Предназначение

— Кирюха, держись, пожалуйста! — Я быстро подложил ему под голову подушку, борясь с резко нахлынувшей паникой. Не хватало ещё самому рухнуть рядом с Кириллом умирать. Ему нужна моя помощь, нельзя раскисать! Ещё чуть-чуть, и я точно двину кукухой. Я небрежно провёл рукой по лицу, лишь размазывая слёзы по щекам. Пытаясь успокоиться и унять мелкую дрожь в заледеневших руках, я пересел на стул. Вдохнуть почти не осталось сил, взгляд затуманился. Меня будто резко швырнули прямиком в пучину океана во время сильнейшего шторма. Без берегов, дна и неба. Бескрайняя пропасть. Бесконечная пучина отчаяния и страха так и сведёт с ума. Захлестнёт потоком волн, медленно и без сожалений разорвёт твою душу на части, скормит собственным страхам и утянет на далёкое дно, без малейшего шанса на спасение. Моя психика точно не выдержит второго такого удара за последние полгода, она уже жалобно трещала, норовя развалиться хоть сейчас. Голова раскалывалась, тело не слушалось, а мысли спутались в единый комок из паники и непроглядного ужаса. Он так бы и сожрал меня целиком, если бы не резкий телефонный звонок. Не обращая внимания на собственные окровавленные руки, я ответил, едва сумев удержать трубку. — Алё... Привет, Жень, — я ужаснулся, не узнав собственный голос. — Андрюх, у вас всё хорошо? — Тарцус с опаской в голосе затараторил в трубку, — Ты сам не свой, что случилось? — Кирилл... — слова давались с невероятным трудом, казалось, меня сейчас вырвет, если я попробую хотя бы вздохнуть. — Он пытался покончить с собой. — Твою мать!.. — Женя тут же прокашлялся, — Вы дома? Я сейчас приеду, дождись, пожалуйста! — Шорох на том конце провода и короткие гудки. Снова эта оглушительная тишина. Здравый смысл окончательно меня покинул и забрал с собой все адекватные мысли. Тремор усилился, новая волна отчаяния накрыла с головой, утягивая на дно, сковывая леденящим ужасом всё тело. Мой взгляд снова упал на Кирилла. Переборов себя, я сполз на пол и дотронулся до запястья вокалиста. Я чуть не одёрнул руку, насколько обжигающе холодной была его кожа. Равномерное биение пульса, вопреки самым ужасным моим ожиданиям, ощущалось. Я выдохнул, но сердце всё ещё бешено колотилось о рёбра, так и грозя безвозвратно разбиться, пальцы онемели, а в ушах оглушительно гудело. Я сейчас точно сойду с ума. Всё хорошо. Он живой. Всё в порядке. Но всё внутри так и клокотало, отказываясь воспринимать эту информацию. Нужно срочно успокоиться. Где я хранил аптечку?.. Взгляд упал на собственные руки, бордово-коричневые от слоя подсыхающей крови. Истерика ударила с новой силой, сбивая с ног и с силой ударяя головой об стену. Привычная маска самообладания спала и разлетелась на тысячу осколков, открывая незащищённые нервы. Стараясь успокоиться и не зареветь прямо здесь от ужаса и боли, которые нещадно меня терзали, я на негнущихся ногах направился в ванную. Перед глазами всё плыло, лёгкие чуть ли не разрывались от недостатка воздуха, а я уже и забыл, как дышать. Ледяная вода почти не помогла. Как и мыло. Казалось, кровь пропитала меня насквозь, пронизывая каждую клеточку тела липким ужасом. Едва не плача, я тщетно пытался смыть с себя едкий, омерзительный и терпкий привкус отчаяния. Но от себя не убежишь. Я поднял глаза на зеркало. По телу пробежала крупная дрожь, руки сжались в кулаки. Это я виноват. Я не уследил. Из-за меня он мог умереть! Ненависть к происходящему вытеснила страх, я с силой ударил по отражению. Зеркало с дребезгом раскололось, распустившись кривоватой паутинкой трещин, и рухнуло на пол. Осколок стекла оставил длинный порез на коже, мгновенно пропитывая руку болью и кровью. Теперь моей собственной. Я рухнул на пол и зарыдал, сжавшись в комок. Солоноватый вкус крови ощущался и во рту, почему-то. От этого так и захотелось проблеваться. Но встать я не смог. Сил ни на что не осталось. Желания жить тоже. Если умрёт Кирилл, умру и я. В сознании так и всплыли навязчивые строчки из собственной же песни. Завтра тебе будет больно. Прижавшись виском к холодному кафелю на полу и обхватив себя руками, я опустошённым взглядом наблюдал за тоненькой струйкой крови, стекающей в небольшую лужицу около моего лица. Красиво. Надо умереть сегодня. Очки каким-то образом слетели и лежали около раковины. По линзам пошли трещины. Придётся купить новые. Я закрыл глаза попытался закричать. Но в горле так и встал ком, поэтому выдавить я смог из себя лишь сдавленное сипение. Я зашёлся в кашле, нервы были на пределе, вот-вот — и им конец. В таком состоянии и застал меня Женя. Наверное, мне очень повезло, что я когда-то дал ему ключи от своей квартиры. Но сейчас это не так уж и важно. Попробуй вкус крови, это что-то новое. Наверное, я уже сошёл с ума. От этой мысли захотелось нервно засмеяться, но вместо этого я лишь зажмурился, слушая, как слёзы капают на пол. А я уже был почти в отключке. По крайней мере, мне очень хотелось отключиться прямо здесь и больше не просыпаться. Сдохну здесь и сейчас, и слава Богу. Бам. Последняя ниточка нервов треснула, оборвалась и лопнула. Женя красноречиво ругнулся (видимо, я и правда паршиво выгляжу сегодня), тут же подбежал ко мне и, взяв за плечи, усадил, облокотив на стену. Можешь даже не пытаться. Дай мне умереть, ну пожалуйста. Перед глазами всплыли воспоминания. Первый день знакомства с Кириллом, пьянка после выхода первого альбома, туры, концерты, кальян по выходным... Всё смешалось, расплылось. Так вот какого это, умирать. Правду говорят, что жизнь перед глазами проносится. Вслед за паникой пришло какое-то странное удовлетворение и спокойствие. Смирение какое-то, что-ли. Оно и к лучшему. Лучше скатиться в сумасшествие сейчас, нежели страдать долго и мучительно. Перед глазами плыли красные круги, уши заложило, я всё меньше и меньше ощущал связь с реальностью. Женя что-то говорил, кажется, звал меня по имени, но я уже ничего не слышал. Перестал искать точку опоры и провалился в манящую вязкую тьму, где нет места боли и страху. Попробуй вкус крови, вкус крови, вкус крови...