов в помещении. Пока они будут дуплиться (а в идеале – сражаться с собственными конечностями и встроенными механизмами), у четвёрки будет время добраться до Сердца, проверить его состояние. При необходимости Баатар и/или Гэлин свяжут Месинара боем, а Кра-Иллана займётся Сердцем, пока Лаанет её прикрывает. Если – не дай боги – кто-то пострадает, будет сильно ранен, то Лаанет, Иллана и Гэлин, по сути, взаимозаменяемы, чтобы решить проблему Сердца.       Что, если Месинаров будет двое? Вот этот вопрос всех заставил сильно призадуматься. Ну, абилка посоха «сплэшэвая», радиуса должно хватить на всех. Но появление ещё одного сильнейшего противника может спутать им все карты. Для этого им понадобится усиление команды. Следом за ними в портал прыгнут несколько самых сильных воинов Латунной Крепости. Все с имплантами, потому одновременно с четвёркой диверсантов им нельзя. Тут ведь в чем фишка: на владельца Посоха способность, ясен перец, не срабатывает, он защищён. Баатар и Лаанет не имеют аугментаций, им чхать на это дело. У Апостолов есть иммунитет (они знали о посохе и выработали его на случай, если кто-то захватит артефакт, а вот Месинар, хоть он формально тоже Апостол, но в опале, соответственно, без защиты против Перегруза) – Иллане пофиг. С этим, кстати, связана одна неприятная особенность: если Месинар выживет, то он тоже сможет разработать защиту, получить иммунитет против этой козырной техно-магии. Именно поэтому Гэлин не распространялся раньше об этом оружии, пока люди Баатара и аборигены всё ещё не до конца доверяли друг другу. Так вот, через две-три минуты (или по сигналу от Гэлина по сигнальному амулету) за ними прыгнет подкрепление, чтобы в случае чего выровнять силы, связать второго Месинара и боеспособных мерзостей боем.       Ну, а дальше, как карта ляжет, что называется. Или они одолеют Месинара, или он их. Если же силы будут слишком неравны, то идея в том, чтобы захватить Сердце, переместиться с ним куда-то, где Месинар их не достанет. Есть ли во всём Заводном Городе такое место? Особенно учитывая, что некромант уже начал его перестройку?       И снова Гэлин полез в рукава, чтобы достать иной козырь. В Дормитории Ординис, незатронутой превращениями, был свой особый протокол защиты. Сота Сил никого туда не пускал. Ни Заводных Апостолов, ни самых своих проверенных и надёжных учеников и последователей. Там крайне нестандартная схема защиты, так что никто не мог её взломать. И охраняют то место десять императорских фактотумов, погружённых в гибернацию. Это большая сила. Особенно если учесть, что эти автоматоны были заточены под одну миссию – охранять, быть в этом самыми лучшими. Те шестеро, что Лаанет и ко встретили в подземельях, обезумели, у них мозги поплавились. Это были учёные, исследователи, не боевые машины. И они еле-еле с ними справились, все вместе, полным составом из десяти штыков. А тут ДЕСЯТЬ БОЕВЫХ ИМПЕРАТОРСКИХ ФАКТОТУМОВ. Так и что же? Гэлин мог при помощи своего (Сота Силового) имбового посоха, поставить нечто вроде купола невидимости для механических органов восприятия, а против оптики поможет обычная невидимость. То есть их автоматоны-суперсолдаты, типа, не будут видеть, а если за ними будет погоня (в лице Месинара и абоминаций), то ей они как раз пасть порвут, моргалы выколют и ещё много чего неприятного сделают. Жаль, что подчинить их посохом нельзя, а то Гэлин давно бы это уже сделал. Ведь, кроме прочего, всем Заводным Апостолам до жути интересно, что же за тайны сокрыл оных Хранитель в той закрытой локации. Почему создал независимые протоколы безопасности, так что даже имея его Ключ (посох) перепрограммировать их нельзя, как и деактивировать.       Прежде, чем начинать всю операцию, решили вместе помедитировать по методу Лаанет – с хоровым пением. Таким образом восполнить ману, чтобы быть готовыми выложиться на полную. На это им нужно было около двух часов. А все не занятые делом вернулись к обороне периметров. Ублюдочная орчиха, получившая свои аугментации, нет-нет, да и меняла тактику, перебрасывала силы мерзостей, постоянно доставляла обороняющимся хлопоты.       Тем временем Один, Дженасса и Даг отправились под землю. Их сопровождали двое местных, кстати, те самые, которые спарринговались с Гайдаром, могли его при случае быстро опознать. Были ещё и два фактотума. Дружелюбные. Практически разумные создания. Ну, насколько это можно применить к примитивным роботам. Это казалось диким. Дженасса то и дело дёргалась, если те издавали лишний механический шум. Они просто привыкли, что эдакие железяки их всё время убить пытаются, а не помочь. По сети тоннелей они пробирались поближе к тому месту, где маг, поклявшийся быть с Довакином до конца, в последний раз засёк его ауру. Путь был долгий. Однако аборигены то и дело находили, как его срезать: то лесенка неприметная, то транспортный лифт. Хорошо, что они заполучили проводников. Дженасса переводила, коль была такая надобность, но в целом обходились жестами.       На пути они встретили не так уж и много противников. Однако чем глубже они спускались, тем сильнее те становились. Это были и фабриканты – безмозглые звери, и фактотумы, накопившие много багов в своём коде, бесцельно блуждавшие по непонятным подземным залам и пещерам. В определённый момент коридоры сменились природными пещерами. Подул ветер. Да. Под землёй. Он был тёплым. Это означало, что до «Огненной Пасти» уже рукой подать. Дженасса и Один уже знали, что это такое, поэтому волновались, как бы им опять не упереться в тот самый подземный вулканический плюм, где они повстречали летающих обезьян. Данмерка рассказала местным об этих существах. Ребятки весьма удивились, сказали, что не слыхали про таких. Очевидно, это были творения  Месинара. Вот только откуда он взял обезьян, чтобы создать из них абоминации? Таких существ в Заводном Городе вроде как отродясь не было. Очередная загадка…       В плюм не упёрлись. Вместо этого нашли подземное озеро, где нестерпимо воняло дерьмом. Уже через несколько минут Один воскликнул:       – Я чувствую ауру Гайдара! Он здесь!       – Да? Где? – Дженасса была счастлива это услышать.       Её подопечный умудрился не сдохнуть. Айрилет не снимет с неё шкуру. Да и Скайрим не загнётся без своего Довакина.       Героя нашли среди кучи костей каких-то весьма странных животных, которые были не похожи ни на что, что Дженасса, Даг либо местные когда-либо видели в своей жизни. Даг сделал предположение, что это кости так называемого «титана». Это было порождение Обливиона, созданное одним из Принцев по образцу драконов. Напоминало дракона, да, но с непропорционально большой головой и нижней челюстью, в частности. Передние лапы тоже были необычно массивные, а хвост – коротким. На голове – большущие рога. Всё бы хорошо, но что скелет титана забыл в подземельях Заводного Города? Как тут оказался?? Почему не рассыпался от времени? Ведь все потусторонние твари весьма быстро разлагались, если их останки не сохраняли специальной магией. Именно поэтому после кризиса Обливиона почти нигде не осталось останков даэдрических тварей. А с тех пор много лет уж прошло. Да и как могли даэдрические твари попасть в Заводной Город? Ведь Сота Сил поставил эту свою Великую Мембрану, которая охраняла его творение от любых вторжений, в том числе, из Обливиона. Сплошные загадки.       «Довакин то сам притягивает драконов, то его прибивает прибоем из говна прямо к остаткам недодракона…» – хмуро подумала Дженасса, подсвечивая картину маслом.       