Не бойся, милый, страха своего...

Пятое октября весьма запоминающаяся дата для Накахары Чуи. Нет, это не потому что в этот день он мог бы купить на свои деньги довольно-таки вкусное вино, пополняя коллекцию. Не потому что в этот день он попал в Мафию. Не потому что встретил и приютил маленького щенка. Не по любому подобному случаю. Просто, есть тот случай, который он никогда не забудет. Он хотел бы вернуться в тот год, в те времена, когда его любимая была жива. Может быть, это получится, хоть когда-нибудь. Но явно не сейчас. Чуя помнил её. Такие чёрные длинные волосы, очаровательные карие глаза, в которых читалось жизнелюбие и ценность, тот высокий рост, ту чёлку, что прикрывала ей глаз, ибо так нравилось. Такой свободный, не боящийся последствий, собственных действий, банально ругани, человек, жизнерадостный, безумно красивый и такой запоминающийся. Нелегко отпустить такую. Внутри по-обычному пусто. Ничего не меняется, ровным счётом, впрочем-то. Когда Накахара поднимается с кровати, на которой не мог уснуть уже как несколько часов, по ощущениям, то становится немного тоскливо. Верно, сегодня та самая дата, каковую ненавидит больше всего. Плакать не хотелось сейчас, это вам не мелодрамы с гибелью собак смотреть, хотя и это довольно-таки грустно. Каждый раз обещает себе, что не будет плакать, что отпустит, что сможет просто оставить это в прошлом.. но сколько бы он не старался, этого сделать ни физически, ни морально, не может ну никак. Тихие шаги босых ступней в сторону ванной комнаты. Он всё ещё надеется, что её смерть была лишь дурацким сном. Неудачным, хреновым, самым ужасным сном-кошмаром, что был на памяти Накахары. Вспыхнула тусклая лампочка в комнатке, надо бы её поменять, а то уже как месяц с таким ужасным освещением находится ванна. Открывает кран, суя раскрытую ладонь в воду. Не понимает какая вода по температуре, ибо слишком далеко зашёл в себя, но, судя по ладошке, что начала сильно краснеть после длительного пребывания под прозрачной жидкостью, слишком горячая. Ну, или же, холодная. Подставляет уже вторую ладонь, прислоняя ребра обоих ладошек друг к другу, набирая в них воду. Ополаскивая лицо, что приводит его в сознание, тихо шипит, понимая, что вода очень холодная. Регулируя воду, взял зубную щётку, вновь подставляя под струю проточной воды, другой ладонью взяв зубную пасту, которую надо было бы купить. Выдавив из тюбика необходимое количество содержимого, положил тюбик на место, сам же принялся чистить зубы, прикрыв кран чтобы вода зря не текла. Веки закрыты, каждый день, просыпаясь и чистя зубы, он закрывает глаза, чтобы поверить, что это был всего лишь больной кошмар, и вот сейчас он услышит тихие, крадущиеся шажки таких же босых ног, скрипнет дверь, и тёплые руки обнимут его со спины, тихо шепча на ухо своим прекрасным голосом "Доброе утро". А когда Чуя повернётся, откроет глаза, то увидит её. Улыбающуюся во все тридцать два зуба, обнимающую его с заботой и нежностью, в длинной рубашке после "вчерашнего" вечера когда они мирились после ссоры. Они улыбнуться, оденутся и пойдут поздравлять Моко с её днём рождения, держась вместе за руки. Они услышат подколы на тему сладких парочек, услышат весёлый смех, сами посмеются, попьют чай, переделают кучу дел, которые им любезно вручит Мори, поцелуются на прощание и Чуя пойдёт домой, оставляя сестёр наедине повеселиться в компании друзей. Он открывает глаза. Увы, ничего не происходит. Давно разбитое вдребезги зеркало осколками еле держалось на стене пред раковиной. Оно разбито Чуей уже как несколько лет. Да и если бы оно было целым, ничего бы не изменилось. В зеркале можно бы было увидеть уставшего, подавленного и разбитого человека, у которого в жизни больше нет радости после смерти дорогого человека.

Пойми прошу, Ты очень-очень мне нужна, Пойми, ведь я тобой дышу, Ты в это вряд ли влюблена.

