Не бойся, милый, страха своего...

Прошло порядком недели, может даже больше. В это время Моко была на срочном задании по приказу Директора Агентства. Она не осмелилась ослушиваться, да и не хотелось, так как было чертовски интересно, что же будет на самом задании. Как оказалось, ей нужно было поехать в город Хатинохе. Одна. В незнакомом городе. Что ж, пришлось рискнуть и поехать туда, хоть Мидзуку мельком намекнула Фукудзаве об этом. Задание было небольшое и достаточно скучное — передать какие-то, супер кому-то дофига важные, документы знакомому Директора. Слушая наставление в уютном кабинете Юкичи, девушка слегка кивала головой, скорее для себя самой, нежели для начальника, кой как всегда был серьёзен и краток в словах. К слову, он выделил ей средства на поездку, пусть Моко и сказала, мол, что у неё и так есть деньги для поездки. Но разве можно отказать ему? Нельзя, ведь приказ. Поездка была какая-то смутная и неинтересная. Моко практически ничего не помнила из неё. Вот что было странно, так это то, что никто из Агентства ей не звонил. Тот же Дазай или ещё кто-нибудь. Но и самое странное было то, что никто из сотрудников Агентства не отвечал на её звонки. Сколько бы она не звонила, не писала, сообщения не были прочитаны, а женский монотонный записанный кем-то давным-давно голос твердил: "Абонент недоступен". Моко уже и не помнила как вернулась назад в Йокогаму с этого задания. Какой-то шум и бесконечный, нескончаемый гам больно отдающийся в ушах. И именно из-за этого она не могла понять что происходило и происходит в Йокогаме в данный момент времени. А происходила самая настоящая фигня. Как всегда сжимая правой рукой лямку сумки, а левой держа телефон у уха, раз за разом набирая номер то Дазая, то Куникиды. Но, блин, никто не брал трубку. Хотелось уже швырнуть гаджет к чертям собачьим, как Мидзуку вышла на одну из главных улиц города, через которую ей надо было пройти, дабы попасть в Агентство. А самое странное было то, что на улице не было ни души. Абсолютно никого. Лишь гул моторов машин и отдалённая перестрелка, каковая заставила сильно насторожиться. Мобильный выскользнул из руки, падая на твёрдый тёмно-серый асфальт, из трубки же вновь доносился монотонный голос, раз за разом голосящий о том, что абонент недоступен. Тревога стала разливаться внутри, больно уколов сердце. Чёрт, что же произошло? Слух уловил звук взрыва, будто бомбу такую массивную взорвали. Замерла на месте, прислушиваясь больше. Глаза скользят по округе, и зрение улавливает наверху какой-то силуэт. Резко вскинула голову к небу, вглядываясь в небо. Ёмаё, целый вертолёт с, мать его, винтовками и ракетами! Снаряды метались куда-то вдаль, словно была цель убить кого-то с такого расстояния. Но если учитывать, сколько их уже прилетело туда, то либо снайпер убивает много людей, либо цель самый настоящий акробат. Асфальт начал уходить из под ног, в самом что ни на есть, прямом смысле! Как можно скорее отпрыгнула от "пожираемого землёй" куска асфальта. Тут как раз находилась лестница, по каковой Моко хотела минуту назад подняться. На проезжей части, где в данный момент вообще не было ни машин, ни грузовиков, начали ходить люди. Но покачиваясь и выставив руки перед собой, словно зомби, повторяя что-то монотонное и совершенно одинаковое. Апокалипсис, ей-богу. Оглядывается в поисках хоть кого-то нормального. Мидзуку поняла что это такое с людьми. Кью. Это способность одного из мафиози-эсперов. В данном случае, Кусаке Юмено. Мальчика, который не понимает, кто враг, а кто друг. Именно такого ребёнка она больше всего побаивалась. Да ещё и его кукла, постоянно носящаяся в ручках маленького дьяволёнка. И вот он. Ацуши, несущийся со всех ног от очередного снаряда, выпущенного от загадочного снайпера, наверняка сидящего в кресле вертолёта, чтоб его чёрт побрал. Слух вновь уловил какое-то движение. Снова резко повернула