Гайдар лежал без сил. Он обнял какую-то корягу или кость неведомой твари, пропустил под мышкой, чтобы была надёжная опора. Он проплыл под «водой» – по ощущениям – почти полкилометра. Потом действие зелья стало заканчиваться, захотелось на поверхность. А тут как раз течение, турбулентность. Головой стукнулся, но шлём уберёг от травм. И вот он снова в темноте. Временно в безопасности. Так он думал, пока его за ногу не хватанула какая-то… рыба! Как потом он узнал, это была какая-то мутация, разновидность так называемой «Рыбы-убийцы». Хорошенькое название. Эта хищница была размером с сорокалетнего сома, а зубы – как у щуки, только побольше размером. Короче, было очень больно. Пришлось как-то выбираться на берег, пока его не сожрали. А вот Оррмару сородичи этой мерзкой твари откусили кисть левой руки. Ох, пипец, если воина не починит Лаанет неким могучим колдунством, то калекой станет бедняга… С этой мыслью Гайдар заснул. Он свил себе гнёздышко в рёбрах невиданной зверушки, что лежали на берегу, а хвост уходил прямо под говно-воду этого озера. Под голову положил мешок с припасами Плывущего. Сбоку – тело Оррмара. И потом его отрубило. Стресс и борьба за выживание сильно выматывают. Да и Голос не стоило перенапрягать.       И тут вдруг – яркий свет в глаза. Гайдар даже «ослеп» на минутку. Но как же он обрадовался, услышав знакомый голос.       – Дженасса! Дженни! Боги! Ты меня нашла! – ещё бы чуть-чуть и можно было бы сказать, что он просто плачет от радости. – Пособи, вытащи меня окончательно на берег, а то в озере какие-то щуки-переростки водятся, очень больно кусаются. У меня бедро кровит, заражение крови может начаться, спасайте!       – Погоди радоваться, дружочек. Ты воняешь так, что обниматься с тобой я не буду за всё золото мира…       Дженасса, как всегда, кайфоломщица. Но зато верёвку кинула. Гайдар её схватил и его потащили наверх вместе с прицепом – Оррмаром. Берег тут крутой. В рёбрах неведомой туши (при свете магического огонька Одина стало ясно, что это не коряга дерева – откуда бы ей взяться в Заводном Городе, где дерево дефицит?) полно всякого мешающего мусора. Сам он выбраться не смог бы. Ну, без применения Крика и такой-то матери.       Вместо объятий Дженасса рявкнула:       – Раздевайся!       Гайдар сначала было не понял. А когда понял, облегченно рассмеялся. Ну да, на нем очищающие заклинания не будут работать, как надо. Знак Атронаха, тудыть его! Поэтому одежду снять нужно. Даг с немым вопросом на лице наблюдал за этой сценой. Благо, было тепло, а дуновения от Огненной Пасти и сюда долетали.       – Портки тоже? – спросил тестер лукаво.       – Тоже, – сказала Дженасса и отвернулась.       К счастью, Гайдару было не до пошлых мыслей – укус рыбы-убийцы сильно болел.       Дальше Дага заставили помочь Гайдару обтереться тряпкой, смоченной в каком-то алхимическом растворе. Хорошо, что такие мелочи не потерялись во время всех их передряг, а то ходить бы приключенцу вонючим, как настоящий ревенант. Обосранный.       Один же применил на одежде и доспехах заклинание очищения.       – Панцирь, гляжу, чуть ли не со сквозной дыркой. Вроде когтями… Это кто тебя так? – спросил Один.       – Верно «глядишь», – пошутил Гайдар и стал в красках рассказывать, что с ним приключилось.       Спустя минут десять, когда он уже оделся, решили развести небольшой костёр (подальше от говно-озера), ибо довакин нифига не ел всё то время, что прошло с памятной битвы в Камере Внутреннего Любопытства. Гайдару залатали рану и кратко изложили, что произошло за время его отсутствия. А когда тот закончил свою историю, разгорелась небольшая перепалка.       – То есть, ты хочешь сказать, что тело Плывущего-в-Ночи, из-за которого мы все стали одной командой, командой по его спасению, ты потерял? Вот так вот просто, как ящерица хвост сбрасывает, отбросил и забыл? – спросил Даг в негодовании, когда Гайдар описал свой бой с Месинаром-2.       Приключенец опустил голову. М-да. А ведь правда. Они все уже немного подзабыли, из-за чего вся каша заварилась. Не сокровища и не тайны Заводного Города они пришли искать. А главное – ящера этого – он провтыкал. В лучших традициях русского Ваньки, дурачка лаптеногого.       – Блин, ну а что ж мне, костьми было нужно лечь? Ну, провтыкал, ну, простите. Я боролся за свою жизнь, между прочим! – окрысился он.       – На кой вообще полез подслушивать? – спросила Дженасса. – Ты ж, блин, не мастер скрытности, далеко не мастер.       Гайдар покраснел. Да, ну, тупо. Тупо он поступил, что ж теперь – до конца жизни его будут грызть?       – Я думал, что… – подходящие слова не шли. – Я, короче… Интуиция у меня сработала. Вот, как у Баатара тогда, у Залов Регулировки. Что, ему можно, а мне нельзя?       Дженасса закатила глаза, Один закашлялся в бороду. А Даг… Даг вдруг рассмеялся.       – Эх-х… Да… Извини, Гайдар. Меня занесло немного… Столько в этом Заводном Городе уже сидим, света нормального не видим. Достало меня это приключение, как ты говорил, «на двадцать минут».       Тут уж все подхватили нервный смех. А Один примирительно проворчал:       – Чего уж. Не Аэдра горшки лепят… Одолеем злыдня этого, так и аргонианина сможем на ноги поднять. Лаанет настоящие чудеса творить способна!       Гайдар удивился про себя, до чего органично звучит эта русская поговорка в реалиях мира Тамриэля.       – Да уж, теперь всем видно, всем понятно, куда может интуиция завести… – резюмировала Дженасса. – Давайте уж поедим, да будем выбираться.       Что ж, еда порой и более серьёзные конфликты сглаживает, замяли ситуёвину для ясности.       – Так, а выяснил ты хоть что-то полезное? – решил вдруг уточнить Один.       Гайдар задумался. Ну, вроде не особо, но лучше пересказать детальней, вдруг в этих крупицах другие найдут что-то особенное.       – Ну, во-первых, я понял, что этот Месинар был не тот Месинар, с которым мы дрались.       – Вот как? Субликар, значит? – Один иногда будто специально недоучку отыгрывал.       – Симулякр, – поправила Дженасса. – И он был не в ладах с этой сучкой, Алдорой?       – Не то, чтобы прямо не в ладах. Там вопрос субординации, скорей. Она зарвалась, стала командовать, а некромант указал наёмнице на её место, – ответил Гайдар.       – А в каких отношениях, ты думаешь, этот доппельгангер с оригиналом? – спросил Даг, о чём-то напряжённо размышляя.       – Я не знаю, кто из них оригинал на самом деле. Теория Лаанет всё ещё не доказана, – ответил Гайдар. – Но думаю, цель у них в любом случае одна – обладать Сердцем, заполучить контроль над всем Заводным Городом. А это так, мелкие тёрки.       – Значит, вбить клин между ними не выйдет? У тебя там не было новых озарений? – уточнил Даг.       – Каких-таких «озарений»? – удивился Гайдар.       – Да вот таких, как было у тебя возле дверей в Залы Регулировки.       Ах, да. Гайдар вспомнил, понял, как это могло выглядеть со стороны.       – Один вот обмолвился, что у него провидческий дар проклюнулся. Я подумал, может, это у вас «заразное», ты тоже чего можешь в этом смысле.       Тестер припомнил и эту деталь.       – Слушай, молодец, что напомнил! Но озарений не было, разочарую, – тут Гайдар обернулся к своему старому товарищу и спросил: – Один, а и правда, что у тебя за видения там были? Колись, а то мне Дженасса вскользь что-то сказала, не до того было постоянно переспросить.       Их Сплинтер пошатал головой осуждающе.       – Нашёл времечко! У нас тут решающая битва на носу! – однако под взглядом Гайдара сдался: – Да ничего конкретного. Видения иногда бывают. Ловлю какие-то осколки прошлого, отзвуки былого, что таятся в камнях и железе этого места.       – И?       – Ну, уловил я, что Месинар этот с Сота Силом связан, ученик его, значится. Ничего стоящего. Мы потом всё из мнемокопий, звёзд этих, достоверно узнали.       – А новые видения были? – допытывался Гайдар.       Один сделал лицо кирпичом. Гайдар поднял бровь. Маг это как-то почувствовал.       – Эм… Да, были, само собой. Но ничего существенного.       – Ой ли? Колись, Один, я так просто с тебя не слезу. О чём там было?       – Не для всех ушей этот сказ, – ровно ответил волшебник.       Тут уж Даг закатил губу.       – Это что значит? Это я, типа, – лишняя пара ушей? После стольких сражений мне не доверяете? А они типа могут остаться? – это он про аборигенов, которые языка не знали и сохраняли пофигистический настрой, жуя вяленое мясо кагути.       Дженасса поняла ситуацию без лишних слов. Взяла коллегу под локоток, стала отводить в сторонку.       – А давай я тебе расскажу, как можно улучшить твою связку ударов и огненных приёмов. Я сама такую использую, вот только…       Когда они отошли (Даг при этом корчил рожицы и делал «пальцы в глаза» – жест «я за тобой наблюдаю»), Один выдал:       – Это было видение не прошлого, а будущего.       – Во-о! Становится интересно… – Гайдар потёр руки и приготовился слушать.       – Я видел… две реки. Одна полноводная, могучая. Другая помельче, но очень быстрая, стремительная. Они слились в одну, переплелись, будто змеи… Но вместо того, чтобы впасть в океан, они стали проваливаться сквозь землю, в пасть огромного металлического дракона. Он был ужасен. Он пил и пил. И по мере того, как он пил, объединённая река мелела, пока не высохла совсем… Рыбы, которые были внутри их течения, вдруг отрастили ноги и пошли по суше. Их было семь. А с ними медного цвета краб. Большой. Не похожий на грязекраба, что в Скайриме на побережье и в реках водится, я такой породы не знаю. Вот и всё. На том видение кончилось.       Гайдар какое-то время сидел в ступоре. Он не ожидал, что видения могут быть неясными. Ну, а что, Кассандра древним грекам могла плести фигню, а чем Один хуже?       – И-и-и… какое толкование у этой шняги? Ты пардонь, но я нифига не понял. У тебя там сонника не завалялось? – иронично вопросил он.       – Толкование… Не по «соннику», но что мне открылось, то выскажу, – Один погладил бороду, аки восточный мудрец перед изречением своей мудрости. – Ты – человек Судьбы. Великой судьбы. Ты – довакин. Но ты юнец по сравнению со второй рекой…       – Ого! Так я – река? Странненько, а я думал, что рыба. Я по зодиаку, кстати, рыба, кажется, – Гайдар сохранял несерьёзный настрой.       Однако Один вдруг схватил приключенца за руку и мертвенно-серьёзным голосом сказал:       – Слушай внимательно. Аэдра не любят глумливых смертных. Они не для того видения посылают, чтобы люди над ними шутили.       – Окей-окей, Сплинтер, я внимаю твоей мудрости со всем смирением, – Гайдар высвободил руку.       Однажды ему цыганка пыталась что-то там нагадать, но Гайдар, тогда ещё пацанёнок, наученный религиозной мамой, сказал: «Оставь свои пларочества себе! И вообще, ты в вату пойдёшь!»       «В вату» – это он так «в ад» исказил. Детский дефект речи. Мама постоянно говорила, что гадалки и ведьмы – проклятые, все идут в ад. Он просто повторил за ней. А цыганка та побледнела и убежала от него, вроде он ей нечто совсем ужасное сказал. Гайдар, само собой, забыл про ситуацию на следующий же день. А теперь вот внезапно вспомнил. Почему? А пробрало его каким-то холодком, как тогда, когда цыганка его руки коснулась в детстве. Было в ней что-то стрёмное. А Один теперь вот слепой, этими своими бельмами жути нагоняет. Вроде свой же парень, а всё равно жутко.       – Вторая река – это Баатар…       – Вот как? А я подумал, что логичней было бы, чтоб это была Лаанет. Она же в пять раз круче будет, сильнее в плане магии, живёт дольше, да и вообще.       – Ты слушать будешь или перебивать постоянно? – Сплинтер сделал кислое лицо.       – Всё, молчу. Внимаю, – Гайдар сдался, отбросил дурашливость, стал внимать на серьёзных щах.       – Так вот. Вы – две реки. Он тоже великий герой, но прошлых лет. Ваши судьбы слились воедино в Заводном Городе. Его отображает железный дракон. Упреждая твой вопрос… – Один шестым чувством почуял, что Гайдар только героическим усилием подавил в себе желание задать оный. – Да, это плохой знак. То, что воды обмелели, означает, что вы оба рискуете не вернуться живыми на большую землю, обратно под Око Магнуса.       Гайдар сначала не понял, что за Око, а потом дошло, что это эвфемизм Солнца. Ага. Ну, поднял настроение, спасибо, Один.       – Рыб же было семь, значит, вернутся на поверхность так или иначе меньше людей, чем вошло в Заводной Город. Нас было десять. А рыб – семь.       Тут уж Гайдар не выдержал:       – Ну, Лоуренс уже минус. Получается девять. Жалко этого добряка… Хочешь сказать, что будет ещё минус два? А что ж за медный краб? Это что за хрень?       – Непонятный мне символ. Не знаю, что и думать, – Один развёл руками. – Но почти уверен, что он символизирует кого-то из Заводного Города.       – Хреновое видение какое-то. И безальтернативное. Высохли реки, говоришь? Как они могут высохнуть? Вот у вас на Тамриэле реки вообще высыхали когда-то? Так чтобы без причины? Это ж у меня в моём мире долбанный Эльминьо всякие иллюминаты-сатанисты спровоцировали своими попытками научиться контролировать погоду в глобальном масштабе. У вас же такого по идее нету?.. Ни DARPA, ни HARP’a, ни секретных проектов ЦРУ…       Один задумался. Потом покачал головой.       – История и естествознание никогда не были сильными сторонами в моей образовательной программе. Я больше по школе Разрушения, Восстановления и Изменения. Маги по своей воле иногда могут менять климат, локально и на время… А навечно это только Талос Могучий смог сделать. В Сиродиле он вместо джунглей сделал обычный климат – так легенды наши говорят. Но чтобы реки заставил кто пересохнуть, такого не слышал ни разу.       Гайдар покачал головой. Интересная лорная деталь с Талосом. Он про неё тоже слышал. И вроде бы там крик «Лок-Ва-Кор» прислужился… А он им теперь владеет. Так что по идее, он сам себе погоду делает. И пусть бы эта «Судьба», как это назвал Один, шла бы по своим делам в строгом направлении нафиг. Никто не должен умереть. Оррмара, он уверен, Лаанет подлатает. А Плывущего… Плывущего они найдут после победы над Месинаром.       – Ну, видение – это ж не пророчество ещё? Верно? Это просто предупреждение, чего бояться, где соломку подстелить, чтобы подобного не произошло, так?       – Я тоже на это надеюсь, – ответил Один.       – А с какого лешего рыбы ноги отрастили и пошли? Это что может значить? И куда пошли? И как? Быстро и вприпрыжку? Детали были? – Гайдар засыпал чародея нестандартными вопросами.       – Не утверждаю, но предполагаю, что это значит, что они вышли из зоны как бы… э-э-э, притяжения этих двух рек, стали самостоятельными. А пошли они… ну, вразнобой, вначале одной толпой, но вроде бы отдаляясь.       – Не, полная херня твоё видение, Один. Мне желательно на свою сторону Лаанет и команду переманить. У них такие способности, такая магия крутая… Ты, конечно, очень клёвый и могучий, молодец, что навык новый качаешь, но Лаанет – это ж бомба! Я прямо к ней всей душой прикипел, знаешь ли…  Не согласен, не принимаю я такого толкования и видения!       – Ты как мужчина ей не очень импонируешь, это я тебе сразу скажу, – Один решил испортить всю малину.       – Э? Вот так вот и не импонирую? Откуда тебе вообще знать, Один? С каких пор ты эксперт в делах сердечных? У тебя вообще девушки нет!       – Нет… – печально согласился бородатый волшебник. – Но глаза-то есть!       – Ха-ха три раза! – Гайдар ткнул друга под носом («саечка за испуг»), а тот жеста не заметил, что парадоксально, ведь чутьё у него было крутое.       – Ну, ты понял в каком я смысле.       – Та понял. Но я ж её в постель и не тащу. Хотя это был бы оптимальный вариант, хе-хе, – Гайдар мысленно причмокнул, вспоминая формы и харизму их неотразимой «Розарио Доусон» с эльфийскими ушками, опасной и сексапильной. – Я хочу прочных отношений, э-э-э, другого рода. Заключим союз!       – Ты можешь попытаться. Но не факт, что выйдет. Не забыл ведь, что весь её интерес к тебе ограничивался поперву только шлемом волшебным. Да и сейчас не далеко за эти рамки вышел. А Гэлин, между прочим, овладел (или с самого начала знал) магией, чтобы из Заводного Города выбраться. Он нам порталы в Тамриэль открыл. Ребята добыли артефакты для управления Сердцем, спрятанные в Скайриме и за его пределами.       – А! Легендарные Инструменты Кагренака. И чо, как они? Ты их видел?       – Видеть не видел, Гайдар. И спасибо, что постоянно иронизируешь над моей слепотой. Помогаешь сохранять тонус моего жёлчного пузыря, – Один мило улыбнулся.       – Всегда пожалуйста, – вернул улыбку Гайдар, на этот раз уверенный, что маг всё уловит.       Тем временем Даг и Дженасса вернулись. Данмерка показывала жестами, мол, цигель-цигель, ай-лю-лю, пора выдвигаться. Пока собирали вещи и готовились к переходу, Гайдар расспросил о деталях плана, как собрались побеждать Месинара. Порадовался, что Один смог его найти малой кровью, будто судьба его вела. Хех, судьба… Для кого ты добрая, для кого иначе…       – Получается, у нас очень мало времени? Они буквально через час иль того меньше на штурм пойдут?! – вскричал Гайдар. – Блин, так чего молчали? Погнали!       – Мы всё равно в основной операции не задействованы, Гайдар, так что торопиться смысла нет, – резонно стал успокаивать Даг. – В штаб придём, там нам работу сами найдут. Да и сами позиции, кстати, орчиха та осаждает, командуя армией фабрикантов и абоминаций. У неё, кстати, теперь тоже аугментации есть. Месинар её трансформировал.       Гайдар только сплюнул, заслышав такие новости.       – Да какое там! Вы думаете, я пропущу момент, когда Месинару надирают зад? У  меня к ублюдкам, обоим, свой счёт имеется. Я хочу плюнуть на их трупы и сплясать лезгинку на костях, чтоб их скаафины на том свете во все дыры драли!       Все заулыбались. Они, в целом, такие чувства с ним разделяли. Когда Дженасса перевела речь спутникам-аборигенам, те тоже радостно осклабились.       – В любом случае – сначала в штаб, – командным голосом сказала Дженасса. – Там у них централизованная связь налажена через стационарный артефакт, можно будет и с Лаанет, если она будет уже/ещё в пути, поговорить.       Гайдар опять сплюнул, как верблюд. Тело Оррмара тоже очистили магией. Но вот тащить доверили опять ему. Фигли, он самый атлетичный в их команде, даже Даг ему уступал в плечистости. И тестер с удивлением понял, что это так и есть. Эх, опять тащить…       В середине пути вдруг произошло землетрясение. Оно вызвало оползень. Отряд нашёл укрытие под каменным козырьком – сверху на голову падали массивные камни и какие-то механизмы. Б***ский Месинар с его перестройкой! Когда толчки прекратились, их вроде как проводники из числа аборигенов стали громко ругаться на своём каймерском. Стало ясно, что путь преграждён весьма капитально. А если быть точным, то пути больше не существовало. Ландшафт полностью поменялся. Старых коридоров, нанесённых на карту, больше не существовало, как и подъёмников. Ну, пипец, приплыли нафиг!       – Что делаем? – спросил Гайдар у остальных.       Дженасса же кивнула на одного из аборигенов. Тот уже не матерился, а взял какой-то огонёк и ходил с ним вокруг, держась поближе к стенам.       – Он правильно делает. Ищет ток воздуха. Вентиляция означает путь на поверхность.       Ну, да, Гайдар опять тупит. Азы выживания в незнакомых пещерах. Походив так кругами, нашли дыру в потолке. Опять прикладное скалолазание… С помощью верёвки и даэдровой матери поднялись, пролезли, попали на уровень выше. Вытянули тело Оррмара. Какой же тяжёлый, зараза! Продолжили путь. Так повторялось ещё трижды, пока Гайдар не почуял нечто очень странное. Будто бы дуновение потустороннего ветра, как бывало вблизи от Стены Слов… Вот только без отголосков древненордского хора. ЧТО??? Стена Слов в тайном городе Сота Сила??! Это как вообще? Это что за неканон?! Приключенец сделал знак Дженассе, что хочет кое-что проверить. Экспедиция замедлилась, пока Гайдар шастал вокруг да около, пытаясь лоцировать, где ощущение становилось сильнее. Остановился у секции стены, где надо было на кортаны опускаться. Стена была не сплошным базальтом, а скорее бетоном, древним бетоном с солидной трещиной в нём.       Дженасса подошла, спросила, что за дела. «Стена Слов», – тихо ответил Гайдар. Данмерка очень удивилась: «Здесь?!» – «Сам в шоке», – так же шёпотом ответил тестер. – «Сможешь стенку развалить?» Дженасса отрицательно покачала головой. Тогда Гайдар спросил у Одина. Тот сказал: «Файербол не возьмёт. А вот специальной печатью взрыва – можно». Стал чаровать. Отошли. Жахнуло. В стенке появилась дыра, достаточная, чтобы человек прополз. С Гайдаром пошла только Дженасса. Нефиг им, коли что, любоваться на приход Довакина от новых знаний.       В помещении было темно. Данмерка скастовала магическую свечу. И вот тут они оба ахнули. Это было нечто вроде музея. Музея побед. Ну, или же палеонтологического музея. Тут было много остовов крупных животных самых диковинных форм. Ну, а центральное место занимал скелет догадайтесь кого… Да, дракона. При том дрог-лок не имел самой главной части – головы. Гайдар разинул рот и стал ходить среди экспонатов. У них даже таблички были. На долбанном каймерском, само собой. Походив, остановился у главного экспоната.       – Что пишут? – спросил у Дженассы.       – «Дракон побеждён мной, Месинаром, во время вылазки в Эльсвейр в 517 году Второй Эры».       – Вот оно чо… Значит, Месинар всё же завалил красавца с кислотой…       – Ты хочешь сказать, это настоящий скелет того дракона, что ты описал? Большой, однако.       – Да, та жалкая пародия, что плавала в говне, это была абоминация. Голова оригинала, а всё тело, выходит, – химера из разных тварей и механизмов.       Тут откуда-то раздался грохот. Гайдар чуть не завопил фальцетом, до того это было неожиданно. Открылись двери, шумя гидравликой. Двое искателей приключений укрылись за ближайшим экспонатом, бывшим чем-то вроде чучела носорога, бронированной массивной твари.       Прошуршали колёса. Гайдар услышал «бип-бип-боп» некоего робота. Ну, нормально описать эти звуки было сложно. Пусть будет «бип-боп». Потом в тихой шелестящей речи он услышал слово «Месинар». Удивлённо вытаращил глаза на Дженассу. Та одними губами проартикулировала – Гайдар включил амулет ночного виденья (ведь свечу наёмница оперативно потушила) чтобы разглядеть: «Мой повелитель, господин Месинар, это вы? Вы вернулись! Вас так давно не было! Целых шестьдесят лет! Почему вы больше не приходите в музей свой славы? Я всегда ожидаю вас. Господин Месинар, где вы?»       