Сердце в груди больно кольнуло от неприятного, посему, убрал зубную щётку, сплюнул пасту, ополоснувшись снова. Выпрямился, взяв полотенце с батареи и вытирая им лицо. Берёт расчёску, принявшись нещадно-жёстко дёргать ею по рыжим волосам. Ему всегда не нравились рыжие волосы на своей и без того идиотской головушке. В зубчиках оставались пряди практически клоками сдёргиваясь с макушки. Дурацкие волосы! Со злостью срывает вновь прядь волос, тихо прорычав что-то несуразное. Гнев потухает как только он видит сколько осталось на расчёске волос ненавистного ему оттенка. Лишь один человек любил эти противные вьющиеся кудри, постоянно проводя по ним тёплыми ладошками и зарываясь в них пальцами, улыбаясь. Стряхивает с предмета волосы в мусорное ведро, хрен с ними. Поправляет край футболки на животе, взяв с полки небольшую белую пачку. Сигареты. Чуя редко курил, это всегда не нравилось ей. Дулась, говорила, что с сигаретами дело не имеет, обижалась. На вопросы, отвечала с неохотой, размыто, мямля, что воспоминания не совсем хорошие. Она часто прятала пачки сигарет, которые Накахара редко когда покупал, с надеждой, что тот отучится курить, но как бы не так. Один раз они крупно поссорились из-за этого, и в тот день было много громких матов на нескольких языках от неё, пачки сигарет вышвырнуты в оконный проём, а сам Накахара чуть не лишился пальцев от клинка, когда он попытался в очередной раз зажечь зажигалкой сигарету. Она не разговаривала с Чуей порядком недели, хотя могла намного дольше, если бы терпение рыжика было бы железным. Мирились тогда чуть дольше обычного, и она взяла с парня обещание, что он не будет курить, чем осталась довольной. Чиркнула спичка, огонёк зажёгся и поднёсся к зажатой в передних зубах сигарете. Чуток неприятный дымок наполнил комнату через минуту, проветрить не помешало, так что окно распахнулось с помощью гравитации. В пепельнице вскоре появился один потушенный окурок от недокуренной сигареты, с кончика оного сочилась, еле уловимая взглядом, струйка испорченного воздуха. Нужно собираться. Накидывает на плечи рубашку, небрежно отбросив хвостик из волос назад, поправляет воротник, попутно глядя на часы. Слишком рано, шесть утра всего-то. Однако, его никак это не заботит. Витает в своих мыслях, как-то не соображая, как одевается, ведь каждое утро монотонное и похоже на сломанную касету на DVD-плеере. Она много поменяла в жизни Чуи, став самым дорогим человеком, которому он доверял как самому себе. Ни разу они не ссорились на тему доверия, попросту не было поводов для сеих ругательств. Пусть с виду и не скажешь, она была с характером и если уж ты начал с ней спорить — то один фиг переубедишь её. С такими характерами оба ссорились, но очень скоро остывали, уже на спокойных тонах разговаривая о проблеме. Шляпа водрузилась на рыжеволосую макушку, плотно сев на голову владельца. Поглядел в сторону полочки, на которой стояла рамка с её фотографией. Широкая улыбка, добрые, взрослые карие глаза, с виду острые черты лица, чёлка прикрывает глаз как и всегда было. Это единственное что осталось от неё. В черепной коробке постоянно появлялась мысль — пойти к Моко, — но она угасала всякий раз как только появлялась. Ей намного больнее, чем ему, ведь она до сих пор живёт в том доме, где раньше жила вся семья Мидзуку. Тем паче, рыться в вещах того, кого давно нет.. очень уж жутко и тоскливо. Плечи по привычке ссутуливаются, подаваясь слегка вперёд. Он до сих пор помнил как всё было в тот день. Поднял взгляд на входную дверь, вспоминая, как он, ещё будучи юнцом, после того дня, сполз по двери вниз, бьясь в истерике, захлёбываясь в собственных эмоциях, очень часто дыша, так как воздуха не хватало. Как он кричал самому себе, что это всё ложь и обман, что это идиотский розыгрыш, что завтра она придёт, извиниться, конечно, произойдёт ссора, но тем не менее, она была бы жива. Но этого "завтра" так и не случилось. Ни через день, ни через два, ни через неделю, месяц, год. Вот уже её нет почти пять лет.

Но я живу, пока держу Твою ладонь в своей руке, И трещины на потолке Напоминают мне о том, Что без тебя я был никем. Прошу, вернись,.. Или дай умереть мне.