голову в сторону той самой лестницы. Детская коляска, довольно-таки быстро, приближается к своеобразному обрыву, в ней же, находиться совсем малый ребёнок, плачущий от страха. Сердце предательски сжалось, ну не может Моко смотреть на такое! Красная сумка исчезла, как и лямка, которую яростно сжимали в руках. Надо успеть! Успеть! Она не простит себе ещё хоть одной смерти. Ноги сами собой понеслись с бешенной скоростью к ребёнку. Слишком уж она любит детей, и уж никак не сможет пройти мимо ни в чём неповинной жизни. Коляска в опасной близости от обрыва. Осталось всего несколько ступенек и малое расстояние, после которого малый может сгинуть в бездне. Шаги становятся быстрее, а расстояние сокращается также быстро. Руки протянуты вперёд, а брови сведены на переносице. Вот наконец-то Мидзуку ощущает в руках мягкие поручни коляски, резво схватив их, и плавно, но одновременно с быстротой, дёрнула на себя. Слава тебе Господи, ребёнок был пристёгнут к коляске специальным детским ремнём. Перешагивая через ступеньку, она с максимальной осторожностью поднимала коляску наверх лестницы. Отогнула капюшончик на коляске, который обычно загораживал детей от солнца или ветра с пылью, и увидела совсем молодое, заплаканное личико. Слёзки продолжали бежать по его маленьким, "хомячьим" щёчкам. Легонько дотронулась до его крохотной ручки, ощутив волну страха. — Ну-ну, чего ты плачешь? Мама скоро к тебе придёт. — через силу улыбнулась маленькому собеседнику, хоть тот и не отвечал ей кроме всхлипов и неразборчивого бормотания годовалого ребёночка. Максимально аккуратно отстегнула его от сидения коляски, внутри же понимала, что это чужой ребёнок и его не нужно так брать на руки, но, видимо, материнский инстинкт сработал, как и безграничная забота к детишкам. Взяла малого на ручки, смотря в его голубоватые глазёнки. Ясные глазки удивлённо смотрели на успокаивающее лицо незнакомки, в них застыли слёзы. Наверное мальчик. Он потихоньку начал успокаиваться, все ещё таращась на Моко, потому что было слишком любопытно. Смуглая кожа ребёнка немного напряглась, видно, что чего-то хочет. — М..м.. — мычало чадо, не отрывая взгляд глазок от янтарной радужки. После, он потянул ручки к её лицу, слегка тронув щёку. Божечки, как это мило. Искренняя добрая улыбка расползлась невиданной скоростью на губах Мидзуку. — Вот видишь? Давай пойдём с тётей Моко в Агентство, потом и твою маму найдём. — сейчас она понимала, как это звучит. Будто какая-то девушка хочет украсть чужого ребёнка у родителей. Прекрасно осознавала, что ребёнка нельзя уводить отсюда, но, блин, как-то помочь нужно! Или не быть ей Моко Мидзуку! Но эту идиллию прервал громогласный взрыв винтовки. Отшатнулась в сторону и её едва не задела массивная и тяжёлая ракета, на каковой сидела.. кукла?! И, о господи, она ещё так похожа на оригинальную куклу Анабель! Ракета врезалась и взорвалась в нескольких метрах от неё. Вот сейчас понятно, что нужно валить отсюда в Агентство, иначе ей или ребёнку, грозит быть разорванными на мелкие кусочки. Накаджима прыгал где-то со звериной мощью, уворачиваясь от снарядов, то и дело грозящих прилететь ему в лоб или куда-то ещё. Нужно ведь помочь не только ребёнку, но и шкету! Чёрт, чёрт, чёрт! Как же поступить? Снова оглядывается по сторонам и замечает фигуру в маске и длинными чёрными, собранные в колючий пучок на макушке головы, волосами. Это же вроде Гин. Гин Акутагава. Сестра Рюноскэ. Та отскакивала от каких-то абсолютно левых людей, махая клинками в своих руках. Вот и спасение. — Гин! — окликнула мафиози Моко, пристегнув ребёнка ремешком безопасности в коляске и покатив её по направлению к позванной. Обернулась на зов, тут же поймав катящуюся к ней детское средство передвижения. — Последи немного за ребёнком! Я скоро заберу его! Заранее спасибо! Чёрные брови Акутагавы-младшей поползли вверх, смотрела на Мидзуку как на идиотку, каковой