Не бойся, милый, страха своего...

Человек, переживший многое, никогда не засмеётся над чужим горем и бессилием.

— Мне вот даже интересно, где она такие раны получила. — Йосано показательно отряхнула руки от пыли, которой и в помине не было. Доппо суровым взглядом сверлил Моко, лежащую на одной из коек лазарета, уже в который раз. — Химические ожоги второй степени, глубокие царапины на руках и ногах, причём, они не затянулись, даже с помощью моей способности. На спине тоже хороший такой синяк был, предположительно, от удара немного шершавой поверхности о кожу, так как видны и кровавые следы. — пауза в речи заставила обоих тяжело вздохнуть. Тут Акико смахнула короткую чёрную прядь назад, как бы невзначай, предположив: — Хотя, знаешь, Куникида, мне кажется, что именно поэтому-то Рампо и говорил нам с тобой не отправляться туда, где были слышны взрывы. Доппо на это молчит, всё ещё сверля своим строгим взглядом пострадавшую, после, вздохнул и поправил очки своим обычным движением – средним пальцем. Окуляры, в надетом на его носу предмете, скрыли взгляд воздержанных и бесстрастных глаз. Далее, вытащил свой блокнот из-за пазухи, открыл и принялся что-то записывать в нём. — Поверить не могу, что твоя способность не смогла полностью залечить её раны. — наконец нарушил тишину идеалист, исподлобья поглядев на доктора Агентства, тем не менее продолжив записывать. — Есть предположения почему или какая причина? Она подумала, немного сощурив красивые лиловые глаза, глядев куда-то вдаль. Засим, небрежно смахнув вновь спадающую прядь назад и повела плечевым суставом. — Предположу только, что это её способность. Хотя когда я лечила Моко до этого, и шрамы с порезами давно были у неё. — Так, ну это ладно, вот только что с ним делать? — заместитель Директора захлопнул свою книжку и поглядел на мальчика, лежащего всего через ширму от раненной девушки. Тот немного ворочался во сне, до этого знатно проревев и кое-как был уложен спать. — И это, с ним всё хорошо? — уже с явными нотками беспокойства, спрашивает он. — Да не парься ты, Куникида. С малым всё в норме, ни переломов, ни ушибов. Весь здоров. — устало вздохнула, переведя взгляд на Моко, для себя же пробормотав: — И почему же моя способность тебя не залечила полностью? Дверь в комнату распахнулась, на пороге оказался Дазай, чья рука была перебинтована и на неё наложена шина, сам любитель суицида широко улыбался; сзади него стоял Ацуши, замявшись и немного теребя в пальцах подгоревшие края рукава рубашки, его же мимика изображала серьёзность и некую потерянность. Доппо сразу встрепенулся, наспех убрал за пазуху блокнот с идеалами как и ручку, затем быстрым и жёстким голосом отчеканил: — Ну и где вас носило? Вы понимаете, что сейчас на город пришла опасность? — И тебе привет, Куникидушка. — улыбаясь, произнёс Осаму, выдвигая другой рукой парнишку вперёд. — Мы лишь проверили кое-что. — Д-дазай-сан, м-мне нужно поговорить с Директором. — слегка заикаясь мямлит Накаджима, захотев побыстрее уйти. — Директор сейчас находится в саду, тем более, рабочий день окончен. — также строго говорит заместитель, а напряжённость в помещении только нарастала. — Раз день окончен, то мне тоже пора. — развернулась Акико, уйдя в другую комнату, даже не слышав го́вор идеалиста о том, что нужно остаться. Ацуши тихо смылся, не желая слышать дальнейшие крики и споры двух напарников. Куникида вздохнул и вновь поправил спадающие очки средним, немного загнутым, пальцем, он посмотрел на продолжавшего улыбаться Дазая, в чьих глазах, вернее, в их глубине, плясали чертята. — Сегодня пострадала Моко. — отошёл на пару шагов вправо, так как загораживал весь обзор собой, по крайней мере, с такого угла обзора. Улыбка мумии мгновенно померкла и исчезла с его лица, оставляя недоумение и серьёзность. — Что произошло? — чётко и в тон строгого бывшего математика произнёс Осаму, шагнув вперёд навстречу. Но нынешний напарник выставил руку в сторону, не давая подойти к Мидзуку достаточно близко. — Доктор Йосано сказала, что ей нужен отдых. Мало того, что сама пострадала, так ещё и ребёнка какого-то нашла по дороге, пытаясь спасти кого-то. Боже, ну вот что за девушка? — вздыхает Куникида. Дазай немного помолчал, что-то внутри себя решая, после недолгих раздумий, произнёс: — Выйди из