Дверь захлопывается за спиной Накахары, когда он вышел из собственной квартиры. Когда-то, у него были мысли наложить руки на себя, причём, очень навязчивые. Наверное, эти мысли передались после общения с бывшим мафиози, который уже давно стал детективом, наверняка! Однако, руки на себя так и не наложил. Ни царапины, ни ожогов, ничего из этого. Потому что он банально боялся. Боялся того, что если бы она была бы жива, то точно такого бы не простила ему, будто мало ей дома суицидальных сестёр. Ветер приятно обдувает лицо, хоть Чуя этого не замечал. Осень — это именно то время года, когда он хочет вернуться в те времена. В те времена, чтобы не отпустить её на то задание, чтобы крепко обнять, чтобы увести домой, не думая о проблеме, чтобы она просто была жива. Он глянул в сторону, заметив, что деревьев стало больше. Он узнаёт это место. Когда-то, в те времена, они вместе гуляли по этому парку. Тогда он впервые услышал её весёлый и счастливый смех. Пусть и была из тех, кто улыбался, но очень уж редко смеялась. Вроде бы, это было совместное задание, после которого и порешили пойти погулять. Она легко заправила прядь за ухо, подул ветерок, открывая обзор на прелестные карие очи, что с добротой смотрели на Чую. По доброму, по живому, искренне, весело. Тогда, сердце впервые трепетно застучало в груди, что положило начало истории. Потом, правда, оба споткнулись и упали в кучу грязных листьев, а когда переглянулись, начали громко хохотать. Пересохшие розоватые губы дрогнули в подобии грустной улыбки от такого воспоминания. Вроде и забавно, но и грустно. Он проходит под деревьями, что сбрасывают разноцветные листья наземь, вчерашние же хрустели под подошвами ботинок, оседая частичками на сухом асфальте. Дождя не было уже очень давно, но это, наверное, к лучшему, так как это ещё один повод погрустить.

Наверное я слишком влюблён, Я снова начал слушать Земфиру. Листая твои фото в альбомах, Вникая в тебя тысячу раз. Наверное я слишком влюблён, Ты в каждой моей мысли, Ты вирус. Я снова буду ждать тебя дома, В бессмысленном поиске глаз.

Мимо проходят люди, но Накахара не замечает их, находясь в своём мире. А вот их любимое место — большая поляна под огромными деревьями, что сбросили почти всю свою листву, которая покрыла сухую траву несколькими слоями одёжки. Они любили находится здесь, пусть обычно было шумно, но это не мешало им наслаждаться пением птичек, раскинувшись на зелёной траве, чуть прикрыв веки. Иногда, они приходили сюда и поговорить, не на тему работы конечно, а о простых вещах. В один из таких разов, она сплела венок из свежих листьев, убрав шляпу с макушки Чуи и нацепив венок. Она снова улыбалась, быстро встав на ноги и побежав вместе с шляпой куда подальше. Чуя тогда долго бегал, пока не вспомнил, что у него есть гравитация и только тогда догнал её. Опускает взгляд на листья под ногами, а после, посмотрел вперёд, на выход из леса, куда он, собственно, и направлялся. Медленными шагами пошёл туда, стараясь быть как можно тише, сам не зная почему. Может быть, сознание что-то помнило. Оживлённые улочки Йокогамы это, конечно, хорошо, но уединённые, сделанные, по видимому, мафиози, намного лучше. Очень хотелось побыть в тишине, чтобы никто не помешал. В квартире этого нельзя добиться. Сунул вечно холодные ладони, облачённые в перчатки, в карманы чёрных брюк. На душе скребли кошки, что очень ухудшало, и без того никакое, настроение. Она очень любила розовую сирень. Чуя об этом прекрасно знал и всегда дарил ей только эти цветы. Потому что хотел всегда видеть улыбку на этом взрослом, но немного детском, лице, слышать чистый весёлый смех. Просто он хотел сделать её счастливой, не смотря на те невзгоды, которые практически преследовали черноволосую голову. Потому что очень любил и любит до сих пор. Незаметно срывает несколько веточек с розоватыми цветами сирени, как в самый первый раз. Тогда, он сорвал целый букет, почти упал на асфальт, благо, дар помог уцелеть, засим же, побежал к ней. Был тогда вечер, почти все спали, конечно, упрямая не хотела спать в такое время, сидя и бренча на своей гитаре очередные аккорды для сочинения новой песни. Её отвлёк стук в окно, в коим виднелся Чуя. Все рыжие волосы были растрёпанны, в них торчали листья и парочка веточек, шляпа съехала набок, держась только благодаря гравитации, на лице широкая улыбка от уха до уха, голубые глаза горели как никогда раньше, став только ярче и красивее. Ему открыли окно, и он протянул несколько веточек сирени. Неожидавшая такого позднего визита, она похлопала ресницами, засим же, мягко улыбнулась, обняв его и что-то прошептав. Тёплые воспоминания всё вонзались в душу словно раскалённые кинжалы, а не вспоминать он не мог. Ему всё напоминало о ней и с этим ничего не поделаешь!

