А знаешь...

Wake me up Wake me up inside I can’t wake up Wake me up inside Save me Call my name and save me from the dark Wake me up Bid my blood to run I can’t wake up Before I come undone Save me Save me from the nothing I’ve become Evanescence — Bring Me to Life

*POV Клаус* С наступлением нового дня пришла необходимость возвращаться к старым проблемам. Никогда не думал, что ты станешь для меня проблемой. Но я стал причиной всему этому, а значит, мне и исправлять эти ошибки. После разговора с тобой я долго не мог прийти в себя и постоянно думал, куда же исчезла моя Кэролайн? Куда ушла вся твоя любовь, невероятная сила духа и лучезарность, за которую я тебя полюбил? Я много раз видел, как вампиры отключали чувства. Многим пришлось, так же, как и тебе, а некоторые просто сами этого хотели. Но с таким случаем я еще не сталкивался. Почему ты не стремишься убивать? Ты просто сидишь в своей комнате и читаешь книги. Странно. Обычно в таком состоянии пытаются получить от жизни все — ходят на вечеринки, развлекаются, убивают без конца и творят другие безрассудства. Но ты… Кажется, ты сказала, что всего лишь рада, что тебе больше не приходится испытывать боль? Спокойствие — вот что тебе нужно? Я никогда не замечал этого за тобой. Ты всегда стремилась быть в центре внимания, все контролировать и быть лучшей во всем. Меня это всегда жутко забавляло. Помню, как ты пришла ко мне накануне выпускного, и попросила найти тебе сногсшибательное платье, чтобы быть «сексуальной, как принцесса Монако». Тогда я подумал: «Какой же ты еще ребенок!» Да и обычно люди, предпочитающие душевный покой, не стремятся быть со мной. Хотя о чем это я? Люди вообще не стремятся быть со мной. А если кто-то и рискует, то жестоко за это расплачивается. Сейчас, когда я шел к твоему дому, я мог думать только о том, как я не хочу снова разговаривать с тобой. Не хочу слушать эти гадости, не хочу видеть твое равнодушное лицо, смотреть в пустые глаза — не хочу видеть жалкое подобие Кэролайн, в которое я тебя превратил. Черт! Я даже не знаю, что тебе сказать. Единственный козырь, который есть у меня на руках — это твоя любовь ко мне. Но ты больше не чувствуешь ее. Как мне заставить тебя снова захотеть впустить ее в себя? Я даже не представляю. Я без стука вхожу в твой дом и сразу направляюсь к тебе комнату. Лиз нет дома. А это значит, что ты вольна делать все, что угодно. — О нет! Что ты опять здесь делаешь? Я, кажется, уже доходчиво объяснила, что не хочу разговаривать с тобой, — недовольно произносишь ты, выключая музыку, которая кричит на всю комнату. — Пытаюсь спасти тебя. Кстати, здравствуй, Кэролайн. Я тоже раз тебя видеть, — жестко отвечаю я, пытаясь настроить тебя на предстоящий разговор, сам не знаю о чем. — Я и так в полном порядке. Мне так хорошо, как не было никогда, — почти кричишь ты и запрыгиваешь на кровать с радостной улыбкой. — Не лги. Тебе сейчас никак. Ты не можешь чувствовать счастья, — возражаю тебе я и тоже улыбаюсь, стараясь делать непринужденный вид. Мое волнение тебя только позабавит. — Может, ты и прав. Но то, что я не ною в подушку о тебе — это уже большой плюс. — Ты подумала над моими словами? — перевожу тему я. — Да, конечно, я думала над твоими словами весь вчерашний вечер, — иронично отвечаешь ты. — Хорошо, что хоть способность думать ты не утратила. — Я думала над твоими словами и поняла, что ты был прав, когда говорил, что я не могу совсем ничего не чувствовать. Это действительно так. Вот, например, сейчас я ужасно хочу, чтобы ты убрался из моей жизни навсегда. Как думаешь, это можно отнести к чувствам? — Думаю, нет. Это желание, продиктованное отсутствием чувств. — Что? Ты сам понял, что сказал? — Я ошибался на счет способности думать. — Хочешь сказать, что я глупая? Да мне плевать. Какая разница? — пожимаешь плечами ты и начинаешь переодеваться. О Господи! Кэр, ну распущенной ты точно никогда не была. — Мне отвернуться? — Как хочешь. Мне все равно, — как же меня раздражает твое