Робот-смотритель? Ну, или дворецкий. Личный дворецкий их врага?? Жаль, не допросишь, ведь это не человек, а бот. Дженасса сделала знак: «грохнем его?» Гайдар ответил утвердительно. Они выглянули из укрытия. Робот был один. Конструкция необычная. Напоминал тех Императорских фактотумов, которых они уже видели. Только весь какой-то долговатый, тонкий, отчего имел +5 к жуткости, аки Слендермен. А этот голос, будто записанный на старой магнитофонной плёнке с помехами и артефактами звучания… очень атмосферно. Будто из 60-х лет ХХ века. У Дженассы оказались стрелы с зачарованием взрыва. Отличная штука! Подгон от союзников из Латунной Крепости. Наёмница пульнула точно в голову. Взрыв был мощным. Голова снесена напрочь. Фактотум упал и не двигался.       Они покинули своё убежище. Гайдар крикнул «МИН». Очень ему хотелось узнать, можно ли что-то вытянуть хотя бы из тела этой железяки, если не из мозгов. Устройство его было довольно сложным. Блин! Проклятие! Этот автоматон не был ботом. В нём были использованы мозги некогда живого человека! Гайдара чуть не стошнило. Больше пятисот лет этот смотритель служит Месинару. Из них четыреста тридцать семь – в роли фактотума наполовину. Свобода мысли утеряна. Мозг промыт от вредных воспоминаний и амбиций. Души… Души нет. Скорей всего. Куда некромант девает души? Этот вопрос, витавший в мыслях, породил ответ, вполне конкретный. Вот это МИН, вот это полезный ту’ум!       – Давай сходим туда, откуда он появился, – обратился к Дженни.       – А что там?       – Там может быть стена слов. Или же пленённая душа дракона. Меня туда прямо тянет.       Пошли. Обнаружился ещё один зал. Только вместо охотничьих трофеев тут было разное оружие, магические причиндалы. Но самое ценное – большая свалка камней душ. В том числе очень необычной формы. «Души даэдра и дракона» – прочитала Дженасса табличку. В обычный камень душ драконья не влезет. Она слишком велика, слишком сильна. Поэтому среди обычных был один камень… Он больше всего напоминал «Чим-адабал», так, кажется, называли тот камень или амулет, который носили императоры Сиродила. Ромбовидной формы. Не белый и не чёрный. Багрово-красный. Амулет королей был ярко-алым. А этот багровым. И Гайдар почуял внутри душу дракона. Он… резонировал с ней. Как и сказал тот ублюдочный доктор Менгеле, они действительно резонировали!! Приключенец взял необычный камень в руки.       – Вау! Это же прямо как… – Дженасса пощёлкала пальцами, пытаясь вспомнить слово.       – Как амулет королей, знаю, – опередил её Гайдар. – Кажется, гениальный Месинар овладел технологией изготовления очень необычных камушков. В этом – душа дракона.       – Да ладно! – не поверила Дженасса.       – Угу. Вот только как достать душу оттуда?       – Уф. Это точно не мой уровень. С таким тебе прямая дорога к разлюбезной Лаанет, – пробурчала наёмница.       – Эй! Ты опять это делаешь! – воскликнул Гайдар, пряча камушек за пазуху – до лучших времён.       – Что делаю? – не поняла данмерка.       – Называешь её «разлюбезной». С чего ты вдруг так? Она тебе не нравится? Ты ревнуешь, что ли?       Дженасса посмотрела на него своими выразительными глазами очаровательной кобры и тренированной убийцы Мораг Тонг.       – Ревную? Ты головой ударился? С чего мне ревновать?       – Да ты мне сама скажи. Просто у тебя немножко неадекватное поведение в последнее время. И Баатару ты глазки строишь…       – Чего?! Это когда такое было?       – Да было. У меня же глаза есть, – сказал Гайдар и сам внутри заулыбался.       Надо ж, такие вещи всегда видно со стороны, но нифига не видно, когда ты сам на кого-то западаешь.       – Одно скажу: твой новый шлем не гарантирует отсутствия травм головы.       Прозвучало двузначно. Гайдар на всякий случай отошёл на шаг прежде, чем продолжил.       – Что, неужели это от чувства, что ты уже не самая крутая «альфа-самка» на районе? И я, как мальчик, могу убежать от тебя к новой «маме» в лице Лаанет?       Дженасса рассмеялась:       – Ха! Заметь, это не мои слова, а твои!       Гайдар почувствовал себя неловко. Странно, что ему именно такая метафора пришла в голову. Довольно унизительная для него же самого.       – Но доля правды есть? – решил добиться-таки ответа.       Дженасса с деланным равнодушием отвела взгляд, типа, пустой разговор, я в нем не участвую.       – Есть? – с нажимом спросил Гайдар.       Ему вдруг показалось, что надо этот разговор всё же довести до конца. А то вдруг у рыб ноги повырастают, и он окажется один… ему бы этого не хотелось.       – В каждой глупой шутке есть доля шутки и доля правды… – Дженасса перефразировала знаменитую фразу на свой лад.       – Дженни-асса, – Гайдар чуть опять не спровоцировал жёсткую данмерку на больнючий тычок в плечо, как уже бывало. – Ты же знаешь, что ты дорога мне. Даже когда (или если) мы добудем Белый Флакон и вернёмся в Вайтран, ну, или куда нужно – пред светлые очи Айрилет, я бы не хотел расставаться с тобой. Я хочу, чтобы ты продолжила путешествовать со мной.       – Вот как? Тебе нравится, как я тебя бью? – спросила вдруг та с ехидной улыбкой.       – Только на тренировочной площадке! – Гайдар поднял руки в позицию для блокирования, будто у него тут бой с тенью.         Дженасса наблюдала за ним с хитринкой в глазах, как ласковая, но строгая наставница.       – Но ты сильно возмужал в последнее время. Ещё месяц таких интенсивных сражений и тренировок, и мне будет нечему тебя учить. Сама в шоке от твоих способностей, ведь в начале пути они совершенно не просматривались… – с искренним удивлением и похвалой сказала его учительница-мучительница.       – Да уж, благодаря твоим побоям, это точно. И побоям от других, всяких-разных нехороших… – попытался пошутить Гайдар.       – Ага, так я «нехорошая»? – Дженасса прищурилась.       В её исполнении, с этой улыбкой Моны Лизы / Гал Гадот, это было очень соблазнительно. Так что Гайдар вновь (надо заметить, спустя долгое время!) почувствовал не совсем уместное шевеление в штанах.       – Наоборот. Самая лучшая. Для меня. Не только потому что Мастер Меча. А потому… потому что я считаю тебя другом. А ты считаешь меня?.. – Гайдар не закончил фразу.       Дженасса смотрела на него с тем же выражением лица, но в нём в кои-то веки он прочитал нечто большее, ведь данмерка позволила ему это, приподняла плотную маску над своими эмоциями. Ему вспомнилась ситуация с его работы на телевиденье. Была там девушка, американка, Джулия. Так вот, когда Гайдар только вливался в коллектив и пытался себя, что называется, «поставить», то какое-то время в шутку или не очень шутку отыгрывал «крутого мачо», мол, весь такой умный, образованный, на опыте (ха!) – позволял себе разное. В том числе шлёпнуть слегонца коллегу по попке. Ну, хз, может, американский колледж на него так влиял. С русской девушкой, тем более такой, какая ему бы нравилась, он бы себе такого не позволил. А тут «объелся» свободы этой. А та не возмутилась, даже для виду, вместо этого на него так странно посмотрела, типа, приняла как должное и приглашала к продолжению. Гайдару оно нафиг не было нужно, ведь он уже встречался с Линдой, но вот куда ж деваться. Он где-то три дня с ней флиртовал на грани фола. А та всё ждала, что тот её «завалит» прямо в туалете или ещё где. Ну, а как же, он ведь «мачо»! А он так и не завалил. А потом оказалось, что и не мачо вовсе, когда полезло, как говорится, его «ботанское нутро» наружу. Они стали реже видеться. Наверное, просто потому, что журналисточка эта стала его избегать, а не крутиться рядом.       