Не бойся, милый, страха своего...

* * *

— Впустите меня в эту палату! Почему меня не могут пропустить?! — заметно повышая голос, говорит Сара, стискивая в пальцах свою полицейскую фуражку, что сняла минут пять назад. — Девушка, у пациента случился инсульт и сейчас она отходит от наркоза. Беспокоить её нельзя ни в коем разе, есть риск того, что сердце не выдержит. — работница проговаривала тихим и пугливым тоном. — Я прекрасно это знаю! Мне нужно пройти к своей подруге и её коллегам, которых вы пропустили без лишних вопросов, наверное, час назад. А я стою здесь, и спорю с вами. Я знаю, что беспокоить её нельзя, но, чёрт подери, ей нужна поддержка! — Имейте совесть, пациенту нужен пок... Андо не выдерживает сие представления, каковое предстало пред ней, посему, сжав ладонь в кулак, резко хлестанула по регистратурной полочке, что разделяла медицинскую работницу и её саму, повысив тон, крикнула: — Немедленно пропустите меня к детективу Мокото Мидзуку, что спасла сотню жизней на мосту! Работница вжалась в кресло, тихо пискнув номер палаты и этаж. Холодным тоном, полицай поблагодарила её, развернувшись и побрела быстрым шагом в сторону, где лежала подруга. Сердце бешено колотилось в груди, от новостей, что ей удалось узреть своими глазами. Ужасное зрелище, ежели рассказывать начистоту. Несмотря на то, что работает в сфере полиции уже как пять лет, с таким она столкнулась впервые в жизни. Да и факт того, что Моко чуть не отправилась на тот свет.. Сжала ладони интенсивнее, прикусив губу с внутренней стороны. Мрачное лицо дополняло чёрным цветком, что появился на макушке, происхождение которого Сара не знала. Так и ещё заметила только когда проходила мимо зеркала в отделе полиции. Этот взрыв вместе с погибшей девочкой.. это очень страшно. Инсульт можно схватить на раз-два. Непонятно было только одно, кто это сделал? Свидетелей, что девочка подорвала саму себя, было уйма. Но это и так понятно, что семилетняя девочка взяла бомбу, чтобы подорвать себя, заодно и унести сотню людских жизней? Бред! Самый настоящий, причём. Чтобы ни думали Юдзиро, Шуичи, вместе с Минами и Ёши, Сара думает, что это всё было подстроено. Сведённые брови на переносице, чёрные глазки обозревают номера палат, дабы найти подходящую. Свернула за угол, столкнувшись с кем-то. — Дорогуша, нужно быть аккуратнее. — женский голос немного напугал, ибо было неожиданно. Перед полицейским предстала доктор Агентства Йосано Акико. Сейчас, что примечательно, поникшая, серьёзная, а не как обычно. — Извиняюсь, доктор Йосано-сан, просто спешу. Вы здесь к Моко? — А как же. — смахнула прядь волос резвым движением головы в сторону. — Остальные сейчас там, мне нужно было подумать. Да ещё и не впускают! — Это плохо. — посмотрев на бабочку, что находилась в волосах Акико, пробормотала Сара, теребя в пальцах козырёк фуражки. — Как я понимаю, у Моко случился инсульт. — Ага, верно думаешь. — скрестив руки на груди, сказала доктор, смотря куда-то в сторону. — Отходит от наркоза.. да за то время, сколько мы здесь стоим, она пять раз смогла бы отойти от наркоза, пообедать, найти того преступника, покалечить его и прийти обратно. — Меня тоже не хотели впускать. — плечевые суставы напряженны, хоть и старается показать, что не сильно волнуется. Хоть сердце отбивает чечётку. — Я пошла выпытывать из врача, когда нас впустят. Куникида, если что, там. — бросает врач, поспешно скрываясь за углом, где промелькнул край длинной чёрной юбки, тут же исчезнув. Вздыхает, поправляя быстрым движением ладони чёлку, что спала на лоб короткими прядями. Что ж за день-то такой? Уже поспешными шагами добирается до палаты, где рядом был весь состав Агентства, кроме Директора, разумеется. Рампо, как обычно, с закрытыми веками, опёрся о дверной косяк, стоя неподвижно, аки статуя. Кенджи, уже без привычной улыбки и