А знаешь...

Maybe I had said, something that was wrong Can I make it better, with the lights turned on Maybe I had said, something that was wrong Can I make it better, with the lights turned on Birdy — Shelter

Вся оставшаяся ночь была для меня бессонной. Мама уже вернулась с дежурства и пыталась попасть в мою комнату, чтобы узнать причину моих слез, но я не имела сил никому ничего объяснять. Я даже самой себе не могла объяснить, почему я так поступила. Я видела только одну причину — страх. Я всегда боялась тебя, боялась себя, когда я с тобой, потому что только с тобой одним я могла быть способна на безрассудства, на любую глупость. Мне было абсолютно все равно на то, что будет потом — я просто впитывала всего тебя без остатка и наслаждалась тобой. Но ведь это было нездоровое наслаждение, которое в последнее время уже было больше похоже на зависимость, на страшную, затяжную неизлечимую болезнь. А знаешь, если бы я могла принять чудодейственную таблетку, которая избавила бы меня от тебя, я бы не стала этого делать. Я больше не мыслю себя без этого чувства, которое испытываю к тебе. Оно глубоко пустило во мне свои могучие корни и умрет только вместе с какой-то частью меня. Я просила тебя внушить мне все забыть. Только сейчас я понимаю, как это было жестоко по отношению к тебе, но в тот момент я ревностно держалась хотя бы за одну возможность избавить себя от этой муки. Как же подло! Я и не подозревала, что могу быть такой. А главное, что мне теперь делать? Жить с болью которую сама же причинила себе, и всю жизнь жалеть об этом — вот что мне осталось. Но если я все же поеду с тобой, что тогда? Моя мама останется одна. У Елены не будет ни одной подруги, мне придется бросить колледж, а главное — я поломаю нам обоим жизни. Я не смогу совладать с тобой, каждый раз ты просто обрушиваешься на меня ураганом, с которым я не могу бороться, и однажды я просто погибну. Я никогда не смирюсь с твоим образом жизни, не смогу смотреть, как ты убиваешь и крушишь, и все это приведет к тому, что я начну пытаться исправить тебя, а ты этого никогда не допустишь. Но зачем сейчас думать об этом? Ты никогда меня не простишь за то, что я натворила этой ночью. Утром раздался звонок от Елены. Она шумно тараторила в трубку, и из разговора я поняла, что она жутко за меня беспокоится. К ней самой наведывались призраки из прошлого — охотники, Коннор и Вон. Одному нужна была она, а другому — Деймон. Но сейчас с ними все в порядке, в отличие от меня. Я не стала распространяться о своих ночных приключениях. Елена назначила встречу у нее дома, вернее, в доме братьев Сальваторе, и я нехотя отправилась к ней, посчитав, что нужно отвлечься от этих до ужаса болезненных мыслей. Нужно привыкать жить без тебя. Впереди еще вечность. Когда я пересекла порог дома Сальваторе, то была буквально ошеломлена. С самого входа мне на шею бросилась Бонни. Поверить не могу! Она здесь! На глаза навернулись слезы, душу сковали и боль, и радость одновременно. Я не могла пошевелиться от ее крепких объятий и просто плакала от счастья и горечи. — Как же я рада тебя видеть! — произнесла Бонни, когда, наконец, оторвалась от меня, и на ее глазах тоже блестели крупные капли слез. — Нет, я рада больше, — улыбнулась я сквозь слезы, и мы пошли в гостиную, откуда за нами наблюдала Елена, которая тоже не могла сдержать слез. — Мы снова все вместе! — произнесла она, стерев с глаз непрошеную слабость. — Кэролайн, у тебя глаза красные и жутко опухшие, — подмечает Бонни, подозрительно глядя на меня. — Непростая ночка выдалась. Давайте не будем об этом, не