лазарета. — Что? — болотно-зелёные глаза свернули удивлением, продолжая смотреть на горе-суицидника–напарника и думая, не сошёл ли он с ума. — Ты слышал. Выйди из лазарета. — такой жёсткий тон напрягал Доппо очень сильно, поэтому, он решил прислушаться. — Ладно. Но не беспокой Моко, Йосано-сан так сказала. — выдохнул напряжённый воздух из лёгких, вдыхая новую порцию необходимого для жизни воздушного пространства, пропахшего медицинскими препаратами и лёгким железноватым запахом крови. Медленно развернулся к выходу из лазарета, чья дверь была открыта от недавних пришедших гостей. Вышел из помещения, заходя в длинный коридор Агентства с тёмно-зелёными стенами и наполовину сделанными деревянными досками, для разнообразия интерьера. Прикрыл дверь за собой, поглядев на какие-то фотографии висящие на стене напротив помещения, где обычно была Акико. Тихие, но быстрые шаги в сторону общего офиса. Дела сами себя не сделают. Дазай же вновь повернулся к Моко. Янтарные глаза, вечно открытые и излучающие тепло и доброту, сейчас были закрыты и расслаблены. Рот чуть-чуть приоткрыт, губы пересохшие. Опалённые с краёв глаз чёрные ресницы, подметил про себя. Скользнул карим взглядом по откровенно открытым рукам и не прикрытым ногам, оглядывая их от и до. Тихо присел на край койки, аккуратно и осторожно подняв правую руку Мидзуку, заметив огромное количество белых полос на коже, а ещё и свежие, от внепланового задания. Стараясь не разбудить, провёл рукой по руке, чувствуя подушечками пальцев и ладонью теплоту, излучающую тельцем, а не только душой. Опустил также аккуратно. Та же рука потянулась к чёрным волосам, немного раскинувшимся по подушке, легонько потрепал их и затем, пальцы провели по щеке девушки. — Что же ты так, Солнышко? — огорчённо шепчет Осаму. Он явно расстроен. Приподнял её одной рукой, стараясь не разбудить, хоть и вторая была почти целёхонькой, тем не менее, гипс и шина мешали поднять Моко нормально. Получилось так, будто она сидит, но не в сознании ещё. Обнял её, утыкая где то в район своих ключиц и прижимая к себе. — Осторожнее надо быть. — поглаживает по голове, перебирая пряди чёрных волос. Это лишь банальное беспокойство. Беспокойство за.. подругу? А можно ли вообще их назвать друзьями? Суицидник привык, что друзьями становятся после реально тяжёлых моментов в жизни – это укрепляет их дух и сближает. Но и также, он знает, что дружба между парнем и девушкой могут привести к другим последствиям. Просто знает об этом и всё. Вздохнул, вспоминая одного человека, который назвал себя другом Осаму. Лицо немного просветлело, но и воспоминания не очень. Обречённо вздохнул. Ничего не меняется, ровным счётом. Вновь с осторожностью положил коллегу обратно на койку и укрывая тёплым одеялом, чтобы она не замёрзла. Что ж, нужно будет подумать над вопросом, кто Мидзуку ему. Но позже. Намного позже. Всё ещё сидит на краю койки, наблюдая за мирно выдыхающей воздух девушкой, каковая наверняка долго не просыпалась. Примерно через десять минут, её веки открылись, показывая сонный взгляд таких любящих и добрых глаз. Тут же голову пронзила острая боль. Тихо прошипела. Это вовсе не от того, что она проснулась, нет. Это из-за способности. Боль снова бьёт по ушам, а в глазах двоиться, не смотря на то, что она лежит. Над ней встают фигуры. Тёмные фигуры, давно не приходящие к ней с того самого момента, когда Моко начала пить новые сильнодействующие таблетки. Они обещали вернуться, и вернулись, хотя она умоляла Бога, чтобы этого не случилось. Увы, случилось снова. Таблетки нужно срочно выпить. Они в сумке, да! Пытается подняться, но в руки и ноги отдаёт жжение и они не хотят подниматься. Вот же ж.. — Моко? Ты уже проснулась? — знакомый голос эхом отражался в голове, создавая отзвук и перемешиваясь вместе с шёпотом, создававшийся фигурами. Попыталась говорить, но голос охрип и не хотел произносить ни слова. Внезапный приступ кашля заставил её резко принять сидячее положение и начать кашлять. Шумно выдыхает, встряхнув головой пару раз. Осаму не особо понимал, почему так, ведь доктор Йосано использовала свою способность. — Плата прошла успешно, Моко. Ты получила то, чего хотела – спасти чужую жизнь в обмен на свою жизнь, хоть ты и выжила. — знакомый голос Совести отдавался лёгким эхом среди шёпота и различных голосов от