Колючки Можжевельника

      Приглушенный свет коридоров, казалось, обволакивал своей зловещестью душу. Теперь, когда за мелькающими по пути огромными окнами рисовалась мгла глубокой ночи — настолько кромешная, что вот-вот бы стекла сломались, и непроницаемая чернота вмиг залила все, уничтожая в своей пустоте каждую краску…       Тишина помещений почти гудела, и ее не могли забить ни попытки вырваться Каэде, ни шаги волокущей ее служанки, которые теперь заглушал стелящийся вдаль алый ковер. Золотистые обои, ряды свеч, подставки для ваз, щедрые складки распахнутых занавесок и даже картины. На верхних этажах помещения стали еще роскошней, и девушка словно чувствовала, что это тошное изобилие не приближают ее ни к чему хорошему. А потому по прошествии столького времени, измотавшего силы, все равно упрямо и активно сопротивлялась. Несмотря на бесполезность, подтвержденную бесчисленными попытками, она просто не могла смириться с судьбой, что ждала ее уже так близко.       С каждой следующей дверью, что двое проходили, внутри все сильнее разгоралась вопиющая энергия борьбы. Почти пугающе сильно — словно у животного, которое ощущает, что его ведут на забой. Мучение тянулось и нарастало в звенящей тревоге, но, наконец, вампирша остановилась у одной из высоких дверей. Пока Акаматсу делала очередной рьяный рывок к свободе, та учтиво постучала и после ответа, что девушка не расслышала за своим сопротивлением, завела ее внутрь.       Комната оказалась заметно светлее коридора. Стоило оказаться в ней, как сознание моментально покинула туманность, что царила в тусклых свечах по пути. Вместе с ней замолчала и паника — разум прояснился в кристальной настороженности, прокручивая в голове все со скоростью урагана.       Помещение напоминало просторный кабинет, и за письменным столом в его глубине, у огромного окна виднелась тонкая темная фигура.       Пока служанка не повела пленницу дальше, Каэде всего беглым взглядом отметила, что комната была полна изысканной мебели. Расшитые кресла, низкий темный столик, невероятно длинная ваза у стены, а также шкафы. Их полки были щедро заставлены книгами, подделками, куклами — от красавиц в изощренных нарядах до самых простых, с которыми играют девочки в деревне… Статуэтки, стекляшки, посуда; насыщенно яркое, такое новое, но и многое, что девушка видела лишь в старинном доме покойного деда.       Зал был полон разнообразнейшими предметами. Бесчисленные книги ничуть не удивляли в сравнении с остальным, что за считанные секунды пронеслось перед глазами бордовым, золотистым; темным шоколадом мебели и разноцветной рябью с полок… перед тем, как взгляд вновь сконцентрировался на медленно поднимающемся враге.       Встав из-за стола и легким движением задвинув кресло, к ним повернулся высокий, худой юноша. Акаматсу не думала, что кто-то мог быть еще бледнее ее похитительницы, однако вид «человека» напротив ярко доказывал, насколько же она ошибалась. На фоне извилистого золотого узора, что расползался по бордовым обоям, кожа юноши казалась почти синей. Наверное, еще сильнее в контрасте с его дорогой черной одеждой и того же цвета удивительно длинными волосами, завязанными в свободный хвост.       И, стоило подойти еще чуть ближе, как следующая деталь заставила холодно сжаться все внутри — в узких темных глазах незнакомца пронзающе сиял алый свет. А вокруг них рисовалась характерная, едва уловимая бордовая тень, свойственная этим действительно сильным чудовищам.       Вот это был… настоящий вампир.       Не сразу — поначалу Акаматсу даже не поняла, настолько не верилось: он выглядел ненамного старше нее. И все-таки суть этого существа делала его настолько далеким от девушки.       Похитительница продолжала толкать вперед, пока они не оказались достаточно рядом, а Каэде тем временем прожигала пристальным взглядом врага. И с каждым шагом все сильнее проявлялось одновременно горящее и ноющее желание сделать что угодно, но только вырваться отсюда — из проклятой комнаты, замка, и больше ни секунды не видеть этих стягивающих вязким страхом сердце вампиров… Одно это слово мучительно звенело в голове неизменным ужасом.        — Господин Корекие, я поймала человека, такого как Вы попросили, — спокойно произнесла служанка.        — Я вижу… Хорошая работа, Кируми, — его на удивление плавный, почти мелодичный голос звучал мягко, но в то же время внушительно.       Юноша неспешно подошел ближе, и Акаматсу даже прекратила вырываться, напряженно застыв. Секунды тянулись как пытки под задумчивым, пронзительным взглядом вампира.        — Это вы ранили… моего друга? — стараясь сохранить мужество, тихо и грозно проговорила Каэде, чтобы не дать страху сломить себя.        — «Твоего» друга? Хе-хе… Я бы не был так уверен на счет этого, — с оттенком легкой хрипоты шепота произнес он и немного улыбнулся, глядя вниз сквозь воздух.        — Я бы была, — твердо ответила Акаматсу.       Чего еще стоило ожидать, как не подобной ерунды? Конечно, он ничего не понимал. Чудовища не мыслили так, и, наверное, именно поэтому все обстояло как сейчас.       