она сама себя и считала в такой ситуации. Последняя же, развернулась на пятках и побежала в сторону воздушного огнемёта. Она заметила краем глаза, что везде понатыканы горшочки с "цветочками", на которых были нарисованы глазки и улыбки, как их обычно рисуют маленькие дети на своих шедеврах. Тут же прогремел мощный взрыв. Моко отбросило назад и она почувствовала как по ногам прошлось жжение, обжигая и ноги, и руки сильным жаром, как если бы её руки и ноги начали греть над огромным костром. Успела только прикрыть лицо скрещёнными крест-на-крест руками, чувствуя как их обдало сильным жаром, которое прожигало рукава её белой рубашки. Вот чёрт, ресницы немного пострадали. По краям немного обгорели, хорошо что не в середине и не все. Когда всё немного стихло и Мидзуку убрала от лица руки, осмотрелась. Внушительный кусок бетонного здания отломился, упав на асфальт, тем самым проламывая его, под своим давлением. Рядом с ним были люди, также прибывающие в состоянии гипноза, если его можно так назвать. Оглядела себя. Рукава белой рубашки обгорели до локтей, как и слой бинтов, находящийся под этой самой рубашкой. Теперь, на руках красовались не только белые шрамы от способности, но и новоиспечённые ожоги, которые сразу покраснели, выделяя на коже эти участки и сильно начав колоть. Тихо зашипела от невыносимой боли, будто тысячи маленьких иголочек врезались по оголённому кожному покрову. На ногах брюки тоже заметно обгорели и на них тоже появились пятна ожогов, принося нестерпимую боль. Хотелось кричать, но Моко держалась. Она сумела идти, хоть это и было затруднительно, так как боль была нещадна. На каждом храмом шаге, прядь наверху головы покачивалась. Шаг, ещё один, и ещё. Вот видит вертолёт снайпера, который дал трещину в городе, в любых смыслах. Ну нет, ты так просто не отделаешься, чертёнок в вертолёте. — А кто это у нас тут такой пожаловал? Оу, а у тебя был довольно жаркий и отжигательный день. — раздался их кабины по микрофону, довольно бодрый и издевательский голосок паренька. Да, именно паренька, по-другому нельзя назвать его. Вот же ж.. снайпер недоделанный. Подняла голову, смотря прямо в кабину вертолёта. Стёкла были затемнённые, но тем не менее они не помешали разглядеть, что паренёк обладает рыжими волосами, а рядом с ним витают какие-то силуэты, походящие на человеческие, но в разы меньше. Как та кукла.. — Что тебе нужно, снайпер с куклами? — холодно говорит, хотя нет, кричит Моко, дабы перекрикнуть шум издаваемый вертолётом. Серьёзность на лице, спокойствие отступило, показывая её с другой стороны. Семирамида, благо, цела, как и ножны для неё. — О-о, вот как мы заговорили. — с вкрадчивостью произнёс голос, выдавая ничем не скрываемую усмешку. И Мидзуку Богом может поклясться, что этот чертёнок лыбиться. Теперь она знает как его можно называть - лемур рыжий с винтовкой. — Я всего лишь хочу прикончить белого тигрёнка, которого почти придавило обломком от высотки. Но знаешь, — он словно подмигнул ей. — я не прочь сразиться и с тобой. Это он каким-то образом пытается показать какой он крутой? Самовлюблённый лемур с винтовкой, так даже лучше звучит. Он уже начинает раздражать. Да, даже такого спокойного человека, которого почти невозможно разозлить, как Моко. Она же в свою очередь, сжимает ладошки в кулачки, вновь чувствуя боль, каковая начинает по-тихоньку исчезать, так как внутри просыпается гнев. Если она злиться - то гнев переполняет её, а остальные эмоции словно испаряются в воздухе, будто их раньше никогда не было. Ну всё, чёрт поганый, ты допрыгаешься, раз уж начинаешь так говорить. Казалось, будто девушка и вовсе игнорирует лобовое стекло летящего в небе агрегата. Довольно сложно разговаривать с этим чертом пока тот в воздухе, а она на земле. Моко ж не аватар чтобы взмыть в воздух с помощью стихии земли. Но... есть кое-что, что тоже можно использовать, хотя это