жизнерадостности, очами полными непонимания озирался по сторонам. Ацуши нервно теребил прядь меж указательным и большим пальцами, с испугом смотря на Кёку, что выглядела весьма невозмутимо, но напряжение чувствовалось за несколько километров. Джуничиро, прикусив с внутренней стороны щёку, поглядывал в закрытое окошко, скрестив руки на груди. Дазай опирался лбом о стену больницы, будто она упадёт без него, свесив расслабленные руки вниз, выглядел весьма подавленно. Куникида расхаживал вперёд-назад, лихорадочно думая о чём-то своём, судя по его шевелящимся губам, с которых ни звука не слетало. — Всем здравствуйте, — негромко поздоровалась Андо, на неё обратили внимания все, кроме Осаму, что продолжал смотреть куда-то вниз. — Пришла как только смогла. Вас не впускают? — Как видишь, Андо. — скучающе, но также напряжённо, произносит Рампо, не открывая малахитовые очи. — Битый час здесь стоим. — Привет, сестричка Сара, — подняв уголки губ, поприветствовал её Миядзава, что не понимал из-за чего все здесь собрались, у него был иммунитет на напряжённую атмосферу, чему можно было позавидовать. — У Моко случился инсульт, после взрыва на мосту. — сообщает Доппо, остановившись и строго оглядывая присутствующих. — Моко-сан спасла много жизней! — восклицает Танидзаки, тут же поубавив свой тембр громкости, видимо вспомнив, что находится в больнице. — Я уверен, кто-то подставил этот взрыв, заставив её волноваться, так ещё и.. — На её теле были обнаружены следы избиения. — неожиданная новость сзади Сары отдаётся звоном в ушах. Развернувшись, уставилась на доктора Агентства, что совсем недавно уходила к врачу. — В основном повреждены руки – плечи, предплечья, также и следы пощёчин. Что-то случилось до того, как Моко получила инсульт. В коридоре становится так тихо, что можно было услышать звуки биения сердец всех собравшихся. Внутри всё похолодело настолько, что пошевелиться казалось невозможным действием. — Утром я звонил Моко, спросить почему она отсутствует на рабочем месте. Мне кажется, она была на грани истерики, когда сообщила что приболела немного. — идеалист нарушил тишину, выудив из пазухи свой блокнот. Сара заметила, как руки Куникиды подрагивают, то ли от нервов, то ли от страха. — Боже, кто с ней мог сделать такое? — Ацуши глазами полными беспокойства глядит на всех, ответом ему служит тишина. Даже Рампо молчит, а если уж и он ничего не говорит, значит, всё плохо. — Дура.. — тихо шепнула Андо, привлёкши этим внимание всех, что с непонятностью смотрели на неё, приподняв брови. — Что вы имеете ввиду, Андо-сан? — спрашивает Танидзаки тихо, стараясь не вопрошать слишком громко. — Она дура. Моко никогда не примет помощи. Она идиотка. — сжала в пальцах козырёк фуражки, так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Когда ей плохо, она не показывает это, всегда будет говорить что всё хорошо и замечательно, когда на деле всё хуже некуда. Ненавижу эту черту. Подошла к деревянной преграде, подняв ногу, пнув её. Дверь поддалась, открывшись и стукнувшись о стену. Прошла в комнату, несмотря на какие-то слова от работников Агентства. Взор остановился на фигуре Моко. Она стояла на ногах, в левой ладони сжат клинок, что заносится у волос, вторая ладонь крепко держит большой клок чёрных спутанных прядей. Не успев что либо сказать, чирк, – и волосы с одной стороны острижены до плечей. По видимому, Моко даже ни на секунду не задумывалась о своих действиях, полностью контролируя их, сейчас же, сжимая с ладони внушительную часть волос. Сара сначала, как и подобает, стояла с минуту в полном шоке от действий своей подруги. Осознание ударилось в мозг сразу после увиденного. Быстро прошествовав в палату, перехватила Мидзуку за запястье, плотно зафиксировав пальцы на коже, чуть сжав их. — Ты совсем уже, а?! Отстригать тут мне волосы вздумала! Семирамиду