А знаешь...

To your grave I spoke Holding a red, red rose Gust of freezing cold air Whispers to me that you are gone… Always, always asking the question why Life is overrated, but I Never, never expected that I'd Underestimated my love for you Broken Iris — A New Hope

Уже неделю я не разговаривала ни с одним человеком. Учебу в колледже я тоже пропускала, на улицу практически не выходила. Елена звонила раз сто, мама волновалась и пыталась помочь, но у меня не было ни сил, ни желания слушать кого-то из них. Сегодня я впервые решилась поговорить с кем-то. Люди подумали бы, что я сошла с ума. Возможно, так и есть, но мне на это плевать. В такой ситуации просто глупо думать о том, что скажут о тебе люди. Я медленно шла по кладбищу, буквально всей кожей ощущая холод ушедших жизней. Никогда еще находиться здесь для меня не было так тяжело. Правду говорят, что человек счастлив до тех пор, пока ему некого навещать на кладбище. Я подхожу к надгробному камню, на котором крупными буквами было выбито «Тайлер Локвуд. Друг и сын». Я кладу на землю алую розу и сажусь напротив камня. — И это все, что от тебя осталось — надпись на надгробном камне и две даты. Тебя похоронили рядом с твоей мамой. Наверное, ты хотел бы этого. Кто бы мог подумать, что существо, созданное жить вечно, может прожить такую короткую жизнь. Тайлер… мне так жаль, — я впервые сказала эти слова, которые вырвались наружу вместе со слезами и выпустили мельчайшую крупинку боли, наполняющей всю меня, — Этого не должно было случиться. Я должна была предотвратить это, но я не смогла. Я просто не успела, Тайлер! Прости меня! Господи! Все, что бы я что ни сказала, уже не имеет никакого значения. Ты никогда этого не услышишь. Я должна была поговорить с тобой. Должна была признаться во всем, сказать тебе в лицо, как мне жаль. Я так виновата перед тобой за неделю, которую я провела там! Я должна была извиниться, найти подходящие слова, но я просто не успела, потому что он убил тебя!!! Просто взял и в считанные секунды лишил тебя жизни. Из-за меня… Ты пришел в его дом из-за меня! Я должна была поехать к тебе из аэропорта, но я предпочла остаться с ним. А ОН УБИЛ ТЕБЯ! Мне так больно, Тайлер! Мне невыносимо больно. А знаешь, чего я больше всего хочу? Ничего не чувствовать. Как Стефан когда-то, как Елена, помнишь? Просто щелкнуть пальцами и отключить все это к чертовой матери! Тогда я не буду чувствовать, как меня рвет на куски. Я не почувствую больше ничего. Пройдет боль, чувство вины, ненависть — все. Я так сильно хочу стать просто … пустой. Ради кого я должна держаться, Тайлер? Почему я должна все это терпеть? И, главное, как это вынести? Сегодня утром я проснулась и поняла, что больше не знаю абсолютно ничего в своей жизни. Мне плевать на все вокруг, осталась только боль. Она меня убивает. У меня стучит в висках, шумит в голове по ночам, как только я закрываю глаза, я вижу, как в его руке оказывается твое сердце. Снова и снова. Это просто невыносимо. А знаешь, что самое ужасное? Что я буду жить с этим вечно. Каждую ночь мне будет сниться одна и та же картина, и каждую ночь я буду сжигать себя изнутри той мыслью, что ты мог бы жить, если бы ни я. Но моя вина перед тобой не ограничивается только этим. Я сделала столько всего ужасного, Тайлер! Я врала тебе. Я уехала к нему, а ты об этом даже не подозревал. Я была с ним все это время, пока ты думал, что я в гостях у родственников. Я помогала ему, я спасла его жизнь, а потому он забрал твою. Почему я делала это? Потому что больше не могла отрицать, что у меня есть чувства к нему. Я хотела, чтобы это было не так, но я не смогла справиться с собой. Когда я перестала любить тебя? Никогда. Я не переставала, просто в один момент я поняла, что он занимает все мои мысли, а тебе там просто не остается места. Я постоянно думала о нем, я скучала по нему, я мечтала оказаться рядом с ним, с твоим убийцей. И как теперь я могу просить у тебя прощения? Меня нельзя простить. Я буду жить с этим вечно. И я это заслужила. Только вот ты… За что тебе это все? Из твоей семьи … уже никого не осталось! Я слышу, как позади меня раздаются шаги и уже готовлюсь выслушивать что-то похожее на соболезнования или упреки в том, что я пропала на неделю, но