очень рискованно. Эх, может быть придётся использовать способность, ведь гнев переполнял её. Странное такое чувство и тем не менее ужасное. Глаза начали наполняться злостью, взяла с пояса Семирамиду левой рукой. Острое лезвие сверкнуло в вечерних лучах солнца. Ну нет, тебе это с рук не сойдёт, лемур ты рыжий с куклами своими. Последние, кстати, что-то бормотали в кабине вертолёта, хоть и самого разговора Моко и не слышала. Что же, сражение тебе будет, только погоди немного, нужно мысли ей восстановить. Вдыхает и выдыхает напряжённый воздух, в котором чувствуется запах пороха и выпаленных снарядов раннее. Слышен снова запуск нового снаряда, а после и выстрел. Вот же ж нетерпеливое существо с серым веществом в голове! Уворачивается от одной ракеты, на каковой снова сидит чёртова кукла в ковбойской, чтоб его, шляпе! Просто уворачиваться не получается, так как снаряд на управлении, посему, приходится отбегать и как-либо уворачиваться, слыша из динамика микрофона заливистый издевательский смех треклятого лемура. Снаряд-таки задел её, хорошенько взорвавшись, только и успела отпрыгнуть на метр-два, но получив новую порцию ожогов на теле и пару осколков от ракеты в руке, которые нещадно порезали кожу, принося ужасную боль. Зажала ранение рукой, дабы хоть чуть-чуть остановить льющуюся из руки алую жидкость, наполнявшую весь организм. Ух, больно ведь! Ну, а что она хотела? Йокогама довольно опасный город, как и эсперы в нём. Ещё один снаряд, а за ним третий. Две куклы, сидящие на ракетах, насмешливо глядели на Моко, словно презирая. Но она пыталась честно увернуться от запущенных в неё бомб, стараясь как-либо оградить и людей, что находились всё ещё в состоянии гипноза, бродя куда-то. Плотно стиснутые зубы скрипят сильнее с каждым новым взрывом, который гремит рядом с ней. Больно. Очень больно. Ожоги, всё тело болит от сильных ожогов и новых глубоких ран, оставляемых благодаря раскалённым осколкам от снарядов. Раз за разом. Принося сильнейшую боль. Чёртов рыжий лемур со своими куклами не успокаивался, громко смеясь и радуясь, запуская очередную ракету, осколок которой чуть не попал в глаз Мидзуку, но та успела достать Семирамиду, плотно сжав рукоять в руке и разрубить острым лезвием кусок бомбы. Всё тело ныло, моля об отдыхе или передышке. Ноги хотели подкоситься, подогнуться и свалить Моко на твёрдый асфальт, но она держалась. Штанины обгорели чуть выше колен, обнажая бледную кожу, покрытую множеством шрамов, а также рукава выше локтей. Бинты сожжены в хлам, правильнее сказать, в пепел. Она чувствовала себя беспомощной, беззащитной, ничтожной. Упала на колени, когда мимо неё пролетела уже пуля, врезавшись в асфальт и отскачив, покатилась куда-то. Больно. Очень больно. Хотелось отдохнуть. Хоть на минутку. Но Мидзуку понимала, если ляжет - то она не встанет. Не встанет из-за слабости. — Аха-хах, так наша "Спасательница" наконец-то упала? Вот здорово! Ты пополнишь мой список, тех, кого я победил и убил. Жаль что тигрёнок его не пополнил, но ты тоже сгодишься. — ч-чёртов лемур. Рыжий, гнусный лемур с куклами и винтовкой. В голове всплыли слова. Слова, сказанные кем-то. Она уже и не помнила кем, и где слышала их. «Как бы плохо тебе не было, даже если ты на грани собственной смерти - борись. Борись до конца, и только если ты умрёшь, бой за соперником. Ты не должна отступать, иначе покажешь слабину. Иначе ты не будешь настоящей Моко Мидзуку. Защищай, не себя, так других.» Странные слова, но почему-то, они давали больше сил и как-то поддерживали её. Сжала ладони в кулаки, костяшки побелели. Медленно поднялась, хоть Моко слегка покачивалась. Она знала что нужно сделать. Да, это будет глупо. Да, это будет рискованно, опрометчиво и можно посчитать её последней дурой, раз она решилась на это. Снайпер немного удивился. — Оу, а я думал что ты уже ослабла. Что же, — снова усмешка. — тогда ты умрёшь