А знаешь...

And I need you now tonight, and I need you more than ever And if you'll only hold me tight, we'll be holding on forever And we'll only be making it right, 'cause we'll never be wrong Together we can take it to the end of the line Your love is like a shadow on me all of the time (all of the time) I don't know what to do and I'm always in the dark We're livin' in a powder keg and givin' off sparks I really need you tonight Forever's gonna start tonight Forever's gonna start tonight Bonnie Tyler — Total Eclipse of The Heart

*POV Кэролайн* Как иногда трудно осознать, что бесконечная черная, как смоль полоса в твоей ранее беззаботной жизни, была закончена и вытеснена ярчайшими бликами новой, еще неизвестной, но такой долгожданной! Сколько всего я пережила после того, как ты уехал из этого города! Страдания, беспросветные холодные дни, бессонные ночи, наполненные мыслями о тебе, нещадная война с внутренними демонами…. Да разве же я знала, что эти демоны — это самое лучшее, что может быть в любом существе на планете? Смерть Бонни, Тайлера, кошмарная неделя с Марселем, рождение ребенка, непередаваемое счастье рядом с тобой, расставание, потеря себя, затем снова счастье…. А что будет дальше? А знаешь, мне все равно. Прошла всего неделя, а я уже успела каждой клеточкой тела почувствовать, что в этом мире ничего не имеет ценность, если тебя нет рядом. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что самой роковой ошибкой было отпустить тебя в Новый Орлеан и не поехать вместе с тобой. Если бы я сразу сумела понять то, что знаю сейчас, этого всего можно было бы избежать. Но исход один — я с тобой, а ты со мной. Солнечные блики, проворно пробирающиеся сквозь тонкую ткань штор, играют на твоем лице, рисуя теплом непонятные мне узоры. Смотреть, как ты спишь — одно из самых больших удовольствий, которые я когда-либо испытывала. А знаешь, во сне ты совсем другой. Я даже не могу этого объяснить. Обычный мальчишка, видящий красочные сновидения, в которых все неизменно заканчивается прекрасно. Надеюсь, ты действительно видишь что-то очень хорошее. Ты тоже вынес немало. Устал. Побудь немного вдалеке от реальности, а когда проснешься, тебе покажется, что эта реальность еще лучше, чем сон. Я наблюдаю за тобой не в силах сдержать легкой улыбки, и осторожно перебираю пряди твоих волос, имеющие аромат раннего зимнего утра и постучавшегося в окно счастья. Чуть дрожащие ресницы, медленно поднимающаяся и опускающаяся грудь, спокойное дыхание и горячие ладони, лежащие на моей талии. Никогда в жизни я не испытывала такого трепета и разрывающей сердце нежности. Разве можно винить тебя за что-то? В такие моменты я совершенно забываю, кто ты и сколько всего лежит на твоих плечах. О чем я говорю? Я забываю даже то, кем я сама являюсь и полностью растворяюсь в пучине этого терпкого сводящего с ума чувства. Что может быть лучше? Этой ночью ты снова спас мою жизнь. Ты сделал это, несмотря на то, что я и сама не хотела верить в то, что хочу продолжать жить. Сейчас мне так стыдно перед тобой! Яд буквально помутнил мой рассудок, я не могла думать ни о чем, кроме скорейшего освобождения от боли. Да я никогда в жизни не оставлю тебя, ни за что. И когда этим утром взошло солнце, это значило, что у нас началась вечность вдвоем. Это солнце будет всходить для нас бесконечное количество раз, снова и снова. Как ты думаешь, нам этого хватит? Твои ресницы резко вздрагивают, и ты медленно открываешь глаза, сделав глубокий протяжный вдох. Немного придя в себя и поняв, где вообще ты находишься, ты переворачиваешься на бок и тянешь ко мне еще теплые после сна руки. Я охотно подчиняюсь и отвечаю тебе тем же, покорно падая в твои сонные объятия. Обожаю эту утреннюю улыбку — она самая искренняя и светлая. — Почему ты не спишь? — спрашиваешь ты сонным голосом, целуя меня в висок. — Сама не знаю, — отвечаю я и немного отстраняюсь, чтобы видеть твое лицо. — Думаешь, нам нужно вставать? — недовольно произносишь ты, чуть прищурившись. — Это необязательно. Мамы