через несколько секунд я вижу перед собой Ребекку. — Так и знала, что найду тебя здесь, — произносит она, скрестив руки на груди. Почему я не слышу в ее словах этого прежнего стервозного тона? — Я пришла к тебе поговорить, — продолжает она, в то время как я вытираю с щек противную соленую жидкость, — Хейли попросила меня. — Что вам от меня нужно? — резко кидаю я, практически не смотря на нее. — Лично мне — ничего. Но вот Хейли хочет поговорить с тобой. Она просила тебя прийти. — Что? Хочет высказать мне еще пару порций ласковых слов о том, как она меня ненавидит? Передай ей, что сейчас неподходящее время. — Передай ей это сама. Она не вставала с дивана с того самого дня, как мы приехали сюда. Не думаю, что сейчас она настроена враждебно. — Я не переступлю порог вашего дома. — Тебя волнует, будет ли там Ник? Не волнуйся, мы можем оставить вас наедине. Все для вас. Только бы больше не слышать ее нытья. — Я не хочу ни с кем разговаривать. — Слушай, Кэролайн! Думаешь, мне нравится стоять здесь перед тобой и упрашивать тебя об одолжении? Нет, мне это чертовски не по душе. Но я выполняю ее просьбу, потому что знаю, что она очень плоха. Неужели тебе так трудно просто оторвать свою задницу от земли и перестать строить из себя бедную страдалицу? Что ты вообще здесь делаешь? Кого ты обманываешь? Неужели ты думаешь, что никто не заметил, что у тебя к уже ничего не было к Локвуду? Ты скоро захлебнешься от своего лицемерия, Форбс! — Заткнись! Не смей говорить о нем, тем более здесь! Я любила Тайлера! — Да? И поэтому ты пожирала нежными глазками моего брата? Да ладно, я ведь не слепая! — Я не хочу ничего слышать о твоем брате. Я его ненавижу. — Можешь рассказывать эти сказки своему мертвому бойфренду, но не мне. Если ты не хочешь разговаривать с Хейли, скажи ей это сама. Я просто не могу. После этих слов она разворачивается и на вампирской скорости покидает это место. Наверное, и мне пора. Слишком тяжело здесь находиться. Видимо, мне нигде и нигде не дано обрести покой. Я в последний раз окидываю могилу Тайлера взглядом и двигаюсь в сторону особняка Майклсонов. Будь проклято это место и все, кто там живет! Хотя… Они все и так прокляты. Их души давно горят в огне, хотя формально они и живы. Ребекка не обманула. Когда я вошла в дом, то сразу поняла, что он пуст. Здесь никого не было, кроме Хейли. Она лежала на диване в той же самой позе, что и тогда, когда я видела ее в последний раз. Только вот выглядела она еще хуже. Я посмотрела в ее глаза и поняла, что люди имеют в виду под словом «потухла». Она буквально угасла на глазах. Я забыла всю ненависть, которую раньше испытывала к ней. Она уже и так достаточно наказана за все свои ошибки. — О чем ты хотела со мной поговорить? — жестко произношу я, присаживаясь на край дивана. — Спасибо… что пришла, — с огромным трудом произносит она, — Я не буду … тянуть, потому что… я не в состоянии вести долгие разговоры. Я хочу попросить тебя об одной услуге. — Очень интересно! Я что-то тебе должна? С какой стати я должна выполнять твои просьбы? — Потому что … я умираю. Ее слова эхом отдаются в голове. Я снова слышу этот проклятый шум. Хватит! Я больше не могу слышать слово «Смерть». — Что ты говоришь? Ребенок родится, и ты снова будешь в порядке. — Нет. Я сомневаюсь, что вообще смогу родить этого ребенка. В любом случае… беременность убьет меня. Я видела, как ты смотришь на Клауса, когда ты была здесь неделю назад. — Еще одна! Только не начинай! — Послушай… Я знаю, что ты … любишь его. Ты не можешь признаться в этом самой себе, но это так. И от этого никуда не убежишь. Потому что… это ты, Кэролайн. Все твои чувства к нему — это ты. А от себя не убежишь. — Я его ненавижу, — в сотый раз произношу я эти слова почти криком. С каждым разом я верю в них все больше и больше. — Да. Но есть и еще что-то. Это называется … любовью, Кэролайн. Я не буду доказывать тебе то, что ты так противишься принять, потому что… ты и так это знаешь. Я хочу попросить тебя…. Пожалуйста, будь рядом с ним, когда я уйду. — Что?! Ты с ума сошла? Мне противно даже думать о нем после того, что он сделал, а ты просишь меня быть с ним?! — Это пройдет… А то, что ты чувствуешь к нему… уже слишком плотно засело в тебе. — Я никогда его не