равнодушное пожимание плечами! Ты постоянно повторяешь этот жест. Я отворачиваюсь, когда ты начинаешь снимать шорты, и устало вздыхаю. Кто сейчас стоит позади меня? — Как долго ты собираешься играть в эти игры? — Оу, ну, я не знаю. Пока что мне это очень даже нравится, — держу пари, что ты снова пожала плечами. — Почему ты не хочешь включить их? — Потому что мне так лучше. Я перестала быть чертовым нытиком, постоянно грезящем о тебе. Стоило сделать это еще давно — когда ты убил Тайлера. Возможно, все не зашло бы так далеко. — Боишься, что тебе будет больно, когда ты снова начнешь чувствовать? — Нет, я не боюсь. Я не могу ничего чувствовать. — А если я скажу тебе, что ты не будешь страдать, когда включишь чувства обратно? — Мне будет плевать, так что можешь не утруждаться. — Что тебе мешает? Почему тебе кажется, что это хорошо — ничего не чувствовать? Ты не можешь радоваться, не можешь хотеть чего-то, не можешь любить, не можешь испытывать счастья. Что хорошего в этом состоянии? — А я и раньше не могла испытывать все, о чем ты говоришь. — Какой смысл обманывать? Ты сама не раз повторяла, что любишь меня. Даже сейчас, пару минут назад, ты признала, что была влюблена в меня. — Можешь разворачиваться, — вот и все, что ты отвечаешь. Не можешь найти подходящего аргумента, ведь так? А ты спросила меня о том, хочу ли я разворачиваться и видеть тебя? Я поворачиваюсь к тебе и тут же закипаю от гнева. Ты стоишь передо мной абсолютно обнаженная и нагло улыбаешься. Какого черта?! Я подхожу к тебе и резко встряхиваю за плечи, крича прямо тебе в лицо: — Что за цирк ты здесь устраиваешь?! К чему это все? Хочешь вывести меня из себя? Прекрасно! У тебя это получается. А знаешь, почему? Потому что я не тряпичная кукла. Я могу чувствовать, и я чувствую абсолютно все! Ты думаешь, мне было легче, чем тебе? Ты ошибаешься! Я тысячу лет терпел эту боль. Но я все выдержал и стою сейчас перед тобой, испытывая целую гамму эмоций. И я заставлю тебя чувствовать то же самое, хочешь ты того или нет! Так что, немедленно прекрати это представление и оденься! — я резко кидаю тебя на кровать и снова разворачиваюсь к тебе спиной, скрепя зубами от гнева. — Ты не находишь, что это плохой пример? Говоришь, что ты терпел боль? С каких это пор ты стал давить мне на жалость? Да ты убивал всех, кто попадется тебе под руку, не жалел никого, кто имел несчастье встать на твоем пути, не брезговал самыми отвратительными методами в достижении своих грязных целей. Разве ты можешь быть чертовым предметом для подражания? Ты противоречишь сам себе. Заверяешь, что чувствовать — это правильно, но при этом говоришь, что все это время испытывал боль. Так почему я должна хотеть того же? — почти переходишь на крик ты, и я рад, что слышу в твоем голосе хотя бы какие-то эмоции. Вот только, я не знаю, как это называется. — Все дело в том, что ты просто боишься. Тебе не хочется снова испытать боль. Но ты ведь не слабая, Кэролайн! Ты никогда не пасовала перед трудностями. Пойми, что боль — это нормально! Все испытывают ее время от времени. Но ты больше не будешь чувствовать ничего подобного, я обещаю. Просто перестань трусить, Кэролайн! — А что если мне нравится трусить? Почему я должна отказываться от этого ради того, чтобы быть с тобой? Мы вернемся в Новый Орлеан, будем ссориться каждый день, а по ночам я снова буду ходить на руках с чужим постоянно плачущим ребенком, который раздражает даже тебя. И все закончится тем, что кто-то из нас снова уйдет. Зачем? — Ты так говоришь, потому что злишься на меня. Это хорошо. Я тоже зол на тебя. — О Боже! Клаус, да открой же ты глаза! Мне плевать! Я ни на кого не злюсь. Просто хочу побыть одна, отдохнуть от всего этого, привыкнуть быть такой, какая я сейчас. Вот и все! Что в этом плохого? — Все! В этом плохо все! — я резко разворачиваюсь к тебе и вздыхаю с облегчением от того, что не получаю очередной сюрприз. Не сдержав порыва эмоция, я быстро подхожу к тебе максимально близко, беру твое лицо в