убирай и ляг, тебе отдыхать нужно. Шизофреник не поворачивает головы в её сторону, аккуратным движением высвободив запястье из пут, опустила руку вниз, отпустив клок волос вниз. Только сейчас можно было заметить, что все эти действия проделывались над мусорным контейнером. Клинок отпускается на тумбу белого цвета, а сама девушка садится на койку, молча уставившись на свои ноги. Сейчас она, не в обычной форме, а в больничном длинном "платье" у которого формы вообще не было, без своего характера, молча слушающая всё то, что ей говорят.. это не Моко. Сара вздыхает, согнув руку в локтевом суставе, потянула её, потрепав по макушке подругу. — Моко, сейчас пришли все из Агентства. Куникида, Танидзаки, Ацуши, Кёка, доктор Йосано, Кенджи, Дазай. Хочешь, они зайдут к тебе? Она не реагирует никак. Только при упоминании последней фамилии Мидзуку легонько дёрнулась, тут же продолжив быть статуей. Андо заглядывает ей в глаза, тут же немного отпрянув, пытавшись сглотнуть ком, что встал поперёк горла. Пустые глаза. Ни одной эмоции. Искр жизни нет. Она будто живая кукла. Кукла, не имеющая определённый спектр эмоций, присущий живым существам. Внутри просыпается печаль, а вместе с ней и гнев. Какая тварь это сделала с Моко? Какая тварь посмела сотворить такое с ней? Какая тварь.. Эти постоянные, живые глаза, наполненные постоянным беспечием, задорностью от действий. Это лицо, что вечно озаряло светлой, добрейшей улыбкой. Это упрямство, беспечность в любых действиях. Этот задорный, по детскому весёлый смех, перерастающий в приступ хохота. Этот характер, по своему уникальный, добрый, нежный, беспечный, упрямый, иногда странный, весёлый, наивный. Это всё и есть Моко. А это.. это лишь кукла-недо-подобие. Нет этого человека, который только вчера утром с уверенностью доказывал по телефону, что собаки лучше. Нет этого человека, который смеялся по любому случаю, высмеивая противников, их действия. Нет этого человека, который поможет в любую минуту твоей жизни, беспокоящийся и заботящийся о других жизнях больше, чем за свою собственную. Нет этого человека сейчас. Есть только кукла. Живая, фарфоровая, безэмоциональная кукла. Не имеющая ни чувств, ни мнения, ни собственных мыслей. Это.. воистину ужасно. Особенно, когда понимаешь, что это всё происходит с твоим близким человеком, коим ты дорожишь. Ужасно. Сара плотно сжала челюсти, прям до скрипа зубов друг о друга. Чтобы ничего не сказать. Чтобы не заплакать. Чтобы не показать свои слабые стороны. Чтобы трёхэтажный мат не сорвался с уст. Вместо эмоций, на макушке растут алые бутоны петунии, – она злится. — Заходите, — проскрипела она, чуть отойдя от подруги, которая посидела так ещё с секунду, засим, легла на койку, закрывшись одеялом с головой, лишь некоторые непослушные пряди виднелись. В палату прошагивают остальные детективы-коллеги. Отшагивает в сторону тумбочки, чтобы остальные могли пройти. Куникида встал рядом с Андо, он вовсе поникший, тем не менее серьёзный. Взгляд тёмных зелёных омутов скрыт за окулярами прямоугольных очков, и эмоции в них разглядеть не получается. Дазай зашёл самый последний. В его глазах тоже читалась пустота, однако ещё и грусть. Фирменная улыбочка отсутствовала, лишь серьёзность и печаль, не более. — А где сестричка Моко? — хлопая глазками, спрашивает Кенджи, посмотрев на постель. — Она играет в прятки? — Нет, Кенджи. Моко-сан просто устала, вот и легла отдохнуть. — тихо говорит Джуничиро, с ужасом в миндальных глазах глядя на неподвижные очертания фигуры в постели. — Это ведь она, верно? — Да, это Моко. — кивнула Сара, не отрывая взгляда от Мидзуку, что также продолжала лежать, лишь легонько вздымалось одеяло, оповещая, что она дышит. Дальше шепчет еле слышно: — Никогда её такой не видела. — И не увидела бы. Не каждый день такое происходит. — мрачно декламирует Рампо, интенсивнее