Предназначение

В тот вечер Кирилл вернулся домой совершенно измученный. Концерт он доиграл сквозь боль, слёзы и мысленные маты. После последней песни Андрей сразу же вызвал такси до дома, и вот, Бабиев молча смотрел на рыжие огни города, прислонившись лбом к холодному стеклу. Грязнов то и дело поглядывал на него, стараясь прочитать его состояние по выражению лица. Но заговорить клавишник с ним не пытался. И слава Богу. Не хватало только ему попасть под горячую руку, ведь вокалист был на пределе. Когда машина припарковалась у подъезда, Кирилл понял, что совершенно не хочет домой. Он скорее из окна выпрыгнет, но в квартиру он не зайдёт. — Ты иди, а я прогуляюсь, — выдохнул Бабиев, как только оба музыканта вышли из машины. — Э, нет, одного я тебя не оставлю в таком состоянии. Глупостей ещё понаделаешь. Я не хочу потом обзванивать морги, больницы и полицейские участки. — Грязнов скрестил руки на груди, чётко обозначив свою позицию. — Как хочешь, — безразлично ответил Кирилл и направился в сторону парка, так и не удосужившись взглянуть на Андрея. Нет у него сил сейчас с ним спорить. Бабиев уселся на камень около реки и уставился на воду. Клавишник бесшумно опустился рядом с ним. — Хочешь поговорить об этом? — осторожно поинтересовался Грязнов. — Ой, только не начинай, пожалуйста. — Кирилл вымученно вздохнул, наблюдая, как сорванный им подснежник медленно обрастает коркой льда. — Я в порядке. — Мне так не кажется. Я же вижу, как ты выглядишь, Кир. Весьма паршиво выглядишь. И самовывоз с тобой не работает. Возможно, я сейчас в твоих глазах выгляжу надоедливым ублюдком, но нельзя держать всё это в себе, понимаешь? Бабиев сдался. — Да, мне херово. Очень херово. Терпеть себя не могу. Доволен?! — Глаза Кирилла чуть ли не искрились от ярости. — Я убил его… — прошептал вокалист и закрыл лицо руками. Грязнов молча обнял его за плечи. — Пошли домой… Кирилл покорно поднялся, размазывая слёзы по лицу. Этой ночью Бабиев не мог заснуть, сколько бы снотворного и успокоительного он в себя не запихнул. Андрей уже давно сопел в соседней комнате, сразу вырубившись после возвращения. Воспоминания то и дело осколками оставляли рваные раны в душе и сердце. Бабиев взял гитару и вышел на балкон. — Но отчего так холодно внутри?.. — новые строчки сами вырвались наружу, как и аккорды. — Я больше не могу себя винить… Кирилл закрыл глаза, слёзы сами скатились по щекам. — …Что не сорвался в небо выше облаков… — Голос дрожал, гитара расстроена, но Кирилла это волновало в последнюю очередь. — И я всё так же жду, сжигая дни, пытаясь вырвать правду изнутри… Бабиев поднял голову к звёздам, стараясь не разреветься ещё сильнее. — О том, что время первых не вернётся вновь… Не вернётся вновь… Всю ночь Кирилл просидел за песней, вымещая всю боль в музыку. Сил на слёзы больше не было. Осталась лишь щемящая пустота, от которой чуть легче. Внутри разлилось успокаивающее чувство приятной тоски. Бабиев с лёгкой улыбкой смотрел за разгорающимся рассветом за вершинами домов. Всё боль, всё тлен. Объятья этих стен Такие же, как были… Бабиев прикрыл глаза, отдаваясь мелодии. Мы не ждём перемен, И сам каждый по себе В рутине своей пыли. Кирилл выдохнул, отпуская всю боль. И проще всё принять, Не начинать с нуля, Остаток веры пеплом Выбросив за борт. Лучи восходящего солнца били из-за домов, напоминая о лучших временах. И впредь уже не ждать От засухи дождя, Пускай река по жизни унесёт… Кирилл выдохнул, крылья сами по себе раскрылись за спиной, но вокалист едва обратил на это внимание. Но отчего так холодно внутри? Я больше не могу себя винить, Что не сорвался в небо выше облаков. И я всё так же жду, сжигая дни, Пытаясь вырвать правду изнутри, О том, что время первых не вернётся вновь! Бабиев улыбнулся, щурясь от солнечного света. Вдохнул полной грудью, будто впервые за жизнь. Я мог бы стать Тем, кем, увы, не стал, И поздно бить посуду. Кирилл взглянул наверх, будто пытаясь докричаться до небес. Я мог бы взять От жизни всё сполна. Победителей не судят. Вокалист раскрыл крылья, те замерцали, отражая солнечный свет. Но мне не достучаться до небес, Ведь притяженье этих мест Оставит меня ползать по земле. И ветер перемен утих давно и насовсем, Я навсегда застряну здесь!.. Впервые за эти долгих два месяца Кирилл почувствовал себя живым. Но отчего так холодно внутри? Я больше не могу себя винить, Что не сорвался в небо выше облаков. И я всё так же жду, сжигая дни, Пытаясь вырвать правду изнутри, О том, что время первых не вернётся вновь! Не вернётся вновь! «Моей вины в этом нет… И ничего изменить уже нельзя…» Имел ли смысл дар, Что я не отыскал? Но с тех, кому дано В итоге спрос двойной. И каждый раз, поднявшись над собой, Я обесцениваю всех и всё. И если даже поднимусь со дна, Со мной всё та же пустота... Кирилл не знал, что Андрей стоял сзади и молча слушал. Но отчего так холодно внутри? Я больше не могу себя винить, Что не сорвался в небо выше облаков. И я всё так же жду, сжигая дни, Пытаясь вырвать правду изнутри, О том, что время первых не вернётся вновь! — Не вернётся вновь... — прошептал Андрей, закрывая глаза.