А знаешь...

It's like you're a drug It's like you're a demon I can't face down It's like I'm stuck It's like I'm running from you all the time And I know I let you have all the power It's like the only company I seek is misery all around It's like you're a leech Sucking the life from me It's like I can't breathe Without you inside of me And I know I let you have all the power And I realize I'm never gonna quit you over time It's like I can't breathe It's like I can't see anything Nothing but you I'm addicted to you It's like I can't think Without you interrupting me In my thoughts, in my dreams You've taken over me It's like I'm not me It's like I'm not me Kelly Clarkson — Addicted.

Заснуть мне удалось только под утро. Всю ночь я слушала, как бешено колотится твое сердце, как ты то ли говоришь во сне, то ли бредишь, чувствовала, как твое тело бешено била крупная дрожь. Лишь с первыми лучами солнца ты немного успокоился — перестал шептать мое имя, больше ни разу не упомянул Хейли и Элайджу, хотя и до этого заикнулся о них лишь единожды. У меня больше не было никаких сил. Я не знала, как остановить это, лишь крепче обнимала тебя, когда было совсем плохо. А утром я просто провалилась в сон, сама того не желая. Этот день изрядно вымотал меня — еще никогда мне не приходилось так бояться. Я прекрасно понимала, что ты не умрешь, и это главное, но дальше смотреть, как ты мучаешься, бьешься в агонии, я тоже была не в силах. Проспав примерно два часа, я проснулась, судорожно вздрогнув. Наверное, всем еще с детства знакомо это ощущение, когда во сне стремительно падаешь куда-то вниз и просыпаешься в тот момент, когда должен разбиться. Ты еще спал. Я прислушалась к твоему дыханию — оно было тихим и размеренным. Прикоснувшись тыльной стороной ладони к твоей щеке, я поняла, что жар прошел и невероятно обрадовалась. Раны на груди почти затянулись, от них остались лишь небольшие шрамы и рубцы, довольно неприятные, но они были просто царапинами по сравнению с тем, что я видела вчера. Неужели все это закончилось? Я знала, что все будет хорошо. Тебе просто нужно было поесть. Спустя несколько минут, ты тоже открыл глаза. Я снова вижу эти глаза, глубокие, манящие и безумно притягательные. — Доброе утро! Как самочувствие? — радостно произношу я, широко улыбнувшись тебе. — Намного лучше. Спасибо, — в твоих словах не слышится ни единой эмоции, кроме чего-то до мерзости холодного. — Что-то не так? — настороженно спрашиваю я, пока ты пытаешься подняться на ноги. Я встаю и пытаюсь помочь, но ты довольно грубо отталкиваешь меня, и я уже окончательно ничего не понимаю. — Да. Тебя здесь не должно быть, — жестко проговариваешь ты, продолжая попытки встать. — Только давай не будем снова это обсуждать, — меня начинает раздражать твой тон и то, что ты снова взялся за старое. — Какого черта ты вернулась? Я, конечно, подозревал, что ты сумасшедшая, но не до такой же степени! — со злостью кидаешь ты. Я вздрагиваю от твоих слов. Они были произнесены с таким гневом, что, казалось, ты просто меня ненавидишь. — Тебе было плохо. Я должна была помочь, — обиженно проговариваю я. Признаться, я была в шоке от того, что сейчас происходило, и не могла найти вразумительного ответа. — Вот именно! Ты должна была уйти, сказать Элайдже, где я, собрать вещи и улететь первым же рейсом в Мистик-Фоллс. Вот что значит «помочь». Тогда нас обоих здесь бы уже не было! — ты почти кричишь, и я вижу, как гнев буквально съедает тебя. Признаться, я ожидала, что это утро будет немного другим. — Твой брат и так знает, где ты. Но его здесь нет. А знаешь, я, кажется, понимаю, почему он до сих пор не вытащил тебя. Потому что ты неблагодарный мерзавец! Когда кто-то пытается помочь тебе, ты принимаешь это за жалость и отвечаешь желчью на его попытки. Ты просто не умеешь принимать помощь, потому что ты не знаешь, что это такое. И не смей меня учить этому! — я тоже перешла на крик. Это уже не вписывается ни в какие рамки. Вместо благодарности я получаю укоры и обвинения в глупости. Браво, Клаус! Я была полной дурой, когда ожидала от тебя чего-то другого. — Не лезь в это! Тебе не понять отношений в нашей семье. Возможно, у моего брата и есть причины, по которым его здесь нет, но вот какие причины держат тебя здесь, я не понимаю. — Я не чудовище и я не могла оставить тебя