Зачем ты лжёшь? Зачем ты жжёшь мои стихи? Ты говоришь, что ты уйдёшь, Ты не простишь мои грехи,.. Я сдохну с ними, ну так что ж, Давай, иди, чего ты ждёшь?! Я не хочу чтоб ты смотрела, На то, как ты меня убьёшь..

Аккуратно несёт в руках нежные веточки сирени, пытаясь уберечь, принеся бы на то место, их в целости. Он смотрит по сторонам, пробираясь уже сквозь толпу людей, пытаясь найти именно то направление, куда он и следовал. Чуя посмотрел на крышу одной многоэтажки. Один раз они сидели там с ней уже поздним вечером. Любовались ночной красотой города, в котором живут. Эти горящие в темноте и сверкающие, только от фонарных источников освещения, карие глаза он никогда не забудет. Как и тех объятий, которыми его одарили, а вместе с этим и ночь, в каковую оба не спали, гуляя по Йокогаме и встретив рассвет, сонными, но счастливыми до глубины души. Проходя мимо одного незамысловатого магазинчика, он вспомнил, как они вместе разговаривали тут, посмеиваясь и улыбаясь. А вон у того озера, они чуть не грохнулись в воду, пока спорили насчёт того, какая порода собак лучше. Под тем подъездом дома Чуя прятал недовольную её от дождя, накидывая прихваченный с собой дождевик, видя как её щёки раздуваются от негодования, которое вскоре высказывалось на него. А вот тут они заворожённо смотрели на проходящую мимо них стайку собак, и только один маленький пушистый пёсик обратил на обоих внимание, тявкнув, виляя таким же пушистым хвостиком, после, побежав обратно за своей стаей. В этом кинотеатре смотрели кино про псов, которые не смогли вернуться до дома, тогда они знатно плакали, но вечер потом прошёл очень даже хорошо.

Давай, ты этого хотела! Прошу вернись, Не дай умереть мне.

Накахара помнил всё. Куда ни глянь — везде видит воспоминание так или иначе связанное с его любимой. Психологи не помогут справится с этим, да и не особо нужно, иногда, это помогает сосредоточится на чём-то. Теперь, у него в руках помимо цветов есть ещё и большая уточка. Этих птиц она просто обожала, коллекционируя разные вещи, на коих присутствовали уточки или их намёк. И никогда никому не отдавала свою коллекцию, даже под дулом пистолета бы не отдала. Уголки губ вновь дрогнули в предвестии улыбки, но тут же опустились, заметая следы, что он хотел улыбнуться. Тембр шагов замедляется, как только он видит именно то место, куда хотел прийти. Шаги замедляются, он видит много-много могильных плит, на которых значатся незнакомые имена людей, их даты рождения и даты смерти. Много людей здесь. Проходит один пролёт могил, за ним второй и третий. Пред глазами мелькают незнакомые имена, он пытается найти одно знакомое, которое всегда называл нежно, по-родному.

Наверное я слишком влюблён, Я снова начал слушать Земфиру, Листая твои фото в альбомах, Вникая в тебя тысячу раз..

Мечется меж могил как зверёк, что не мог найти место, где что-то спрятал. Проходит уж по шестому ряду могилок, читая имена. Как он мог за год забыть, где находится именно то место? Эх, память подводит его. И вот, он увидел могильную плиту, у краёв которой распускаются нежно-голубые бутоны крохотных незабудок. Если незабудки распускаются на могиле у умершего человека, значит, он обращается к живым с просьбой не забывать его, — так говорил кто-то, уже не вспомнит кто точно. Заглядывает на надпись и узнаёт в ней знакомую фамилию с знакомым именем. Чуя аккуратно положил любимые цветы его девушки и уточку, он слегка дотронулся до хрупких бутонов незабудок, те легонько качнулись, тут же, будто выпрямившись. Хотя, наверное показалось. Медленно присел на землю рядом с могилкой, сняв шляпу с макушки, прислонив её к груди, практически поклонившись. Из глаз потекли предательские слёзы, что не могли никак остановится. Практически дотронулся лбом о край плиты, разомкнув губы и сказав впервые за целый день только: — Прости меня, Аши. Я тебя очень люблю. Его накрыли слёзы, которые он не мог скрыть. Он плачет потому что любит. Потому что не может никак её отпустить. Он до сих пор любит. Слёзы капают на землю, падая, только лёгкий ветерок будто гладит Чую по макушке тёплыми руками.

Я слишком влюблён, Ты в каждой моей мысли, Ты вирус, Я снова буду ждать тебя дома...