Не бойся, милый, страха своего...

Мидзуку лежит на асфальте, вокруг слышны звуки шагов людей, каковые до сих пор не пришли в себя. В небо взмыли те самые "кактусы", обвивая боевой вертолёт густыми и непроглядными клубами дыма. Невольно улыбнулась. Получил по заслугам, лемур ты эдакий. Но после, она поморщилась, так как пошевелила ногами и их поразила невыносимая боль. Подняться будет затруднительно, что ж поделать. Опёрлась разбитыми в кровь локтями об асфальт, терпя парад боли и осторожно принялась подниматься на ноги. Это вдвойне тяжело. Снова сдерживает голос, чтобы не закричать. Спину ломило и будто протыкало много раскалённых иголочек, а после и тесаки. Вскинула голову вверх, чувствуя как по щекам начали течь слёзы от неприятной эмоции. Слабая, ничтожная и попросту жалкая. Спустя попыток пять, Моко смогла-таки подняться на ноги, пусть и с огромным трудом и усердием. Нормально стоять не получалось, посему, её чуток покачивало из стороны в сторону. Плюс ко всему, дорога повредилась и по ней никак нельзя было ровно идти. Пока поднималась, успела взять Семирамиду, чтобы, немного погодя, не наклоняться снова за ней. Прерывистый выдох и болезненный вдох назад. Лёгкие разрывало от сильного кашля, да такого внезапного и неожиданного, что чуть вновь не осела на твёрдую поверхность. Вашу ж мать. Тихо и также рвано выдыхая, сматерилась, кашляя. Наверное, это от удара спиной об асфальт. В любом случае, нынешнее, пусть и плачевное, состояние не волновало Мидзуку ни капли, а лишь причиняло боль. Мозг выдал одну информацию. Ребёнок. Точно, как она могла забыть? Оглянулась по сторонам, ища взглядом мафиози. Четвёрка Чёрных Ящериц находилась за тем огромным куском упавшего здания. Благо, загородило им не всю улицу, а то надо было бы перебегать. Прихрамывая, терпя боль, терпеливо идёт к "святой четвёрке". Рьюро Хиротсу, Тачихара Мичидзу, Гин Акутагава и Широ Касагами. Они окружают сестру Рюноскэ, непонимающе смотря на плачущего ребёнка в её руках. Мичидзу посмеивался над Гин, каковая сверлила его недобрым, убийственным взглядом, наверняка желая прибить этого идиота. Хиротсу и Касагами же лишь посматривали на эту парочку, представляя их как молодую семью. Самый старший курил сигары, из-за чего появлялся табачный, едкий дым. Гин заметила приближение Моко и вздрогнула, подумав что это оживший труп. Ну, если так посмотреть на шизофреника, то это вполне обоснованно. Рукава рубашки обгорели, на локтях оставляя пепельные следы, по самим рукам текла кровь из множества вскрытых шрамов на кожном покрове; штанины брюк также обгорели, но чуть выше колен, синяки, ожоги, а главное – порезы из которых струилась алая жидкость; она хромала и медленно шла, еле переставляя ноги из-за боли, которую терпела. Периодически с её стороны были слышны покашливания и рваные вдохи-выдохи. Направленный взгляд Акутагавы-младшей заметили и остальные, поражённо уставившись на "объект" их наблюдений. Еле дохромав до Гин, Мидзуку трясущимися руками потянулась к пелёнке с ребёнком, но тут же убрала их, достав из появившейся из ниоткуда сумки свой зелёный свитер. — С-сп-пасибо, Г-гин. — дрожащим, медленно выговаривающимся, голосом промямлила она, укутывая чадо в свитер, чтобы тот не испачкался кровью. Мафиози лишь ошарашенно наблюдали, как Моко едва подняла своими руками мальчика и прижала к себе. Тот сразу успокоился, уставившись на лицо спасительницы, оглядывая ясными, любопытными глазёнками её. Широ хотела что-то сказать или предложить, но была прервана низким поклоном в сторону Гин. Та метала взгляды в стороны, явно растерявшись такому повороту событий и как всегда молча стояла, ни слова не сказав. Мидзуку осторожно выпрямилась и развернулась, всё ещё прижимая ребёнка к себе. Она чувствовала сильную боль в руках и ногах от нагрузки. Да даже от нагрузки сумки ей хотелось упасть и умереть. В сознании всплыли строчки стиха-песни написанного её сестрой:

Да, пусть нам будет трудно, но мы прорвёмся. И будем продолжать наслаждаться лучами солнца!

