О непростой жизни господина Густаво в естественной среде обитания

Густаво старался гнаться за Пеппино что есть мочи, но он оказывался впереди минимум на один шаг, уничтоженного врага и треснутую стену, куда впечатывался, не успев вовремя затормозить. Даже стены ничего не могли противопоставить ярости Пеппино, и Густаво не смог бы её ни потушить, ни преодолеть, максимум — указать путь. Попытайся он сделать нечто большее, и его постигла бы участь размазанного сыра, но сейчас ему казалось, что от такого бега его ноги сотрутся или станут плоскими, как у лягушки… Но он не сбавлял. Дыхалка на исходе, но Густаво сильнее этого. Сейчас Густаво — истинный атлет, спортсмен и супермен, он сильнее и крыс, и самого Пеппино, ведь он не только бежит во всю прыть, но и указывает самые короткие пути!.. Потом он должен будет помочь дорогому товарищу, так что надо, надо ещë чуть-чуть поднапрячься! А ещё важнее — утереть нос Стику, который вдруг тоже загорелся желанием помочь. А Густаво зна-а-а-а-а-а-а-а-ает Стика, все знают Стика! Такой гад добровольно помогать не станет. Нет, когда Пеппино всё же добежит (А ОН НЕ МОЖЕТ НЕ ДОБЕЖАТЬ), Стик обязательно, обязатально, черти его дери, предъявит счёт за услуги! А они и так в долгах, как пицца в сыре, они не могут позволить лишних трат!.. А потому Густаво припускает ещё сильнее и быстрее, и в мыслях у него в этот момент набатом стучит лишь одно: ЗА РОДНУЮ ПИЦЦЕРИЮ! ЗА ПЕППИНО! ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ НЕ ПРОСЯТ! — Давай-давай, поднажми, родной, совсем чуть-чуть осталось! — не сдержался Густаво. Прокричи он это раньше, тут же оказался бы послан прямо к Пиццафейсу. А быть может, не просто послан, а ещё и отправлен. Но Пеппино уже выдохся, у него перед глазами только цель — добраться до врат с пиццафейсом сверху. Или так Густаво считал. — ВО-ВО, ДАВАЙ, МОЛОДЕЦ! — орал он вслед, когда на горизонте наконец показался спасительный зияющий проём с мордой Пиццафецса сверху. Но Пеппино молодцом быть не хотел. На полном ходу, даже не сбавляя скорости, он пробежал мимо и ринулся к порталу в виде пиццы, над которым висела симпатичная надпись «ЗАХОД 2» и ещë более симпатичный череп с костями. — ТЫ КУДА ПРËШЬ?! — проорал Густаво, но его глас так и не достиг Пеппино, чьи ноги уже исчезали в портальном сыре… В тот день вся башня выучила новое ругательство. И выучила бы второе, не затормози он прямо перед входом. Но когда Густаво оказался поднят в воздух неведомой силой, башня всё-таки приблизилась к освоению азов итальянского сквернословия. И Стик тоже, который этой силой и оказался. Этот засранец вообще не запыхался, даже не вспотел для приличия. Но как тут вспотеешь, когда летать можешь? — С тебя должок, — сказал он. В ответ Густаво продемонстрировал жест чистокровного американца, а Стик показал жест общечеловеческий: пнул его прямо в белый проход, таки поспособствовав проведению полноценного урока по итальянскому мату. И возможно, эти нечленораздельные крики, какие от Густаво можно услышать лишь в самых исключительных случаях, действительно помогли Пеппино бежать ещё быстрее. С другой стороны, а разве всё это само по себе не исключительный случай? Может быть, к тому моменту, когда все этажи окажутся пройдены, а Пиццафейса заслуженно съедят, местные в совершенстве освоят не только маты, а весь язык в целом. И больше не будут лезть к несчастным пиццайоло.