нет дома. Сын еще спит. Впереди целая вечность. Что мешает нам провести этак месяц-другой в моей кровати? — шучу я, и ты коротко и довольно усмехаешься, но через несколько секунд твое лицо становится серьезным и задумчивым. — Ты поедешь со мной в Новый Орлеан? — неуверенно произносишь ты, как-то виновато смотря на меня. — Что за вопрос? Кажется, мы еще вчера все выяснили, — улыбаюсь я в ответ на нелепый вопрос, прозвучавший как извинение. — Это значит «да»? — стоишь на своем ты. — Это значит тысячу раз да. Я поеду с тобой куда угодно, потому что я люблю тебя. Теперь, надеюсь, понятно? — не перестаю улыбаться я. — Ну, вообще-то я предпочел бы, чтобы ты повторила это еще примерно сто раз, но сегодня я проснулся в хорошем настроении, так что, пожалуй, ограничусь только этим. Я еще громче смеюсь тебе в ответ, удивляясь тому, как счастье все больше и больше наполняет меня изнутри. Ты притягиваешь меня к себе и оставляешь на губах пылающий, горячий, но короткий поцелуй, словно дразня ощущением желания большего. И я сдаюсь — со всей жадностью и трепетом приникаю к твоим губам, не давая сделать даже маленький вдох. Удивительно, как один только поцелуй может мгновенно вскружить голову. Ты отвечаешь мне с той же требовательностью и неприкрытой страстью, полностью обезоруживая и лишая малейшего шанса на сопротивление. Отступать уже некуда, да и незачем. Раз уж мы решили провести вместе вечность, то, по-моему, будет просто идеально начать ее именно так. Поцелуй… Еще один… Еще и еще. Не знаю, кто придумал такую ничтожную вещь, как расстояние. Сейчас мы уже не помнили о его существовании и позволили нашим телам быть так близко друг к другу, чтобы ощущать буквально все — каждый изгиб воспаленного желанием тела, каждый вдох и выдох, мелкую дрожь от ощущения, когда ты прикусываешь мою губу или медленно и плавно очерчиваешь языком ее контур. Руки блуждают по разгоряченному телу, ладони останавливаются на самых потаенных его уголках, усиливая жажду большего. Страсть все крепче и крепче сковывает нас, заключает в плен, из которого можно выбраться только одним способом. Поцелуи, смешанные с сумасшествием, опускаются все ниже, повторяя очертания шеи, груди… Черт! Почему в этот момент одежда не исчезает сама собой? Но ты в один миг решаешь эту проблему, и теперь на нашем пути нет больше ничего. Сладостное удовольствие, пускающее мурашки и заставляющее впадать в жар, растет внутри меня подобно снежному кому с каждым новым касанием твоих губ моего тела. Я прикрываю глаза от этой пытки, не желая видеть ненужного мира вокруг. Зачем? Все, что мне нужно — это чтобы ты никогда не останавливался. — Ты даже себе не представляешь, как сильно я соскучился, — тихо произносишь ты, снова поднимаясь торопливыми поцелуями к моим губам. И здесь я понимаю, что и сама так сильно желаю тебя, как, возможно, не желала никогда. Такое простое и естественное чувство, которое кажется сейчас чем-то невероятным, сводящим с ума, лишающим разума и всех остальных чувств. Обыкновенное желание тебя смешивается с сумасшествием и превращается в вожделение, совершенно непобедимое и даже дикое. Но в этом нет ничего порочного — в этом неотъемлемая часть любви, которую мы стремимся разделить друг с другом таким способом, прочувствовать ее с помощью наших тел. Сердцебиение зашкаливает, дыхание сбивается, танцуя в ритме безумия на наших губах. Возможно, если бы я была человеком, то мое сердце просто не выдержало бы такого испытания. Ни одному сантиметру на моем теле не удается скрыться от твоих требовательных поцелуев, словно стремящихся захватить его в плен. Глупый! Оно и так давно уже твое. Так чего же ты ждешь? Я не могу унять дрожи, когда ты целуешь мой живот, медленно, словно намеренно пытаясь лишить меня всякой способности мыслить, и почти умираю от удовольствия, когда твои руки опускаются еще ниже, стремясь убедиться в том, что я уже абсолютно безоружна и готова сдаться. Ты просто совершенен — божественное создание, превосходящее всех и во всем. Я без ума от тебя, от всего, что