А знаешь...

Seven devils all around me Seven devils in my house See they were there when I woke up this morning I'll be dead before the day is done Florence And The Machine — Seven Devils

За все время, пока огромный самолет легко парил в воздухе, мы не произнесли ни слова. Однако еще никогда дорога не заканчивалась так быстро. Мы сидели, плотно прижавшись друг к другу, ты отстраненно смотрел куда-то в небо, а я крепко держала тебя за руку. Я всем телом чувствовала твое напряжение и думала, что что-то говорить будет излишним — я лишь еще больше тебя разозлю. Почему тебе кажется странным, когда тебя кто-то просто так держит за руку? Это обычный жест, который выражает всегда что-то разное, в зависимости от ситуации. Почему я это делала? Может быть, в знак поддержки, а может, потому что хотела просто быть максимально близка к тебе, не могла представить, что скоро придется разорвать ту неподвластную ничьим умам связь, которая у нас возникла. Что мы скажем, когда приедем? Как все объясним? Череда вопросов витала в моей голове, но я не хотела искать ответ ни на один из них. Не сейчас, когда я, возможно, в последний раз могу просто быть с тобой и держать тебя за руку, ощущая ее вселяющее уверенность тепло. Глупо растрачивать драгоценные минуты, проведенные вместе, на какие-то формальности, придуманные людьми специально для того, чтобы усложнять друг другу жизнь. Самолет сел, и ты молча двинулся за багажом, оставив меня одну. В такси ты так же предпочел не одарить меня ни единым взглядом, не говоря уже о словах. Лишь когда мы подъехали к твоему особняку, ты соизволил задать первый вопрос за весь день. — Ты остановишься у меня, или поедешь домой? — К тебе, — коротко отвечаю я, после чего ты молча выходишь из машины, достаешь вещи из багажника и направляешься к дверям, даже не оглянувшись на меня. Прекрасно. Буду плестись за тобой, будто я — часть твоего багажа. Домой возвращаться совершенно не хотелось — там меня ждало тысяча вопросов, ответить на которые я не могла даже самой себе. Когда мы оказываемся в гостиной, то видим там четыре пары глаз, обрушивших на меня недоброжелательные взгляды, в которых откровенно читалось «Что ты здесь забыла?». Что ж, я тоже рада вас видеть. На двух креслах устроились Ребекка и Кэтрин, а на диване лежала Хейли, рядом с которой сгорбившись сидел Элайджа. Посмотрев на нее, я просто ужаснулась. За неделю она превратилась в подобие человека. Запавшие глаза, сероватый оттенок кожи, бледные губы, поредевшие волосы — она была похожа на живой труп. Под пледом я заметила округлившийся живот, который уже довольно трудно было скрыть. Конечно же, мне было неприятно ее видеть, но та злость, с которой я пришла в дом Майклсонов в Новом Орлеане, сейчас сменилась на сострадание и презрение к этой девушке. — Элайджа, ты притащил в мой дом Кэтрин, даже не подумав о том, что я веду на нее охоту в течение пяти веков? Ты забываешь, что я могу щелкнуть пальцами, и ее голова будет жариться в камине, особенно учитывая, кем она сейчас является, — со злостью кидаешь ты, скрещивая руки на груди. Замечательная встреча двух братьев! — Ты не тронешь ее, Никлаус, — только и отвечает Элайджа, бросив короткий взгляд в сторону Кэтрин, которая в это время пускала в тебя молнии. — На твоем месте я бы не был так уверен. Когда ей стало хуже? — твой тон сменяется на более удрученный, когда ты жестом указываешь на Хейли, но в глазах все также блестит огонь злости. Мне стоило бы поучиться у тебя скрывать свои эмоции. — Сразу после приезда. И с тех пор с каждым днем она все хуже и хуже, — одарив Хейли сочувствующим взглядом, виновато произносит Элайджа. — Тебе не стоило тащить ее сюда! — раздраженно кидаешь ты, но Элайджа даже не переводит на тебя глаз. Видимо, твой брат уже успел привыкнуть к бесконечным упрекам с твоей стороны. — Я знаю, — отвечает он и подходит к нам, испытывая