стиснув руки на груди, приоткрыв одно веко, бросил малахитово-зелёный взгляд на Дазая, что встал совсем неподалёку. — Да ещё и непривычно ей знать, что кто-то так беспокоится о ней. — Попробую её вылечить, может поможет. — пожимает плечевыми суставами доктор Йосано, напряжённо ссутулив плечи, чуть подав их вперёд. — Хотя маловероятно что смогу помочь, в прошлые разы не получалось. — Моко-сан, вы большая молодец, просто иногда случается такое. Вы ни в чём не виноваты, правда! — тараторит Накаджима, с тоской смотря как одеяло продолжает слегка вздыматься, а сама шизофреник остаётся неподвижной. — Не вините себя. — Сестричка Моко, ты выглядишь не очень, как я понимаю. — прямо сказал Миядзава, похлопав ладошкой по краю одеяла. — Если хочешь, можем вместе посадить у общежития Агентства деревья, думаю, тебя это хоть немного развеселит. — он улыбнулся, светлыми глазками сверкнув. В ответ ему лишь молчание. Моко смотрела пустыми глазами без единой эмоции куда-то, внутри себя разрываясь от боли и гнева. Она же могла спасти девочку, так почему не смогла? Хотелось просто-напросто умереть. Ещё и коллеги так беспокоятся за её состояние.. вдвойне убивало это. — Иногда меня поражает, как ты выживаешь? Впрочем-то, в этот раз ты могла умереть от инсульта. Такова была бы оплата за вызов Эммы вновь. Инсульт должен был случится в твоей квартире, так бы тебя спасти не удалось. Но ты спасла себя. Я как-то не удивлена. Совесть будто издевается над ней. Ощущает, что кто-то сел в районе ног, аккуратно погладив по голове, затем же обняв. Это были объятия Ашидо. Ни с какими другими не спутает. Она тихо мычит, словно напевает песенку, которую услышала где-то и постоянно играла ей.

Remember me, though I have to say goodbye Remember me, don't let it make you cry For even if I'm far away I hold you in my heart, I sing a secret song to you each night we are apart.

Нет, ей вовсе не больно от этих слов. Ей вовсе не больно от осознания того, что её предал человек, которому она доверилась. Ей не больно. Не больно, не страшно. Она не терпит боль, ведь боли нет. Ей не больно.. Всё также пусто внутри. Она слышит всё, что говорят ей её коллеги. Хочется обнять их всех за такую заботу, которую она не заслужила. Ей всегда говорили, что она не достойна такого. Не достойна семьи, друзей, заботы, любви. Лишь боли и страданий. Ей чётко вбили это в мозг. Не достойна лучшего, а худшего. Медленно поднимается, садится на койку, с опущенной головой. Все взгляды устремились на неё. Может, всё не так уж плохо? Может, попросить помощи? Нет, так нельзя. Облизывает пересохшие губы языком, приоткрывая рот, обдумывая каждое слово, которое скажет, тихо-тихо, почти шёпотом, говорит: — П-простите.. я должна б-была помочь. Я н-не смогла. Простите. Простите. Простите. Простите. — голос дрожит, пусть внутри она и рыдает от всего этого, снаружи нет ни одной слезы. Она всё повторяет это бесконечное «простите», в надежде, что это хоть немного поможет. Может,.. ей не так уж и "всё равно"?.. Моко аккуратно берут за руку, поглаживая по тыльной стороне ладони. Она прекрасно знает, что это Дазай. Она знает, что этот человек будет оправдываться. Ей это не нужно. Не нужны пустые слова. Но сейчас, когда все собрались здесь, не нужно показывать, что они поссорились. Хоть Рампо-сан знает правду, он её не выдаст. — Дурёха, — произнесла Сара, слегка хлопнув ладонью по черноволосой макушке. — Не пугай нас так, а то получишь. Мидзуку знала, за этой строгостью таятся слёзы, кои она скрывает весьма необычным способом. Сил на что-либо нет, поэтому она молчит. Хоть в глазах промелькнул слабый огонёк, что сразу погас. Это лишь притворство, чтобы не беспокоились за неё. Просто хочет, чтобы никто не беспокоился. Да, пусть это и по-дурацкому звучит, но это так. И перебраться в другое место весьма не помешает.