ладони и пристально смотрю в пустые, но все же, прекрасные, глаза. — Милая, ну почему ты не хочешь поверить мне? Я понимаю, что сделал тебе больно. Я и сам предпочел бы гореть за это в аду, чем видеть, через что заставил тебя пройти и до чего довел. Но мы ведь с тобой знали, что это не будет легко. Да, я вел себя как последний идиот, но я не хотел, чтобы ты страдала. Я ведь люблю тебя. Ты даже не представляешь, как мне было плохо без тебя. Я никогда не жаловался, никогда и никому не признавался, что мне больно, а вот тебе я говорю об этом и абсолютно не жалею. Я не стыжусь своих чувств — ты научила меня этому. Помнишь, тогда, в кафе у Марселя, когда ты думала, что я умираю? Ты помогла мне, спасла меня, хотя я этого не заслуживал. Потому что ты добрая, светлая, да ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. Зачем ты пытаешься сделать из себя этот пустой сосуд? Девочка моя, ну почувствуй хоть что-нибудь, прошу тебя! — Я и сам не ожидал от себя такого, но я сказал это. Я сказал лишь малую часть того, что следовало бы. Я больше не могу держать в себе все это. И сейчас мне кажется, что внутри меня все же появился один едва уловимый лучик солнца, который так упрямо отказывался показываться. Ты ничего не отвечаешь — только смотришь на меня широко раскрытыми глазами. В которых уже едва можно прочесть хоть что-то — испуг, непонимание, попытки понять, о чем я говорю и поверить, что это действительно так. Твое молчание не угнетает меня, а наоборот. Это означает, что ты думаешь о том, что я сказал. Подумай. Хорошенько подумай об этом. Это все еще внутри тебя. Но ты не успеваешь ничего сказать. Неожиданно для нас обоих в комнате появляется тот, кого мы думали увидеть в последнюю очередь. Коул. Ты резко убираешь мои руки от своего лица и прерывисто произносишь: — Вы что всей семейкой решили меня доставать? Убирайтесь отсюда, оба! — Какого черта ты здесь делаешь, Коул? — раздраженно спрашиваю я, сразу же подумав о том, что Ребекка осталась совсем одна с Джозефом. — Расслабься, Ник. Я же сказал, что знаю, что делать, — самоуверенно отвечает брат, и я решаю просто ему не мешать. Я исчерпал лимит своих возможностей. Но по твоему лицу я вижу, что это было не совсем безрезультатно. Ты продолжаешь о чем-то размышлять. — Давно не виделись, Кэролайн. Смотрю — что-то ты не особо веселишься. Может, я научу тебя отрываться как следует? Мой брат всегда был занудой. От него никакого толка. — Отстань от меня, Коул. Ты зря летел сюда. — Думаешь? А по-моему, совсем не зря. Похоже, у Клауса ничего не выходит. Наверное, придется пускать в бой тяжелую артиллерию. Откроем ему всю правду? — Не понимаю, о чем ты. — Ну, зачем ты строишь из себя дурочку? Какой смысл скрывать это сейчас? — Перестань говорить загадками! У меня нет желания играть с тобой в игры. — Оооо, и с каких это пор? Раньше нам с тобой это неплохо удавалось, — произносит Коул и ехидно улыбается. Нет, я, наверное, ослышался. Он имеет в виду совсем не то, о чем я подумал. — Ты спятил, — усмехается Кэролайн. — Да ладно тебе! Я спятил уже давно. И ты тоже. И вот одна причина, по которой мы так хорошо «ладили». Мы оба немного сумасшедшие. — Если ты думаешь, что этот дешевый трюк сработает, то ты просто болван! — Коул, и правда, что за чушь ты несешь? — вмешиваюсь я в разговор, когда уже точно понимаю, что он имеет в виду. — Почему, чушь? Ты ведь и сам подозревал нас в этом. И вообще, не вмешивайся. Дай нам хоть раз поговорить. — Ты в своем уме? — сквозь зубы рычу я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не размазать его по стенке. — Кэролайн, я понимаю, что ты решила отказаться от чувств к этому идиоту, но разве я давал тебе повод избавляться от эмоций? Нам ведь было хорошо вместе, не так ли? — Прекрати это, Коул. Я не поведусь на твои глупые шутки, — отвечаешь ты срывающимся голосом. Неужели это правда, Кэролайн? Этого же просто не может быть! — Он, наверное, успел надоесть тебе своими нравоучениями о том, что ты должна