твое терпение. — Здравствуй, Кэролайн! Что заставило тебя не выполнять мою просьбу? — неужели, я слышу доброжелательный тон в этом доме? — У меня были веские причины, — как всегда, ухожу от ответа я и ловлю твой косой испепеляющий взгляд. Ты когда-нибудь прекратишь это?! — Обязательно было притаскивать сюда ее? Я уже и так одарена не самым приятным обществом, — вмешивается в разговор Ребекка, смотря на меня ненавидящими глазами, и указывая на Кэтрин в конце фразы. — Можно подумать, мне здесь очень нравится, — кидает Кэтрин, сложив ногу на ногу в вульгарной позе. — Успокойся, Ребекка. Я не обязан спрашивать у тебя разрешения перед тем, как привести кого-то в свой дом, — ты грубо ставишь ее на место, и я хоть и благодарна тебе за защиту, но уже просто не могу выносить твоего ядовитого тона, с которым ты обращаешься буквально ко всем, кто находится в этом доме. — У нас есть еще одна проблема, Клаус, — снова вмешивается Элайджа, — Сайлос в городе. Я недавно разговаривал с Деймоном Сальваторе, и он рассказал мне, что заметил, что … его брат — это не его брат. Сайлас принял облик Стефана. — Стоп! Если Сайлас расхаживает по городу в теле Стефана, то где тогда сам Стефан? — наконец, начинаю говорить я. — Я не знаю, — с сочувствием произносит Элайджа, отрицательно покачав головой. — Ты хочешь сказать, что привез Хейли в город, в котором сейчас находится Сайлос, и теперь я не могу ее отсюда увезти, так? — сквозь зубы шипишь ты, уже не сдерживая своего гнева. Меня поражает, с каким равнодушием Хейли наблюдает за всем этим. Либо ей все равно, либо у нее просто нет сил как-то на это реагировать. — Получается, так, — твердо заявляет Элайджа. Ты начинаешь отмерять комнату торопливыми шагами, скрестив руки за спиной в твоей привычной позе. — Есть какие-нибудь предложения? — ты с сарказмом задаешь вопрос, все еще мельтеша перед глазами. — Почему тебя так заботит судьба этой шавки? — вписывается Кэтрин, — У тебя все равно никогда не выйдет стать заботливым папочкой. — А знаешь, что у меня хорошо получится? Открутить тебе твою милую головку, — отвечаешь ты на ее укол еще большим. — Мы будем ждать, Клаус. Другого пути я не вижу, — обреченно произносит Элайджа. — Ждать чего? Пока Сайлос не придет и ни задаст нам всем жару? — ты, наконец, перестаешь напряженно ходить по комнате и усаживаешься на край дивана рядом с Хейли. — Ждать, пока родится ребенок. Думаю, это произойдет уже очень скоро. Если … если вообще произойдет. Взгляды всех, кто находился в комнате, обращаются на Элайджу. Он и сам явно пожалел о том, что сказал, но все знали, что он говорит правду. На что было надеяться? Все ведь видели, в каком состоянии находится Хейли. Да она самостоятельно поесть вряд ли сможет, не то чтобы выдержать роды. В комнате повисает напряженное молчание. В этот момент дверь неожиданно распахивается и на пороге появляется тот, кого каждый из нас ожидал увидеть в последнюю очередь. Тайлер? — Кэролайн, что ты здесь делаешь? Эйприл видела, как ты входила в дом с ним. Все в порядке? — обеспокоенно тараторит он, держа меня за локоть и презрительно смотря в твою сторону. — Тайлер, я … Все хорошо. Я объясню тебе все чуть позже, ладно? — пытаюсь оправдаться я, но слова упрямо не хотят складываться в предложения. Это то, чего я никак не могла ожидать. — Постарайся. Пошли, — он тащит меня к выходу, почти до боли сжимая мой локоть. Меня поражает, что ты молча наблюдаешь за всем этим и ничего не пытаешься предпринять. Конечно же, ты, как обычно, даешь мне возможность самой принять правильное решение. Только то, как ты плотно сжимаешь кулаки, дает понять, что ты на самом деле чувствуешь. Внезапно Тайлер останавливается и с удивлением смотрит на лежащую на диване Хейли, будто пытаясь узнать в образе этой с виду глубоко больной девушки свою давнюю подругу. — Хейли? Я уже совсем ничего не понимаю! Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Тайлер возвращается в комнату и переходит на крик, обращаясь к тебе с немым вопросом. — Тайлер, я все тебе объясню. Давай уйдем отсюда, — я пытаюсь привести его в чувства, оттянуть подальше от вас, но он упрямо стоит на месте. — Ты выдала нас! — на этот раз он обращается к самой Хейли, на лице которой я начинаю читать что-то похожее на раскаяние, на страх, на боль, — Ты предала меня и всех своих друзей! Они ведь верили тебе, они каждый день обращались десятки раз ради того, чтобы обрести свободу, но они так и не узнали, что это такое. А все из-за тебя. Из-за тебя этот ублюдок перебил всех моих друзей, мою мать, заставил меня бежать из города. Это все из-за тебя! В следующее мгновение все происходит, как во сне. Я не успеваю заметить, как Тайлер на вампирской скорости подлетает к дивану, на котором лежала Хейли, и пытается взять ее за грудки. Его рука застывает в миллиметре от нее, когда я слышу, как с противным хрустом твоя рука погружается в грудь Тайлера, и через секунду его сердце уже валяется у тебя в ногах. Перед моими глазами все поплыло. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком сердец и частым дыханием. Я ничего не вижу. В глазах сплошной мрак. Этого не могло произойти. Это ошибка. Мне все это привиделось. Когда ко мне возвращается способность видеть и понимать, я уже сижу на коленях рядом с бездыханным телом Тайлера. У меня даже нет сил плакать, потому что я не верю. Я смотрю на зияющую дыру в его груди, потом на валяющееся где-то в стороне сердце, которое пару минут назад еще качало кровь, и тут ко мне приходит страшное осознание действительности. Это все правда. Тайлер мертв. Ты убил его. — Тайлер! Тайлер, нет! Очнись! Этого не могло произойти с тобой! Тайлер, я прошу тебя! — кричу я, тряся его безжизненное тело, словно сумасшедшая. Отчаяние и боль потери накрывают меня с головой, перекрывая все остальные чувства. Я не могу. Я больше не могу терять близких мне людей! Тайлера больше нет! Тайлер мертв! Когда я все же делаю первый вдох, вместе с воздухом, меня наполняет ненависть. Я медленно поднимаюсь с коленей и смотрю в твое лицо, искаженное очередной непонятной мне эмоцией. — Как ты мог так поступить? — начинаю я, сначала очень тихо, потому что на большее не хватает сил, а потом все громче и громче, — Тебе не хватило того, что ты сделал с его жизнью? Ты убил его друзей, убил его мать, заставил его скрываться от тебя, а теперь убил его?! Гнев заполоняет всю меня до основания. Я не могу дышать. В легких нет ни капли воздуха. Все, чем я дышу — это ненависть, это жуткая, сводящая в тиски боль от потери любимого человека. Во всем виноват ты. Из-за тебя я потеряла все в своей жизни. Я потеряла себя. А в чем был виноват он? Он должен был жить! Я ведь любила его! — Кэролайн, я… — начинаешь было ты, но я не даю тебе договорить. Я знаю, что ты не привык оправдываться, что-то объяснять, и такое чувство, как раскаяние, тебе тоже вряд ли знакомо, так что, я не хочу слушать ничего из того, что ты можешь сейчас сказать. — Замолчи! Я не хочу тебя слушать. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя знать! Ты чудовище! И навсегда им останешься! Я тебя ненавижу!!! С этими словами на губах я выбегаю из особняка Майклсонов, абсолютно не помня, кто я и как меня зовут. Все, что я помню, это то, как на пол упало сердце Тайлера, и твое лицо, когда ты предпринимаешь жалкую попытку что-то объяснить. Как же я хотела бы забыть и это! Я больше не хочу ничего помнить! Я не хочу ничего чувствовать! Я устала терять тех, кого люблю! Это невыносимо! В голове звенит леденящая кровь мысль «Тайлера больше нет. Ты убил его», и мое сознание просто взрывается в клочья. Я все еще не могу дышать от невыносимой боли, и просто бегу, сама не зная, куда. Сейчас все неважно. За два дня я потеряла сразу трех человек, которых любила.