одного в том состоянии, в котором ты был. Хотя, кому я это говорю? — Ну конечно же! Я чудовище и мне не дано понять, что это такое. Тогда почему ты вернулась? Чудовище заслуживает того, что со мной было. — Я только что объяснила тебе и повторять одно и тоже я не буду. Если ты чудовище, то это не значит, что я тоже. — Добрая милосердная Кэролайн пожертвовала своей свободой, чтобы помочь мерзавцу Клаусу! Да я же должен ползать перед тобой на коленях! — с сарказмом кидаешь ты, и я уже не могу выносить тебя. Ты неисправим. — Можешь не утруждаться, — только и отвечаю я, после чего разворачиваюсь к тебе спиной и ложусь в надежде поспать еще хотя бы час. Вот чем ты платишь мне за мою бессонную ночь. — Давай, строй из себя несчастную обиженку, — продолжаешь ты, но я ничего не отвечаю. Можешь чем угодно прикрывать свою подлость. Ты действительно не понимаешь смысла доброты и человечности, или просто предпочитаешь ходить в маске бесчувственности? Возможно, ты не хочешь вспоминать того, что сказал вчера. Я и не собиралась ставить тебе это в укор. Но делать вид, что ничего не было, довольно бесчестно. Конечно, уснуть мне не удалось. Я считала твои беспокойные шаги за спиной и все думала о том, что заставляет человека быть таким подлым. — Когда я приехала, ты хотел, чтобы я поселилась у тебя. Как ты себе это представлял, учитывая, что в твоем доме живет Хейли? — не выдерживаю молчания я, но все еще не разворачиваюсь к тебе лицом. — Тогда ее там не было. Я и не знал, что сейчас она у меня, — жестко отвечаешь ты. — Ты собирался рассказать мне о ней? — Нет. — Почему? — Потому что я думал, что ты скоро уедешь и все равно все узнаешь от Сальваторе или кого-то еще. — Она любит тебя? — Нет. — Я много думала о том, как можно любить тебя. Я приходила к выводу, что тебя сможет полюбить лишь та девушка, которая будет очень похожа на тебя. А сейчас я понимаю, что любить тебя просто невозможно, — я произнесла эти слова. Не подумав о последствиях. Через секунду по моей коже прошел град мурашек. Я буквально спиной почувствовала твой взгляд и услышала, как остановились твои шаги. Хорошо, что я не вижу твоего лица. Зачем я это сказала? Причинять боль в ответ на боль никогда не было моим принципом. — Надеюсь, что ты веришь в то, что говоришь, — только и отвечаешь ты. И я слышу, как в твоем голосе проскальзывает нотка обиды и горечи, однако, ты никогда полностью не покажешь того, что на душе. Я не верю в то, что сказала. Я лишь хочу в это верить. Когда-то хотела. Мне хочется подойти к тебе, обнять и сказать, что я сказала очередную глупость, что все не так, но я себе этого не позволю. — Где мы находимся? В его кафе, верно? — ты резко меняешь тему разговора. — Да. — Надо выбираться. — Да. Наступает протяжная пауза, в течение которой я корю себя за свои глупые бессмысленные слова. Когда-то я действительно так думала, но сейчас это не так. Я ведь это знаю. Тогда какой черт сорвал это с моего языка? Последней моей надеждой остается только то, что ты знаешь, что это неправда. Неужели ты еще не успел этого почувствовать? — Кэролайн… — Что? — Ответь мне честно на один вопрос, — в твоем голосе я уже не различаю ненависти и злобы, однако прежняя обида все же проскальзывает, заставляя меня больше и больше себя ненавидеть. — Постараюсь, — только и отвечаю я, с ужасом ожидая твоего вопроса. — Когда мы выберемся отсюда, ты сразу же уедешь? — Не знаю. Теперь уже не знаю. Еще вчера я была твердо уверена, что останусь, но сейчас… — Я понял, — резко прерываешь меня ты, не дав договорить, — Я спросил это просто так. Ты ведь знаешь, что я не позволил бы тебе остаться здесь. Я быстро разворачиваюсь к тебе и сажусь рядом настолько близко, что ты немного пугаешься этому неожиданному порыву. — Ты помнишь все, что было вчера? — задаю я давно волнующий меня вопрос. — Все, — коротко отвечаешь ты. Прекрасно понимая, что меня интересует не все, а лишь несколько слов, произнесенных тобой. — Тогда почему ты ведешь себя так? — почти кричу я. — Потому что… Я зол на тебя, — не найдя более подходящего ответа, прерывисто отвечаешь ты. — Это ложь, — твердо заявляю я. — Чего ты хочешь? — начинаешь раздражаться ты. — Чтобы ты, наконец, научился говорить о своих чувствах. Вчера у тебя это неплохо получалось. Поверь, тебе так станет намного легче, — пытаюсь заверить тебя я, но