включить их. Знаешь, а мне плевать, какая ты. Думаю, теперь с тобой будет веселее. А уж какая ты должна быть горячая… Я не выдерживаю и изо всех сил хватаю Коула и впечатываю в стенку, крепко держа за грудки. Это уже выше моих сил. Я убью вас обоих, если это окажется правдой. — Заткнись, Коул! Я вырву тебе печень, если ты говоришь правду. А если врешь, то сломаю каждую кость в твоем теле. Ты спал с ней?! Отвечай! — кричу я брату в лицо, прижимая его к стене и едва сдерживаясь, чтобы не ударить его. Я снова теряю контроль. Я снова не могу сдерживать себя. Нет, надо успокоиться. Если я сделаю это с ним, то никогда не прощу себе. Он раздражающе молчит, и я бью его спиной об стену так сильно, что под ним она осыпается. Я сейчас взорвусь от гнева! Остановиться… Надо остановиться! — Говори!!! — кричу я и еще раз впечатываю его в стену. И тут я чувствую, как кто-то пытается оттянуть меня за руку от него. И этот кто-то — ты. Ты держишь меня за локоть и пытаешься остановить. Что? Зачем ты делаешь это? — Клаус, перестань! Ты убьешь его. Ты никогда не простишь себе этого. Не надо! Все, что он говорит — ложь! Это не правда, Клаус, слышишь? Я никогда бы не изменила тебе. Отпусти его! — кричишь ты срывающимся голосом, изо всех своих сил пытаясь оттянуть меня от него. Я поворачиваюсь к тебе, немного ослабив хватку, и вижу, как ты с надеждой смотришь в мое лицо. Да ты жутко напугана! Что с тобой такое? — Какое тебе дело до того, что он убьет меня? — вмешивается прижатый к стене Коул, — Тебя волнует, что он думает о тебе? С какой стати? — Я не хочу, чтобы в моем доме лежал труп Первородного! — замешкавшись, кидаешь ты. — Почему бы и нет? Может, потому что именно тебе я обязан своим присутствием здесь? Если бы не ты, меня бы вообще не было в живых. — Если бы я знала, что ты будешь говорить такую ерунду, то никогда бы не попросила Бонни сохранить тебе жизнь. — А почему ты все же сделала это? Потому что мы любовники, верно? — Нет!!! Потому что я не хотела, чтобы Клаус снова потерял тебя! — И сейчас ты не хочешь этого, ведь так? — Да! — кричишь ты, крепко вцепившись в мой локоть. — Почему? — Я … я не знаю, — растеряно лепечешь ты. — Знаешь. Ну же! Скажи это! — тоже переходит на крик Коул и с силой отталкивает меня от себя. Я не сопротивляюсь. Я слишком занят твоей реакцией. — Оставь меня в покое! Я не хочу видеть ни тебя, ни его! Убирайтесь из моего дома! — Ты злишься, не так ли, Кэролайн? — Я не хочу вас видеть, — повторяешь ты и закрываешь лицо ладонями. — А его ты тоже не хочешь видеть? Коул выходит из комнаты и через несколько секунд появляется снова, но только не один, а на руках с Джозефом. Что? Он притащил с собой ребенка? Ты впадаешь в ступор, когда видишь его. — Боже, только его мне сейчас не хватало! Коул Майклсон, ты действительно притащил двухмесячного ребенка в дом с бесчувственной вампиршей психопаткой? — спрашиваешь ты и истерично успехаешься. Твои глаза буквально впиваются в его немного запухшее от слез лицо и жадно исследуют каждую, наверное, позабытую черточку. Коул пользуется твоим замешательством и молча подходит к тебе, чтобы отдать его в твои руки. Ты принимаешь его, не успев даже среагировать на вольность, позволенную себе Коулом, и он удобно устраивается у тебя на руках. Коул отходит в сторону и встает рядом со мной. Мы оба наблюдаем за вами со стороны, и я теряю дар речи. В твоих равнодушных глазах медленно появляется прежняя теплота, с которой ты обычно смотрела на него. Ты трепетно изучаешь его, пытаясь осознать, что именно с тобой происходит. Неужели это срабатывает? Я боюсь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть твоих медленно возвращающихся эмоций. И окончательно мы оба понимаем, что все сработало, когда из твоих глаз начинают падать крупные капли горячих слез. Ты плачешь! Ты плачешь, милая! У нас получилось!!! — Зачем? — произносишь ты, наконец, все еще не отрываясь от Джозефа, который тихо кряхтит у тебя на руках. — Ты знаешь, что он не переставал