Глава 4. Они
23 августа 2020 г., 20:23
Они вдвоём бродили по Москве в поисках чего-то уже около двух дней, в то же время даже не надеясь найти это что-то. Ни Дима, ни Саша не мог толком объяснить, с какой целью они расхаживают по российской столице, то и дело уворачиваясь от быстро мчащихся велосипедистов, которые с какой-то стати решили ездить по пешеходной улице, совершенно точно игнорируя существование велодорожек, идущих тем же маршрутом, что и дорожка для людей нищих или не умеющих кататься на велосипеде. Ну и для кого хорошела Москва при Собянине?
Они почти ничего не ели, а шоколадные батончики умяли в первый же день их бесцельного блуждения. Лишь изредка останавливаясь возле Макдоналдса или KFC, они позволяли себе перекусить, но никогда не набивали животы так, что не было сил идти. Даже Дима заказывал себе небольшие и более-менее дешёвые блюда (так можно называть еду в фастфудных ресторанах и кафе?), дабы не тратить все деньги на обжорство, несмотря на большое их количество. Ганджа чувствовал, что деньги им ещё пригодятся.
Саша же был ещё скромнее в выборе того, что он будет есть, потому что за всё платил Дима, поэтому чаще всего брал либо самый крохотный бургер, либо самую маленькую порцию картошки фри, чтобы не обременять случайного знакомого своим голодом. Дима часто на него за это обижался и всем сердцем желал, чтобы Бузе нормально поел, но никогда не говорил этого напрямую.
Порой они спускались в метро (за проезд платил, естественно, Дима), запрыгивали в первый попавшийся вагон и бездумно ехали куда-то; туда, куда их направлял машинист. Поезд нёсся с большой скоростью, то и дело посвистывая по пути, а поездка всегда сопровождалась стуком колёс, который так ценят любители железных дорог. Непередаваемое чувство, особенно когда выдаётся время для погружения в собственные мысли и размышления над прошедшим днём.
Дима отвык от метро и даже не помнил, когда последний раз бывал там. С какой-то стороны этот вид транспорта казался ему уделом бедняков, у которых не было денег на такси или каршеринг, а с другой — московский метрополитен завораживал его, ведь был полон тайн и загадок, а также кучи различных легенд, без которых, вероятно, не может существовать ни одна из сфер человеческой деятельности. Так уж устроен человек. Невозможно не надумать всяческих призраков и прочей паранормальщины.
А вот Саша с детства обожал метро и даже какое-то время мечтал работать там, но, увы, все его мечты моментально были разрушены отцом-тираном, который сказал ему, что работа в подземке бесперспективна и вообще, требует немалых усилий, а он, цитата, «слабак и неуверенный в себе ссыкун». Именно так все мечты разбивались, словно волны о прибрежные камни.
В какой-то момент, когда они в очередной раз наматывали круги по Кольцевой линии, Саша увидел в окне соседнего вагона семью, состоящую из двух маленьких детей лет шести и их родителей, которые то и дело улыбались своим чадам. Парень моментально поник и опустил взгляд на свои старые кеды «Converse». Когда-то они были чёрными, но за всё то долгое время, что Саша их носил (а пара обуви была у него лишь одна — эта), они стали какого-то серовато-пыльного оттенка.
Дима быстро обратил внимание на опечаленного приятеля.
— Эй, — Он легонько толкнул его кулаком по плечу, — ты в порядке?
Саша не ответил. Говорить было нечего.
— Если ты всё ещё дуешься из-за того фантика, что я не добросил до мусорного ведра, то ты это совершенно зря, братан.
Дима часто обращался к нему словом «братан», совершенно точно не придавая конкретно этому слову никакой эмоциональной окраски. Это было просто обращение. Не более того.
— Ну и молчи дальше как рыба. Толку с тобой разговаривать.
— Я просто… задумался над тем, какой я одинокий, — наконец сказал Саша, не поднимая глаз. — Я всегда был одинок. Да, вокруг меня были дорогие мне люди, но даже в компаниях я чувствовал, как в моём сердце ничего нет. Пустота, типа. Одиночество в особенности окутывало меня рядом с проклятой семьёй, где никому не было дела до других, а если и было, то лишь с целью унизить или побить. Но я уже и так множество раз говорил об этом.
Ганджа резко пожалел о сказанной ранее фразе. О двух фразах. Ему всё же стоит начать следить за своим поганым языком, особенно когда дело касалось людей, у которых не было настроения или желания разговаривать.
— Знаешь что, — внезапно продолжил Саша, но уже без той нотки грусти и печали в голосе, — мне изрядно надоело жить на улице, скитаться туда-сюда.
— Я уж думал, ты никогда об этом заговоришь! — обрадовался Дима, улыбнувшись прямо в лицо Бузе, на что тот слегка покраснел. — Мы можем забронировать отель где-то в центре, хочешь?