— И-ди-отка. — прошептала она, обращаясь к самой себе. Правда идиотка. Нельзя спасти всех, кто-нибудь всё равно умрёт или не выдержит. А кто-то, как она сама, не признает, что ему помощь не нужна. Пра́вы люди были, она слишком добрая. — Н..но, я д-должн-на п-помог-гать. — снова ничего не меняется. Переставляет одну ногу за другой. Боль ни на секунду не пропадает. Люди, вроде как, перестают быть зомби и принялись приходить в себя. Боже, как же это хорошо. Вновь рвано выдохнула, видя нормальных людей. Дазай всё таки успел. До Агентства идти минут десять, с её-то шагом, а за это время, она может упасть и потерять сознание от недостатка крови в организме. Либо же, руки просто онемеют вместе с ногами, и Моко также упадёт. Так, нужно заканчивать с такими позитивными мыслями. Тем не менее, она ускорилась. В голову будто стрельнули пулей из пистолета, так как боль была настолько сильной. Из глаз градом покатились слёзы от невыносимости эмоций. Ч-чёрт. Ребёнок на её руках непонимающе глядел на измученное лицо Мидзуку своими любопытными глазёнками. Ну да, малому интересно знать, что же случилось с незнакомой ему тётей и почему она закутала его в тёплый свитер, даже если сейчас тёплое начало осени. Но при этом, чадо молчало, не издавая ни звука, кроме мирного и спокойного дыхания, а сердечко билось в привычном для него ритме. Для девушки так и осталось загадкой, почему дети рядом с ней такие спокойные. Особенно малые дети. Щёки начали бледнеть, а руки по-тихоньку трястись, ноги подкашиваться, а дыхание становиться всё тяжелее и тяжелее. Недостаток крови сказывался на ней отчётливо. Вот поэтому она и до последнего не хотела использовать свой дар на полную мощность. Её тело просто не сможет выдержать таких больших нагрузок. Болезненный вздох вырвался наружу вместе с приступом кашля. И всё таки, наверное при падении Моко и перенесла малую часть на лёгкие, либо же тот рыжий чёрт постарался, когда обдавал её новыми снарядами, благо что сейчас он не атаковал. Знакомая улица заставила чуть ли не вскрикнуть от радости, но тут же радость перекрыла внезапная вспышка боли. Ноги, которые знатно кровоточили, сейчас начали по-тихоньку неметь. — С-сейчас,.. сейчас мы б-будем на работе. — ослабевшим голосом промямлила Мидзуку, видя красно-кирпичное здание. Перешагивая через раздробленные куски оставшегося асфальта, оно приближалось. Пару раз чуть не упала. Но дошла. Это маленькая победа. Вновь рваный, зато победный, вздох. Правда, нужно было ещё подняться вверх, на четвёртый этаж. Одной рукой она еле как держала ребёнка, ладонь второй руки плавно легла на гладкую поверхность двери, ведущую в само здание. Приложила усилие и преграда поддалась, открывшись. В помещении была тишина. Свет не загорался, наверное с электричеством что-то. Текущее состояние здесь было нагнетающим и вовсе недобрым, хотя обычно как раз наоборот. Стулья за барной стойкой перевёрнуты и лежат на полу, тоскливо ожидая когда их поднимут и приведут в порядок. Фисташкового цвета кресла слегка ободранны, на столах появились царапины, будто ногтями скреблись по ним, находясь в настоящей конвульсии. Быстро оглядев это всё, медленно двинулась в сторону входа в другие помещения, слыша как дверь позади захлопнулась и прозвенел колокольчик, оповещающий о клиенте, как это бывает. Тело обдало мурашками и кожа стала будто гусиной. Вообще, это походи́ло на начало какого-нибудь ужастика или хоррор-фильма. Рваный вздох и отражающаяся в который раз боль в висках заставили её прийти в чувства и двинуться туда, куда она и хотела. Чёрт, кнопка лифта не работает. Видимо, лифт сломался, как же некстати. Придётся подниматься по.. лестнице. Пешком. Тихо простонала от негодования, чувствуя во рту железноватый неприятный привкус. Вкус крови. Стоп, но откуда? Способность в который раз удивляет её всё больше и больше. В плохом смысле, разумеется. Сглотнула слюну во рту, вновь ощущая этот привкус. Напряглась, ставя одну ногу на ступеньку, стараясь твёрдо держаться при этом второй на кафеле. Тихо порадовалась и принялась осторожно шагать навстречу к заветной двери, ведущую на четвёртый этаж, при этом терпя всё. Может это покажется глупым, что Моко радуется этому, ведь, казалось, что в данной ситуации это достаточно легко, верно? Нифига подобного. Когда у тебя ранения на руках и ногах, которые чуть не подкашиваются от слабости, ты стараешься шагать по ступеням – это вообще чудо! Но о себе девушка думала в самую последнюю очередь. Её мысли зациклены лишь на одном – помочь. Помочь, во чтобы то ни стало! «Я должна это сделать. Должна! — вновь шаг на следующую ступень. — Спаси жизни, ты обязана сделать это. Иначе, зачем ты живёшь? Это твоя обязанность, Мокото.» Шаг. Другой. Миновала первый пролёт. С явным облегчением вздохнула. Ещё восемь пролётов, ничего. Теперь второй пролёт. Вновь шаг, чуть не подскользнулась и не упала спиной назад, еле удержала равновесие. Мальчик издал звук, похожий на писк мяукающего кота, и тихо заплакал. — Н-ну, тише, тётя Моко р-рядом.. о-она пом-может. — слабо улыбнувшись, говорит она, продолжая шагать и терпеть. Второй. Третий. Четвёртый. Вот уже и пятый преодолён, а силы покидали. Н-не может... Она не может. Слишком.. тяжело. — Да я погляжу ты совсем раскисла, Мокото? — неожиданный голос в голове заставил вздрогнуть. Этот голос она не слышала очень давно и ассоциировался этот голос с белым во́роном. Аарон. Аарон Канэко. — Я ведь знаю что вы сильная, так чего вы раскисаете? Давайте, боритесь. У вас всё получится.