на поле боя. Мидзуку ничего не ответила ему и даже не обратила на его слова внимания. Этот лемур уже задолбал вкрай. Но после, она обратилась всё таки к нему: — Знаешь, я бы хотела тебе сказать, лучше остановись, иначе будет хуже. Тот посмотрел на неё и расхохотался, ну, вообще, в таком состоянии говорить так угрожающе - было смешно. Куклы рядом тоже мерзко захихикали, вто́ря снайперу. Они просто не знают, что будет. Она выпустила из руки кинжал, тот со звоном упал на асфальт, лежа параллельно твёрдой поверхности. Семирамида, пока что, не понадобиться. Если понадобиться потом вообще. Губы опустились, улыбки не было. В глазах появилась серьёзность, а по телу, в каждой клеточке, начали проходить частички гнева, объединяясь в один большой. Подняла взгляд на вертолёт, слыша шум двигателя и заряжаемых снарядов вновь. Одну ногу отставила вперёд, другую чуть назад. В радужке глаз была холодность, что пронзала до глубины души и даже снайпер невольно вздрогнул, пусть расстояние между ними было очень большое. Странно что они вообще друг друга слышали без микрофонов и наушников. Её сердце забилось чаще от волнения. Глубокий вдох-выдох. Медленно, почти шёпотом, произносит заветные слова, активируя свой дар. — Способность: Не бойся, милый, страха своего... — засим, неожиданно, договаривает фразу, которую почти никогда не говорила: — ..а бойся своей смерти! За спиной Моко появляются призрачные тени, поглощающие с головой в пучине безумия и страха. Она расслабляется, отдаваясь способности полностью и моля внутри, чтобы кто-то пришёл уже к ней на помощь. Тьма поглотила её полностью, не показывая. Слышится громкий, полный безумия смех, всего через несколько секунд. Зелёная радужка глаз снайпера сужается, когда сквозь тени появляется очертание фигуры в длинном, словно непроглядная ночь, чёрном плаще с капюшоном, скрывающего лицо и косой в правой руке. Капюшон сразу же откидывается, а тени исчезают, оставляя после себя это. Душераздирающий смех прервал паузу, даже звук мотора казался тише, из-за того, что смех был настолько громким. Но помимо этого и безумным. За капюшоном виднеется лицо Моко, но оно во многом отличается от того, которое у неё постоянно. Глаза. Они, вернее радужка, были разные. Одна радужка была меньше обычного размера, вторая радужка наоборот, больше. В них виднеется безумие, без капли какой-то ещё эмоции. Губы. Они растянуты в невообразимо широкой, ошарашивающей и пугающей до дрожи, улыбке. Смех вновь повторился, и даже чуть громче. А на теле почти и не было царапин, будто её снова залатали и пустили на поле боя. Только сейчас снайпер, находясь в кабине вертолёта, понял, что его руки сильно подрагивают на пульте управления, как и ноги. Потом, он понял, что крюк, который непонятно зачем вообще висел на "хвосте" посадочных перил, был спущен вниз и болтался. Это был путь к нему на корабль. Но и с этим, к нему пришла мысль, что он не может пошевелиться. Внутри всё похолодело. Моко же, постояла так чуть-чуть, а потом как рванула с места, да как начала рьяно взбираться по болтающемуся предмету, и казалось, что она не боится упасть с него. Но это точно был, словно, не человек! Ну не может обычный человек так улыбаться, и не боятся упасть на землю с высоты метров двадцать, а то и больше! Сердце отстукивало барабанный марш, страх сковывает тело, разум постепенно мутнел, накрываясь пеленой ужаса, заставляя дышать намного чаще. Грудная клетка снайпера уже болела от ударов сердца внутри. Куклы, что парили рядом с его головой, принялись тыкать в кнопки, стараясь хоть каким-то образом предотвратить дальнейшие действия. Послышался удар железа о сталь, и писк системы, которая оповещала о том, что часть вертолёта была повреждена. Смех безумия слышен чётче и почти оглушительно. Вот сейчас этому рыжему лемуру реально не до смеха. Парень еле как смог обернуться к двери в сам агрегат, слыша позади