прощу! — сквозь зубы выцеживаю я, едва сдерживая гнев. — Да. Но это не сможет заставить тебя разлюбить его. Я прошу тебя об этом не ради него, и не ради тебя. Я прошу тебя об этом ради своего ребенка. Он не справится с ним без тебя, Кэролайн. — У него есть брат и сестра. — Ты же знаешь, что ребенку нужна мать. Мать, Кэролайн, а не тетя или дядя. Ребекка и Элайджа не влияют на него так, как влияешь ты. Ты делаешь его лучше. А они … просто любят его таким, какой он есть. Только ты сможешь предостеречь его от ошибок. Ты сможешь помочь ему … не сделать из своего ребенка себя самого. Он не знает, что такое материнская забота. Он не знает, что такое любовь отца. Как он … может дать это своему ребенку? Я уверена, что он хотел бы. Не знаю, почему, но он стал любить его. Сначала он и слышать о нем ничего не хотел, даже говорил, чтобы меня убили вместе с ним. А потом он стал заботиться обо мне. Я думаю, это как-то связано с тобой. Он любит тебя больше, чем кого-либо. И он будет любить этого ребенка, но он просто не умеет делать этого правильно, ты ведь знаешь? — Правильно любить? А кто умеет, Хейли? — Ты. Поэтому … я и прошу тебя об этом. Тебе кажется, что твои чувства к нему — худшее, что есть в тебе, так? Но ты не права. Это самое лучшее, что может быть в человеке. Только самая чистая сердцем девушка может полюбить его. Потому что любить его просто невозможно. А ты сделала это. И ты заставляешь его меняться. Все это видят. И ты тоже. — Неделю назад он убил моего парня, а ты говоришь, что он поменялся? — Ты знаешь, почему он это сделал. У него не было другого выхода. Тайлер убил бы меня, если бы Клаус опоздал хотя бы на секунду. Поверь… если бы не я, он бы никогда и пальцем не тронул бы Тайлера, потому что он знает, что это причинит тебе боль. Он знает, что ты никогда его не простишь. Но я умоляю тебя… присмотри за моим ребенком. Не дай ему сделать из него себя. — Я не могу обещать тебе этого, Хейли. Ты ведь понимаешь, о чем просишь? — Понимаю. Но я не прошу ни о чем, чего бы ты сама не хотела. Ты ведь хотела бы иметь семью… ребенка… и совсем не с Тайлером. Ребенка Клауса может полюбить только та, кто слишком сильно любит его самого. И хотя, я и недолюбливала тебя, как и ты меня, мы обе знаем, что этой девушкой можешь стать только ты. Я слушала ее, и не знала, что ей ответить. Она ведь действительно умирает. Как я могу отказать ей? Она ведь просто хочет знать, что ее ребенок будет в порядке. Это еще один человек, который стал твоей жертвой. Твой ребенок убил ее, хотя она его не хотела. А теперь она боится за него. Боится оставлять его с тобой. Какой же ты человек, если она боится оставить с тобой твоего же ребенка? Я не верю, что ты способен причинить ему вред. — Это все, Кэролайн. Я больше не буду задерживать тебя. Просто подумай над моими словами. Тайлера больше нет. Его не вернуть. А ты жива. И ты любишь Клауса. Каждый раз, когда будешь делать какой-либо выбор, просто вспомни об этом. Любовь — это лучшее, что может дать тебе жизнь. Я молча киваю ей в ответ, не видя смысла ей перечить. Пускай думает, что она во всем права. Это уже не имеет никакого значения. Я медленно встаю с дивана и направляюсь прочь из этого чертового дома. — Мне очень жаль, — напоследок кидаю я ей, понимая, что эти слова абсолютно искренни. Нет больше ненависти к ней, есть только жалость и сострадание. — Прощай, Кэролайн, — тихо отвечает она. Видимо, она думает, что прощается со мной навсегда. Может быть, так и есть. Но я все еще верю в лучшее. Это, пожалуй, слишком тяжелая расплата за ее грехи. Она росла без родителей, потом потеряла друзей, забеременела от тебя, что уже, по сути, наказание, а теперь вынуждена оставлять с тобой своего ребенка, не говоря уже о том, что она еле дышит. По дороге домой я думала об ее словах, пытаясь уложить в голове все, что она говорила. Если бы она не была уверена в каждом своем слове, то вряд ли бы затеяла этот разговор. Она не особо любила меня, когда была в добром здравии, так что просто так она бы этого говорить не стала. Впрочем, какая разница? Я все равно не смогу выполнить ее просьбу. Даже если захочу. И эта еще одна мысль, которая огромным камнем повиснет мне на шею, и которую я должна буду тащить всю свою жизнь.