И вот однажды Джулия шла по коридору и наградила его вот таким взглядом, как сейчас Дженасса: «если бы ты оказался хотя бы наполовину таким мачо, как хотел казаться, я бы тебе дала. Вот тут на подоконнике. В туалете. На лестничной клетке. На крыше, куда ребята курить ходят…» Ох, от такого взгляда у него аж живот скрутило. Линда Линдой, а он же мужчина в конце концов! Но в конце был месидж: «Но ты нифига не мачо. Поэтому ходи облизывайся!» И она пошла дальше по коридору, поправив без нужды и без того прекрасные волосы с прекрасной укладкой. Типичная американка, голодная к мужской ласке от настоящего мужика, а не толерантного выхухоля, соя-боя. Гайдар в тот момент прочувствовал то, что один писатель рубежа прошлого и позапрошлого века, Макс Фрай, назвал поэтично «власть несбывшегося». Ну, может, не «власть», а скорее тень, образ, мираж…       Этим взглядом Дженасса ответила на все его вопросы. Она закончит с ним контракт. И продлевать не будет – пусть оближется… А вот Баатар – это настоящий мачо. И он её привлёк в том самом плане, в котором Гайдар никогда не сможет. Потому что он, как ни крути, – обычный тестер вирт-игр, не герой, не рыцарь и не лидер. Он только-только учится жизни в реальном Скайриме, встаёт на ноги. Но до героя ему как до Вварденфелла рачки. А Баатар вот прямо сейчас скорей всего жопу рвёт, чтобы спасти жителей Заводного Города, которых впервые увидел от силы четыре-пять дней назад. Без Солнца нормального в небе хрен знает, сколько времени прошло. Баатар – тру-герой. Капитан Америка. Даром, что пользуется техниками боя Локи Одинсона.       Гайдар посмотрел в глаза Дженассы, давая понять, что он всё считал, всё понял. Они улыбнулись друг другу. Без напряга, без ненужных страстей.       – Ты – мой наниматель, да. Это в первую очередь, – всё же решила сказать Дженасса вслух. – Но и друг тоже. Так что, если после контракта сведёт нас судьба вместе, с радостью разделю с тобой бокал вина.       Закончили играть в гляделки.       – Давай и души даэдра прихватим. Это может быть охрененно ценным товаром, – предложила Дженасса.       – Все, что не приколочено гвоздями, – в сумку! – рьяно поддержал идею Гайдар.       Его лично жабка душила, что он где-то пролюбил свой рюкзачок с припасами, пользовался сумкой аргонианина. Нужно эти самые запасы срочно пополнить!       Вот так они обнесли музей-кладовую Месинара и убили фактотума-кладовщика. Вернулись с хабаром к ребятам. Один незамедлительно стал им махать, завлекая в другой обнаруженный туннель:       – Вы поглядите, что мы тута нашли! Похоже на гробницу, но нифига не она. Я на гробницах не одну собаку съел.       Гайдар поглядел. Боковой подземный коридор. Что необычного? Дженасса прочитала надпись: «Путь в Неведомое». Один бесцеремонно взял Гайдара за рукав и потащил в туннель. Он был коротким. За ним – большая камера со странными металлическими саркофагами, которые Гайдару в момент до жути напомнили современные капсулы для вирта. Это как смотреть на разные поколения мотоциклов. Современный спортивный «Kawasaki» очень сильно отличается от первых двухцилиндровых «BMW» с огромными фарами и кожаным сиденьем. Но вот предназначение то же самое. Так и здесь: Гайдар был практически на сто процентов уверен, что это настоящие вирт-капсулы. Все необходимые функциональные особенности были на месте.       – Твою-то мать!! – Гайдар сразу же зашарил по окрестным стойкам и всем панелям, к которым вели толстые провода. – Это же… Ты даже не представляешь, что нашёл, Один!       – Так и знал, что тебе это будет интересно, – сказал маг, усмехаясь. – Интуиция!       Никто не засмеялся ситуативной шутке.       – Дженасса, поищи рубильник, где было бы написано что-то типа «Включить/ Выключить»! – заорал тестер на радостях.       Он вдруг испытал дичайшую эйфорию. Это что? Чудо? Как это понимать? «Пасхалка» разработчиков? Или в игре могут быть вшитые модули для экстренного выхода, если никакие обычные способы не работают? Неужели он вот сейчас сможет оказаться дома? Неужели его приключение в Скайриме может закончиться прямо сейчас?!       Дженасса нашла нужное. Дёрнула, вокруг всё заскрипело-зашуршало, запищало. Да! Этот звук ни с чем не спутать. Большие магнитные диски. Хард-драйвы. Примитивные донельзя, но это они! На нескольких псевдо-саркофагах замелькали огоньки индикации. Тут логика та же? Зелёное – всё окей, красное – есть поломки? Ну, думать по-другому вроде бы не было предпосылок.       Хм. Большинство были с поломками. Всего в помещении стояло двенадцать саркофагов. Символичное число. Как 12 часов на табло хронометра. Ну, или 12 месяцев в году. Если хотите – 12 апостолов Христа… А тут, значит, Заводных Апостолов? Это разрабы так прикалываются? Весь зелёный был только один «саркофаг». Гайдар подбежал и стал маяться с замками. Все ручные. Это что значит, изнутри не открыть?? Хм… Прикол такой или это не вирт-капсулы всё же?       – Что это? Ты будто узнаёшь эти предметы и механизмы… – Один был задумчив. Он расставил руки, будто ловил ладошками невидимые флюиды. – Ты не забыл, как спешил буквально двадцать минут назад?       Гайдар нетерпеливо отмахнулся. Да нафиг всё это! Ради возможности вернуться домой он на всё готов плюнуть. Ха! Да он просто «сейв» сделает – и дело в шляпе! Сейв! О боже ж мой! Это слово означало «спасение». Он спасён! Так-с, всё, последний замочек. Крышка отъезжает вверх… Хм. Внутри – скелет. Разрабы с чёрным чувством юмора. Типа, вот до чего игромания доводит. Не будь таким – иди траву трогать! Ну, сейчас он побежит, не то что пойдёт!       Тестер бесцеремонно выбросил мумифицированные останки. Дженасса смотрела на манипуляции с потрясённым видом.       – Что на тебя нашло, Гайдар? – спросила. – Нельзя так с покойными… если они не драугры.       Тестер помнил, что ботам, НПС, бесполезно объяснять что-то про реальный мир. Автоматика всё заблокирует. Поэтому сказал лишь:       – Эта штука может нас всех спасти! Этот механизм!       Дженасса перевела и для аборигенов. Те ходили по залу, хмыкали, читая таблички и глядя на кнопки и переключатели.       Гайдар расположился внутри. Не сильно удобно. Поза странная, неэргономичная. Как у водителя болида будто. Сгиб в пояснице, правда, меньше, но чем-то похож. Полулёжа-полусидя, полу нафиг так делать? А в районе головы – окошко. Это что? Это зачем? Гайдар стал клацать переключателями, что были на панели внутри. Потом сам себя остановил и горлом, максимально тихо сказал: «МИН!». Очень странное знание сформировалось. Цель: «Познавать Неведомое». Что делают кнопки? «Параметры». «Загрузка пресета». «Переключение меню: вверх и вниз». «Выбрать». «Квантовая реверберация». «Декодирование сигнала на внешние носители». «Сетап программы». А вот смысл, предназначение аппарата скрывалось от понимания. Не было у него глубины осознания, как с простыми механизмами типа дверей. Как будто авторы-конструкторы сами не понимали до конца, для чего эта установка. Очень странно.       Гайдар нажал на загрузку пресета, поклацал меню. Было всего два пресета. «Бескрайний Обливион», «За краем Обливиона». Хм, кажется, если он верно понимает, ему нужен тот, что за краем бескрайнего якобы Обливиона. Гайдар нажал. Капсула стала закрываться. Сверху опускалась некая конструкция. Хм. Это очень похоже на хреновину, которая была у космических жокеев из фильма «Чужой». Через окошко можно смотреть на изображение эдакого космического перископа. Пошёл некий газ. Он противно пахнул: эдакий насквозь химический ароматизатор с оттенком черёмухи и явной бензольной составляющей. Гайдар не знал, что и думать – вдыхать? Или может быть, типа, газ уже за столетия бездействия испортился весь. За окошком появилось взволнованное лицо Дженассы.       – Ты нормально там? Что дальше? Нам нужно что-то сделать?       