неё мощные удары. Горячий пот градом выступал на лбу и скулах, скатываясь вниз. Даже его куклы молчали, держась рядом и застыв от ужаса, но они принялись тихонько трясти своего обладателя, пытаясь привести в сознание. Но тот никак не мог пошевелиться больше. Мысли спутывались и сталкивались друг с другом, а паника начинала охватывать разум. Дверь с грохотом была выбита, а в проёме показалась высокая фигура с длинной железной косой, будто это прежде была не та девчушка немного низкого роста. Безумный взгляд, словно настоящий псих, хах, как же похоже. — Мир.. теней.. отво..рил.. во.. ро.. та... Проговорила фигура. В этом голосе слышны́ ещё несколько голосов, женский, мужской и ещё такой, такой грозный и страшный, внушающий бо́льший страх. Она медленно приближается, занося оружие в руках над головой, понятное дело зачем. Снайпер по-тихоньку отходит к системе, пытаясь "раствориться" в воздухе. Но этого, как было можно и ожидать, не случилось. Куклы летали, метая своими взглядами по всему вертолёту, пытаясь обнаружить выход из положения. Фигура приблизилась на достаточное расстояние, коса сверкала своим достаточно длинным остриём, а с его кончика капала тёмно-алая жидкость. К..кровь?! Только сейчас парень заметил как трясёт его тело от страха. Она опустила косу, схватив его за руку, а способность мгновенно прочитала: Имя: Марк Твен Возраст: 22 года День рождения: 30 ноября Группа крови: B (III) Способность: Гекльберри Финн и Том Сойер. (Две небольшие куклы, с помощью которых Марк может стрелять точно в цель, путём присоединения к снарядам.) Страх: скучная работа — Твен значит,.. — фигура хохотнула, бросив руку Марка от себя и сощуривая взгляд разных глаз. А потом вновь занесла косу над ним: — Хоть знать буду, кого хоронить! Тут парень понял, что нужно хоть что-то сделать! Он оттолкнул её от себя, чувствуя ладонями призрачную, почти невесомую материю. Фигура явно не ожидала такого поворота, пошатнулась немного, коса дрогнула, исчезнув. Но страх ни на секунду не отступал, становясь больше и заставляя сердце стучать чаще и громче. Так вообще-то и умереть можно! В панике, Марк спихнул фигуру к краю выбитой двери, он понятия не имел как, но с борьбой, сделал это. Руки тряслись, метал взгляд по всему своему боевому агрегату, однако в голову ничего не приходило. Фигура усмехнулась, хотев встать на ноги, вот только эти чёртовы куклы успели сбросить её. Вниз. Где-то двадцать метров над землёй. Но она не сопротивлялась. В глубине души Моко кори́ла себя за такое, за то, что использовала способность в полную мощность. Чёрные волосы спутывались от сильного ветра, они колыхались как и сам плащ. В спину дул ветер, сильный ветер, забираясь под одежду, неприятно холодя кожу. Прикрыла глаза. Что же, придётся принять судьбу и упасть. Наверняка разбиться. Хоть Мидзуку и не контролировала способность, она могла и так умереть, так как тело может не выдержать нагрузки. Пять... Четыре... Три... Два.. Один.... Удар в спину, хоть боль не чувствовалась настолько сильно. Но тут же вспышка от обнуления способности. Именно здесь она бросила кинжал, даже не подозревая что после всего это приземлиться именно тут. Ей снова повезло, но не надолго. Тело поразило болью. Ноги и руки будто кочергой раскалённой начали бить. Как и иголочки начали тыкать по телу. Зажмурилась от боли. Терпи. Терпи всю эту боль. Терпи отчаяние. Терпи всё. Стиснула зубы, издав тихий скул, подобно собачке. Невыносимо больно. Физически больно. Ч-чёрт. Боль стала терпимей только после пяти мучительных минут. Слегка приподняла голову. Новые порезы на руках и ногах. Они истекают кровью, которая и не думает останавливаться. Снова. Ну, хоть выжила. Хотя, лучше бы умерла, как думает она сама...

Хорошего человека не в силах испортить ни деньги, ни власть. Потому что, если вы по-настоящему хороший человек, у вас никогда не будет ни того, ни другого.