галлюцинаций. — Нормальное состояние придёт через некоторое время, не беспокойся. Но ты знаешь условия Эммы. Кашель прекратился внезапно как и появился до этого. Тело начало слушать её и движения стали контролируемы, вот только слабость была во всём теле. Голоса и шёпот утихали и звучали скорее на фоне. В итак болящую голову врезались последние воспоминания и события, да так быстро, что аж перед глазами на несколько секунд потемнело. — Б-боже.. — первое слово вырвалось из уст Моко после лечения достаточно вяло и уставше. Осаму уже был рядом. Он убрал густую и изрядно выросшую чёлку девушки назад, оголяя лоб и чужая ладонь легла на него, проверяя на наличие температуры. Его сосредоточенное и серьёзное лицо немного напрягало, так как увидеть суицидника серьёзным было что-то из ряда вон выходящее. — Что такое? Что у тебя болит? Говори, не держи в себе. — ох, Дазай, если бы она только могла это сделать, если бы она не сдерживала эмоций, если бы она говорила правду и не лгала, гнусно, но во благо, то Мидзуку была бы совершенно другой. — Это излишняя забота обо мне, Дазай. — хрипловатым голосом говорит она, но на сердце немного тепло, из-за того, что ей не хватает такого. Но нет, Моко всё равно не будет давать помогать себе, пока сама того не признает. Уж очень она упрямая. — Что вообще происходит? Последние новости я не слышала, вы на звонки не отвечаете, смс-ки тоже. Объясните что, чёрт подери, происходит! Сводит брови на переносице и легонько сощуривается, желая услышать правду из уст мумии. Тот в свою очередь убрал с её лба ладонь, вздохнув. Засим, поднимает взгляд карих глаз и произносит: — Война. Война с Гильдией, вот что происходит.

Война... Война с Гильдией...

Вновь эхом отдаются слова Осаму в голове, даже заглушая шёпот галлюцинаций. Веки широко распахиваются, а пальцы больно стискивают одеяло, которым наставник любезно укрыл её. Сердцебиение учащается, заставляя и дыхание становится рваным, а вот голова вновь заболела. Силой воли закрывает глаза назад, сильно сжать челюсти прямо до скрипа и взять себя в руки. Что-то нюни она распустила, так нельзя. — Война.. ясно. — скрипит Моко и добавляет: — Значит тот идиот рыжий из Гильдии. Его чёртовы куклы. — Рыжий из Гильдии? — озадаченно переспрашивает Дазай, напрягая память. Его лицо немного посветлело от того, что он вспомнил. — Это Марк Твен, Ацуши тоже его встретил, — но тут же потемнел. — так это он тебя так? Видя этот взгляд, по коже прошёлся мороз, заставляя её превратиться в гусиную. В горле встал комок, который было сложно сглотнуть. Вот ещё одно отличие, Ашидо никогда не смотрела на Моко таким взглядом. Взглядом, который излучал и заботу, и ненависть, и ещё что-то, что она не могла разобрать. Опустила голову, потупив взгляд своих янтарных глаз и тяжело вздохнув, кивнула. — Да, это он. Его бомбы и его куклы сделали это. И, прошу заметить, чуть не сделали с другими. — Я тебя понял, Моко. — неожиданно, его руки притянули к себе, прижав. Хоть одна из них была в гипсе (!), он обнял девушку, явно пожалев о том, что не был рядом, чтобы помочь. — Прости, я не смог помочь тебе. — Ничего, Дазай. Ты бы и не помог, прошу простить за грубость, но это так. Я бы и тебя могла убить, в самом прямом смысле этого слова. — легонько отстранил Мидзуку, смотря в глаза. Забота и лёгкое любопытство. Она же, вновь вздохнув, пояснила: — Такова моя способность и поделать я с этим ничего, увы, не могу. Может, не будь я такой идиоткой, выжил бы ещё до всего этого. — снова, снова эти воспоминания из прошлого, они уже порядком надоели. Моко бросает случайный взгляд в сторону и видит фигуру. Это явно мужчина, что видно по телосложению. Та проходит чуть вперёд, выходя на свет. Тускловатая лампочка, горевшая в лазарете, осветила человека. Достаточно высокий, почти под два метра. Даже при таком освещении можно заметить щетину на подбородке, не уложенные, небрежно раскиданные по голове каштановые волосы, немного свисающие на лоб и коротко остриженные. Взгляд, красивых глаз цвета моря, был устремлён куда-то в пустоту. Тёмная рубашка, поверх которой можно заметить короткий, где то до бёдер, песочный плащ и чёрные штаны. Более, увидеть не удалось с такого угла обзора. Незнакомая фигура приближалась, но Дазай не слышал даже неравномерное постукивание ботинок по полу.