ты лишь злишься еще больше. — Зачем ты постоянно напоминаешь мне об этом? Когда я сказал это, ты ничего не ответила. Думаешь, это приятно? И теперь ты хочешь повторить это? Зачем, Кэролайн? Чтобы лишний раз напомнить мне, что я чудовище и меня невозможно любить, даже если я сам способен на это? Да брось ты! — Нет. Я хочу, чтобы тебе не было так больно. Скажи, тебе ведь стало легче, когда ты сказал это вчера? — На какое-то время. — Мне тоже. Но потом я почувствовала себя просто ужасно, потому что я не могу сказать тебе всего, что чувствую сама. И вряд ли когда-нибудь смогу. И я не хочу, чтобы тебе было так же тяжело, как мне. — Хочешь научить меня выражать эмоции, при этом сама не зная, как это делается? — ты кидаешь укор мне в лицо, но я прекрасно понимаю твое возмущение. — Разве вчера я не показала тебе без слов все свои эмоции? Ты ничего не почувствовал? — Я никогда не чувствовал себя лучше, чем вчера, не смотря на то, что меня жутко лихорадило, и боль была просто невыносимой. Улыбка легко касается моего лица, когда ты с огромным трудом, но все же, произносишь эти слова. — А я никогда и никого не боялась потерять так, как тебя вчера, — в ответ признаюсь я. А ведь я потеряла отца и дважды чуть не лишилась матери. — Мне никогда не помогали просто так, как помогла вчера ты. А тем более, никто не шел ради меня на такие жертвы. Я знаю, что семья готова на все ради меня, но я никогда не позволял им идти на что-то подобное. И я не хотел, чтобы ты шла, тем более это опасно. Ты сама должна это понимать. Я не хочу, чтобы ты сделала то, о чем бы потом жалела. Ну конечно же! Вот в чем дело. Наконец-то, ты произнес это. Ты просто не привык, что тебе помогают. Ты не позволяешь людям помогать тебе, и не веришь, что они могут делать это просто так, бескорыстно. — Я ни о чем не жалею. А знаешь… я даже где-то в глубине души рада, что мы здесь. Здесь я могу быть с тобой и не думать ни о чем, кроме тебя. Честно говоря, за эту неделю я лишь пару раз в мыслях возвращалась к Тайлеру. А когда мы вернемся, ты заставишь меня уехать. В ответ на мои слова ты громко смеешься. — Да ты и вправду сумасшедшая! Я начинаю смеяться тебе в ответ и сама не замечаю, как ты властно притягиваешь меня к себе, и я снова оказываюсь в твоих объятиях, только на этот раз они крепкие и сильные. Я робко обнимаю тебя в ответ и закрываю глаза от удивительного спокойствия и умиротворения, прижавшись щекой к твоей груди. Только не отпускай меня, прошу. Делай все, что угодно, но только позволь мне чувствовать то, что я чувствую сейчас, еще немного. — Больше никогда не говори того, во что сама не веришь, — я так и знала, что ты напомнишь мне об этом. — Обещаю. Прости меня. Ты ведь знаешь, что это не правда? — Теперь знаю. Я просто не могу описать словами, что делают со мной твои прикосновения. Еще недавно у меня кружилась голова от простого прикосновения рук, а теперь твои объятия… и я просто схожу с ума. Я, как маленькая девочка, жадно впитываю каждую секунду, проведенную с тобой, задыхаюсь от твоей пьянящей близости, невзирая на то, где мы находимся и на то, что меня ждет другой в родном городе. Я никогда не пойму, почему ты влияешь на меня, как наркотик, но я готова снова и снова беспрекословно подчиняться твоему пагубному влиянию. Но ведь наркотики убивают… Плевать. Оно того стоит. Я уже чувствую себя зависимой. С тобой или без тебя, я все равно иду ко дну. Если ты и дальше будешь держать меня в своих объятиях так крепко, то я готова умереть и отправиться вместе с тобой в ад. — Не знаю, почему, но сейчас я ощущаю тебя полностью своей. Это ты тоже должна знать? — Конечно. Сейчас я и есть твоя. Ты заправляешь мне за ухо выпавшую прядь волос, а я неосознанно прижимаюсь щекой к твоей ладони. И сейчас я не помню о том, что эти руки отняли тысячу невинных жизней, крушили и убивали — я лишь чувствую их тепло и нежность. Ты никогда не был со мной жесток, как бы я не заставляла себя в это поверить. Так почему я должна быть жестока с тобой. Я не собираюсь искать ни одного «потому что». Просто будь рядом, хорошо? Я не замечаю, как быстро и легко проваливаюсь в сон, опьяненная твоим теплом и сладким вкусом нашей близости. Надеюсь, что когда я проснусь, ты все еще будешь со мной. Ты не оставишь меня, потому что любишь меня. А я так хочу верить, что это правда!