порть момент, Бонни! — пытаюсь пошутить я, но мне не удается. Видимо, моя кислая физиономия говорит сама за себя. — Да ладно! Думаешь, если ты меня не видишь, это значит, что меня нет рядом? Ничего подобного, — продолжает Бонни, а я все больше напрягаюсь от этого разговора. Не знаю, что и ответить, чтобы прекратить это. — Так значит, Клаус, да? — неодобрительно произносит она, посмотрев на меня из-подо лба. Я не могу ничего ответить и лишь опускаю глаза, как школьница, провинившаяся перед мамой. В комнате повисает тишина. Я буквально чувствую витающее в воздухе разочарование Бонни и Елены. — Что будешь делать? — вопрос Елены нарушает тишину. — Я отказалась ехать с ним. Буду жить здесь, и всю жизнь проклинать себя за это, — с горечью произношу я и чувствую, как к глазам снова подступают слезы. — Иногда правильные решения даются с трудом, — вставляет свою реплику Бонни, и я лишь утвердительно киваю головой, только бы не показывать им внутренних чудовищ, которые рвут меня на куски, и не выслушивать их укоров. — Но не в твоем случае, черт возьми! — добавляет она после недолгой паузы, и я удивляюсь ее словам, не понимая, что вообще она имеет в виду. — В каком смысле? — Ты счастлива, когда ты с ним? — задает простой, но в тоже время ужасно сложный вопрос Елена. — С ним даже счастье другое, — неуверенно отвечаю я, — Какое-то более яркое, легкомысленное, легкое, но вместе с тем, темное, затягивающее, — объясняю я, но понимаю, что мои слова кажутся им бредом. «Темное счастье»? Супер! — Как я тебя понимаю! — вздыхает Елена и повергает меня в шок. Ну, конечно же! Деймон! — Он убил Тайлера, его мать, Дженну, мне продолжать список? — вмешивается Бонни. — Но я люблю его, — возражаю я и не могу сдержать давно просящихся наружу слез. Подруги вскидывают на меня полные удивления глаза и еще долго смотрят на меня, пытаясь заставить себя поверить, что это не слуховые галлюцинации. — Кэролайн, тогда что ты здесь делаешь, черт бы тебя побрал?! — Бонни вопросительно смотрит на меня, ожидая ответа, который я не могу ей дать. Хватит мучить меня! — Вы ведь понимаете, что мы не можем быть вместе! К чему это все?! — почти кричу я, не в силах унять горячих слез уже практически ручьем льющихся по щекам. — А ты понимаешь это? — спрашивает шокированная Елена, наклонившись ближе ко мне. — От этого ни капли не легче, — бормочу я и вижу, что она начинает сердиться. Не надо, Елена, прошу! Я и сама жутко зла на себя! — Тогда попробуй. Дай себе шанс. Я сделала это, и не поверишь, но я просто до ужаса счастлива! Да, у меня просто разрывается сердце, когда я представляю, что сейчас может быть со Стефаном, но я понимаю, что раз сейчас, когда с того света вернулись все сверхъестественные существа, его нет здесь, значит он еще жив. И это дает мне надежду. На самом деле я никогда не перестану винить себя за ту боль, которую ему причинила, и я всегда буду любить его, но сейчас я с Деймоном. Возможно, это неправильно и я пожалею об этом, но я не могу по-другому. Нужно просто позволить себе выбрать то, что делает тебя счастливой, — с улыбкой произносит Елена и еще больше удивляет меня. Сколько все могут убеждать меня в том, что я должна быть рядом с ним? — Это невозможно, Елена. Я совершила непоправимое этой ночью. Пути назад уже нет. — Ты будешь говорить мне о непоправимом? — усмехается она, — Да я столько всего сделала, сколько тебе и не снилось! Но он принял меня. Знаешь, влюбиться в Клауса это … странно. Думаю, если это происходит, то не просто так. И это не пройдет само собой, как будто ничего никогда не было, даже не