О непростой жизни господина Густаво в естественной среде обитания

Каждый раз, когда Нойз изволил объявиться на пороге их чудного заведения, нужно было прятать колющие, режущие, горячие, мягкие, склизкие и прочие предметы... Не из-за того, что любимый конкурент может ими воспользоваться (это добро он с собой и так таскает, странно, что его костюм каким-то образом остаётся целым), а что Пеппино в порыве праведного желания правосудия может перейти черту и воспользоваться всем вышеперечисленным не по назначению. Ни по первому (для чего их и надо использовать), ни по второму (как орудие убийства), но по третьему (как средство угрозы растягивания жо- хотя Нойзу бы это и так понравилось). Но, к сожалению, визиты Нойза были непредсказуемы и внезапны, так что, увы, все опасные и не опасные объекты попрятать было никак нельзя. Разве что в этот раз им улыбнулась удача: он изволил прийти как раз в тот момент, когда Пеппино отлучился из пиццерии по своим пеппиновским делам. Может, знакомить мир с младшим собратом. Вполне возможно, что мир мог изволить попрятаться, так что это дело может затянуться надолго. - Э-э-э, нет! - заявил Нойз, не обнаружив взглядом дорогого друга, и ткнув пальцем в Густаво. - С ЭТИМ я работать не буду! - А и не надо! А и не надо! - совсем не обиженным и не оскорблённым тоном ответил он. - Его сегодня не будет. Зря пришёл. Хитрый блогер покрутил усами, посмотрел во все стороны, и сказал: - Ну что ж, на безрыбье и рак пылесос! И расчехлил целый, мать его, проектор. В этот миг само пространство потемнело, не выдержав столь откровенного издевательства над многострадальными карманами, и Густаво сел прям на пол. Нойз руками развернул его к экрану (когда он вообще успел появиться??), и по-хозяйки уселся за ближайший столик с пультом в руках, закинув ногу на ногу. - Моё старое начальство велело мне сделать макет для их следующего проекта, - зачем-то начал пояснять он. - Пеппино стал бы идеальной аудиторией, но что поделать. ...были некоторые подозрения, что Пепинно не стоит видеть вообще ничего, что предстоит узреть Густаво сейчас. И, так и быть, этот удар он примет на себя. От него, к счастью, ничего прятать на кухне не стоит. Но в следующий же миг к нему пришло осознание: он явно переоценивал своё терпение. - Знакомься. Итальянские животные. Следующим же кадром его взору предстала акула в кроссовках на фоне морского пляжа. А закадровый голос (не принадлежавший Нойзу) вещал такое, что Густаво начал молиться всем богам, чтоб Пеппино не пришёл. А в особенности он, будучи христианином, молился и вымаливал прощения у того бога, коего этот голос оскорблял. - Это... Это что такое вообще? - проронил Густаво, смотря во все глаза. - Тебе ж сразу сказали, - зевнул Нойз. - Тралалело Тралала. - И что это? - Для слепых демонстрирую ещё раз. Теперь от силы этого голоса Густаво залез под стол и зажал уши. Что-то подсказывало ему, что молитвы чужому богу тут уже не помогут. Не помогут и извинения перед всеми народами, что в него верят. - И ГЛУХИХ ТОЖЕ! - каким-то образом голос Нойза оказался ещё громче. - Я ПОНЯЛ! - не своим голосом ответил Густаво. - Н-не надо больше этого лала!.. - Ну и и хорошо, а то он мне тоже надоел. Но следующий слайд едва ли уступал предыдущему. Теперь он демонстрировал крокодила, скрещённого с боевым самолётом-вертолётом, или чем бы ни была эта чудовищная машина... Но голос продолжал вещать. В этот раз он вещал о том, как этот крокодил будет наводить ужас на детей далёкой южной страны, у которой был конфликт с соседом... - Вырубай, - стонал Густаво. - Ты хотел меня напугать, Нойз?! Ты напугал. Вырубай!.. - Тю-ю-ю, - протянул тот с явным разочарованием. - Вот сразу видно: не Пеппино ты, не Пеппино! Его хотя бы стебать интересно. А ты всё вырубай да вырубай... А я ещё даже до Брикорино Крысино не дошёл! Моё собственное изобретение, между прочим. А вот этого Нойзу говорить не стоило. Когда он упомянул дорогого друга Густаво, в его сознании сразу же возникла картинка, где фото Брика невесть каким образом приделали к кирпичу, пока равнодушный голос на фоне под неуместную музыку вещал о том, что для необразованных детей бедных стран даже кирпич может считаться даром небесным. ...и узнал Нойз, что колющие, режущие, горячие, мягкие, склизкие и прочие предметы даже в руках Густаво могут обрести невероятную силу. Проектор спасти не удалось. Экран тоже. А уж костюм тем более. Но если это кого утешит, у Нойза там их ещё миллион валяется. А итальянские животные, в силу своей мозгогнильной природы, из памяти Нойза выветрились. Густаво же с непривычки ещё много ночей опасливо поглядывал на небо, мысленно извинялся перед всеми народами, что исповедовали веру, отличную от христианской, и молился за то, чтобы конфликты, какие бы у них там ни были, завершились, и более не порождали таких чудовищ, каких он увидел в тот день.