Гайдар показал жест Гагарина «полёт нормальный». Он должен разобраться. Следует смотреть в трубу, сконцентрироваться на изображении. Хреновина опустилась ещё, настроилась на его зрение. Появилась картинка. Звёздное небо, самое обычное. Хотя нет. Созвездия двигаются слишком быстро, будто кто-то ускорил время в десятки раз. Созвездия пластичны, как и в его шлеме? Можно их двигать? Гайдар пытался разобраться, крутя настройки, а параллельно пытаясь делать это мысленно. Ну, «кефалоидная проекция», мать твою, работай! Как получить «нулевой меридиан»? Созвездие Воина? Выставил. Что теперь жать? «Квантовую реверберацию»? Это что за химера лингвистическая? Какая-такая реверберация? Ладно, пробуем.       Изображение вспыхнуло, будто наложили кислотный фильтр для рейв-дискотеки. Эти цвета выедали мозг, у него так может начаться эпилептический припадок, хотя он и не эпилептик. Цветные линии впивались через глаза и нервы прямо в мозг, отпечатывались на сетчатке. Вдруг всё содрогнулось, а в ушах зазвучала сирена тревоги. Нет. Ну что за чушня. Снаружи постучали. Дженасса. «Вылазь оттуда! Враги!»       Бляха, да какие враги, свалите нафиг!! Гайдар был готов разрыдаться. Неужели они хотят у него отнять и эту возможность? Да иди ты нахер, игра! Иди нахер! Но игра отказывалась идти нахер. Она не была игрой. Она была реальностью и плевать хотела на хотелки «главного героя» – довакина. Долбанные фабриканты заполонили всё, они крушили аппаратуру. Проклятие!!! Что бы не происходило сейчас, но программа остановилась. Видать, сработал некий предохранитель. Перископ отъехал прочь.       – А-а-а! Суки, выпустите меня отсюда! – заорал Гайдар.       Дженасса поняла по-своему и стала отколупывать крышку, думая, что Гайдар хочет выбраться из капсулы.       Тестер заплакал. Не видать ему реальности, не вернуться домой. Засверкали молнии – хорошее средство против фабрикантов. Но и ужас для любой аппаратуры. П**да! Просто п**да! Полетели искры, повалил дым. Капсула была повреждена. Крышка отъехала на механическом приводе, очень резко. Просыпайся, Нео, тебя имеет матрица! Гайдар в чудовищном расположении духа вылез. Он даже без использования ФУС стал крушить и ломать черепушки псевдодинозаврам одним лишь ударом. В него будто вселилось что-то. Грудь обжигал огонь то ли Дыхания Кин, то ли просто чудовищной ярости.       – С-суки, да здохните вы все!!! – орал он.       Дым коромыслом. Пожар. А вот безопасность хромает. Нет тут автоматических огнетушителей. Или алгоритм просто не сработал. Уникальная аппаратура пришла в негодность. Гайдар так и не узнает, верна ли его догадка. Только разноцветные линии перед глазами пляшут, будто снежинки постоянно рекомбинируются на быстрой перемотке. Двух одинаковых снежинок нет. Все уникальны… это другие реальности? Но почему он так и не зашёл… ну, или не вышел? Ещё что-то нужно было сделать?? Проклятые фабриканты! Проклятый Месинар! Гайдар остановился. Враги кончились. Пришлось покинуть помещение, чтобы не задохнуться угарным газом от пылающей проводки. Капец… Капец всем надеждам…              Путь в штаб пришлось преодолеть максимально быстро, ведь за ними устроили погоню. Всё это время Гайдар был будто бы в состоянии кататонии, вызванном тотальным и безграничным отчаянием. Тело Оррмара пришлось взять роботам, бывшим с ними, самому приключенцу помогали двое местных, пока Дженасса с Одином расчищали путь от врагов и прикрывали тыл.

***

      Во всём Заводном Городе было два гнезда для Сердца, предназначенных для полной интеграции систем. О них мало кто знал, мало кто понимал, зачем вообще эти два непонятных алтаря с непонятными углублениями и чашами. Одно из них (запасное) было спрятано в Библиотеке, что граничила (через технические подземные уровни) с Когитум Централис. Именно поэтому силы Мерсинара так упорно её штурмовали, пока не вытеснили наконец-то защитников-аборигенов. Второе (основное) оказалось сломанным некими вандалами. Оно располагалось, по сути, просто повыше, в «Куполе Сота Сила» – центральной башне, где обитал сам бог Заводного Города. Хотя откуда бы взяться вандалам в самой сердцевине Заводного Города? Этот вопрос мог бы задавать чужак, не знакомый лично с Сота Силом, его трагичной историей. Бог был по-своему безумен, хотя и не в таком ключе, как Альмалексия.       Дело было в том, что Хранитель Тайн время от времени через подставных лиц в Слэг-Тауне сливал информацию о якобы несметных сокровищах, которые хранятся в куполе Сота Сила. Он ожидал, что соберётся компания героев-авантюристов, которая осмелится ограбить его, бога! И он был абсолютно прав. Рано или поздно находились идиоты, которые думали, что это им под силу. Опять же через своих подставных лиц Си позволял этим авантюристам проникнуть в Заводной Город. Тогда он ещё не был настолько неприступен, так что некоторые даже умудрялись сами это провернуть, что только помогало божеству потом залатать дыры в безопасности – вот ещё один скрытый мотив его странных действий. В Слэг-Тауне даже какое-то время был стационарный телепорт, «не санкционированный» Сехтом, который позволял телепортироваться внутрь из внешнего мира. Якобы умельцы на коленке собрали, ага. На самом деле его сделали благодаря сливам из архивов Заводных Апостолов, а Си самолично курировал все эти процессы через своих личных «чемпионов», подкармливал преступность в собственном городе. Его логика проста и безупречна: если не с кем бороться, как оттачивать мастерство? Всем известно, что в борьбе замка́ и отмычки последняя так или иначе всегда будет победителем. Чтобы не допустить однажды настоящего прорыва, нужно постоянно тренироваться, совершенствовать свой замо́к. И вот авантюристы – обычно смешанная команда из воров Слэг-Тауна и злыдней внешнего мира – проникали в здание купола. Оно было нашпиговано разными ловушками. Сехт их лелеял и постоянно улучшал. До нужного помещения добирались единицы, если вообще добирались. А в конце пути было практически непреодолимое препятствие – Механическое Несовершенство. О, да! Это было ещё одно детище Сота Сила, продукт множества итераций его маготехнологий. Раз за разом приходили к нему авантюристы. Среди десятков и сотен находились уникумы, которые могли его победить или хотя бы приостановить, чтобы пройти мимо. И тогда Сехт просматривал и анализировал бой, чтобы усовершенствовать этого автоматона, сделать его ещё более неуязвимым, абсолютным стражем. Этот робот был его личным испытательным полигоном для разработки технологий, которые впоследствии спускались и для «рядовых обывателей» ЗГ. Собственно, зал, через который можно было проникнуть в личные покои божества так и назывался – «Зал Механического Несовершенства». Это тоже был мини-полигон с разными ловушками: от примитивных кольев, огненных струй, кислотных облаков, ядовитых паров, до более экзотичных – лазеров и мясорубок, резонансных пушек и вакуумных кубов и прочих чудес, которые двемерам только сниться могли. А вершиной всего было собственно сражение с самим Несовершенством.       Ну, а если кто-то добирался до Сота Сила, то наградой авантюристу были не золото и бриллианты, а разговор с божеством, который с готовностью отвечал на вопросы счастливчиков. Иногда он нанимал этих удачливых жуликов, вербовал их как своих чемпионов. Если те отказывались, стирал им память. И вот тут интересный острый момент. Божество допрашивало несчастных воришек, кто ещё знал, куда они идут на миссию. И тогда полностью зачищал все следы – чтобы вновь распространить слухи, чтобы вновь запустить новую итерацию этих «голодных игр», не отбив при этом желание участвовать. Его агенты или убивали всех причастных, или вербовали (реже, потому что порой даже гейс может не спасти от того, чтобы люди вокруг что-то да заподозрили), или же… тоже стирали память. Эта опция появилась спустя три успешных для авантюристов попытки. Слухи множились, а убивать кучу народа «сердобольный» бог пружин и механизмов не хотел. В Слэг-Тауне для процедуры «Великого Забвения» существовал особый централизованный механизм: из неприметных труб вдруг начинал валить дым, который усыплял всех. А потом Сота Сил применял заклинание, которое во внешнем мире прозвали «Воды Обливиона». Именно божественный Часовщик заказал разработку этой уникальной техники дому Телванни. Всё потому, что его друг Дивайт Фир вдруг вспомнил о совести и каких-то ещё принципах, отказался разрабатывать настолько подлую и коварную магию.       