Вытри слёзы, они ни к чему, Поболит, а потом заживёт.

Слова песни сами собой всплывали в голове. Странно, но почему слова Канэко, прозвучавшие в голове, и строчки песни так подбадривали? Наверное, потому что оба человека были ей близки и их поддержка для Мидзуку бесценна. Подняла голову. Ну-ка, соберись, тряпка! Встала и пошла! Подняла ногу, вновь шаг.

* * *

— И где этого оболтуса только носит? Вместе со шкетом внезапно пропали и не видно их! — Куникида недовольно высказывал своё мнение по поводу нынешнего напарника-недотёпы, меря своими шагами офис Агентства. — Да и Моко до сих пор не вернулась, а ведь всё только начинается! Рампо расслабленно развалился на стуле, поглощая очередную порцию сладостей и легонько покачиваясь на том же стуле, вернее, на его задних ножках. Козырёк шляпы прикрыл его лисий зелёный, аки сочная трава на лугу, взор. Ему было скучно. Да, банально скучно сидеть без дела и слушать причитания бывшего математика. Доктор Йосано пристроилась рядышком на другом стуле, также скучающе подперев скулу на сжатый кулак руки в перчатке. Ей тоже было донельзя тошно слушать монотонную и обеспокоенную речь помощника Директора. Один лилового цвета глаз был прикрыт, второй же наблюдал за шагающим по офису идеалистом. Эх, вот если бы пациента какого-нибудь с ранами, чтобы помочь его вылечить... Огорчённо вздохнула. — Не думаю, что такими темпами ты чего-то добьёшься этим. — сказала Акико, все ещё глядя на Доппо. Тот остановился и посмотрел на неё. — Что ты этим хотела сказать, Йосано? — То и хотела сказать, что если ты не перестанешь причитать как белый кролик, который опаздывает на чаепитие к красной королеве, то ни Дазай не вернётся, ни Ацуши, ни Мокото не придёт. — Поддерживаю, только глаза мозолишь ходить туда-сюда. — пробубнил Эдогава, отправляя очередной жаренный ломтик тонко нарезанной картошки себе в рот. — Но.. — Куникида хотел было возразить, но его нагло перебила Акико. — Жаль, что ни у кого сегодня не придётся ампутировать конечности или хотя бы полечить. — мечтательно протянула она, чувствуя и игнорируя неодобрительный взгляд идеалиста. — Ты так спокойно об этом говоришь, Йосано. Как о погоде на улице. — достал свой излюбленный блокнот и открыл на нужной странице. — Весь мой идеальный график коту под хвост! А Дазай в это дело даже, почти, не ввязывался! — Удивительно даже. — горько усмехнулась доктор и перевела взгляд на дверь офиса, которая вела к лестнице. За ней слышались чьи-то тяжёлые шаги и хриплое дыхание. Куникида насторожился, тоже услышав данные звуки и поднял голову по направлению к той самой двери. Медленно и тихо двинулся к ней, приготовив и блокнот, чтобы использовать свой дар по назначению. Резко распахнул дверь, смотря кого это нечистая принесла. Но увидев кто пришёл, резко убрал свою тетрадь, продолжая стоять в проёме и офигевать от жизни сильнее. Перед ним была Моко. Почти вся в крови и прижимающая к груди, как ценный трофей, свитер с чем-то шевелящимся внутри. Её ноги предательски подкашивались, а руки сильно тряслись. — К-куникида...с-сан.. — прошептала она, силы покидали её вместе с сознанием. Названный резво выхватил из рук ребёнка, так как сама Мидзуку сразу после его действия упала на пол. Сознание покинуло её, как и силы. И темнота вновь появилась в глазах, окутывая разум и закрывая рассудок. Темнота...