с тобой связано — от каждого твоего грациозного движения, от того, как ты дышишь, рвано и часто, как с первобытной страстью прижимаешь меня к себе до хруста костей. Стремление властвовать надо всем в мире не покидает тебя даже сейчас. Но я без ума и от этого! Ни в одном твоем действии нет ни капли грубости, хотя иногда я и теряю тонкую грань между болью и удовольствием. Какая разница, где и как проходит каждая грань — где заканчивается одно и начинается другое? Ты стремишься завладеть мной беспрекословно, наслаждаешься моей покорностью и страстностью одновременно, жадно ловишь губами каждый мой вздох, готовый перейти в стон или даже крик от каждого твоего сводящего с ума движения. Жар желания полыхает с такой силой, что мы просто забываемся от удовольствия, и ты, наконец, позволяешь мне испытать это удовольствие в полной мере. Теперь ты доволен? Теперь у тебя нет никаких сомнений, что ты не оставил мне ни одного шанса быть собой — теперь я полностью потерялась в тебе. Я твоя, что бы ты ни хотел понимать под этим. Наслаждайся этим, сколько захочешь, но знай, что и ты попал в мои сети, из которых вряд ли когда-нибудь сможешь выбраться. Безумное удовольствие стирает все очертания реального мира, унося далеко-далеко в свои сказочные владения. Похоть, разврат, первобытная страсть, соединенные с нежностью и трепетом в одно невероятно важное чувство — любовь, являются ответом на все вопросы, той связующей частью между реальностью и тем миром, в который мы попали. Теперь не важно, кто мы и почему мы вместе, тогда как есть тысяча причин быть врозь и никогда не допускать даже мысли друг о друге. Мне так хорошо с тобой, что будь ты самим Дьяволом, это все равно не заставило бы меня разжать объятий. Какая разница, кого я люблю? Какая разница, что и когда ты сделал до меня, если сейчас ты со мной, и ты любишь меня? Пускай глупые люди придумывают правила и ограничения для себя, а у нас с тобой совсем иная история, которая только начинается. Я изо всех сил пытаюсь не потерять сознание от удовольствия, когда ты учащаешь движения внутри меня и, кажется, сам становишься близок к помешательству. С моих губ невольно срывается твое имя, которое ты тут же подхватываешь губами, растворяя в поцелуе, заглушающем стон. Наши тела, казалось бы, живут своей собственной жизнью, отдельно от нас, в то время как мы слишком сильно заняты лишающими воздуха поцелуями, которые, наверное, никогда не закончатся. И вот наступает момент, когда тела теряют силы продолжать сладостную пытку и вздрагивают в унисон друг другу, заставляя нас выдохнуть с облегчением. Я еще точно долго не смогу прийти в себя. Как тебе удается быть идеальным во всем? Умение свести девушку с ума явно одно из тысячи твоих достоинств. Пускай все силы мира накажут меня за то, что я желала тебя так сильно, как в принципе невозможно желать. Пускай я буду расплачиваться за то, что мне было так хорошо, как никому и никогда не было. Но я люблю этого мужчину и буду любить его столько, сколько мне отведено, и я не собираюсь останавливаться. Слишком долго я страдала без него, слишком сильно скучала, слишком ревностно вела борьбу с собой и обстоятельствами за право обладать им и позволить ему обладать собой. Я счастлива. Это вполне естественный финал старой истории. И по тому, как ты крепко сжимаешь меня в объятиях, поглаживая по спине и волосам, я понимаю, что и ты счастлив. Тот, кто распоряжается нашими судьбами, если ты меня слышишь, позволь ему быть счастливым столько, сколько он этого захочет. Он страдал гораздо больше, чем кто-либо в этом мире. Он был одинок, а теперь у него есть я. Так дай мне сил сделать его счастливым и достойным этого счастья. Солнце поднималось все выше над горизонтом, освещая наши обнаженные тела теплыми лучами только что начавшегося счастья, которому не суждено когда-либо закончиться. А знаешь, Клаус, я и не думала, что когда-то смогу быть такой счастливой. А знаешь, все это благодаря тебе. Тебе я обязана вечностью счастья и любви. И я с радостью отдам тебе этот долг.