плакать с того самого момента, как ты ушла от Клауса? Он скучал по тебе, Кэролайн, а ты спрашиваешь, зачем, — отвечает тебе Коул, а я все еще стою молча и не могу оторваться от любования вами. Не могу поверить! Все кончилось! — Зачем?! — повторяешь ты еще громче и вскидываешь на меня полные слез глаза, — Зачем вы сделали это со мной? Теперь я снова чувствую это! Я чувствую ВСЕ! — кричишь ты сквозь слезы. — Кэролайн, успокойся, — мягко произношу я, — Теперь все хорошо. Все пройдет, вот увидишь. — Нет! Я не хочу чувствовать этого! Ты предал меня. Ты вышвырнул меня на улицу, а теперь говоришь, что все хорошо?! Ничего уже не будет хорошо, Клаус! — Прости меня! Я не хотел, чтобы так вышло, ты же знаешь. Все наладится, Кэролайн. Я обещаю, что больше этого не повторится. — Конечно, не повторится. Если ты возомнил, что я смогу быть с тобой после всего этого, ты глубоко ошибся. Я не хочу даже видеть тебя! — ты продолжаешь плакать, крепче прижимая к себе Джозефа и со злостью смотря на меня. — Послушай, я понимаю, что это тяжело, но ты ведь знаешь, что у нас не получится быть по отдельности. Мы уже не раз пытались, вспомни! Ты злишься на меня. Что я должен сделать, чтобы ты меня простила? — господи, да я никогда еще так не унижался. Чувствую себя полным ничтожеством, но если я вернусь домой без тебя, то буду чувствовать себя еще хуже. Я не могу позволить тебе снова страдать. — Я хочу, чтобы вы оба ушли. Я не могу вас видеть! Чего вы добились? Решили манипулировать мной с помощью ребенка? И как я теперь должна переносить ту мысль, что оставила его одного? — Он был не один, и ты не бросала его, — возражает Коул. — Заткнись! Что за чушь ты нес?! — Это ведь сработало! — И теперь я хочу умереть! — Кэролайн, возьми себя в руки! — командую я, — Все ведь хорошо. Мы все с тобой. Ты сейчас чувствуешь слишком много всего, но это пройдет. Просто постарайся успокоиться. — Тогда позволь мне успокоиться и убирайся отсюда! Я не могу тебя видеть. — Хорошо, — немного поразмыслив, отвечаю я, — Побудь одна, соберись с мыслями. Если что, ты всегда знаешь, как нас найти. Не делай глупостей, хорошо? — Большей глупости, чем поехать с тобой в этот чертов город, я точно никогда не совершу. Так что, можешь не волноваться. И еще. Мой ребенок останется со мной. — жестко проговариваешь ты, с ненавистью глядя на меня. Не знаю, что лучше пустота или то, что я вижу сейчас. — Хорошо. Если это поможет тебе прийти в себя, то мы тебя оставим. Но мы еще вернемся, Кэролайн. — Не стоит себя утруждать. — Помни все, о чем я тебе говорил, — перед уходом произношу я, и мы с Коулом покидаем этот дом. Не знаю, что и думать. С одной стороны, я счастлив, что у нас все получилось, а с другой — не знаю, что делать дальше. Это все пройдет, и ты перестанешь меня ненавидеть, или ты так никогда и не простишь меня? В любом случае, я рад, что ты снова стала собой, моей Кэролайн. В конце концов, я делал все это для тебя, а не ради собственной выгоды. — Не парься, брат. Она любит тебя, — возвращает меня на землю Коул. — Слушай… Это ведь ты вернул ее… — Да-да, знаю, что ты хочешь сказать это слово, но не можешь. Не стоит благодарности! — иронично кидает он и заставляет меня улыбнуться. — Но все-таки твоя выходка о любовниках была уже слишком! — шутливо толкаю я его в бок и мы оба смеясь, двигаемся к своему старому дому. Дому, где он совсем не успел пожить, где родился мой ребенок. Дому, где умерла Хейли, где дважды убили Тайлера. Многое произошло в этом городе. Я так стремился уехать отсюда с тобой! Надеюсь, и на этот раз у меня это получится. А знаешь, я просто не уеду отсюда без тебя. Мы будем здесь до тех пор, пока ты окончательно все не обдумаешь. Я не собираюсь отказываться от тебя. Если бы я мог…. Нет, я бы все равно этого не сделал. Просто сейчас я позволю тебе самой выбирать, а потом мы решим, правильный ли выбор ты сделала. Я же обещал тебе, что все будет хорошо, а это значит, что я должен быть рядом, чтобы выполнить свое обещание.