— О нет, этот вариант сразу отбрасывается, — выпалил Саша и потянулся в карман за мобильником. — Чёрт, разряжен. Пофиг.
— Окей, что ты в таком случае предлагаешь? Жить под мостом я не буду, говорю сразу.
Саша почему-то расхохотался. Дима ещё никогда не видел его настолько радостным, поэтому он сам невольно улыбнулся в ответ. Что-то в его груди ёкнуло.
— Никаких мостов, только квартира. Но по правде говоря, нам придётся проникнуть туда нелегально.
— Чего-чего, прости?
— Квартира, в которой я прожил всё детство, сейчас пустует, — Саша зачесал волосы назад, — поэтому мы можем перебраться туда на какое-то время. Всё равно отец сейчас в тюрьме, там никого нет и не будет ещё пару лет. Разве что пристав нагрянет с проверкой и вышвырнет нас за незаконное проникновение в чужую собственность. Теоретически чужую. Фактически — мою.
— Ну… — Дима почесал указательным пальцем кончик своего изящного носа. — Я даже не знаю, стоит ли нам проворачивать подобное.
— А что, у тебя есть другие варианты, получше?
— Есть. Отель. И я уже предлагал этот вариант.
— НЕТ. Совершенно точно нет, Дима. Ты явно никогда не слышал о слове «экономия».
— Слышал, но не произносил вслух, — Он скрестил руки на груди и закатил глаза. Саша что, попрекнул его в безграмотности? — Меня просто напрягает идея с проникновением в пустую квартиру, пусть и в какой-то степени твою. Мне бы совсем не хотелось садиться в тюрьму, как твой папаша. Тем более, в таком случае мой папаша быстро найдёт меня и надерёт мне задницу за то, что я потрепал матери нервы и заставил её беспокоиться за мою жизнь. Это будет отстой. Нет, ПОЛНЫЙ отстой.
Саша молча смотрел на него, не говоря ни слова. Решение было давно сделано, и Дима это прекрасно понимал, сколько бы ни упирался как тупорылый олень. Им предстояло пробраться в квартиру на окраине Москвы, не имея на это никакого права, а также ключа, которым они отопрут дверь. Но это была проблема Димы и Саши из недалёкого будущего.
***
Спустя час трясучки в старом вагоне метропоезда 1970-х годов они всё-таки прибыли на конечную станцию одной из древнейших линий метрополитена. Выйдя на улицу, они почувствовали на себе лёгкий, но довольно холодный ветерок. Сашу моментально окутали воспоминания о районе, в котором он родился, вырос и прожил большую часть жизни. С какой-то стороны крайне неприятное чувство, потому что его детство было не самым благополучным. По крайней мере, никому такой жизни, которой он жил сам, желать не хотелось. Даже самому отбитому старшекласснику общеобразовательной школы, который то и дело задирал восьмиклассницам юбки и давал подзатыльники пятиклашкам. Вот кто-кто, а он точно заслуживал дерьма в свою сторону, но никогда его не получал. К большому удивлению, на улице почти не было людей, хотя на часах красовалась цифра 13:45, что означало, что большинство жителей этого района уже проснулось и начало свой путь под названием «в поисках рублёв чтобы купить водку но вам мы скажем что бедны и голодны и хотим купить себе немного еды». Вместо типичных наркоманов и алкашей по улице и прилегающей к вестибюлю метро площади торгового центра гуляли несколько групп подростков (больше похожих на более взрослых девушек и юношей, но четырнадцатилетние отпрыски сейчас совсем не тянут на свой возраст), пожилая женщина с коляской (видимо, прогуливается с внуком или внучкой, пока мать на работе или в запое, — нужное подчеркнуть) и двое парней, то и дело подхихикивающие и жестикулирующие руками (было очень заметно, что они пара). Лицо Саши расплылось в улыбке, когда он увидел перед собой эту картину. Иногда он завидовал влюблённым людям и хотел, чтобы в его жизни было хотя бы что-то похожее, но он ещё никогда толком не влюблялся. По крайней мере, по-настоящему. Дима мельком взглянул на идущего рядом с собой приятеля. — Ты чего светишься как таз, лампочек нажрался? — шутливо спросил он и пихнул Бузе локтем в бок. — Они такие милые, — Саша кивнул в сторону идущих впереди них парней и глубоко вздохнул, всем видом демонстрируя то, как в его животе летала огромная стая красивых разноцветных бабочек с большими пёстрыми крыльями. Ганджа повернул голову вперёд и увидел, как эти парни то и дело «случайно» касаются рук друг друга. Они продолжали хихикать и делали вид, что ведут себя как обычные настоящие мужики, потому что понимали, что здесь, в этом районе, в этом городе и в этой стране им никогда не дадут покоя, оскорбят, изобьют или (совсем противный сценарий развития событий) убьют, до смерти запинав ногами и сбросив окровавленные тела с моста вниз, в грязную реку. От этих мыслей Диму передёрнуло, он вздрогнул. Он усердно старается бороться со своей внутренней гомофобией, но это дело даётся ему тяжело. В данной ситуации его беспокоило скорее то, что невинных людей выбросят в реку, нежели то, что они не могут открыто выражать чувства на улице. — Обычные пацаны, — наконец ответил Дима, — не вижу ничего такого. Саша проигнорировал его, продолжая смотреть вслед быстроидущим впереди них парням.***
