Предназначение

— Готов? — Грязнов легонько тряхнул вокалиста за плечи, приводя в чувства. Тот молча кивнул. — Точно? — Да, да, всё в порядке, я отыграю этот концерт. — Бабиев затянул потуже дреды в хвост, стараясь выглядеть свежее и убедительнее. С момента похорон прошёл ещё месяц. Группа вернулась домой в Москву, надеясь, что оставили всё плохое в Челябинске. С каждым днём становилось всё теплее и солнечнее, но огромная дырень в груди лишь разрасталась. Бабиев переехал к Андрею, потому что по ночам его мучали кошмары, а с Катей разделить свои переживания он не мог. Ей же пришлось сказать, что им с Андреем нужно готовиться к записи нового альбома, бла-бла-бла. Для Андрея вокалист начал постепенно приходить в себя, хоть и не сразу. Он с самого начала категорически отказался от посещения психолога, что так настойчиво навязывал ему Грязнов. Бабиев сказал, что справится и сам. Пришлось заново учиться жить. Иногда Кириллу казалось, что он правда отпустил всё плохое и готов к новым свершениям, новой жизни, но той же ночью на него могла нахлынуть истерика или паническая атака. Бабиев тщательно пытался скрыть своё состояние от Андрея. Запирался в ванной и рыдал. А сон нагонял довольно сильным снотворным, рецепт на которое выпросил за несколько сеансов у психотерапевта, где раскатывал выдуманную мыльную оперу о том, как ему плохо жить. По выходным вокалист зашпаклёвывал всё это дело крепким алкоголем. С Егором и Женей Кирилл виделся редко, только на репетициях перед предстоящим концертом. Выглядели они на первый взгляд довольно неплохо, чего уж не скажешь о Бабиеве. — Эй, приём. — Грязнов щёлкнул пальцами прямо перед лицом Кирилла. — Ау, слышишь меня? — Да-да, всё, говорю ж, готов я, выхожу уже, — проворчал вокалист, поправляя наушник. — Гитару настроил? — Настроил. — Распелся? — Слушай, не первый раз выступать выхожу, — закатил глаза Бабиев. — Сам-то готов? Грязнов с улыбкой качнул головой и тоже перевёл взгляд на потолок. — Всё, на выход. Первые несколько песен сет-листа прошли на ура. Хоть Кирилл и не привык держать в руках гитару во время пения, но быстро вошёл во вкус. Даже на какое-то время забыл, что всё не так, как раньше. Нули и единицы — Всё, что мы значим тут. Кирилл сделал несколько смелых шагов к краю сцены, выкрикивая первую строчку в зал. Цена у каждой жизни — Несколько секунд. Бабиев постарался оттолкнуть нахлынувшие воспоминания и сосредоточиться на песне. И только на ней. «Не время раскисать! Нюни подобрал и вперёд!» Мы всё горим, как спички, Нужно лишь подтолкнуть, Тупо и безразлично обозначая путь. Вокалист поразился, насколько точно эти слова попадают прямо в душу и разрывают её на мелкие части. «Его больше нет…» Так много шансов прыгнуть, Стерев себя с земли. Несколько шагов вправо, мимолётный взгляд в зал. Покончить с этим быстро, Уйти на раз, два, три! Кирилл выкрикнул эти строчки прямо в микрофон, стараясь заглушить боль ненавистью. Тонуть на дне бутылок, Сгореть от радуги, Найти в себе свой способ Ненавидеть мир. Он даже представить не мог, сколько усилий ему понадобится, чтобы начать припев. «Соберись, тряпка! Ему уже ничем не помочь…» Вокалист набрал в лёгкие воздуха, но в горле так и встал ком. Знай, не отвернусь, Не разожму ладонь, Если, вдыхая небо-ртуть, Ты будешь вновь и вновь… Бабиев сделал глубокий вдох и собрался с мыслями, сжимая гриф гитары. В глаза бросились прожённые участки гитары, из-за чего Кирилл лишь сильнее стиснул зубы. «Просто не думай об этом. Не думай...» …Падать, как птица, вниз, Крылья сложив на грудь. Даже когда плевать другим, Мне не всё равно, не всё равно! В последние строчки он выплеснул всю боль, которая копилась в нём всё это время. Эмоции настолько овладели им, что вокалист стал задыхаться. Бьётся ли твоё сердце, Или больше нет его? Голос предательски дрогнул, рука сильнее сжала медиатор. «Это я виноват!» Среди бетонных стен потеряно давно. Словно забыто где-то, на линиях метро. Вокалист на мгновение потерялся в пространстве и не понимал, где находится. Но до боли знакомые слова он помнил… Тонет в толпе, Где каждый первый одинок. И никому нет дела, человек уже привык Скользить безумной тенью По сердцам других! …Которые неимоверной точностью попали прямо в сердце. Сливать в игнор беспечно, Глаза на всё закрыв. Слепо бежать от этой Вечности. Кирилл сомкнул зубы до боли в челюсти, стараясь не разреветься на глазах публики. «Я виноват!» Знай, не отвернусь, Не разожму ладонь… «Не разожму…» Если, вдыхая небо-ртуть, Ты будешь вновь и вновь Падать, как птица, вниз, Крылья сложив на грудь. Даже когда плевать другим, Мне не всё равно, не всё равно! «Мне не всё равно…» Глаза уже застилало слезами, так что Кирилл видел лишь размытые пятна перед собой. Стоило ему моргнуть, и слёзы стекут прямо по щекам. Бьётся ли твой пульс?.. Дыхание сбилось, Бабиев сглотнул ком подступающих слёз. Бьётся ли твой пульс?.. Голос снова подвёл, Кирилл поднял голову, чтобы хоть как-то удержать слёзы в глазах. Среди тысяч слов, в тишине шагов Бьётся ли твой пульс?.. Бабиев обернулся на Андрея, тот обеспокоенно поймал его потерянный взгляд. Кирилл прикусил щёку и тут же почувствовал солоноватый вкус крови, но ему было всё равно. В бесконечных войнах… Чужих миров… Бьётся ли… Твой пульс?.. Он уже еле-еле выговаривал слова и повернул голову в сторону Егора, который тоже обратил внимание на состояние вокалиста. С каждой новой осень…ю… За окном… Бьёт…ся ли… Твой пульс?.. Егор махнул рукой Андрею, музыка остановилась. Кирилл уже не мог сдерживаться. — Прошу прощения… Мы вынуждены приостановить концерт… По техническим причинам… Мы скоро вернёмся. Бабиев тут же метнулся к кулисам, по пути сцепляя с себя провода. Кирилл отчаянно зарычал, укусив себя за запястье, чтобы никто не слышал его крик. — Кирюх… — Андрей вбежал в помещение следом за вокалистом. Кирилл опустился на пол в дальнем углу гримёрки. Обхватив ноги руками и положив голову на колени, еле слышно рыдал.