Почему Сота Сил лично не захотел разрабатывать это заклинание? Он же бог – что ему стоит? Ну, он попытался. И в результате неудачных экспериментов сам забыл множество вещей, в том числе личных и очень важных. Из-за паники, что он мог ещё забыть, Си даже разработал эту странную технологию – хранить воспоминания в звёздах памяти. Многие в среде Апостолов недоумевали, зачем она нужна, кроме как потешить божественное самомнение. Официально: Сехт живёт так долго, что человеческие мозги не способны удержать так много воспоминаний, поэтому он стал их выносить на внешние носители. Но это была сказочка для непосвящённых. Месинар же знал истинную причину…       Так вот, нашлись умельцы и помимо легендарного мага из рода Фир. Заклинание разработали. Прежде, чем доработка завершилась, ответственных проведали Шалидор и парочка коллег Телванни. Произошла утечка, из-за которой об этом заклинании до сих пор знают в узком кругу посвящённых лиц, кому повезло не жить в Морровинде и иметь некие способы противодействия забвению (например, к ним относятся Дивайт Фир и его «дочери», Шалидор и глава псиджиков). Плюс, о Водах есть сведения в Древних Свитках, с которыми никто совладать не может, даже члены Трибунала и самые могучие даэдра. Поэтому люди иногда как бы «переоткрывают» это знание заново. Но потом опять забывают. А после завершения работ Сехт самолично применил его на том Малом Доме, который этим занимался, чтобы никто больше не знал о существовании настолько мощных чар. Благодаря свойствам этой магии, «вирус беспамятства» передался дальше, о её существовании просто забыли во всём Морровинде, а потом и Тамриэле. Впрочем, Месинара эта магия не коснулась, он выработал иммунитет.       Как не коснулась и Серого Лиса (одного из них, ведь это звание, а не одна личность). Легендарный вор однажды проник в Заводной Город, сумел обойти все уровни защиты и даже Механическое Несовершенство. Сота Сил поговорил с ним (вот уж какой диалог Месинар хотел бы подслушать!). Из-за свойств маски Лиса Воды Обливиона на нём не работали. Но вор и сам не захотел делиться секретами, к которым получил доступ. Впрочем, все люди смертны. Когда он умер, кое-что просочилось наружу. В частности, слухи о том, где может быть Кольцо Барилзара. Именно благодаря людям, приближённым к Серому Лису, Месинар узнал, где ему начинать поиски этого артефакта.       Ученик Сота Сила часто думал, зачем Мастеру все эти танцы? Зачем он постоянно оттачивал свою защиту? Кого или чего он боялся на самом деле? Для этой цели – защиты – даже разработал настолько жуткое заклинание, как Воды Обливиона, не считаясь с потерями и неизбежными утечками? Только чтобы продолжать свой «аттракцион» с жадными авантюристами, продолжить улучшать защиту Заводного Города? Или это заклинание было ещё и оружием? Но против кого? Против Альмалексии вот не помогло... Другие Заводные Апостолы говорили, что их учитель будто бы постоянно ждёт чьего-то нападения, от чего часто ходит мрачный. Ну, или не нападения, а именно некоей шпионской акции против него. Кто мог соперничать с божеством данмеров?? Хранитель Тайн Морровинда сберегал слишком много секретов… Это многим силам не нравилось. Однако Месинар в один прекрасный день пришёл к выводу, что это могли быть сами Принцы даэдра (!). Ведь ходят же упорно легенды, что Часовщик однажды заключил с несколькими некий Пакт о ненападении, о запрете вторжений в Нирн. Многие задавались вопросом: какой-такой силой он на них воздействовал? Как смог диктовать свои условия?! Разве может новоявленный живой бог соперничать с такими концептуальными силами, как Принцы Обливиона? Как минимум Клавикус Вайл, Мефала и Ноктюрнал имели зуб на Сехта. Во второй эре они попытались вторгнуться в Заводной Город, захватить его. На время даэдра и их культисты даже завладели божественной силой Вивека; силы Владычицы Ночи, Ноктюрнал, начали вторжение, но их остановили герои прошлого… Те события стали частью «Войн Даэдра», как это назвали потом в исторических хрониках. После заварушки в Заводном Городе «тёмная троица» ещё атаковала Саммерсет и попыталась повалить Кристальную Башню, захватить её Камень. Си и там вставлял им палки в колёса, хотя основную работу сделал некий герой по кличке Бездушный. А ещё, согласно одной крайне редкой книге, найденной Месинаром, в первой эре лорд Мерунес Дагон напал на Альд-Сота, родной город каймера, который тогда ещё не стал богом, и уничтожил оный подчистую. Согласно официальным хроникам, юного Си спас не менее юный Вивек. Так они и стали друзьями. А потом их повела дорога приключений, вследствие чего втроём с Алмалексией они обрели божественность... Что же за тайну охранял Сота Сил, что и Мерунес, не считаясь с последствиями, напал на город, лишь бы ликвидировать то ли Соту, то ли плоды его работы? Ведь не бывает таких совпадений? О тех событиях теперь повествуют только легенды, которым веры мало, а до реальных причин и последствий действий остаётся только догадываться… М-да, Сота Сил воистину Отец Тайн…       После того, как даэдрический ворон, найдя его на Тамриэле, принёс Месинару записку, в которой было лишь два слова и код, бунтарь-некромант имел причины считать, что старые обиды не забылись… Даэдра ещё скажут своё слово… А тут ещё этот мелкий прихвостень Баатара, «Гайдар» вроде как, сумел как-то вывести Месинара из душевного равновесия, так что подумалось даже, что он тоже агент сил, что по ту сторону бытия...              Когда Месинар проник в камеру, где обитало Несовершенство, то обнаружил осколки большого автоматона, который, хоть был в целом антропоморфным, но имел хвост и дополнительные две руки. Кто-то воздействовал на него огнём, что превышает рамки разумного по температуре, – голова была расплавлена. Кроме того, на столах были чертежи новой итерации поверженного стража (может, это от руки самой Алмалексии он пал?), которую Сота Сил так и не построил. Выглядела штука грозно. Саламандроподобный ящер с длинными когтями. В Куполе Сота Сила его Трон Гармонии был раскурочен. Месинар видел изображения, сделанные кем-то из Апостолов. В день своей смерти божество свисало с этих проводов и механических манипуляторов, как мёртвая кукла, лишившаяся рук кукловода… Теперь его здесь нет. Останки куда-то подевали Заводные Апостолы. А Месинар утратил свой шанс даже попрощаться с Учителем. Любимым и ненавистным. Некромант не мог простить его за изгнание, за то, что лишил его доступа к чудесам Заводного Города, исключил из всех протоколов, объявил врагом, забрал право заниматься любимым делом – созданием совершенной формы жизни… Ну, ничего. Теперь маг здесь. Теперь он станет новым хозяином Заводного Города. Вот оно, Сердце, в чаше. Вот рабочий Алтарь (Гнездо) для него. Теперь оно станет намного стабильней. А когда его враги – такие полезные враги! – раздобудут для него Инструменты и придут сюда, чтобы сразиться, он одолеет их, завладеет Инструментами, сам станет богом. Его торжество так близко!