надейся. — Что мне делать? — произношу я, почти рыдая. Я тону в своей безысходности, трусости, глупости, и не могу понять, что я и так все это время нахожусь на дне, с того дня, как приехала к тебе. И дальше тонуть уже некуда. Остается только научиться жить на дне. Но как я смогу жить без воздуха? Или просто попытаться всплыть и сделать глубокий вдох, хотя и не знаешь, что ожидает тебя на берегу. — Выбирай, — отвечает Бонни, — Либо страдать без него, либо — с ним. — Я бы предпочла, чтобы ты уехала, — улыбаясь, произносит Елена, — Проследишь, чтобы он не принес свою злобную задницу обратно в Мистик-Фоллс. — Он меня не простит. Вы что не знаете Клауса? — продолжаю упрямиться я, но уже почти твердо знаю, что сделаю. Мне просто нужно, чтобы кто-то сказал мне то, что скажет сейчас кто-то из них. — Тебя? Вот тебя как раз он и простит, — отвечает Бонни и улыбается мне, — Хватит пускать слюни, подруга! Я не узнаю тебя! Если Клаус превращает людей в слюнтяев, то признаю, что ошибалась в нем. Комната разражается смехом. Кто-то смеется от души, кто-то сквозь пелену слез, но мы действительно счастливы, что сейчас вместе. — Хватит говорить обо мне. Я глупая и подлая. Бонни, расскажи мне лучше о делах на ведьминском фронте, — я утираю слезы и перевожу тему, потому что дальше обсуждать это просто не имеет смысла. Я знаю, что сделаю. — Кэтсия готова на все, чтобы убить Сайлоса. Она обещает сделать все сама и не вмешивать никого из нас. А когда ей это удастся, она просто снова отправится на ту сторону и заберет с собой всех остальных, — объясняет Бонни. — Ты ведь… можешь поговорить с ней? — Неуверенно произношу я. — Поговорить с Кэтсией? О чем? — удивляется Бонни. — Чтобы она оставила тебя здесь. — Я уже думала об этом. Я поговорю с ней, но не думаю, что у нее есть причина мне помогать, — с грустью отвечает она. — А почему бы и нет? Что она теряет? — вмешивается Елена. Бонни лишь пожимает плечами в ответ. — Бонни, ты можешь сделать кое-что для меня? — смущенно проговариваю я. Она внимательно слушает и кивает в ответ. — Ты не могла бы замолвить перед ней словечко еще за одного … человека? — За Тайлера? — Нет. За Коула, — на меня обрушивается вопросительный взгляд подруги, которая, похоже, слишком много услышала за этот день. — Зачем тебе Коул? Кэролайн, да что с тобой? — вскрикивает она. — Он нужен не мне. Он нужен Клаусу. Пожалуйста, Бонни. Представь, что такое второй раз потерять своего брата. Он уже и так достаточно сломлен. Ты знаешь, что вчера ночью у него родился сын, который остался без матери? Он винит себя во всем. Да еще и я… Прошу тебя, Бонни. Коул не так ужасен, как вы все думаете. — Я … я попробую. У Клауса сын… Поверить не могу! — И ты собираешься увязнуть в пеленках сына Хейли? — кидает Елена. — Похоже, что так, — сквозь легкую улыбку отвечаю я и обнимаю их обеих. — Спасибо вам! Что бы я без вас делала? — произношу я, когда они обе чуть ли ни душат меня в своих объятиях. — Даже не знаю, — усмехается Бонни, — Ну все, хватит. Беги к своему чудовищу. И я ухожу. Но мне снова страшно. Теперь я боюсь того, что ты меня никогда не простишь. Я причинила тебе столько боли! Но как я могу иначе? Теперь я должна хотя бы попытаться все исправить. А знаешь, почему? Потому что прошла всего лишь одна ночь, а я едва не тронулась умом. А впереди еще бесконечное множество таких ночей. А что будет с тобой? Я не хочу жить, зная, что где-то там ты страдаешь по моей вине. Каждый раз, когда я давала тебе шанс, это заканчивалось чем-то ужасным. Но теперь я должна дать шанс себе. Только позволь мне это сделать!