Старая квартира Саши находилась на восьмом этаже старой шестнадцатиэтажки. Несмотря на то, что район, в котором он жил, был неблагополучным, где на каждом углу мужики пили пиво и танцевали под баян, а подростки ширялись наркотой, подъезд выглядел вполне неплохо. Он был выкрашен приятной глазу светло-голубой краской, на стенах не было ни единой надписи «хуй» или ещё чего похлеще. Там не воняло мочой, а воздух не был загрязнён сигаретным дымом. Мечта каждого россиянина. Они поднялись наверх на относительно новом лифте (кстати, кнопка первого этажа ввалилась внутрь из-за постоянного воздействия с ней); в нём висело большое зеркало, в котором парни наконец смогли разглядеть свои лица. Впалые глаза и бледная кожа у обоих, синяк на лице у Саши (тот, что достался ему от стычки с пьяным мужиком в парке Горького), упавшая на щеку ресничка у Димы. «Женихи!» — сказала бы им бабуля у подъезда, если бы не холодный ветер, заставивший всех пенсионеров сидеть по домам. — Окей, каков план действий? — спросил Дима. Он задавал этот вопрос, казалось, уже сотни раз. — Увидишь, — Саша полез в свой рюкзак. «Интригант хренов», — пролетело в голове у Димы. Он решил больше не задавать вопросов, оставив всё дело профессионалу, надеясь на лучшее. Он всё ещё боялся, что злые дяди менты придут к ним (точнее, выскочат из пустоты, стоит им только начать вскрывать дверь в квартиру) и загребут их с собой в участок. Совсем не привлекательная перспектива. Бузе быстро принялся за работу, а Дима отошёл немного поодаль, медленно погружаясь в свои мысли. И кто его хватал за задницу, когда он согласился на это? Сама ситуация с тем, что он сбежал из дома и начал шляться по городу с каким-то подростком в потёртых шмотках, была крайне нелепа и даже забавна. Но пути назад уже не было. Саша уже начал нелегально проникать в собственную квартиру, как бы это ни звучало.***
— Та-дам! — воскликнул Бузе спустя около пятнадцати минут возни. — Прошу. Он жестом пригласил Диму внутрь. Им открылся вид на обшарпанную советскую квартиру, в которой, казалось, не делали ремонта по крайней мере лет двадцать, не меньше. В каких-то местах отклеивались обои, на которых были странные непонятные загогулины серого цвета, а сами обои были белыми, местами жёлтыми, поскольку выгорели на солнце. Слева от входа стояла массивная деревянная тумба, покрывшаяся пылью за всё то время, что квартира пустовала; убираться здесь было некому и незачем. На тумбе стоял флакон с лаком для волос, бутылка какой-то жидкости, несколько записок, сложенных вдвое, и старая расчёска. Справа — крючки для верхней одежды. Их было четыре. Было, потому что один из них, самый крайний, оторвался и лежал на той же тумбе, что была слева. Полы (естественно, ленолеум) так же покрылись пылью. «Чудная картина», — подумал Дима и прошёл дальше по коридору, надеясь увидеть что-то лучшее в комнатах и на кухне. — Эй, куда в кроссовках?! — крикнул Саша. — Ты что, с Америки сбежал? Дима посмотрел на него, вскинув брови и тихо цокнув. — Здесь многовековые слои грязи и пыли, а у меня белые носки, — ответил Ганджа, пальцем указав на свои ноги. — Если хочешь, снимай обувь сам, а я не буду. Бузе еле слышно вздохнул. Ну и приятеля он себе нашёл. Привереда и нытик. Сразу видно, богатенький сынок. Они начали обустраиваться, если скинутые на диван в гостиной рюкзаки можно назвать обустройством жилплощади. Квартира пустовала слишком долго, и им придётся угрохать кучу времени, чтобы это место стало похоже на дом. Дом. Столько тепла в этом слове, но смысл для каждого свой. Для кого-то дом — маленькая квартирка на окраине города, а для кого-то — огромный коттедж в два этажа, со своей горничной и тремя санузлами. Дима привык ко второму варианту и совершенно не имел понятия, как ему придётся уживаться в маленькой грязной квартире, где жила семья во главе с матерью-наркоманкой и отцом-тираном. Не очень привлекательно, но иного выбора (так сказал Бузе) у них нет. Дима, право, сам решил уйти из своего огромного коттеджа в два этажа, со своей горничной и тремя санузлами, так что жаловаться ему не полагалось.