Каэде была уверена. Не было ни единого доказательства тому, что Рантаро не заодно с ней. В таких ситуациях сила объединения огромна — и девушка не собиралась отказываться от нее по глупости из-за каких-то призрачных сомнений. Слишком много человечество в них теряло.        — Что ж… не то чтобы это имело значение, — в прохладном равнодушии сказал Корекие, вновь подходя.       Жуткое чувство заставило панически дернуться прочь еще до того, как он протянул руку. Разумеется, служанка не дала сдвинуться с места больше, чем на сантиметр, но даже за него Акаматсу цеплялась настолько отчаянно, ведь всем своим существом жадно стремилась на волю.       Скрытая за похожей черной перчаткой ладонь чуть сжала плечо, и одним ненапряженным движением вампир повернул девушку немного в сторону. Почувствовав свободу от отпустившей Кируми, Каэде в очередной волне смелости начала рваться прочь, но такая, казалось бы, безобидная хватка оставляла еще меньше шансов на спасение. Почему? Акаматсу ведь даже не связана! Как можно было удержать ее лишь за плечо? Но девушка продолжала, не позволяя охватить себя беспомощности, что накатывала с каждой попыткой, отдающейся болью от пальцев юноши.       Как же дело было плохо! И ведь даже неизвестно, что ждало дальше. Да, Рантаро вернулся, но…       Не каждый переживал укусы — и не каждый укус имел цель оставить в живых…       Выждав несколько секунд, которые Акаматсу в безысходном отрицании не собиралась воспринимать, как игру, Корекие приблизился вплотную. Пытаясь отстраниться, Каэде не смогла сделать и шага, как уперлась спиной в край высокой и невероятно длинной «тумбы», что была усеяна бесчисленными ящиками и пересекала комнату посередине. Девушка опиралась всеми силами, но все ее попытки не делали буквально ничего — единственное, что она могла, это слегка отклониться назад, нависая над тумбой, что ставило ее лишь в еще более беспомощное положение.       Вдруг холодная ладонь схватила за подбородок и без усилий повернула голову Акаматсу, открывая шею. Волна доводящей до безумия дрожи прокатилась по телу, заставляя разум уже частично игнорировать происходящее, чтобы не сойти с ума. Затем, за ненадобностью отпустив плечо, Корекие аккуратным неторопливым движением убрал нависшие над кожей волосы. От ощущения полной незащищенности кипящая паника начинала переливаться через край.       Воздух ускользал в тяжелом дыхании. Набрав его полные легкие, Каэде вовсю мочь отчаянно закричала. Так, что ее оглушало эхо собственного вопля, который лишь на быстротечные мгновения забивал трепещущую тревогу. Однако уже спустя секунду после пришлось с горечью осознать, что вампир лишь слегка отстранился, тут же без малейшего волнения продолжая дело.       Это оно? Это все? Вот он — последний крайний момент, всего за миг до кошмарного исхода.       Оно не укладывалось в голове, что это действительно произойдет. Нет, не могло быть! Казалось, сейчас просто все остановиться: зависнет, прервется — линия не могла продолжаться дальше конечной точки… там ничего не существовало.       Должно было случиться хоть что-то, что угодно, но обязательно только предотвратить трагедию. Никак — ни на каплю не верилось, что подобное возможно…       И заливающийся яркой паникой разум уже видел, как стекла окон все-таки не выдерживают натиска густого мрака, ломаются, и мгла вязкой жидкостью вмиг поглощает все вокруг. Как трясется земля и вдребезги рушится замок, как солнце сжигает чудовищ дотла.       Секунды… всего лишь мгновения. Враг навис над шеей, и тут же ее пронзила острая, слепящая боль от впившихся клыков. Она испарила предыдущие мысли без остатка. Остались лишь золотистые узоры обоев, чернота за рамами окон и пустота, которую не заполняла жуть осознания только из-за силы мучительного ощущения — оно забивало все. Разум рвался и трепетал, стараясь только уйти от его слишком яркого восприятия, переждать, продержаться еще миг. Но пытка все никак не кончалась — она тянулась и ныла глубоким прокусом в шее, все больше погружая душу в какую-то холодную, сырую темноту.       Отчаяние пропитывало насквозь. Каэде беспомощно сопротивлялась его небывалому напору, терпя и игнорируя все те ощущения в ране, о которых не хотела и знать! Ладони все еще безысходно пытались оттолкнуть вампира, но неосознанно приходила крайняя осторожность движений, ведь каждое вспыхивало еще большей болью. Она переливалась через край, скапливаясь горькими слезами в уголках глаз, что изредка пробегали по щекам. Такие же горячие, как тонкая дорожка крови, стекающая по шее назад.       Но, не в силах принять ситуацию, девушка упрямо продолжала вырываться, несмотря на то, что мучительные попытки все сильнее отбивали желание. Однако этот конфликт разрешался быстро — тьма верно расплывалась ядом по телу, постепенно, но достаточно скоро, чтобы ужаснуться, наполняя его слабостью. Руки опускались, без возможности даже держаться на весу, сопротивление беспощадно стихало. Акаматсу бессильно повисла в поддерживающей шею хватке вампира и окончательно не поддалась отчаянию лишь потому, что сознание медленно утонуло во мраке.